Снегурочка. Невеста на полставки

— Ну вот, не зря мы так долго тянули. – на его лице появляется улыбка. – Две квартиры получим теперь.

Я грустно вздохнула. Не знает и не надо, как мы их получим.

— Все так, папа. Я сегодня дам ответ, могут риэлторы наведаться. Ты уж спокойнее с ними. Подпиши, что надо. С переездом определимся.

— Хорошо, дочка. Сделаю. Надо будет вещи перебрать, с мебелью что-то думать.

— Вот и займись, а я на работу.

На улице мороз так и держится. Средний такой. Дышится легко. Я прибавляю шаг, хочу быстрее дойти до кафе и позвонить Гордею. За вечер, я все решила. Кто-то мучается в несчастливом браке всю жизнь, по собственной воле, не имея ничего. Как Таня, например. А мне немного побыть в роли жены, причем богатого и успешного, и получить в подарок мечту. Это выгодная сделка, как сказал Гордей. Я этого заслуживаю!

Захожу в теплое помещение и сразу направляюсь в кухню. Там сидит на табуретке Лида.

— Привет! – заглядывая в дверь, здороваюсь.

— Марина! – восклицает она. – Зайди!

— Лидочка, подожди пять минуточек. Мне позвонить срочно надо.

— Ладно, звони. Но потом зайди.

— Зайду обязательно! – Кричу в закрывающуюся дверь.

Сбрасываю куртку в подсобке и выхожу в зал, к барной стойке. Смотрю на экран телефона. Выбор есть всегда. И сейчас я выбираю новую жизнь. Набираю номер Гордея.

Он отвечает на звонок молниеносно:

— Привет, Снегурочка! Вчера в хороводах совсем закружилась, наверное?

— Привет, Гордей. – не поняла его намека. – Да, работы много было.

— Лучше обрадуй меня, своим решением.

— Радовать тебя не собираюсь. Хочу ответы на вопросы.

— Задавай. – его голос с легкой хрипотцой, сбивает с мысли.

— Как долго мне придется быть твоей женой?

— До встречи с инвестором каждый день. После – по обстоятельствам. Несколько месяцев, я думаю.

— У меня есть условие.

— И какое же? – интонация поменялась.

— Никаких посягновений в мою сторону.

— А если сама захочешь? – явно улыбается.

— Никаких если. Не захочу!

— Договорились, Снегурочка.

— И не называй меня так! – начинаю злиться на эту зеленоглазую сволочь.

— Ладно, ладно. Значит по рукам?

— Да, я согласна.

— Вот и молодец!

— Что теперь? – внутри чувствую сильное волнение, но при этом и облегчение. Как будто перешагнула сложную преграду, и она осталась позади.

— Ты сейчас где? – его тон стал деловым или даже приказным.

— В кафе.

— Значит, пиши заявление на увольнение.

— Но…

— Не перебивай. – отрезал он. – Заявление на увольнение и идешь домой, собираешь вещи. Через два часа за тобой приедет машина, если я сам не смогу. Но я очень постараюсь забрать жену лично. – вот лис!

— Куда забрать?! – волнение начинает топить на всю мощность.

— Ко мне. Супруги, как правило, живут вместе. – игриво отвечает.

Вот блин! Так сразу? Хотя мне уже пора перестать удивляться и принимать все как есть.

— А как же папа?! Квартира? Что теперь будет?

— За это не переживай. Его никто не обидит. Переезд организуем. Твоему папе ничего не придется делать, только вещи собрать.

Я в ступоре зависаю, перевариваю столь быструю смену обстоятельств. Все слишком резко начинает меняться.

— Марин. – голос Гордея в телефоне, выдергивает меня из раздумий. – Ты меня слышишь?

— Да! Я просто… задумалась.

— О чем?

— О том, что все очень быстро происходит.

— Это тебе так кажется. Все идет своим чередом. – он говорит так спокойно и уверенно, что я прихожу в себя.

— Наверное.

— Через два часа!

— Угу.

Убираю телефон от уха и опускаю голову на столешницу барной стойки. В груди странное опустошение. Словно весь мой мир, вся привычная жизнь испарились внутри. Осталась только пустота, которую я могу заполнить заново. Это трепетное чувство перемен, любопытство и загадка. Что будет дальше? Жить с ним в одном помещении?! Шумно выдыхаю.

Поднимаю голову и трясу руками, чтобы сбить дрожь с пальцев. Пути назад нет. Засовываю телефон в задний карман и иду в кухню. Лида хотела поговорить. Федора Ивановича не видно.

В кухне странно тихо. Ни музыки, ни грохота посуды. Открываю дверь и захожу.

— Лида? – высматриваю ее.

— Да? – она выходит из небольшой кладовки.

— Почему ты не готовишь? – ответ на свой вопрос я предвижу.

