Лагерь Хроноса

Глава 1

- Хрон первого класса, код «ЭД006», буква «дзета», имя «Эдвин». Готовы к тесту?

- Готов.

- Ваша контрольная фраза?

- Время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить; время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру.

- Принято, начнем тест. Боялись ли вы когда-нибудь быть арестованным, время молчать, и время говорить?

- Время молчать, и время говорить.

- Вы задумывались о чувствах к противоположному полу, время любить, и время ненавидеть?

- Время любить, и время ненавидеть.

- Хотелось ли бы вам подержать на руках собственного ребенка, время войне, и время миру?

- Время войне, и время миру.

- Вы чувствуете упадок сил, время?

- Время.

- Вы боитесь смерти, время?

- Время.

- Повторите три раза слово «время».

- Время, время, время.

Белая массивная камера ухватила каждое движение рта и моргание, каждый вдох и движение кадыка, каждую микро-интонацию голоса. Она пару раз просканировала меня, затем монотонным безучастным голосом произнесла дежурную фразу:

- Контрольная точка пройдена, Эдвин стабилен. Время начинать работу.

- Как скажешь, говорящая камера. До скорого.

Когда я вышел из смертельно-белой комнаты, зажмурился от яркого оранжевого света из окон и сжался от огромных просторов, платформ и колонн лагеря. Это помещение с большим витражным окном посередине, парящими пространствами с красными диванами и массивными колоннами представляло собой некий предбанник. Именно в данную комнату выходили после прохождения «Эмоционального теста» хроны, чтобы в полной тишине и с видом на оранжево-черное небо отсчитать время на карманных часах и отправиться на борьбу с порождениями апокалипсиса.

Перед тем как достать из кармана золотой проводник во временные линии, я посмотрелся в зеркало, висящее напротив тестовой каморки. Пепельные лохматые волосы, узкое лицо, грязноватая кожа, небольшая россыпь веснушек. Стабильно.

Затем подошел поближе и высунул язык. На нем с внутренней стороны был черным выведен индивидуальный код. Стабильно.

Потом раскрыл двумя пальцами один глаз. Он был серый, с фиолетовыми проблесками и зрачком, в котором отражалась лишь бескрайняя темнота, без тени прошлого и света будущего. Очень стабильно. Именно такой взгляд являлся идеалом для камеры и пропуском во временную деятельность. Хроны должны быть безразличны ко всему, что происходит вокруг, думать лишь о возвращении временных линий… Ибо эмоции, эмпатия и чувства дестабилизируют хрону, а затем уничтожают ее. Так всегда утверждала госпожа Деспайр. Мы до сих пор принимаем это за абсолютную истину, боимся проявить хоть каплю опасных чувств. Проверять сказанное никто не хотел, да и какой смысл был спорить с правой рукой великого Хроноса? Уверен, он знал, кого берет себе на службу.

Самолично убедившись в признаках стабильности, я наконец взял часы в руки и принялся отсчитывать нужное время. Сегодня в планах было найти ветку Кастры 1924 года. Одно из стандартных заданий, поступающих с вышки лагеря. Нужно просто порыскать среди прошлого всей Вселенной того года и найти нужную линию, затем присоединить к остальным. Легкотня, только если не застигнут врасплох пожиратели времени – Странники. Но и с ними я умел справляться. Обычные неуклюжие бесформенные гиганты, не более.

Отсчитав нужное время, я глубоко вздохнул, затем широко раскрыл глаза, напряг все мышцы тела и начал посылать самому себе сигналы о переносе во времени. Потом исчез…

И в ту же секунду оказался за пределами Кастры, где-то в космосе, в его временных отделах. Здесь повсюду вместе с бескрайней фиолетовой тьмой простирались белые тоннели, а также множество зеленых нитей, которые изредка мигали, издавая голоса и показывая обрывки событий. Это были временные линии – объекты, которыми, кроме Бога, теперь умели управлять и хроны. Интересно, он об этом знал? Хотя неважно… Если Кастра впала в состояние апокалипсиса, то Ему наверняка было все равно. Он лишь создатель Судьбы и наблюдатель.

Взяв нити в руки, я начал их перебирать, таким образом переносясь во времени Вселенной. Она была настолько многогранна, что в каких-то галактиках и мирах даже еще не наступил 1924 год. Отсеяв данные неразвитые линии, я нашел нужные и стал путешествовать уже по ним, раскрывая тонкие ворсинки.

