Ловец ласточек

© Рябова Александра, 2026

© Чернова Юлия, оформление, 2026

© RUGRAM, 2026

© Т8 Издательские технологии, оформление, 2026

Странники приходят и уходят…

1. Янтарный город

Никогда прежде я не задумывалась о том, каким жестоким может быть время.

Ночь отступала, и небо едва начало светлеть. Но стоило мне прикрыть глаза – и солнце уже заглянуло в комнату через потолочное окошко. Пыльный воздух выбелило. Не осталось больше тёплого полумрака, которым я хотела насладиться. Лицо горело под жарким лучом, стена холодила затылок и спину. Я смотрела вверх, на небо, пока в уголках глаз не собрались слёзы. Только так можно противостоять времени. Под пристальным взглядом оно замирает, дразнит, притворяясь пойманным. Но достаточно лишь на мгновение потерять его из виду, и оно прыгнет так далеко вперёд, что не догонишь.

Никогда прежде я не задумывалась о жестокости времени. По крайней мере, я не могла этого вспомнить.

Рука потянулась к потолку. Снова. Почему я сидела под этим ослепляющим светом? В памяти поднялась волна, и моя ладонь превратилась в крошечную детскую ладошку, а холодный пол – в мягкую колыбель. Яркий свет ласково грел кожу. Воспоминание настолько затёртое, что казалось сном.

– Марта?

Сладкое забытьё растаяло, точно пар. Я смахнула слёзы и повернула голову: на пороге комнаты стоял обеспокоенный Юлиан. Прошло ещё несколько секунд, прежде чем я поняла, что он обращался ко мне.

– Ничего, что я такое имя выбрал? Решил, тебе пойдёт.

– Ничего. – Я повторила имя про себя, прислушиваясь. Оно звучало знакомо. – Так звали мою кошку.

– Можно выбрать что-нибудь другое, пока не поздно.

– Нет, мне нравится, – ответила я, пытаясь выдавить из себя улыбку, но не смогла.

Юлиан облегчённо выдохнул и подал мне руку, предлагая подняться с пола:

– Ну, поедем?

Пять дней назад я очутилась в Тьярне. Молодой мужчина по имени Юлиан нашёл меня без сознания на берегу реки и приютил. Я сочла это большим великодушием с его стороны, ведь он едва сводил концы с концами. И лишь потом поняла, что Юлиан вытянул счастливый билет.

Я оказалась странницей. Той, что пришла из другого мира. Посланницей бога, по мнению верующих. Такие люди здесь на особом положении: им положено солидное пособие, и для них существует множество льгот и привилегий. Нужно всего-то подтвердить статус странника, пройти регистрацию, получить удостоверение – и можно наслаждаться беззаботной жизнью до конца дней своих. Так мне сказали.

Проснувшись в этом мире, я не помнила, как пришла сюда и почему. Не помнила даже собственного имени. Внимательно рассмотрев своё отражение, я отвернулась от зеркала и сказала:

– Совершенно чужое лицо.

И правда, эти серо-голубые глаза и русые волосы могли принадлежать кому угодно. Болезненная бледность, потухший взгляд. До того жалкий вид, что вызывал отвращение. Казалось, меня закинуло в чужое, но больше не нужное тело.

– Рано или поздно ты обязательно всё вспомнишь, – успокаивал Юлиан.

В действительности я многое помнила. Семью, друзей и знакомых, свой дом и родной город. Множество эпизодов из прошлого, которые я время от времени прокручивала в голове. Только все они происходили как будто не со мной. Я не знала, что чувствовала, когда выпускалась из школы или отмечала последний день рождения. Не знала, как относилась к окружающим меня людям, кого любила, кого ненавидела. Тысячи раз они звали меня по имени, но мне почему-то не удавалось его расслышать. Как, помня всю свою жизнь, я могла не знать ничего о самой себе? Или эти воспоминания были не мои?

Вместе с личностью забылись и события последних недель. Чужой мир и его уклад, Королевство Тьярна и его законы – я должна была знать их до прихода сюда. А из-за потери памяти я открывала этот город и этот мир заново.

