- -
- 100%
- +
Глава 1. Superbia (Гордыня)
– И следите, чтобы он не проводил много времени на солнце, у Андрэ слишком нежная кожа, совсем как у меня, обгорит и не заметите.
– Хорошо.
– И, Лидочка, про гомеопатию не забудьте, гранулы в контейнере на кухне, там всё подписано.
– Я помню, Вера Александровна, не переживайте.
– Кстати, утром звонил Серж, у него опять какие-то съёмки, так что салон сегодня, скорее всего, отменяется, – девушка с недовольным видом разглядывала в зеркало свою шикарную шевелюру цвета «Golden Blond». – Поэтому приеду пораньше … наверное … если к Мари не заскочу…. Ну всё, я готова. Где моё сокровище?!! Андре, лапотусик! Иди к мамочке!
Блондинка склонилась над пухлым мальчишкой лет трёх, оставив на его и без того раскрасневшихся щеках ярко-розовый след от помады.
– Веди себя хорошо, мой зайчик, – наставляла молодая мамочка своего отпрыска. – Слушайся няню Лиду, а я привезу тебе какую-нибудь игрушечку.
При последних словах блондинки в безразличных до сих пор глазах ребёнка наконец-то промелькнул интерес. Он вытащил изо рта большой круглый леденец и потянул ручонки к матери.
– Андрэ! – взвизгнула красавица. – Лида, что вы стоите?!! Он сейчас испортит мне платье!
– Извините, – сказала женщина, отодвигая мальчишку и его леденец подальше от гламурного наряда мамаши.
Закатив глаза к потолку и громко цокнув, блондинка вновь принялась разглядывать себя в зеркало. Судя по всему она осталась довольна увиденным, так как самоосмотр логично завершился финальной стойкой «а-ля королева» и обворожительной улыбкой предназначенной собственному отражению. Кивнув на прощание женщине и послав с безопасного расстояния воздушный поцелуй сынишке, рублёвская красотка наконец-то переступила через порог своего особняка и направилась к ожидающему её Ламборджини.
Пожилая, но подтянутая и ухоженная женщина, которую всё утро фамильярно называли то Лидой, то Лидочкой облегченно выдохнула и, подтолкнув мальчишку в направлении входной двери, заглянула на кухню. Там, одетая в жуткую зелёную униформу, хлопотала над обедом Галя, работающая у Поповых кухаркой.
– Шо, Лидья Алексевна, уехала Вера? – скороговоркой спросила она. – Може чайку?
– Нет, спасибо, Галя, – закачала головой Лидия Алексеевна. – У Андрея по расписанию прогулка сейчас. Позже ещё загляну к вам. Я за водичкой для него зашла, сейчас опять пить захочет, как только на улицу выйдем.
– Да вот же бутыль его, я и компотику туда налила, – широко улыбнулась кухарка довольная тем, что смогла предугадать желание своей «коллеги».
Лидия Алексеевна кивком поблагодарила Галю и покинула кухню. Женщина невольно улыбнулась, заискивания толстушки ей определённо льстили. Да и вообще, весь обслуживающий персонал усадьбы относился к Лидии Алексеевне с явным почтением, что хоть как-то компенсировало то унизительное положение, в которое она попала.
Однако улыбка вновь сползла с её лица, когда выйдя во двор, она увидела, как Андрей Попов-младший ковыряет своим круглым леденцом землю в цветочной клумбе. Лидия Алексеевна молча подошла к ребёнку, подняла на ноги и так же молча повела во внутренний дворик, где для отпрыска Колбасного Короля была обустроена детская площадка.
Андрей Попов-старший сына своего любил и старался, чтобы в его жизни было всё самое лучшее и дорогое: детская площадка с горками и каруселями (правда сынишка до них ещё не дорос), породистый пёс (которого, к сожалению, пришлось на цепь посадить), и гувернантка – кандидат филологических наук, со знанием двух языков.
Лидия Алексеевна усадила мальчишку в песочницу, обложила его игрушками и присела на скамейку, вновь погрузившись в размышления, полные самоистязания, обиды и претензий к окружающему миру.