В Человеческом мире в это время рыдали над смертью некого Ленина. Кажется, он был чем-то вроде Хроноса. В Нижнем мире демоны небелой национальности захватили территории столицы. В Механисмусе происходила очередная волна голода Декотрума – на их продовольствие попросту забили. В Аду же умирали демоны от недостатка кислорода – они не хотели дружить с Жизнью и поплатились за это. Интересно, однако все это было не то.

Но затем я нашел линию, в которой узнавались знакомые улочки моего родного города. Одежда людей соответствовала эпохе и уровню развития. Довольный, я взял нить в руку, отбросив остальные, и принялся ее скручивать. Дело сделано, оставалось лишь присоединить к уже найденным линиям Кастры…

Но в самый ответственный момент, когда я сгенерировал дорожку нашего полуразрушенного времени, почувствовал сзади тяжелое подвывающее дыхание и грузные шаги. К сожалению, без драки не обойдется – меня настиг Странник.

Это были бесформенные титаны, полупрозрачные, с огромными когтями и пастями, жаждущими вкусить чужое время. Они были побочным порождением Вселенной, незаконченными проектами, заплутавшими монстрами, нигде не пригодившимися, ни в какой сюжетной ветке. Хронос рассказывал, что это ошибки Святого духа, субстанция, которая ему не понравилась и затем была выкинута в космический мусор. Странники любили жрать время, чтобы оставаться наплаву. Особенно они грезили о времени нашей больной Кастры. Хроны не давали этим жалким гигантам поглотить его. Я был в их числе.

Странник, настигнувший меня, громко застонал, растопырил когти и атаковал. Однако щит, который я образовал, не дал ему это сделать. Затем же оттолкнул его щитом, и монстр отлетел на несколько метров. Я, довольный своим мастерством, продолжил заниматься делами, однако, к несчастью, этот Странник оказался сильнее и снова побежал на меня.

Тогда пришлось напрягаться сильнее и создавать большие кулаки, бить Странника, успевать уворачиваться от него. Этот монстр очень хотел заполучить 1924 год Кастры, а я не давал изо всех сил. Не знаю, сколько длилась схватка, но мы успели разволновать спокойные просторы космоса, я получил несколько ушибов.

Однако драка закончилась моей победой – Странник отступил, и тогда я уже с полным чувством уверенности присоединил свою линию к остальным. Пришло время возвращаться на Кастру.

***

- Вы когда-нибудь хотели остаться в прошлом, время?

- Время.

- Чувствовали ли вы сочувствие к Странникам, время?

- Время.

- Обходились ли с вами жестоко, время войне, и время миру?

- Время войне, и время миру.

- Повторите слово «время» три раза.

- Время, время, время.

- Контрольная точка пройдена, Эдвин стабилен. Можете пройти за бонусом к автомату поощрения в предбаннике.

- Спасибо, сэр… Мэм. Не знаю, кто ты.

Недослушав мои потуги в общение, говорящая камера отключилась. А я, довольный блестяще выполненным заданием, направился к автомату поощрения.

Данные устройства находились по всей площади так называемого предбанника. В них находились магические улучшения для хрон, с помощью которых они наращивали свою силу и поддерживали способности. Благодаря этим веществам, найденным учеными Кастры, мы могли управлять не только временем, но и также способны были дать отпор Странникам, что я и сделал на миссии.

Всего было четыре вида улучшений: ЗЕВС, отвечавший за силу, ГЕСТИЯ, дающая способность управления огнем, ДЕМЕТРА, обеспечивающая защиту, и ПОСЕЙДОН, с помощью которого хрона могла управлять жидкостями.

Выйдя из тестовой комнаты, я подошел к ближайшему белому овальному автомату с рисунком довольной хроны и выбрал на сенсорном экране желаемое вещество – захотелось взять ДЕМЕТРу, ибо нарастающая наглость и сила Странников очень напрягала.

«Бонусы» предлагались нам в виде капсул. Раньше это были шприцы, однако не все хроны в лагере умели ими пользоваться, и столичная лаборатория заменила их таблетками. Я умел вводить иглу в вену, однако после появления капсул, признаться, стало жить проще.