Это чем-то напоминало возвращение в детство. Когда в моей жизни ещё не появились компьютер и мобильный телефон и из развлечений были только книги и телевизор, когда меня обучали простым истинам мироустройства, пока что мне неизвестным, когда обо мне заботились, не оставляли надолго одну и всюду водили за руку.

За окном автомобиля мелькали невысокие ряды домов; разномастные, с выкрашенными в тёплые цвета стенами, они плотно жались друг к другу и сверкали на солнце медными шпилями. Люди на тротуарах выглядели беззаботными и радостными, как на празднике. По правде говоря, ступая по брусчатке этих улочек и аккуратных скверов, сложно было не поддаться витающей здесь атмосфере бесконечного выходного.

Юлиан вяло крутил руль. В приоткрытое окно задувал ветерок и трепал его короткие кудри. Их цвет напоминал мне смешанный с пылью песок. Заметив мой взгляд, Юлиан улыбнулся:

– Волнуешься?

– Нет. – Я мотнула головой. – А должна?

Юлиан пожал плечами:

– Меня походы к врачам всегда заставляют нервничать.

Я промолчала. Взгляд бродил по салону. Да, пожалуй, я волновалась. Но это волнение было погребено глубоко под ворохом самых разнообразных чувств, разбираться с которыми у меня тогда не было ни сил, ни желания.

– Не переживай, – мягко сказал Юлиан. – Всё будет хорошо.

Напряжение, жгутом стягивавшее мою голову, чуть ослабло. С Юлианом всегда так. Удивительно, как легко он умел успокоить одной простой фразой, одной лишь интонацией в голосе. Наверное, сказывался опыт работы с детьми.

Он говорил, что с сентября, как начнётся учебный год, ему придётся почти всё время проводить в школе. «А значит, до конца августа мы решим все твои проблемы». Страшно представить, что произошло бы со мной за эти пять дней, не будь Юлиана рядом. И какую бы выгоду я для него ни представляла, хотелось верить, что он помогал мне от чистого сердца.

Автомобиль остановился. Мы вышли на жаркое солнце, и меня тут же бросило в пот. Воздух был недвижим, лишь едва заметно дрожал над асфальтом.

Просторный холл клиники встретил нас прохладой. Я глубоко вдохнула, привычно пахло лекарствами и спиртом. Однако с потолка вопреки ожиданиям светили не синеватые медицинские лампы, а янтарные, как и во всей Тьярне. Холл был залит тёплым, точно солнечным, светом, и то немногое, что осталось от моего волнения, отступило. Я проследовала за Юлианом в кабинет.

Доктор, полный лысоватый мужчина средних лет, поприветствовал нас широкой улыбкой и был очень добродушен, хотя, возможно, только в моём присутствии.

– Это честь для меня – оказать помощь страннице, – сказал он первым делом.

После недолгого осмотра и множества вопросов доктор удовлетворённо кивнул и расслабил лежащие на столе руки.

– Физически вы совершенно здоровы, – заключил он. – Никаких признаков травмы нет, и неврологических нарушений я у вас не наблюдаю. Из характера вашей амнезии очевидно, что она психогенная, и со временем память должна полностью восстановиться.

– Вы так в этом уверены?

– Странники часто забывают свой переход в наш мир. Насколько я могу судить, это довольно травматический опыт. Однако такая амнезия всегда временная.

– Но я ведь забыла не только переход, а ещё и всю подготовку к нему, – запротестовала я. – И разве это нормально, что моя личность полностью стёрлась? Так не бывает.

– Вы, как я погляжу, знаете об амнезиях больше меня? – нахмурился доктор. Я пристыженно опустила глаза, и он тут же смягчился и покачал головой: – Вы правы, ваш случай необычен. Однако, уверен, время всё расставит по местам. Проявите терпение. В конце концов, наш мир полон магии. Хоть я и сомневаюсь, что она могла как-то повлиять на ваш мозг, пока что не будем полностью отметать такую возможность.

– Что вы имеете в виду? – Занервничав, я обернулась на Юлиана и заметила, как он напрягся.

– Ах, нет-нет, мне не стоило этого упоминать, – спохватился доктор, и губы его растянулись в извинительной улыбке. – Запамятовал, что со странниками такого не бывает.