Поповым она вовсе не завидовала, она их просто презирала. Вера – безмозглая блондинка, бывшая королева красоты в каком-то там Урюпинске. Андрей – владелец фабрики колбасных изделий, которую он отхватил еще в лихие девяностые. В общем, семейка, как в классическом анекдоте. И вот этим людям ей приходилось СЛУЖИТЬ! Служить! Ей! Кандидату филологических наук! Вдове профессора Лестерова! И кем? Гувернанткой! Или попросту – няней! «Няней Лидой», как называла её Вера.
Ком обиды и горечи вновь подкатил к горлу. Женщина бросила брезгливый взгляд на мальчишку, который уже успел вымазаться в земле с ног до головы. Ну какие ему иностранные языки?!! Какое особое образование?!! У него интеллект, как у его мамаши!
Много раз Лидия Лестерова порывалась всё бросить и уйти от Поповых. Но жизненные обстоятельства не позволяли. Поповы хорошо платили, а деньги сейчас были очень нужны.
Всю жизнь Лидия Алексеевна прожила не ведая нужды. Она вовсе не была богата, но за деньгами и не гналась. Ей были важны другие ценности. Она была замужем за уважаемым человеком, она сама была уважаемым человеком, работала на кафедре иностранных языков в самом МГИМО! Жили скромно, но с достоинством. Воспитывали замечательного сына. А потом всё обрушилось, закрутилось, завертелось, унеслось в беспросветную бездну. Сначала заболел Егор Викторович. Заболел серьёзно, Лидии Алексеевне пришлось уйти с работы, чтобы ухаживать за супругом. Год они прожили в страхе и окружении стеклянных пузырьков с лекарствами. За это время на нет ушёл весь их «финансовый запас». Потом Егора Викторовича не стало. Погоревав и выдержав положенный траур, Лидия Алексеевна собиралась уже вернуться на кафедру, когда грянула новая беда.
Её сын, её милый, добрый, умный Сашенька попал в ужасную историю. Студент второго курса МГИМО, гордость матери, замечательный мальчик Саша был обвинён в изнасиловании однокурсницы. Конечно же, Лидия Алексеевна не верила ни единому слову той бесстыжей девицы, но обвинение было выдвинуто, дело заведено, а Сашенька арестован. О возврате в институт не могло быть и речи, там только и говорили, что о её мальчике и ней самой. Такого позора Лестерова не перенесла бы. И в то же время, им очень нужны были деньги – на адвоката, на судебные издержки, на жизнь. Средств, зарабатываемых репетиторством, катастрофически не хватало, и тогда на помощь пришла давняя знакомая Лидии Алексеевны, которая и сосватала её в дом Поповых. Лестерова на работу согласилась, но унизительная роль гувернантки угнетала её.
Вот и сейчас, погруженная в мрачные мысли, Лидия Алексеевна сидела, уставившись в одну точку, и не замечала ничего вокруг. А маленький Андрей тем временем выбрался из песочницы, и, не встретив никаких препятствий, отправился в дальнюю часть усадьбы, где несколько пожухших деревьев изображали из себя грушевый сад. Лидия Алексеевна очнулась лишь, когда услышала крики Андрея, она бегом бросилась в сторону сада, но вскоре замедлила шаг, увидев, что ничего серьёзного не произошло. Мальчишка просто споткнулся и упал, слегка оцарапав колени. Женщина подняла ребёнка на ноги и начала строго отчитывать за то, что он ушел без разрешения. Однако заметив краем глаза какое-то движение за кованой оградой сада, смягчила тон. Она взяла мальчишку за руку и повела его в сторону детской площадки, бросив напоследок осторожный взгляд за ограду. Там за витыми чугунными прутьями стояли два чёрных автомобиля, сверкающих, как лакированная сумочка Веры и одинаковых, как близнецы. Даже номера у них были одинаковые и отличались лишь одной буквой в серии.
Лидии Алексеевне показалось странным, что машины остановились у дальней стороны усадьбы. Обычно гости Поповых заезжали с парадного входа. Но Лестерова не привыкла совать нос в чужие дела и потому уверенно зашагала дальше, так ни разу и не оглянувшись на загадочных посетителей. И тем более она забыла о них, когда увидела, что навстречу ей пыхтя и еле перебирая ножками-тумбами бежит кухарка Галя.
