Лагерь Хроноса
- -
- 100%
- +
Сора задумчиво глядела то на Джеймса, то на стену. Я разглядывал лишь исследователя и то и дело кусал себя за щеки. В голове было слишком много мыслей, чтобы озвучить их сразу. Я был в восторге от открытий О’Хары, даже и не представлял, что все настолько запутанно. Мне хотелось помочь раскрыть загадки Временного комитета, спасти Кастру и заставить Хроноса, как опухоль, исчезнуть с нашей планеты. Я уже чувствовал приближение к истине и предвкушение от опасного, но героического путешествия. Внутри резко будто стало больше сил – моральных и физических. Однако были и различные вопросы. Например…
- Вы проделали колоссальную работу, мистер О’Хара, - промолвила Сора внезапно, медленно поднявшись с кресла. – Но у меня вопрос: откуда вы столько знаете? Не представляю, как и где можно добыть столь секретные познания. Это весьма загадочно, знаете ли.
- Повторюсь, я работал в Институте Времени и был наблюдателем всего того, что происходило у Хроноса и недр Кастры, - скрестив руки на груди, спокойно ответил Джеймс. Затем, как-то многозначно окинув нас взглядом, он добавил: - Но ты права, «Бета». Есть вещи, которые за меня скажет лишь прожитое время, навсегда закрепившееся в просторах космоса. И я думаю, что вы готовы окунуться в сию пучину, ибо сбежали именно ради этого.
Сора взглянула на меня, а я поднял голову на нее. В наших глазах был один и тот же ответ.
- Да, - и уже по самой собой сложившейся привычке мы ответили в унисон.
Джеймс тепло улыбнулся.
- Отлично.
***
На кухне, в отличие от гостевой комнаты, был большой стол, поэтому мы с исследователем переместились туда. Он достал из закромов большие схематичные плакаты, которые будто ждали своего часа, — или нас. О’Хара сдул слой пыли и уложил все на столе, на котором явно уже давно не происходило никаких трапез.
Я с внутренним смешком подметил, что несмотря на наличие накопителей и эманаторов, Джеймс все равно продолжал пользоваться бумагой и реальными рисунками с фотографиями. Это характеризовало его как настоящего коренного дель-темповца, ещё не определившегося, где он хочет быть — в далеком будущем или родном понятном прошлом.
На схемах были изображены портреты членов Временного комитета, а рядом с ними года, фото городов и различные нарисованные линии, ведущие то к временным нитям, то по воображаемым тропам населенных пунктов. Почему-то я думал, что весь Временной комитет был родом из Дель-Темпо… А оказалось, что отсюда была лишь Ферн Деспайр. Происходящее становилось все интереснее.
Сора внимательно изучала рисунки, а я вглядывался в портреты комитета. Кажется, здесь они были моложе, да и не только… Лица были какие-то другие, более радостные, что ли? Брови Конрада Ягена были высоко подняты, Айзек Баркли улыбался счастливо, а не наигранно, и даже Бабет Холлоу подняла уголки губ, будучи не в похоронном платье, а в сарафане фиалкового цвета. Лишь Ферн Деспайр отличалась ото всех, но тоже не походила на современную себя — в этот раз она не безумно лыбилась, сверкая глазами, а бездушно смотрела в пустоту. Деспайр будто поменялась местами с мисс Холлоу.
— И каков же наш план? — Сора как всегда начала диалог первой.
Поставив банку с растворимым кофе на край плаката, Джеймс начал наглядно показывать все пальцем, водя туда-сюда:
— Сразу говорю, что вы будете копировать стиль Хроноса - пойдете не по хронологии событий, а по нарастающей драме каждого члена комитета.
— Что-то новенькое… — подметил я, следя за указательным пальцем О’Хары.
— Да, это важно, чтобы собрать хронопульсаторы в порядке, который нужен именно нам, — пояснил он и тут же продолжил: — год Айзека - 2029, а город, в котором произошла его трагедия — провинция Аллегро. Знаете такой?
— Помню только, что там развито искусство кабаре, — я озадаченно прикусил губу, — и… там родился некогда популярный артист Изекил Тэмплинктон, которого… убили.
