Развод. Но сначала ночь

Глава

Глава 1. Ночь, которая ничего не решает

Я подала на развод в среду, в одиннадцать утра, когда солнце за окнами здания суда было таким же холодным и белым, как сталь операционного стола. Секретарша, женщина с лицом уставшей овчарки, даже не подняла на меня глаз, когда я клала заявление на стойку из лакированного дерева. Она просто протянула мне талончик с номером очереди — триста сорок седьмой, будто я пришла за новой банковской картой, а не за тем, чтобы перерезать последнюю нить, связывающую меня с человеком, которому я отдала пять лет своей жизни.

«Причина расторжения брака: невозможность дальнейшего совместного проживания». Я написала это своей рукой, шариковой ручкой, которую одолжила у охранника, потому что моя собственная, та самая, с золотым пером, которую Саша подарил мне на вторую годовщину, осталась лежать в ящике кухонного стола, там, где я больше не смогу её держать. Четыре слова, которые стоили мне бессонной ночи и пяти килограммов веса, которые я потеряла за последние две недели с тех пор, как увидела то самое уведомление.

Двадцать восемь дней назад я сидела в его кабинете, потому что он забыл закрыть свой ноутбук, а я искала зарядку для своего телефона. Мне не нужно было ничего искать на его экране. Я никогда не была из тех жен, что проверяют переписки или заглядывают в карманы пиджаков. Мне казалось, что доверие — это как воздух: ты его не замечаешь, пока он есть. Но когда он уходит, ты задыхаешься.

Я увидела сообщение от контакта, сохранённого как «А. С.» — две буквы, которые не значили для меня ровным счётом ничего до того мгновения, как я не прочитала превью. «Дорогой, я купила платье. Надеюсь, тебе понравится. Я так волнуюсь. Когда ты ей скажешь?» Первая мысль: это что, шутка? Вторая: он решил устроить мне сюрприз на годовщину? И третья, самая страшная, та, от которой у меня потемнело в глазах: он собирается сделать предложение другой.

Я не стала открывать сообщение. Я даже не стала проверять его историю. Я сделала скриншот экрана своим телефоном, нажала на кнопку блокировки ноутбука, чтобы он не понял, что кто-то заходил, и вышла из кабинета так тихо, как будто кралась по минному полю. В тот вечер я приготовила ужин, как обычно, нарезала салат, разогрела суп, улыбнулась, когда он вошёл, и поцеловала его в щёку, чувствуя, как мои губы немеют от собственной лжи. Я притворялась ещё две недели, пока собирала документы, пока подыскивала квартиру, пока звонила адвокату из такси на обратном пути из офиса, пока он думал, что я просто устала на работе.

Но сегодня, когда я переступила порог нашей квартиры в последний раз, чтобы собрать свои вещи, я знала, что игра окончена. Я заказала грузчиков на завтра, а пока просто хотела забрать самое ценное: свои книги, несколько фотографий, ту самую ручку, ту самую, которую он подарил мне с любовью, когда всё ещё принадлежал мне.

Дверь открылась в семь вечера. Саша вошёл с запахом города на пальто — смесь бензина, морозного воздуха и чего-то чужого, женского, что я научилась различать за годы брака с ним. Я стояла посреди гостиной с коробкой в руках, в которой уже лежали мои вещи, и смотрела на него, на этого человека, который был моим мужем, моим лучшим другом, моим предателем.

Он остановился на пороге, снял очки, которые носил, когда был особенно уставшим, и посмотрел на меня так, как будто увидел привидение. В его глазах промелькнуло что-то — удивление? Или это был страх? Я научилась читать его лицо за эти годы, но сейчас оно было как закрытая книга на незнакомом языке.

— Ты собрала вещи, — сказал он, и это был не вопрос. Это было утверждение. Он скинул пальто на кресло, не заботясь о том, что оно упадёт на пол, и сделал шаг ко мне. — Значит, ты действительно решила уйти.

Я кивнула, чувствуя, как дрожит моя рука на картонной коробке. В груди было пусто, как в выгоревшем доме, но в то же время какая-то часть меня всё ещё ждала, что он скажет: «Это ошибка. Я люблю тебя. Всё это недоразумение». Но он молчал. Он стоял и смотрел на меня с выражением, которое я не могла расшифровать.

— Да, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Я подала на развод сегодня утром.

Он закрыл глаза на секунду, и я заметила, как его челюсть сжалась. Он подошёл ближе, почти вплотную, так что я могла чувствовать тепло его тела, то самое тепло, которое согревало меня в холодные зимние ночи, когда я просыпалась от кошмаров, и он обнимал меня, шепча, что всё будет хорошо.