– Ух, Лидья Алексевна! Я ужо потеряла вас! Где ж вы ходите то?
– Мы в саду гуляли, – соврала женщина.
– Ой, да какой же это сад?!! – улыбнулась кухарка, кинув снисходительный взгляд на маленькую недозрелую грушу в руках у Андрея. – Брось, Андрейка, эту гадость. Вот мой кум приедет в Москву, привезёт настоящих кубанских грушек и яблочек, вот я тебя угощу, мой хороший.
Мальчишка послушно бросил грушу на землю и протянул ручонки к толстушке. Та с готовностью подхватила его на руки и то целуя, то щекотя понесла в сторону дома.
– Галя, куда вы его несете? – раздражённо спросила Лидия Алексеевна. – У него ещё время прогулки.
– Ой, батюшки! Вот дурында забыла сказать чего хотела, – затараторила Галина. – Андрей Палыч приехал. Сказал всем собираться, выходной даёт на сегодня, до вечера. И Вера тоже вернулась, Андрейкой сама заниматься будет. А всей обслуге сказали ехать погулять.
При слове «обслуга» Лидию Алексеевну передернуло, но она удержалась от замечаний и, поджав свои и без того тонкие губы, направилась вслед за кухаркой.
Вера действительно вернулась и раздавала распоряжения домашнему персоналу.
– Почему так долго, Лида? – раздраженно бросила красавица вместо приветствия. – Отведите Андре в его комнату, пусть займется там чем-нибудь, я позже к нему поднимусь.
– Хорошо, Вера Александровна, – сжав губы ещё сильнее, выдавила Лидия Алексеевна.
А Верочка тем временем уже бежала навстречу своему шароподобному супругу и, сменив тон и выражение лица, запричитала:
– Ну зачем надо отправлять всех всех из дому, котик? Давай хотя бы Наташку оставим или Галю? Кто на стол накрывать будет? И Андрэ? Я не могу одновременно смотреть за ним и помогать тебе!
– Твоя помощь мне не нужна, посидишь с Андреем в комнате, – без лишних церемоний обрубил разговор Попов старший.
Вера часто-часто захлопала накрашенными ресницами, а Лидия Алексеевна, ставшая случайным свидетелем «семейного» разговора не смогла сдержать удовлетворенной улыбки.
Через час весь обслуживающий персонал усадьбы Поповых, состоящий из пяти человек, уже сидел в «хозяйственном» минивэне, готовый к отправке. В доме вместе с Поповыми остался только личный телохранитель Колбасного Короля, с которым он никогда не расставался.
– Интересно, а чего это он нас всех из дому отправил? – громко спросил водитель Миша у всех присутствующих, заводя мотор минивэна.
– У него встреча какая-то, важная очень, – уверенно заявила горничная Наташа. – Я слышала, как Андрей Павлович по телефону говорил, чтобы гости к шести приезжали.
– И для этого надо было всех выпроваживать? – не унимался Михаил.
– Ну тебе-то какое дело? – вмешался в разговор садовник Николай. – Радуйся! Выходной получил, и отпрашиваться даже не пришлось! Лучше давайте решать чего делать будем? У нас часиков шесть есть. Может, корпоративчик устроим?
Николай радостно потёр руки и даже ущипнул за полный бок Галину, которая сидела с ним рядом. Кухарка в голос захохотала и смущённо замахала руками на субтильного соседа. Весь Поповский персонал начал хохмить и громко обсуждать планы на вечер. Весь, кроме Лидии Алексеевны, которой перспектива этакого спонтанного «корпоратива» вовсе не казалась привлекательной.