– Но… – я направила на него недоумевающий взгляд, – всё-таки о чём вы?

Доктор вздохнул:

– Магия, особенно в больших количествах, пагубно влияет на живые организмы. При контакте с живыми тканями она вызывает их кристаллизацию в самых разнообразных формах, и часто это приводит к необратимым последствиям и даже смерти. Однако для странников магия безопасна, иначе как бы ваши тела вырабатывали её самостоятельно? Собственно, поэтому, были ли вы в контакте с внешней магией или нет, она никаким образом не могла повредить ваш мозг.

– Это хорошая новость, Марта, – подбодрил Юлиан и опустил ладонь мне на плечо.

Её тепло успокаивало.

– Ещё хочу заметить, что ваши суждения о потере личности слишком преувеличены, на мой взгляд, – продолжил доктор. – Подумайте хорошенько, действительно ли вы не помните своих эмоций и чувств? Что насчёт детских воспоминаний?

Я напрягла память, и перед глазами вспыхнул яркий свет, слепящий меня через потолочное окно. Колыбель, маленькая, тянущаяся вверх ладошка. Конечно, я помнила чувства, связанные с этими образами, но затруднялась облечь их в слова. И тут же в памяти всплыли другие эпизоды из детства, живые, наполненные эмоциями.

– Да, – сорвалось еле слышно с моих губ, – я помню.

– Вот видите? Спутанность ощущений касается только относительно недавних событий, верно? Учитывая, что вы забыли своё имя, предположу… Думаю, корень проблемы может крыться в тех забытых неделях до вашего перехода. – Доктор встал из-за стола и подошёл ко мне. Его глаза светились добротой. – Вам нужно восстановить душевное равновесие. Побольше гуляйте, выезжайте на природу. Сходите в церковь. Многие странники находят там утешение.

Я тщетно пыталась собрать разбегающиеся мысли. Юлиан легонько хлопнул меня по спине, подал руку, когда я поднялась со стула, и открыл передо мной дверь кабинета. Мы вышли в коридор, потом в холл и на улицу, но мне всё казалось, что я осталась где-то там, в узком пространстве дверного проёма, не решаясь сделать шаг ни наружу, ни внутрь.

– Как ты, Марта? Тебе полегчало?

Тёплый ветер задувал в окно, и я провела языком по высохшим губам. Мы проехали уже половину пути до дома, но Юлиан нарушил молчание только сейчас. Не хотел меня потревожить?

– Не знаю, – ответила я. – Кажется, я только больше запуталась.

– Об этом ты так напряжённо думала? О своей памяти?

– Вовсе нет. – Юлиан бросил на меня вопросительный взгляд, и я нехотя продолжила: – Я думала о магии. Странная она у вас. Ни тебе заклинаний, ни зачарованных предметов. Всё здесь так похоже на мой мир, каким он был пару-тройку десятков лет назад. Только вместо нефти – магия. Что она вообще такое?

– Никто не знает. Сколько учёные ни бьются, они не могут понять её природу. Но, по крайней мере, нам хорошо известны её свойства, и мы умеем использовать магию с помощью минералов. Может быть, наши технологии и похожи, но я слышал, что в вашем мире минералы применяют совсем по-другому.

– А что насчёт странников? Доктор сказал, что для нас магия безопасна, потому что мы сами её производим. Значит, в наших телах та же самая магия? Почему тогда способности странников так сильно отличаются от того, что дают напитанные магией минералы?

– Ещё одна непостижимая загадка, – задумчиво протянул Юлиан.

Странники славились своими чудесами. Изучая краткую историю этого мира, я читала про великих героев прошлого, что в одиночку спасали целые государства. Было даже немного жутко представлять, каково это – держать в своих руках подобную мощь. В исторических текстах часто появлялись имена странников. Но казалось, в реальности о нас вспоминают гораздо реже.

– Если память ко мне не вернётся, я так и не узнаю свою способность? – спросила я, пока Юлиан парковал машину.

– Откуда такие пессимистичные мысли? – с улыбкой удивился он. – Ещё слишком рано отчаиваться.

– Просто хочу быть готовой к худшему. Обидно будет ни разу не воспользоваться своей силой по незнанию.