Вещество показалось в окошке, я взял его и тут же проглотил. Пока ощущал новый прилив сил, услышал сзади знакомый голос:

- Слышала, ты вступил в схватку со Странником и вышел из нее победителем. Похвально, учитывая, что со временем их мощь возросла.

- И тебе привет, Сора…

Я повернулся и не ошибся в предположении – увидел Сору «Бету», мою подругу и давнюю коллегу, с которой мы с пеленок ходили вместе на миссии. Это была красивая хрона-девушка экспериментального типа – невысокая, но прыткая, с маленьким личиком, припухлыми губами, впалыми щеками и узкими черными глазами. У нее были короткие смоляные волосы и приплюснутые, но отлично слышащие уши. Обычные хроны моего типа любили употреблять мясо птицы в пищу, я питал страсть к картошке и макаронам-перьям, а Сора же обожала рыбу, рис и жареные водоросли. Я предпочитал верить в самого Хроноса, а Сора – в его цитадель, окруженную туманом. Она любила кошек и цветы, а я был равнодушен к кошкам, но очень хотел взять какую-нибудь собаку с улицы.

В целом, даже форма Соры отличалась. На мне были брюки и жилетка болотного цвета, белая рубашка и красный галстук, а также карман для часов и золотая вышивка с буквой и кодом. Женский вариант формы хрон отличался лишь юбкой на замену брюкам, но на Соре заместо рубашки был одет ципао с красными узорами вместо галстука.

Как я уже говорил, мы с Сорой дружили с самого детства, наш дуэт лучше справлялся с временными линиями и был сильнее, чем самый натренированный Маттео «Альфа». Верхушка лагеря любила нас, Временной комитет уважал, люди трепетали, а Хронос подавал большие надежды, что было очень приятно. Да, хронам запрещалось испытывать чувства и эмпатию, однако наши дружеские отношения с Сорой не уничтожили нас, а наоборот сделали сильнее. Конечно, мы оба договорились, что если кто-то умрет на миссии, то нельзя проявлять и капли скорби, иначе это повлечет провальный тест, духовную гибель, разочарование Хроноса и впоследствии смерть Кастры. Так что мы дружили, но аккуратно.

- Как ты? – поинтересовалась она, легонько подняв уголки губ.

- Нормально, — ответил я. – Ушибы почти зажили, но я немного устал. Хочу погулять по городу, пока есть время до отбоя.

- Да, вечерний Дель-Темпо прекрасен с его иллюминацией, — согласилась Сора. – Но, эй, до отбоя еще шесть часов, так что у нас много времени для прогулки.

- Я хочу гулять все шесть часов.

- Ух ты… Что ж, я принимаю вызов.

***

Кастра – планета, на которой мы жили, уже очень давно находилась в состоянии апокалипсиса. Некогда это был один из обычных миров Вселенной со своей историей и полноценными временными линиями, интересными событиями, дивными технологиями и выдающимися людьми с различными способностями. Здесь был средний климат, красивая архитектура, хорошая государственная политика, много возможностей для жизни, карьеры…

Однако случилась большая беда – Кастра сошла со своего хода времени, линии разорвались и растерялись. Утопия с треском развалилась и заблудилась в галактиках, по сути исчезла с основной временной линии Вселенной. При таком раскладе Кастра должна была самоуничтожиться, не имея хода времени, но вовремя пришел он…Альфред Хронос.

Это великолепный, гениальный, находчивый ученый, умевший управлять временем – путешествовать в прошлое. Он создал Временной комитет – организацию с четырьмя такими же выдающимися людьми и затем с помощью своих клеток разработал хрон – искусственно-выведенных людей-репликантов, способных так же перемещаться во времени, а еще искать потерянные временные линии как прошлого, так и будущего. Хронос построил лагерь – плантацию для хрон, где те росли, развивались и затем работали на благо Кастры, путешествуя во времени и собирая нужные линии. Существовали обычные хроны, которым присваивалось имя и код, и «первый класс» — более сильные и удавшиеся репликанты, которым присваивалась вдобавок буква греческого алфавита.

Так Альфред Хронос спас Кастру от погибели – мы, его творения, стали поддерживать планету наплаву. Конечно, предстояло еще много тяжелой работы, но тем не менее мир остался жить, хоть и в состоянии сбитого времени. Временной комитет стал контролировать города, и среди народа они считались Серафимами, а Альфред, взявший управление над планетой в целом, — Богом.