— Отлично, это будет вашим ориентиром, — довольный моим ответом, Джеймс перешел к портрету Бабет. — Теперь госпожа Холлоу. Ее глубокая печаль родилась еще в 2018 году, в городе Омбра. Славный городок…
— Был, — Сора задумчиво скрестила руки на груди. — Его уже давно нет сейчас. Там произошла какая-то природная трагедия…
— Почти, — ответил О’Хара и передвинул палец на Конрада. — Вы близко к истине. Следующий на очереди мистер Яген. Год — 2024, деревня Виндо. Здесь он и столкнулся с трудностями жизни… и Хроносом, соответственно.
— О, да эта деревня как отдельное государство, — я почесал затылок, глядя на изображение деревни на фоне лесов и водопада. — Там… какая-то своя автономия и жесткие законы.
— Верно, — Джеймс кивнул и наконец обратил наш взор на поникшую Ферн Деспайр. — И последняя - Ферн. По моему расследованию, у нее не драма, а сплошное отчаяние и пустота. Год - 2010, самый ранний из всех. Город, слава Богу, уже знакомый - Дель-Темпо. Когда-то она тоже была ученой Института Времени, но затем… перешла под власть Хроноса.
— Почему у всех такие большие разбросы по времени, но сейчас Временной комитет выглядит так, будто все их события произошли лет 5 назад, не больше? — задала справедливый вопрос Сора, чуть постукивая по столу. — Я никогда с таким не сталкивалась.
Джеймс понимающе постучал пальцами в ответ. Снова обратившись к изображению хронопульсаторов в углу, он сказал:
— Пульсаторы замедлили старение этих людей, чтобы их тела оставались здоровыми и могли напитывать устройства. Все, как любит Хронос — невозможная путаница со временем.
Я посмотрел на свои карманные часы. Они уже заманчиво тикали, будто желая скорее отправиться по интересным временным линиям. Когда-то они сбивались с ритма, а когда-то наоборот - медлили до невозможности.
Я вытащил их и нажал на кнопку. Крышка открылась, показав часы с нестабильной стрелкой - время близилось к утру.
— Когда мы можем начать миссию? — поинтересовался тогда у О’Хары. Сора же тоже обратила внимание на свои часы.
Исследователь пожал плечами, однако затем нахмурился и поправил очки.
— Если вам нужен сон - пожалуйста. Однако начать стоит как можно скорее, пока Хронос не настиг нас. Раньше мне было легко укрываться, но теперь… риски возрастают.
Сора выпрямилась и кивнула.
— Тогда мы начнем сейчас, — отчеканила она, потом повернулась ко мне: — Эдвин, ты как?
Сна у меня не было ни в одном глазу. Живот чуть-чуть ныл, но это, думал я, не помешало бы начать путешествие во времени. По крайней мере я планировал взять себя в руки.
— Да, нужно начинать сейчас.
Джеймс вновь поправил очки, молча взглянул на нас и потом куда-то ушел. Несколько минут он отсутствовал, слышалось отдаленное копошение в дальнем уголке квартиры.
О’Хара вернулся на тусклую кухню с оружием. В одной руке он держал длинную серебристую катану с зеленой рукоятью, в другой - острый наточенный кинжал с поблескивающими камнями снизу.
— Это на всякий случай, — сказал Джеймс, рассматривая принесенные орудия. — Может, вы умеете управлять временем и некоторыми плазмидами, однако будет лучше, если вы перекачаете свою силу в это оружие. Так вы не будете беззащитны перед трагичным и опасным прошлым и нехорошими людьми. К тому же, с помощью этой катаны и клинка вы сможете менять судьбы.
Затем О’Хара распределил оружие между нами. Соре он дал катану, а мне кинжал. И в конце добавил:
— Я постараюсь помогать вам, держа связь через ваши карманные часы. Да благословит вас Бог…
«Бета» прошлась пальцами по острию своей катаны. Чуть нахмурив брови, она разглядывала свое отражение в наполированном клинке. Затем подняла уголки губ и в знак благодарности кивнула Джеймсу. Кажется, подруге понравился дар исследователя. А я боялся и прикоснуться к своему острому кинжалу. Никогда ещё не пользовался настоящим ножом… Но, видимо, не теперь придется.
***
Мы с Сорой отсчитали время на карманных часах и перенеслись в космос. Временной отдел как всегда был безлюден и пуст - лишь зеленые светящиеся линии и бескрайняя бесконечная тишина. Однако теперь я испытывал совсем иные чувства. Пребывание во временном отделе и поиск нужной линии теперь не казался простой миссией хроны. Я воспринимал это как что-то более важное и сакральное, стоящее на ступень выше того, что мы делали до побега. Отныне на наших с Сорой плечах лежала ответственность не только за спасение Кастры, но и за спасение всей Вселенной!