Завтра у гувернантки и так был запланирован выходной, на вечер она у Веры отпросилась и сейчас думала о том, как рационально использовать освободившийся день. Можно провести его за чтением новой книги в тишине родной квартиры, или съездить к сестре в Невербин, но туда часа три-четыре ехать, и заночевать придется. Кстати, сестра что-то говорила про знакомого адвоката, который мог бы помочь в Сашенькином деле. Женщина заглянула в сумочку, ища сотовый телефон. Но телефона не было. Она забыла его в детской комнате. Лестерова взглянула на водителя Мишу: «Попросить его вернуться?», – подумала она и невольно поморщилась. Просить не хотелось, но без предварительного звонка сестре, она не рискнёт ехать в Невербин, да и в любом случае, телефон ей нужен.
– Михаил, – заговорила она. – Я прошу извинить меня, но не могли бы вы вернуться в усадьбу? Кажется, я забыла свой телефон.
Гам и хохот в салоне минивена тут же прекратились. Четыре пары глаз уставились на чопорную гувернантку с любопытством и легким укором (так ей показалось). И женщина, ненавидя себя и всю сложившуюся ситуацию, начала оправдываться:
– Я жду важного звонка … видимо оставила телефон в комнате Андрея. Вы можете просто высадить меня здесь, я доберусь до усадьбы сама, – выдала она, наконец, и с вызовом посмотрела на окружающих.
– Ну что вы такое говорите, Лидия Алексеевна! – вступил в диалог Николай. – Мишка, поворачивай! Сейчас всё решим, Лидия Алексеевна. Вы до Андрейкиной комнаты сами сходите или молодежь отправим?
В последнем вопросе слышалась скрытая издёвка, но Лидия Алексеевна не подала виду, что заметила:
– Я схожу сама, – сухо ответила она.
Михаил остановил машину, не доехав до парадных ворот усадьбы полсотни метров, он смущённо кашлянул и обратился к гувернантке извиняющимся тоном:
– Лидия Алексеевна, можно я вас здесь подожду? Андрей Павлович сегодня не в духе, попадусь ему под руку – зашибет. Мы пока тут постоим, ладно?
– Как считаете нужным, Михаил. Я постараюсь вернуться как можно скорее, – снисходительно улыбнулась Лестерова и вышла из машины.
Она быстро преодолела расстояние до калитки, которая так кстати была не заперта. Но попадаться на глаза Попову-старшему действительно не хотелось, и потому Лидия Алексеевна пошла не прямым путем через центральный вход, а обогнула двор по периметру и зашла в дом через боковую дверь, ведущую на кухню. Женщина выглянула в коридор – никого. Облегченно выдохнув, она поднялась вверх по лестнице в детскую комнату. Обнаружив, что и там никого нет, она слегка удивилась, но не расстроилась. «Может вообще удастся остаться незамеченной», – подумала она. Лидия Алексеевна осмотрела комнату в поисках сотового и обнаружила его рядом с телевизором, показывающим мультфильмы, которые она включила Андрею перед тем как уехать. Она взяла телефон, хотела уйти, но не смогла удержаться, чтобы не выключить работающую впустую технику. И только, когда весёлая песенка счастливых лягушат оборвалась, Лидия Алексеевна поняла, что в доме царит непривычная, гнетущая тишина. Женщина остановилась и прислушалась – не зазвонит ли в гостиной мобильный Попова, не закричит ли Андрей в родительской спальне. Но нет – тишина.
Лестерова подошла к окну детской, выходящему на игровую площадку и грушевый садик. Подошла и обмерла – на зелёном турничке, болтаясь на тонкой удавке, словно гигантская поломанная кукла на шерстяной нитке, висело тело Поповского охранника.
Чувствуя, что голова вот-вот пойдёт кругом, женщина глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Осторожно, стараясь не касаться тонких тюлевых штор, женщина как можно ближе подошла к окну, оглядывая всю территорию усадьбы. Чуть поодаль, среди редких грушевых деревьев она увидела группу людей. Как бы далеко не находились эти люди, и каким бы плохим не было зрение Лестеровой, она сумела разглядеть всё. Андрей Попов-старший с чёрным мешком на голове и завязанными руками застрял между прутьями кованой ограды, а двое мужчин безжалостно пинали его, проталкивая на ту сторону. Розовое, исцарапанное в кровь пузо Попова, нависшее из-под разорванной рубашки, никак не проходило в проём, хотя налётчики предварительно срезали несколько прутьев. Рядом, ещё на стороне усадьбы, на земле лежала Вера. Лестерова узнала её по белому утреннему платью, которое теперь было сплошь покрыто чёрными и красными пятнами. Лицо Веры так же было скрыто под чёрной материей, но она была жива. Маленького Андрея видно не было. Скорее всего, его уже усадили в одну из машин, которые Лидия Алексеевна заметила ещё во время прогулки. Это было похищение. Всю семью Поповых похитили.