Сейчас, по данным Временного комитета, на планете Земля шел 2060 год, и мы считали, что на Кастре было точно такое же время, чтобы хоть как-то ориентироваться. Однако в нашем мире все смешалось, эволюционный баланс также оказался утерян. В технологическом плане Кастра была высоко развита – голограммы, искусственный интеллект, летающие автомобили, футуристичная умная архитектура и гаджеты. Однако… что это были за автомобили, что за гаджеты?... Мы застряли в шестидесятых среди летающих фордов-мустангов и старых порше 911, с говорящими дисковыми телефонами и умными джук-боксами. Даже люди здесь ходили с объемными прическами и аксессуарами, в одежде с немыслимыми узорами… Они, находясь на пике технологического развития, мыслили как народ из той очень далекой эпохи. Да и архитектура, хоть была прочной, стильной и футуристичной, иногда напоминала стиль ар-деко, а он, насколько я знал, тоже появился очень давно.

Лагерь Хроноса вместе с цитаделью находился в столице Кастры – Дель-Темпо. Это был яркий город-представитель всего мною описанного. Несмотря на развалившееся временное состояние, здесь было красиво. Мы с Сорой любили часами наматывать круги по родным улочкам и болтать. Этот дивный день не был исключением…

- Вкус сливочного мороженого – просто нечто, — восхитилась Сора, откусывая частички ванильного мороженого в рожке. — Но зачем его призывают облизывать? Кусать намного вкуснее и удобнее.

- Я слышал, что у людей заходятся зубы, если они кусают холодное, — отозвался я, также наслаждаясь мороженым с орехами.

- Мне их очень жаль, — вздохнула подруга, — но зачем тогда придумали искусственные зубы?

Я тихонько усмехнулся.

— Люди хотят ощущать свои.

Мы сидели на лавочке в небольшой алее рядом с причудливым робо-мороженщиком, одетым в бело-красный пышный фартук и заключенным в четыре стены автомата. С этого угла открывался волшебный вид на большой, бурлящий спутанной временной жизнью город. Также я ощущал странную противоречивость этого места… Спокойная тихая алея, а напротив искрящиеся небоскребы. Здесь только тихо жужжал робот в автомате, а прямо напротив суетились люди, громко разговаривали, заводили машины, поправляли одежды… Мне нравилось, что Кастра и Дель-Темпо продолжали жить, несмотря на страшную сложившуюся ситуацию, на фактическую оторванность от остальной Вселенной. Народ привыкал к новым условиям и продолжал существовать и спасаться с помощью хобби, работы, любви, семьи…

Говоря о последнем, я зацепился взглядом за молодых родителей с веселой дочерью, которую они оба поднимали за руки и качали. Да, они потеряли счет времени, свой ход развития, жили в условиях развалившейся утопии, однако… Эта семья была счастлива, счастлива, несмотря ни на что. Я много задумывался, почему, и предполагал, что, наверное, их счастье заключалось в том, что они были друг у друга, а большего и не хотели желать. Из этого можно было сделать вывод о том, что… Счастье заключалось в единстве?

- Сора, как думаешь, если бы у нас были семьи, сложилась ли наша жизнь по-другому? – я хотел задать этот вопрос только в мыслях, однако он вырвался наружу.

Очевидно, Сора не ожидала подобного и замерла, перестав есть мороженое. Она сначала оглянулась на меня, а затем обратила внимание на счастливых родителей и дочь.

- Я… Думаю, если бы у нас была семья, то верхушка бы разрешила чувствовать эмоции, — спустя недолгое молчание произнесла Сора.

- А ты испытываешь потребность в том, чтобы чувствовать? – мой взгляд так и не упускал эту семью вдалеке.

- Не знаю, но я хотела бы попробовать жить так, как обычные люди, — сказала подруга, выкидывая остатки рожка в мусорку (она их не любила).

Я глубоко вздохнул, когда родители с дочерью пропали из поля зрения, и опустил голову.

- Иногда я ощущаю, что будто бы что-то забыл.

- Детство в лагере? Маленькие хроны не совсем его запоминают.

- Нет, как будто… Что-то еще, — я прикусил губу почти до крови, — что-то за гранью детства.