Теперь мы не работали под руководством Хроноса, мы были отделены от него и старались обезвредить его как… злодея. Аномалия Кастры раскрылась совсем с другой стороны и приобрела совершенно иной масштаб. У меня, по правде, все еще это не укладывалось в голове… Только недавно мы считали Хроноса Богом, а теперь восстали против него. Ещё несколько недель назад мы видели во Временном комитете лишь смутное зло, но отныне должны были спасти и их, изменить судьбу этих людей, вторгнувшись в их прошлое! Раньше мы видели общие события Кастры, сейчас же нам предстояло заглянуть в жизни отдельных персон. Казалось, что мы с Сорой, как хроны, встали на другой уровень. Более высокий.
И да, теперь я ощущал себя совершенно по-другому. Начал чувствовать человеческие качества, преимущества и слабости. Мои эмоции стали выражаться более ярко, тело работало как-то по-другому: сердце быстро билось, отдавалось пульсацией в конечностях, голова немного кружилась и зрение иногда теряло фокус. Раньше я этого не замечал, однако сейчас все обострилось на фоне произошедших событий. Прав был Маттео, у меня оказались хрупкие человеческие кости, и если бы он наступил бы на живот сильнее, то точно бы что-то сломал.
Но… откуда «Альфа» знал, что я имею человеческие гены? Это ведь было известно только мне и Соре… И Хроносу, видимо. Как это понял или узнал Маттео? Почему он кричал про какой-то план Альфреда? Неужели он был ближе к «Богу», чем мы все думаем? Это тоже хотелось узнать.
— 2029 год в Аллегро, — вдруг услышал голос Соры. Посмотрел на нее и увидел, как она держала одну из линий в руке. — Кажется, то, что нам нужно.
Я сглотнул, тоже берясь за временную нить.
— Да…
Сора внезапно взяла меня за ладонь и сжала ее. Ее пальцы были изворотливыми и холодными. Почему-то я заметил только сейчас, но меня это не оттолкнуло. Наоборот потянуло ближе.
— Пройдем этот путь вместе, — произнесла она несколько сдавленно. — Будем защищать друг друга.
— Конечно, — ответил я уверенно, — спасем Кастру.
— И тебя, — дополнила подруга. У меня внутри что-то екнуло.
Вдали послышался злобный рев Странников. Кажется, их было много, и они стали намного агрессивнее. Было ли это связано с нашим побегом? Возможно. Теперь я думал, что неуклюжие гиганты тоже находились под управлением Хроноса. Может, это вовсе не был мусор Святого духа, а созданные искусственно монстры? Кто знал, кто знал…
— Скорей в линию, — позвала Сора. — Их слишком много. Не справимся.
— В конце концов надо уже было начать, — усмехнулся я и раздвинул ворсинки временной линии.
Не успели Странники атаковать, как мы упали в прошлое Айзека Баркли.
Глава 6
Глава 6. «Отчаянный кабаретье»
Спрятавшись от неестественно разъяренных Странников, мы оказались во временной линии, принадлежавшей Айзеку Баркли. Это путешествие в прошлое ощущалось довольно странно — после рывка из космоса сюда во всем теле чувствовалось покалывание, кожа будто электризовалась. Я ощущал легкое головокружение и Сора, судя по всему, тоже. Когда оказались на земле из прошлого, она слегка пошатнулась и взялась за голову, затем недовольно фыркнула:
— Обычно приземление происходит более гладко.
Я молча согласился с ней и попытался восстановить фокус глаз, часто моргая. Когда сознание более менее восстановилось, а тело перестало ощущать покалывание, я увидел, что пропала форма хроны. Заместо белой рубашки с длинными рукавами на мне было вязаное поло, а болотные шорты заменили строгие брюки молочного цвета. Напоминанием того, что я хрон первого класса, служили лишь карманные часы с выглядывающей золотой цепочкой на груди.