— Ты действительно решила уйти? — повторил он, и в его голосе теперь была сталь. — После всего? Без разговора? Без объяснений?

Я подняла на него глаза. Ну давай, думала я. Давай, скажи мне, что у тебя есть объяснение. Что ты не собирался делать предложение той женщине. Что «А. С.» — это просто коллега, просто друг, просто кто-то, кому ты помогал выбирать платье для свадьбы с другим мужчиной. Я ждала. Я давала ему последний шанс.

— Объяснений? — переспросила я, и мой голос дрогнул. — Ты хочешь объяснений, Саша? А как насчёт того, чтобы ты сам мне что-нибудь объяснил? Например, кто такая «А. С.»?

Он побледнел. Я видела это — краска отхлынула от его лица, как вода из разбитой чаши. Он побледнел настолько, что я испугалась, не упадёт ли он в обморок прямо здесь, в нашей гостиной, среди коробок и собранных чемоданов.

— Что ты сказала? — его голос был почти шёпотом.

— Я сказала, — медленно, смакуя каждое слово, произнесла я, — что видела твои сообщения. В ту ночь, когда ты забыл закрыть ноутбук. Она ждёт твоего предложения, да? Она купила платье. Она волнуется. А ты до сих пор не сказал мне.

Он сделал шаг назад, наткнулся на кофейный столик, и я услышала, как звякнула моя чашка, которую я оставила там утром. Он смотрел на меня так, как будто я ударила его ножом. Но в его глазах не было вины. Там не было раскаяния. Там был страх. Настоящий, животный страх, который я никогда не видела у него раньше. Даже когда он боялся за свою работу, даже когда мы чуть не разбились на трассе, даже когда ему делали операцию, он не выглядел таким испуганным.

— Аня, — сказал он, и его голос был хриплым, как будто он пробежал марафон. — Аня, это не то, что ты думаешь. Эта женщина... она не... боже, Аня, я не могу тебе объяснить, но это не любовница.

— Правда? — я усмехнулась, чувствуя, как горечь поднимается из самого нутра. — Тогда что же это, Саша? Друг? Сестра? Тайный агент? Ты просто забыл сказать мне, что планируешь сделать предложение другому человеку?

Он запустил руку в свои волосы, и я увидела, что его пальцы дрожат. Он всегда так делал, когда нервничал. Он не мог врать, когда нервничал. Но сейчас он врал, и я видела это. Он что-то скрывал, что-то большее, чем обычная измена. Я чувствовала это кожей, каждой клеткой своего тела, привыкшей к его близости.

— Аня, послушай меня, — он взял меня за плечи, сжал их так крепко, что я почувствовала боль. — Это очень сложно. Это касается не только меня. Это касается тебя. Это касается всего, что мы строили.

— Оставь меня, — сказала я, пытаясь вырваться. — Хватит врать. Я не хочу это слушать.

Но он не отпустил. Он смотрел на меня с такой интенсивностью, с таким отчаянием, что я замерла. Он опустил голову, коснулся лбом моего лба, и я почувствовала его дыхание, горячее и прерывистое.

— Тогда сегодня, — сказал он тихо, почти беззвучно, — сегодня я хочу, чтобы ты была моей женой в последний раз.

Я должна была отказать. Каждая клетка моего разума кричала мне бежать. Я должна была помнить все его ложные обещания, все ночи, когда он не возвращался домой, все те дни, когда я сидела у окна и ждала его звонка, который так и не прозвучал. Я должна была помнить ту женщину, которая ждала, пока наш брак развалится, чтобы занять моё место. Я должна была вырваться, ударить его, заплакать, закричать — сделать что угодно, только не стоять здесь, не чувствовать тепло его рук, не тонуть в его глазах, которые сейчас были такими же, как в день нашей свадьбы, когда он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком на всей земле.

Но я не сделала ни одного из этих вещей.

Вместо этого я позволила ему закрыть дверь спальни. Я позволила ему вести меня туда, где прошли пять лет нашей жизни. И когда он начал расстёгивать пуговицы моей блузки, я не остановила его. Я не думала о той женщине. Я не думала о будущем. Я не думала о разводе. Я думала только о том, что это последний раз. Что это наша ночь. Что завтра он станет чужим человеком, а сегодня он всё ещё мой.

Всё было как в тумане. Словно я смотрела на себя со стороны, на эту женщину, которая, узнав о предательстве, всё ещё лежит в объятиях своего мужа и шепчет его имя, как молитву. Мы двигались вместе, как будто наше тело помнило то, что разум уже забыл. Мы не говорили ни слова. Мы просто были. И когда я закрыла глаза, я позволила себе забыть о том, что произошло. Я позволила себе поверить, что он вернулся домой вовремя, что я устала на работе, что завтра мы проснёмся вместе, и он снова сварит мне кофе, и мы будем смеяться, сидя за кухонным столом, как делали когда-то давно, до того, как всё пошло не так.