Лидия Алексеевна внимательно посмотрела на телефон, сдавленный в правой руке. Первым порывом было вызвать полицию, но что-то останавливало её. Она вновь повернула лицо в сторону окна. Попова-старшего всё-таки протолкнули через брешь в ограде, и теперь один из похитителей занимался Верой. Ещё минута и обе машины скрылись из виду, увозя «королевскую» семью в неизвестность.
А Лестерова всё медлила и медлила, гипнотизируя сотовый. Ей вдруг представилось, как её допрашивают следователи в тех вонючих, прокуренных кабинетах, где допрашивают и преступников. А потом ей привиделись репортеры, и её собственные фотографии в газетах с заголовками: «Гувернантка спасла своих хозяев», «Няня Поповых – единственный свидетель похищения». И вот тут-то Лестеровой действительно стало страшно. ВСЕ узнают, что ОНА – гувернантка!
Панический ужас больно сжал грудную клетку, вызывая приступ удушья. Все … все узнают! Женщина стояла в оцепенении, не отводя взгляда от мобильника, но набрать заветные «02» была не в силах. Неожиданно телефон зазвонил сам. Лестерова вскрикнула и выронила трубку. Включенный на виброзвонке, телефон беззвучно гудел на полу. Выйдя наконец из ступора, Лидия Алексеевна подняла мобильный и взглянула на дисплей – «Галина».
– Да? – беря себя в руки, ответила на звонок Лестерова.
– Это Галя, – послышался быстрый говор Поповской кухарки, – нашли телефон Лидья Алексевна? А то мы уж подумали шо вы его найти не можете. Всё в порядке?
– Да.
– Так вы идёте?
– Да. Сейчас буду.
Лестерова отключила сотовый и посмотрела в окно, туда, где висел труп охранника. «Скорее всего, их похитили ради выкупа», – рассуждала она про себя. – «У Попова достаточно денег, чтобы и от чёрта откупиться. Пусть сами выкручиваются. Меня их разборки не касаются».
Приняв решение, Лидия Алексеевна покинула усадьбу тем же путём, что и зашла в неё, села в минивен, поблагодарила Михаила, извинилась перед окружающими за ожидание. Спокойная и холодная, как всегда. Вот только пальцы всю дорогу нервно поглаживали кнопки сотового телефона, но никто не обратил на это внимание.
Обслуживающий персонал Поповых поехал в кафе «Эльдорадо», а Лидия Алексеевна извинилась перед всеми (второй раз за день!), что не может составить им компанию и отправилась на Павелецкую площадь, откуда уходили маршрутные такси на Невербин.
Среди ряда микроавтобусов Лидия Алексеевна нашла один единственный с табличкой «НЕВЕРБИН» на лобовом стекле. Это была старенькая, повидавшая виды Газель традиционного для маршруток жёлтого цвета. Рядом с раскрытой настежь дверью стоял её водитель – низенький мужичок неопределенного возраста, со смуглой, как будто подкопченной кожей. Водитель изобразил почтительный поклон, как только Лидия Алексеевна подошла к машине.
– Милости прошу! – прогнулся копченый. – Моя карета к вашим услугам. Может ко мне, на переднее сидение, али со всеми, в эконом классе поедите?
В любой другой день Лидия Алексеевна обязательно поставила бы этого хама на место, но сегодня у неё уже не было сил, чтобы ответить на глупые шутки. Она молча села в салон автобуса и отвернулась к окну, уткнувшись взглядом в грязное стекло и не обращая ни малейшего внимания на то, что за ним.