Сора тоже изменилась. Она оказалась одета в черную блузку с пышными рукавами и красивый бежевый сарафан с тонкими лямками. Юбка его была вся в угловых узорах солнца и ветвей сакуры. Некогда небрежные короткие смоляные волосы оказались слегка завиты. Лишь знакомые часы так же болтались на нагрудном кармане да была запрятана катана за спиной. «Бета» реально напоминала жительницу того прошлого, в котором жил Айзек Баркли. Видимо, я тоже…
Сора посмотрела на меня, и ее глаза расширились, а губы приоткрылись в недоумении.
— Твоя форма…
— И твоя, — сказал я, указав на ее сарафан.
«Бета» оглядела себя и тихо охнула.
— Я впервые вижу, чтобы при путешествии в прошлое у хрон менялась одежда, — произнесла она в замешательстве, разглаживая полы сарафана. — По крайней мере у меня такого не было.
— У меня тоже это в новинку, — я понимающе кивнул. — Но, возможно, это из-за того, что временные линии комитета особенные?
Сора пожала плечами.
— Не знаю. Скорее всего, ибо то, что одежда поменялась - нехилый знак на важность их прошлого.
Смирившись с новым временным амплуа, я обернулся на город. Мы стояли на небольшом холме, с которого хорошо было видно Аллегро - театральную провинцию, живущую в аномальном бешеном ритме большого мегаполиса. Это был город-феномен, город-противоположность, непостоянство, страсть, маска… Аллегро давали много прозвищ в Дель-Темпо, не знаю, были ли они в 2029 году… Но, судя по видам, открывающимся с холма, как раз-таки они активно зарождались и затем существовали здесь.
Аллегро был шумным, несуразным, слишком открытым и обнаженным. Машины здесь еще ездили по земле, издавали оглушительный моторный рев, испускали клубы дизельного дыма. На улицах происходил какой-то артхаус: дороги населили музыканты и певцы, поэты и художники. Среди огненных порывов творчества как-то выживали скромные люди с портфелями под мышкой, в больших очках и загруженными лицами. Кажется, они несли фолианты в библиотеки и философские институты, затесавшиеся меж ресторанов, кабаков и больших и малых театров различных жанров. Среди лингвистических клубов обосновались бурлеск-дивы, рядом с астрологическим центром ошивались арлекины и мимы, напротив книжного магазина находилась изысканная рюмочная для педантов, любивших читать и пить одновременно.
И, конечно, Аллегро пестрил кабаре и варьете — своей визитной карточкой. Яркие надписи и фонари, интересные виды изнутри и чистое импровизированное искусство населяло эту контрастную провинцию. Говорили, именно отсюда руководство самого крупного кабаре-театра Кастры «Мулен Блю» брало известнейших кабаретье* и ведут*. А для артистов Аллегро , насколько я знал, попасть в состав труппы «Мулен Блю» было целью жизни чуть ли не с рождения. Поэтому за место под солнцем, за славу и признание здесь шла ожесточенная борьба. Кабаре друг с другом не сотрудничали, артисты готовы были на любые ухищрения, лишь бы сбить конкурентов с карьерной лестницы. Ну, это по слухам.
В общем и целом, Аллегро был странным, но и интересным городком. По нему мы планировали прогуляться в поисках Айзека Баркли. Зацепок по конкретному места проживания не было, поэтому нам с Сорой оставалось надеяться лишь на зоркий глаз.
— Кажется, нам нужен кофе, — подруга вздохнула удручённо, — ибо нам понадобятся силы, чтобы искать во всей этой каше Баркли.
— Я вижу маленькую кофейню на спуске, — поддержал спонтанное предложение Соры, — можем взять кофе с собой и отправиться на поиски.
«Бета» начала спускаться, доставая из кармана уцелевшей вместе с часами сумки сбережения. Кто ж знал, что они тут же пойдут на кофе.
— Тебе как всегда капучино? — уточнила Сора, пока я спускался за ней, еще изредка придерживая забинтованный живот ладонью.
— Да. А ты как всегда эспрессо? — я чуть усмехнулся.
— Конечно.
— Хорошо хоть с сахаром ты пьешь эту горькость, — затем тут же вздрогнул, вспомнив вкус реального кофе без добавок. Но, думаю, он должен был придать сил получше одинокого пакетика чая Джеймса О’Хары.
***
Кофейня встретила нас приятной атмосферой и четким временем на часах. Здесь люди выглядели подстать своей эпохе, техника уже была развита лучше, чем в это время в Человеческом мире, но не в столь космическом аномальном масштабе. За уютными круглыми деревянными столиками был хороший вид на здоровый город, ещё не захваченный трагедией Кастры. До апокалипсиса оставался год, и никто из жителей Аллегро не подозревал о конце света. Все читали, общались, танцевали и кидали монеты уличным деятелям искусства.