Но когда я открыла глаза, я не почувствовала облегчения. Я почувствовала только пустоту. И злость. Злость на себя за то, что я такая слабая, что я позволила ему снова прикоснуться ко мне, что я предала свою собственную гордость ради последней ночи, которая ничего не решает.

Он спал. Я смотрела на его лицо в темноте, на его расслабленные черты, на лёгкую улыбку, которая иногда появлялась во сне. Он выглядел таким беззащитным, таким молодым, почти мальчиком, и я ненавидела его за это. За то, что он может спать спокойно, когда моё сердце разбито на тысячи осколков. За то, что он видит сны, когда я не могу закрыть глаза без того, чтобы не видеть её лицо — ту женщину, ради которой он разрушил нас.

Я встала, накинула халат и вышла на кухню. Мне нужно было выпить воды. Мне нужно было дышать. Я прошла мимо его пальто, висящего на стуле, и услышала вибрацию телефона. Того самого телефона. Я замерла, как статуя, глядя на светящийся экран, на котором появилось уведомление.

«А. С.».

Моё сердце пропустило удар. Я не хотела смотреть. Я должна была уйти. Я должна была взять свою коробку, вызвать такси и уехать в свой новый дом, в свою новую жизнь, где его нет. Но мои пальцы уже тянулись к телефону, уже поднимали его с вешалки, уже вводили код разблокировки, который я знала — день нашей свадьбы. Он никогда его не менял. Глупец.

И когда я открыла сообщение, я увидела слова, которые перевернули всё с ног на голову.

«Она всё ещё ничего не знает? Поторопись. Время истекает. Завтра мы должны действовать, или они её убьют».

Я выронила телефон.

Он упал на пол с глухим стуком, и в тишине ночи этот звук показался мне громом. Я смотрела на него, на этот маленький кусок стекла и металла, который только что разрушил все мои представления о реальности. Убьют. Кто убьёт? Кого убьют? Меня?

Я подняла телефон дрожащими руками, снова прочитала сообщение. И тут меня накрыло. Это не была измена. Это было что-то другое. Саша пытался спасти меня. Защитить меня от чего-то, о чём я даже не догадывалась. Всё это время — его поздние возвращения, его отстранённость, его звонки, которые он не брал при мне — всё это было связано с какой-то опасностью. С какой-то угрозой, которая нависла надо мной. И он, вместо того чтобы рассказать мне, решил справиться с этим сам. Он рисковал собой, чтобы я могла спать спокойно.

Я поднесла телефон к уху, когда он снова завибрировал. Мне не нужно было поднимать трубку. Мне нужно было просто смотреть на светящееся имя «А. С.». Но я подняла.

— Саша? — раздался женский голос. Молодой, с металлическими нотками. — Саша, чёрт возьми, ты спишь? У нас проблема. Они узнали, что она была у суда. Они поняли, что что-то происходит. Завтра — последний день.

Я молчала. Я не могла произнести ни слова. Мой голос застрял где-то в горле, как рыбья кость.

— Саша? — повторила она. — Ты меня слышишь?

— Кто вы? — выдавила я, наконец.

На том конце повисла тишина. А потом раздался смех. Женский, холодный, пронзительный смех, который заставил меня почувствовать, как по спине пробежал холод.

— Аня? — сказала она, и в её голосе было что-то похожее на удивление. — Так ты всё-таки узнала? Ну что ж. Значит, тем лучше. Добро пожаловать в настоящую игру, милая. Теперь ты знаешь достаточно, чтобы быть мишенью. Или достаточно, чтобы спасти себя. Выбирай.

Я хотела что-то сказать, но она уже отключилась. Я смотрела на тёмный экран телефона, чувствуя, как моё сердце колотится где-то в горле, и понимала одно: причина нашего развода совсем не в любовнице. Мой муж скрывал от меня тайну, которая могла изменить всё. И теперь у меня осталась только одна ночь, чтобы решить: бежать, бороться или умереть.

Я повернулась к спальне, где он спал, мой муж, мой предатель, мой защитник, и поняла, что развод — это наименьшая из наших проблем.

Завтра я могла умереть.

Но сначала ночь.

Глава 2. Игра начинается до рассвета

Я стояла на кухне босиком, чувствуя, как холодный кафель обжигает ступни, и смотрела на телефон, который всё ещё держала в дрожащей руке. Экран погас, но те слова продолжали гореть перед глазами, выжженные на сетчатке: «они её убьют». Я попыталась перевести дыхание, но воздух в груди превратился в колючую проволоку — каждый вдох причинял боль, каждый выдох вырывался с хрипом. Моя голова шла кругом, в ушах стоял звон, а сердце колотилось где-то в горле, как запертая птица, бьющаяся о прутья клетки.