Юлиан заглушил мотор. Мы хлопнули дверьми и пошли в сторону дома.

– А если я пообщаюсь с другими странниками? Наверняка это поможет мне что-нибудь вспомнить.

– И правда, это может быть полезно. Всё-таки вы пришли из одного мира.

– Как их найти? Нас ведь невозможно отличить от обычных людей. У странников нет… не знаю… какого-нибудь клуба?

– Про клуб не скажу, но есть агентство, которое предоставляет горожанам услуги странников.

– Услуги?

– Ну, ваши способности.

Я уткнулась взглядом в носки своих туфель.

– Ах да, не только способности, – спохватился Юлиан. – Вашу устойчивость к магии тоже используют для разного рода работ. Поэтому там ты в любом случае будешь полезна.

Последние слова отозвались во мне странным трепетом.

– Отведёшь меня в это агентство?

– Конечно.

Когда солнце скатилось к горизонту, Юлиан предложил прогуляться:

– Доктор посоветовал. Да и тебе надо проветрить голову.

С момента своего прибытия все эти пять дней я почти не выходила на улицу. Даже маленькой квартиры Юлиана было много для меня, сбитой с толку творившейся внутри неразберихой. Я думала махнуть на неё рукой: бесполезно сейчас тратить время на то, с чем нельзя справиться быстро, а копаться в собственных ощущениях можно целую вечность. Нечего возиться с ними, когда тебя вдруг забросило неизвестно куда и неизвестно насколько.

Так я себя убеждала. Но чувства нельзя просто выкинуть. И в итоге я лишь впустую потратила силы, ведя эту изнурительную внутреннюю борьбу и совершенно не сдвинувшись с мёртвой точки. Мир продолжал пугать меня неизвестностью, а эмоции бились в груди, угрожая однажды вырваться наружу.

Темнело, и на улицах зажигались янтарные фонари. Они светили так ярко и тепло, что казалось, будто солнце не заходило вовсе и всё ещё бродило по небу, ловко скрываясь от любопытных взглядов.

– Говорят, наполненный магией янтарь впитывает солнечные лучи и ночью испускает их обратно, – нарушил Юлиан наше задумчивое молчание. – Правда это или нет, его свет по-настоящему красив.

– Как же люди спят, если всю ночь так светло?

– В Тьярне не бывает ночи, – засмеялся он. – И люди не спят. Ну, или вешают шторы поплотнее.

Город в самом деле не спал, пусть и время было ещё не позднее. Улицы кипели и пенились, бары и рестораны гудели, и над макушками людей растекался весёлый гомон.

– Как ты, Марта? Тебе полегчало?

Я коротко выдохнула и покачала головой:

– Ты это уже спрашивал. И я уже ответила.

– Девичье сердце переменчиво.

В груди мелко задрожало, точно его слова зацепили внутри меня струну. Я ждала, что она вот-вот лопнет, настолько сильно было её натяжение. Но каким-то чудом струна осталась целой. К щекам прилила кровь.

– Улыбка очень идёт тебе, – сказал Юлиан, и только тогда я заметила перемену в своём лице.

Струна замерла. Я подняла глаза:

– Мне теперь немного легче.

– Как и мне.

Устав от шума улиц, мы свернули в небольшой парк. Людей там было меньше, и фонари горели не так ярко. Было прохладно, пахло водой – в отдалении слышался шорох неспешно текущей реки.

– Что значат эти чёрные флаги? – спросила я, когда мы сели на скамейку.

Юлиан печально посмотрел на полотнища, чернеющие вдоль фонарных столбов.

– Остались после траурной недели. Незадолго до твоего перехода была годовщина смерти королевской четы и их единственного сына.

– Что с ними случилось?

– Автокатастрофа. Уже целый год миновал, а что произошло с их машиной, до сих пор не выяснили. Насколько я помню, в тот день король с супругой, сыном и младшей дочерью ехали в летнюю резиденцию. Сама авария была не такой уж страшной. Они могли бы выжить, если бы из бака не разлилась магия.

– Разлилась?