Да, в последнее время у меня было острое ощущение того, что я забыл нечто очень важное, словно целый отрезок жизни. Оно преследовало сначала незначительно, скрытно: промелькнувшей мыслью во время обеда, затем во снах, и вот сейчас при виде чужих людей из настоящего и прошлого. Я не знал, что это было, существовали в голове мысли о болезни, но к врачам я не торопился идти. Хотел доверить свои размышления Соре и посмотреть ее реакцию, прежде чем признаваться в таком кому-то еще, особенно верхушке.

- Я думаю, что рано или поздно ты вспомнишь, — она тепло улыбнулась, немного успокаивая мое сердцебиение. – Обязательно расскажи, если что-то прояснится. Разберемся со всем вместе.

Я медленно закивал, поднимая взгляд на небо и еле видный куполообразный силуэт Лагеря Хроноса.

- Хорошо.

За полчаса до отбоя мы вернулись в лагерь и разошлись по комнатам. У всех хрон они были одинаковые: маленькая металлическая каморка со столиком, шкафом-стеллажом и капсульной кроватью. Комнату разрешалось украшать, можно было приносить какие-то интересные вещи, книги, растения… Много хрон так и спали в пустом купе, но небольшое число, включая меня, обживало это тусклое и узкое пространство.

В эту ночь я долго не мог уснуть. Постоянно ворочался. Голова пухла от разных мыслей. Эта незнакомая счастливая семья так и маячила перед глазами. К тому же, было странное ощущение, что должно вскоре произойти какое-то переломное событие…

Только к утренним сумеркам мои глаза сомкнулись. Очевидно, начало смены суждено было проспать.

Глава 2

Глава 2. «Временной комитет»

Когда я проснулся, за окном светило грязно-желтое солнце и активно стояли в пробках летучие автомобили. Снаружи комнаты уже было слышно, как маячили хроны и работники лагеря. Ощущалось, что смена была в самом разгаре, наверняка даже время завтрака закончилось. Однако эта шумная активность казалась… не совсем обычной. Чересчур суетно было. Как будто… кто-то собрался наведаться на нашу плантацию.

Не желая более сильно опаздывать, я быстро встал, умылся и оделся. На всякий случай погладил галстук и рубашку – мало ли, что сегодня должно было случится в лагере.

Не успел выйти и заблокировать комнату ключом-картой, как передо мной возникла Сора, тоже при параде.

- Временной комитет едет сюда, - сказала она спокойно, хотя вокруг суетились и нервничали хроны и впопыхах убирали лишнее работники. – Будет осмотр способностей и небольшая тренировка.

- Я догадывался, - вздохнув, подвесил свои часы снаружи – это был парадный вариант, обычно они лежали запутанные внутри кармана. – Такой шум может быть либо от них, либо от Хроноса… Что ж, перетерпим.

- Ты проспал, - подметила очевидное Сора. – На завтраке вожатые забеспокоились. Если бы ты пролежал еще лишний час, был бы выговор. Особенно жесткий в день приезда комитета.

- Я долго не мог заснуть, - в очередной раз тяжело выдохнул и отвел взгляд, - да и кто знал, что комитет захочет наведаться именно сегодня… Полгода с их последнего визита еще не прошло.

Сора сглотнула, облизывая коричневый блеск с губ.

- Ты знаешь, что хроны, подобно часам, пробуждаются в одно и то же время каждый день.

Я понимал, к чему она клонит.

- Знаю.

- Будь осторожен. Не давай инородным мыслям захлестнуть тебя и подставить перед всеми, - зрачки Соры задрожали, и она приложила свою холодную ладонь к моей щеке.

- Все будет в порядке, - отмахнулся, но неуверенно, понимая, что со мной явно было что-то не так в последнее время.

- Держись, - напоследок сказала подруга и пошла в сторону холла. Я последовал за ней.

***

Временной комитет – это приближенные люди Альфреда Хроноса, имеющие особые привилегии и доступ к правлению Кастрой и Лагерем. Как никак, они помогли Хроносу в создании нас и теперь каждые полгода навещали плантацию, чтобы проверить, как там хроны, как их работа и способности. Могли и отстранить кого-то. А это для каждой хроны был большой страх, ибо, если ее выгоняют из лагеря, то она становится бесполезным членом общества Кастры. Жалким скитальцем, похожим на Странников.