Мы с Сорой взяли кофе и выдвинулись на неспешную прогулку с элементами поиска. Смотреть нужно было в оба, не торопиться, иначе можно было прощелкать появление Айзека Баркли.
Как я понял, сначала бы должны посмотреть то, что случилось с несчастным, затем с помощью часов отмотать время назад и исправить все так, как нужно нам, а не Хроносу. Работенки навалилось много, но всяко лучше, чем уныло перебирать ненастоящие временные линии.
Теперь я ощущал прошлую работу хроны по-другому. Она казалась скучной и выверенной до безумия, не имеющей никаких плодов. Видя интересность начавшегося путешествия, я сочувствовал бедным хронам, заточенным в четырех стенах ловушки-лагеря. Быстро же у меня менялось мнение насчет прежней жизни после побега…
Так в раздумьях, среди шума кабаков и варьете, с ароматом кофе под носом мы прошли несколько улиц. Жизнь в Аллегро кипела настолько, что уже начинала болеть голова, а ноги невольно двигались в сторону затхлых, никому ненужных библиотек. Только там было тихо…
Я загляделся так на одну, пока Сора выкидывала стаканчики в ближайшую урну. Не успел поманить ее отдохнуть, как из здания вывалился парень, в итоге чуть не сбивший подругу. Я вовремя ее остановил и отошел ближе к фонарю, желая слиться с толпой. Что-то подсказывало мне, что упавший вниз лицом юноша был знаком.
За ним вслед выскочила толстая женщина средних лет, в огромных очках и строгом коричневом платье до пола. Это была типичная представительница редкого класса аллегровцев — интеллигентная ханжа, и сейчас она была, кажется, не на шутку разъяренной и озлобившейся. По лицу катился крупными каплями пот, вены на шее вздулись, а зубы скрежетали от гнева. Бешеный стук сердца женщины был слышен чуть ли не за километр. По ощущениям, у нее поднялось давление.
— ЧТО ЗНАЧИТ «ОТЧИСЛИЛСЯ»?! — начала орать, задыхаясь, женщина. — Ты отчислился из самого престижного филологического института Аллегро, чтобы погрузиться в КАБАРЕ?! Айзек, ты в своем уме?! Или опять глупо шутишь?! НЕГОДЯЙ! Отвечай!
Парень, лежавший на асфальте пластом, медленно встал, отряхивая колени. Затем поправил кожаную рубашку, проверил, на месте ли сережки, и только потом утер кровь, шедшую из носа. Темные вьющиеся волосы и густые закрученные усы выдали в юноше Айзека Баркли. Кажется, мы его нашли.
— Я не шучу, — он повернулся к женщине и отхаркнул порцию крови. — Я и вправду отчислился. Уже забрал документы. Ты уже не сможешь этому помешать. Что сделано, то сделано, тетушка Лингва.
Тогда женщина взялась за голову и тяжело задышала, чуть ли не начиная рвать волосы.
— У тебя было все для того чтобы построить карьеру профессора в Дель-Темпо! — причитала она. — Мои связи, твой ум, престижное учреждение! Корочки профессионального филолога были так близки! И на половине пути ты решил все бросить ради… ради разврата на сцене! Айзек, ты все испортил!
— Тетушка Лингва, я не хочу быть филологом! — начав размахивать руками, запротестовал Айзек. — Это смерть для меня — гнить на профессорском кресле до ста лет! Мое призвание - это карьера большого артиста в «Мулен Блю». Я уже так близок к этому! Признание в сфере искусства Кастры намного солиднее, чем тухнуть в каком-нибудь колледже Дель-Темпо, согласись!
— Твое кабаре - это разврат на разврате, полная деградация духовного мира, выгодная лишь толстосумам! — парировала Лингва, не смотря на заглядевшихся зевак. — Чтобы попасть в «Мулен Блю», дорогой, ты должен лечь в постель с половиной его руководства. Или ты уже начал это делать? Признавайся!