– Да, это частая причина травм и гибели на дорогах. Доктор не просто так говорил об опасности магии. Но сколько автомобили ни модернизируют, она продолжает разливаться. Вот и тогда это случилось. Принц скончался в тот же день, король и королева – в течение следующей недели. Выжила только младшая принцесса. Не знаю, как сильно она пострадала, но на публике она почти не появляется после той трагедии. Собственно, как и третья принцесса. Может, они просто не могут оправиться от потери.

– Значит, поэтому королева такая молодая.

– Младше меня, – горько усмехнулся Юлиан и внимательно, будто бы с беспокойством, посмотрел мне в глаза. – Не испортил я тебе настроение этой историей?

– Нет. – Я запрокинула голову и прислушалась к собственным ощущениям. – Скорее она мне кое-что напомнила.

– Ты вспомнила что-то? – оживился он.

– Ну… – Я посмотрела на свою ладонь и сжала её в кулак. – Вспомнила о том, что не помню.

Юлиан недоумённо наморщил лоб.

– Во мне есть чувство потери, – пояснила я. – Очень слабое, но есть. Я буквально вчера его заметила. Отчего-то оно меня тревожит. Словно я забыла что-то… или кого-то важного.

– Уверена, что важного?

– Так мне кажется. Если памяти нет, но чувство осталось, выходит, когда-то оно было гораздо ярче, верно?

Юлиан поднял глаза к небу, тёмному, без единой звезды:

– Не думай об этом слишком много.

Он встал со скамейки и протянул мне руку. Такой высокий и взрослый, окутанный искристым светом янтарных фонарей, точно божество. Рядом с ним я чувствовала себя беспомощно маленькой, но мне совсем не было страшно. Я была в безопасности.

Воздух остывал, и по коже пробежала дрожь. Покинув парк, мы вернулись на полнящуюся праздником улицу.

И ночь отступила.

2. Странное агентство

Флюоритовый экран, мутный и белёсый, загорелся, и сумрак комнаты озарило мягким светом. Изображение было слегка размытым и текучим, но не мерцало и не прерывалось, как это бывало на старых телевизорах в моём мире. Цвета не раздражали глаз и казались выгоревшими.

Щёлкая каналы, я попала на повтор дневного репортажа. Открытие выставки современных художников. Картины сплошь сюрреалистические, с кристаллическими мотивами. В репортаже говорили, что они призывают к открытому обсуждению проблем магии и людей, от неё пострадавших. Большой толчок к развитию этого направления дала прошлогодняя трагедия. В кадре королева Тамара рассматривала работы, посвящённые её семье. Без тени печали на лице она сдержанно улыбалась и хвалила понравившиеся картины. Для королевы одета она была просто: брюки и туника с тонким пояском, – но держалась величественно и гордо. Её длинные пышные волосы на экране выглядели совсем светлыми, хотя в реальности были янтарными, как и у принцесс.

Репортаж завершился, и действие перенеслось в студию, к двум сидящим за столом ведущим. Они произносили стандартные фразы, сияя безупречными улыбками. И когда я уже собиралась переключить канал, тема их разговора сменилась.

– У нашей дорогой Кристин сегодня последний эфир. Мы проработали вместе так недолго, неужели ты и правда уже нас покидаешь? – весело спросил её коллега.

– Да, к сожалению, это действительно так, – не прекращая улыбаться, ответила Кристин.

– Странники известны своей переменчивостью. Всегда стремятся попробовать как можно больше. И чем же ты планируешь заняться теперь?

– Даже и не знаю. – Улыбка Кристин стала загадочной. – Честно говоря, несколько дней назад я получила Приглашение.

– В самом деле? Мои поздравления! Полагаю, ты его уже приняла?

– Конечно. Отбываю завтра!

– Ах, в этой студии будет тебя не хватать. Для всех нас работать со странницей было огромным удовольствием. А пока Кристин ещё здесь, мы переходим к вечерним новостям…

Я приглушила звук телевизора и окликнула Юлиана. Он выглянул из кухни, где занимался ужином.

– Странники получают какие-то особые Приглашения? – спросила я.

– Да. Все получают рано или поздно.

– И куда нас приглашают?

Я встала с дивана и прошла в кухню.