— Мы закрыты, Мариша. Все. – Лида тяжело вздыхает и хватается за сердце.

Я устремляюсь к ней и поддерживаю за локоть.

— Садись. – подвожу к табуретке. – Это трудно принять, согласна. – присаживаюсь на корточки перед ней, взяв ее за руку.

— Федор поехал оформлять документы. В течение недели нам надо съехать. Вот я начала с кладовки.

Для меня это даже к лучшему, не надо писать заявление. Кафе все равно закрылось бы. Грустно, конечно.

— Лида, все будет хорошо. Федор говорил, что вам сделали выгодное предложение.

— Это так. Заплатят хорошо. Федор хочет уехать из города и начать новое дело.

— Ну вот видишь! – обнимаю Лиду за плечи, и она начинает успокаиваться. – Все будет лучше прежнего.

— Будет, Марина, будет. – улыбается, смахивая слезу. – Расскажи, что у тебя? Переезжаете?

— Да. Сегодня подписываем все бумаги и в путь. Стоянка отца закрылась еще позавчера.

— Я слышала. Многие удирают до нового года, чтобы больше получить.

— А как же Ваня? – вспоминаю я. Таня еще пару дней будет в больнице.

— Ваня с нами. Очень хороший мальчик. И Таня нам не чужая. Да вы девочки, как дочери наши! – снова мокрые глаза прячет.

— Лидочка, может капель?

— Я и так их пью утром и вечером. А Таню Федор хочет забрать с собой. И от Славы этого подальше, и Тане на пользу. Да и к Ване мы как к внучку относимся.

— Это прекрасная идея! – Меня захлестывают теплые чувства. Так приятно, когда рядом такие люди.

— Только ты у нас останешься. – мотает головой. – Мы, как обоснуемся, сразу позовем тебя. Если что, знай, наши двери открыты для тебя.

— Спасибо, Лида. Я это очень ценю. Но мне надо задержаться тут. А потом мы все встретимся и будем вспоминать этот год!

— Дай бог. – Лида обхватила меня теплыми пухлыми руками и поцеловала в макушку.

Захожу в подсобку, собрать свои вещи. Лида наотрез отказалась от помощи. Поэтому займусь своими делами, тем более время незаметно пролетает, а его не так много.

Беру в руки свой фартук и прижимаю к груди. В кармане слышу характерный шелест бумаги. Достаю помятый двойной листок, вырванный из тетради — письмо Деду Морозу. Меня начинает пробирать истерический смех, становясь интенсивнее, пробивая тело судорогами. Сползаю по стене, прижимая это письмо к себе. На глаза, до боли, давят слезы. И я позволяю их себе. Капли гулко падают на бумагу. Значит Дед Мороз решил вмешаться в нашу жизнь. Я начинаю верить в чудеса. Судорожные всхлипы сменяются спокойным дыханием. Минутка слабости окончена. А письмо я сохраню на всю жизнь.

Небольшой пакет с вещами в руках, и я иду домой, оставляя все позади и сжигая мосты. Настроение космическое, невесомое. Как будто это все не со мной.

Дома слышу громкий стук молотка и хруст дерева. Ускоряюсь и захожу в папину комнату. Он на коленях ползает у дивана и пытается починить отвалившееся дно. На его лице усердие и сосредоточенность. Даже приятно посмотреть. Но сейчас мне нужно как-то сообщить ему, что дочка исчезнет на пару месяцев.

Подхожу ближе и говорю тихо, чтобы не напугать:

— Папа, я дома.

Он все-таки пугается, вздрагивает и садиться на пол.

— Марина! Тьфу ты, ну ты! А чего так рано то?

— Так все. Кафе закрыто.

— Вот так, дочка. – он грустно кивает.

— Папа, я скоро уеду…

— Как это? Куда? – перебивает и вскакивает с пола.

— Я работу новую нашла, хорошую. Но пока переезд и все такое, тем более далеко ездить. Поэтому я пока у подруги поживу месяцок или больше. А потом вернусь.

— Если так надо, Мариш, то поезжай. Я справлюсь. – в его глазах бездонная печаль. Не могу это видеть.

— Папа! Забыла совсем! Тебя на работу устроят после переезда.

— Да ну! – сразу повеселел.

— Ага! Честно!

Папа меняется на глазах и, надеюсь, что в лучшую сторону. Он застрял в своем болоте, а сейчас его насильно выдергивают из него. Посмотрим. Я быстро собираю вещи. Все хорошее кладу в сумку, все плохое – в мусорный мешок. По времени успела как раз.

Подхожу к окну и выглядываю. На лице непроизвольно расползается улыбка. У подъезда стоит черная машина, а на ее капоте сидит Гордей, одной ногой касаясь земли. Он поднимает глаза и наши взгляды встречаются. В груди зарождается трепет, который плавно перетекает стайкой бабочек в живот. Пора.