Мне нужно было думать. Анализировать. Включить тот холодный рассудок, который всегда спасал меня на работе, когда рушились дедлайны и клиенты меняли требования в последнюю минуту. Но сейчас мой разум был похож на заснеженное поле — белый шум, пустота и ни одного следа, за который можно было бы уцепиться. Кто такие «они»? Какая угроза нависла надо мной? И самое главное — почему Саша, человек, который спал в соседней комнате, не сказал мне ни слова?

Я поставила телефон на стойку, стараясь, чтобы он не звякнул, и прислонилась спиной к холодильнику. Холод металла проник сквозь тонкий халат, и я вздрогнула. В квартире было темно, только ночник над плитой разливал блёклый жёлтый свет, делая тени длинными и зловещими. За окнами — ночной город, мигающий огнями, равнодушный к моей катастрофе. Где-то там, за этими огнями, жила та женщина, «А. С.», с холодным смехом и стальными нотками в голосе. Она знала больше меня. Она знала то, что должен был знать я, но Саша предпочёл спрятать правду под покрывалом лжи и молчания.

Я закрыла глаза и попыталась вспомнить последние месяцы. Все те вечера, когда он приходил поздно, пахнущий не просто городом, а чем-то резким, химическим — потом и страхом? Я списывала это на стресс на работе. Все те звонки, которые он сбрасывал, когда я входила в комнату. Все те конверты, которые он прятал в сейф, думая, что я не знаю комбинации. Я знала её, конечно. Я знала всё о нём — или думала, что знаю. Но теперь каждый кусочек пазла вставал на место, образуя картину, которая пугала до тошноты.

Он не изменял мне. Он защищал меня. Но от чего?

Я услышала шорох в коридоре и замерла, сжавшись в комок. Шаги — босые, мягкие, осторожные. Саша. Он стоял в дверном проёме кухни, щурясь от тусклого света, и смотрел на меня с тем же выражением, что и несколько часов назад — смесь отчаяния и страха. Он был без футболки, в одних домашних штанах, его волосы торчали во все стороны, как у ребёнка, и на секунду я снова увидела того мальчика, за которого выходила замуж. Но только на секунду.

— Ты встала, — сказал он хрипло. — Я почувствовал, что тебя нет рядом. Что случилось?

Он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отступила, ударившись локтем о дверцу холодильника. Боль была острой, почти приятной — она вернула меня в реальность. Я подняла на него глаза, и он увидел телефон в моей руке. Его лицо изменилось. Он побледнел ещё больше, если это было возможно, и я увидела, как его зрачки расширились.

— Аня, — сказал он медленно, — что ты видела?

Я не ответила. Вместо этого я протянула ему телефон дрожащей рукой, и он взял его так, будто это была бомба с часовым механизмом. Он прочитал сообщение, и я увидела, как его плечи опустились, как весь его внушительный рост, который всегда казался мне таким надёжным, вдруг сжался, сделался меньше. Он прочитал его несколько раз, потом поднял на меня глаза, и в них была такая глубокая, первобытная мука, что я чуть не заплакала.

— Я хотел рассказать тебе, — произнёс он, и голос его сорвался на шёпот. — Я хотел сказать тебе тысячу раз. Но если бы ты знала, ты бы не ушла. Ты бы осталась, стала бы ждать, бояться, и это бы тебя погубило. Я не мог рисковать тобой.

— Саша, — сказала я, и мой голос звучал незнакомо — низко, с металлическими нотками, как у той женщины. — Кто они? И почему они хотят убить меня?

Он закрыл глаза, и я заметила, как дрожат его руки. Он прижался спиной к стене, сполз по ней на пол, и я увидела, что он плачет — тихо, беззвучно, как мужчина, который больше не может держать себя в руках. Я хотела подойти к нему, обнять его, но что-то остановило меня. Не злость. Не обида. Страх. Если он плачет, значит, всё действительно плохо.

— Помнишь, — начал он, не открывая глаз, — тот проект, над которым я работал два года назад? «Цифровой контур»?

Я кивнула, хотя он не видел. Конечно, я помнила. Это была его гордость, его детище — система шифрования данных для крупных корпораций. Он пропадал на работе сутками, и я гордилась им, потому что его хвалили в журналах, потому что он получал премии и предлагал должности из других стран. Мы праздновали его успех, но я видела, как он меняется — становится более замкнутым, нервным, тревожным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.