– Не знаю, – ответил Юлиан, колдуя над сковородой. – Странники приходят и уходят. Поэтому их и зовут странниками. И Приглашение просто открывает очередную дверь на вашем пути.

– А путь обязательно продолжать?

– Можно отказаться. Но обычно странники очень ждут Приглашение и с радостью его принимают.

– Получается, я должна была знать, что всё это значит?

– Меня об этом спрашивать бессмысленно, – устало выдохнул Юлиан. – Завтра поедем в агентство. Уверен, там тебе всё объяснят.

За ужином мы больше не обсуждали эту тему, но она занимала мои мысли до поздней ночи, мешая уснуть.

Начался дождь. А машина Юлиана, как назло, отказывалась заводиться.

– Ладно, поймаем такси.

Он старался сохранить спокойный тон, но в голосе всё же проскочила пара напряжённых ноток. Что-то нервировало его с самого утра. Я попыталась разглядеть это что-то в его лице, но Юлиан был особенно бдителен в тот день и отворачивался, стоило мне лишь покоситься на него.

В такси он немного расслабился. Наверное, из-за того, что платить нам не пришлось: моего удостоверения странницы оказалось достаточно.

Агентство располагалось недалеко от центра города, в районе с типовой застройкой. Это место, несмотря на дождь, сразу мне понравилось, привлекло уютом светлых кирпичных стен и разбитых под окнами клумб. Я чувствовала, что этим улицам непривычны шум и суета. И здесь, в ряду неотличимых друг от друга двухэтажных таунхаусов, один дом выделялся единственной совершенно неуместной деталью.

Золотая дверь. Если она вылита из чистого золота, то должна быть очень тяжёлой, подумала я. Ни эмблемы, ни таблички. По одному неординарному виду этой двери можно было догадаться, что именно за ней находится агентство. По крайней мере, я поняла это сразу, словно почувствовав что-то близкое и родное.

– Подожду тебя здесь.

Я обернулась: Юлиан стоял на тротуаре с угрюмым видом, вращая зонтик то по часовой стрелке, то против.

– Ты же не собираешься всё это время мокнуть под дождём? И мне, если честно, страшно идти одной.

Скривившись, Юлиан всё же поднялся на крыльцо.

– Чего ты? – удивилась я.

– Не обращай внимания, – отмахнулся он и нажал на звонок.

Минут пять мы ждали в молчании, слушая стук дождя. Я прикидывала, отчего в поведении Юлиана могла произойти такая перемена. Похоже, причиной было агентство, но, с другой стороны, он первый его упомянул и легко согласился меня сопроводить. В чём же тогда дело?

Наконец золотая дверь приоткрылась, и в проёме показалась молодая блондинка с безразличным взглядом.

– Здравствуйте, – запнувшись, произнесла я. – Мы… вчера мы вам звонили…

Остановив меня кивком, она несколько секунд смотрела поверх моей головы и, ничуть не изменившись в лице, шире открыла дверь. Которая, к моему разочарованию, с внутренней стороны была деревянной.

– Прошу вас, проходите.

В прихожей было сумрачно и очень тихо. Блондинка провела нас в гостиную, а оттуда на второй этаж и в небольшой кабинет, окна которого смотрели на безлюдную улицу. Я бы скорее поверила, что нахожусь у кого-то в гостях: настолько это место не было похоже на агентство, каким я его себе представляла.

– Меня зовут Мария, – представилась блондинка и села за стол. Она держала идеальную осанку, а короткое каре было уложено волосок к волоску. – Я директор этого агентства. Обращаться ко мне можешь по имени, у нас здесь все на «ты». Полагаю, суть нашей работы тебе известна? – Не дожидаясь ответа, Мария достала из ящика стола анкету. – Присаживайся. И будь добра, твоё удостоверение.

От её холодного, без единой эмоции голоса становилось не по себе.

– Марта Овертон, – прочла она.

Это имя всё ещё было мне непривычно, а фамилия, позаимствованная у Юлиана, и вовсе меня смущала.

– Двадцать один год. – Мария не спеша вписывала данные в анкету. – Я правильно понимаю, что ты проживаешь не в общежитии? Пожалуйста, продиктуй свои адрес и номер телефона.