Айзек вспыхнул от возмущения. Кровь начала активней идти из носа. Он агрессивно шмыгнул и снова утер жидкость рукавом, приговаривая истерично:
— Ничего я не начал! Все дело в моем таланте, моих выступлениях! Мне нравится то, что я делаю, и это нравится другим! Коллективу, зрителям! Руководству «Безумной антилопы» тоже! Они пророчат меня на место артиста труппы «Мулен Блю»…
Женщина забормотала про себя, заходила туда-сюда, сжимая в жилистых руках кожаный переплет книги. Тем временем Баркли сказал уже более спокойно:
— В эту пятницу приезжает администрация «Мулен Блю». Они будут смотреть наши выступления. Кто понравится им больше всего, того они возьмут в труппу. Эту неделю я буду активно репетировать, а затем… Надеюсь, открою себе дорогу на большую сцену в Дель-Темпо. Я приглашаю тебя.
— Будущее Кастры в умах и науке, — тоже выдохшись, отвечала тетушка мрачно. — В кабаре у тебя нет будущего. Лишь бесконечные интриги, сомнительное искусство, а затем смерть от какого-нибудь сифилиса или отравления…
— Ну почему же ты так говоришь? — губы Айзека задрожали. — Разве плохо то, что я умею играть на разных инструментах, петь и танцевать? Разве плохо то, что я завоевываю все внимание публики и радую их? Почему ты считаешь, что я погрязну в грязных интригах? По-твоему, я похож на того артиста, который кроме внешних данных ничем не отличатся?
— Твои покойные родители хотели, чтобы ты стал достойным человеком, — произнесла женщина с потухшими глазами. — Они завещали мне оберегать тебя от всего дурного. Они желали, чтобы ты со своим богатым духовным миром стал не певичкой варьете, а уважаемым профессором.
Слова Лингвы надломили Баркли. Из его глаз потекли слезы, он обхватил себя руками и опустил голову. Почти шепотом Айзек промолвил:
— А я хотел, чтобы меня и мои увлечения принимали. Но, похоже, этому не суждено сбыться.
Смешав рукавом и кровь, и слезы, Баркли сорвался с места. Он побежал в сторону темного леса, окружавшего Аллегро.
Именно в этот момент женщина поняла, что совершила ошибку.
— Айзек! Айзек, вернись! — взмолилась она, но было уже поздно. Баркли убежал слишком стремительно и далеко, а у тетушки явно не было сил, чтобы нагнать его. — Господи, ну что за дите…
Зато у нас с Сорой была возможность проследовать за Айзеком. Взглядом я провожал его силуэт.
— Сора, давай через задний двор за ним, — призвал тогда, не упуская парня из виду.
Она молча кивнула, сощурившись, и мы с подругой побежали так же стремительно, как и высокий юноша в кожаной рубашке.
***
Лес и вправду оказался темным и отчужденным. Айзек не остался горевать на опушке, а побежал в глубину. Мы ориентировались лишь по оставленным следам обуви и крови, а также по резкому шлейфу духов. Нельзя было спугнуть Баркли своим появлением, поэтому я и Сора прятались за деревьями и юркали через кусты, однако старались держаться вместе. Лес сильно отличался от атмосферы Аллегро, он был пропитан чужой горечью, не сбывшемся желаниями… А ещё запахом мертвечины и кислятины. На земле простиралась странная зеленая жижа, которую
старались обходить стороной.
В конце концов мы услышали одинокие всхлипы Айзека, а затем и его вздрагивающий силуэт. Стараясь не шуршать, в очередной раз спрятались за толстые стволы деревьев, наблюдая за расстроенным парнем. Он безостановочно шмыгал носом, подобрав под себя коленки. Обида выплескивалась из Баркли с лихвой.
Вскоре оказалось, что мы с Сорой были не единственными, кто наблюдал за Айзеком. Вдалеке я увидел силуэт ещё одного юноши. Постепенно он становился отчетливей, медленно выходя из-за ветвей и стволов деревьев, хрустя палками под собой. Это был довольно симпатичный крепкий парень с сизыми волнистыми волосами, раскидавшимися по бокам, суженными черными глазами и бледной, почти вампирской кожей. Нос с обаятельной горбинкой, улыбка маленькая, с еле видными ямочками. Одет он был скромней, чем Айзек — в клетчатые брюки и свитер. Да и в целом парень был не такой яркий, красивый и харизматичный, как Баркли. Но какая-то странная искринка или даже перчинка присутствовала в нем.
— Эй, кто это тут грустит?