Каждый член Временного комитета отвечал за определенную сферу. Выше всех стояла Ферн Деспайр – женщина-ученая, отвечающая за научную деятельность. Она была правой рукой Хроноса, поэтому всячески проверяла хрон биологически и физиологически, контролируя наше состояние и развитие. Она же зачастую и изгоняла «непригодных» хрон с милой улыбкой на лице. Мы ее больше боялись, чем уважали.

Конрад Яген отвечал за оборону и продовольствие Кастры. Он был суровым и строгим по отношению к нам, но в отличие от Деспайр не хотел изгонять хрон с малейшей слабостью. Конрад предпочитал долгие тренировки для хрон, чтобы мы становились сильнее и превращали слабости в преимущества. Они с Ферн постоянно спорили.

Бабет Холлоу отвечала за психологическое состояние планеты и духовный мир. Это была крайне тихая, спокойная и печальная женщина. Никто не знал, что было у нее на душе, однако она нравилась большинству хрон. Бабет была снисходительной и милостивой. Она часто привозила маленькие подарки для нас. Однако была и темная сторона – мисс Холлоу придумала тот самый «Эмоциональный тест», от которого часто зависела судьба хроны. Его суть заключалась в том, что машина могла задать любые неудобные вопросы, а репликанты должны были повторять лишь конечную фразу, не задумываясь о заданном ранее. Если же хроны начинали отвечать на чувствительный вопрос, то… Ладно, дальше.

И последний член Временного комитета был Айзек Баркли – самая яркая личность не только этого собрания, но и Кастры в целом, я думаю. Он отвечал за культурное развитие, благодаря ему хроны читали книги, могли мыслить и рассуждать о самых разных темах. Он нам не то что симпатизировал – хроны его обожали. Именно Айзек Баркли давал репликантам раскрыться с другой стороны, увидеть что-то кроме временных линий и стен лагеря. Без минусов, конечно, не обходилось – Баркли следил в оба глаза за тем, чтобы никто из хрон не мог превзойти его по талантам и кругозору. Он почему-то ревностно относился к репликантам, у которых наблюдались какие-либо творческие способности, кроме простого, но развитого мышления. Впрочем, хроны все равно любили Айзека. Не вторая Ферн Деспайр, и ладно.

Когда мы дошли до холла, собралось уже достаточно много наряженных хрон. Искусственная молодежь все поправлялась и кусала ногти в ожидании комитета – царило волнение и трепет, слава богу не стояло неприятного запаха, у нас он не вырабатывался. Напряжение разгоняло солнце, светившее сквозь большой купол холла. Кругом были белые стены, различные лавовые лампы с неоновыми жидкостями, а также статуя Хроноса посередине – он изображался благоговейным, смотрящим в светлое будущее Кастры.

Нам с Сорой не суждено было затеряться в толпе сверстников – нас быстро заметили вожатые и, конечно, определили вперед к другим хронам первого класса. Естественно, не хотелось привлекать внимание комитета, да и не со всеми у нас с Сорой были хорошие отношения… Но что поделать – такова судьба удавшегося репликанта, поэтому мы послушно встали с остальными, выпрямляясь по-солдатски.

- Эдвин «Дзета», - над ухом раздался, к сожалению, знакомый надменный хрипловатый голос. – Ты опоздал.

- И тебе привет, Маттео. Рад, что ты пришел вовремя.

Надо мной возвысился «МА001», или Маттео «Альфа». Я его уже как-то раз упоминал. Хоть в первом классе и не было разделения на силы, однако Маттео считался самым мощным хроном, самым удавшимся репликантом, проще – эталоном. Это был высокий и крепкий парень с атлетическим мускулистым телосложением. У него были короткие, вьющиеся, почти светящиеся блондинистые волосы и яркие небесно-голубые глаза со стандартным фиолетовым проблеском. Как утверждал Альфред Хронос, внешность «Альфы» была вдохновлена Небесным полководцем… Но я допускаю, что великий ученый смешал воеводу с Дьяволом, ибо характер у Маттео донельзя скверный – он задиристый эгоистичный зазнайка, считающий, что все ему должны. Даже другие хроны элитного отряда. Маттео пользовался своим положением и всеобщим одобрением, постоянно нарушая правила лагеря…