Глава 2. Gula (Чревоугодие)
Статный, белозубый официант, с ровным проборчиком в чёрных гладких волосах и несмываемой улыбкой американского подданного, проворно подрулил к vip-столику, неся сразу несколько блюд внушительного размера:
– Ваш заказ, сударь! Сёмга «Де Пуассо», – торжественно объявил вейтер, выкладывая на стол тарелку с лепестками норвежской семги специального посола. – А также, карпаччо из телятины, – продолжил молодой человек, и на столе действительно появилось карпаччо из телятины с салатом руккола, помидорками черри, свежими шампиньонами и соусом бальзамик. – Грибное лукошко, – выдал официант в заключении, подавая маринованные грибочки с луком, чесноком и оливковым маслом.
Спустя каких-то пять минут, тот же улыбчивый малый принес великолепный салат с романтическим названием «Гнездо альпийской птички», заключающим в себе печеную свинину, свежий и маринованный огурец, листовой салат, перепелиные яйца, сыр, маслины, жареную картофельную стружку и смачно заправленный оливковым маслом, зернистой горчицей и майонезом.
Следом за салатом подоспел и жюльен грибной (грибы, запеченные под сырной шапкой в сливочном соусе).
Утиная ножка конфи с картофелем и яблоком фламбе в клюквенном соусе обещалась быть в ближайшие полчаса.
– Эй, Миша, или как там тебя, – окликнул vip-гость официанта, уже успевшего было отойти. – Пива повтори!
– Сию минуту, сударь! – с готовностью пионера отозвался Миша (или как там его), исчезая за резной перегородкой, которая отделяла vip-зону от зала для простых смертных.
И хотя остальных гостей ресторана навряд ли можно было бы отнести к простым смертным (ибо не каждый может позволить себе обед в этом новомодном ресторане с многообещающим названием «Париж»), сегодняшние vip-клиенты действительно были ну очень важными персонами – сам заместитель начальника территориального отделения Роспотребнадзора по Восточному округу города Москвы (а попросту инспектор СЭС) с супругой!
Супруга сидела за столом в пол оборота, ковыряя вилкой ломтик семги – единственной закуски из всего изобилия, попавшей на её персональную тарелку. Ей было не до еды. Она внимательно рассматривала мужа, как будто видела его впервые. А уважаемый инспектор, не замечая ничего и никого вокруг, с завидным аппетитом употреблял гастрономические дары заведения.
Начал он всё с той же сёмги, подцепив на вилку сразу несколько кусков. Карпаччо из телятины цепляться на вилку почему то не хотело, пришлось взять его руками, отодвинув в сторону рукколу и помидоры. Салат «Гнездо альпийской птички» был тщательно перемешан господином инспектором, но в процессе перемешивания часть салата (а именно жареная картофельная стружка и парочка слайсов свинины) высыпались на стол, господин инспектор был вынужден собирать съестные потери салфеткой, дабы не вляпаться в них белыми манжетами рубашки. Однако чуть позже манжеты всё равно пострадали от сливочного соуса, который в изобилии присутствовал в жульене.
– Славно перекусил, – сказал довольный инспектор, откинувшись на спинку стула и закуривая сигарету. – Ещё утиную ножку дождусь, и будет мне щастие.
– Как ты можешь столько есть? – не выдержала супруга.
– Ты же знаешь, я люблю покушать.
– Но ведь это просто вредно.
– Всё полезно, что в рот полезло, – сказал инспектор и громко хохотнул над собственной шуткой.
– Нет, Гриша, так нельзя, – едва не всхлипывая, возмутилась женщина. – И прекрати курить! Ты обещал бросить!
– Опять двадцать-пять…. Олечка, я брошу, но попозже.
– Когда позже? Боже мой, Гриша!
– Ну что ты опять завелась, – недовольно пробурчал Гриша, но сигарету потушил.
– Мне тридцать два года, – начала женщина дрожащим голосом. – Я хочу детей, я хочу нормальную семью.
– Я тоже хочу детей, родная, – попытался успокоить жену инспектор, беря её за руку. – И они у нас обязательно будут.
Было видно, что разговор сей поднимается не в первый раз и мужчина знает, что и как сказать супруге.
– Нет! – воскликнула женщина, отдергивая руку. – Не будут! У тебя тератозооспермия! Восемьдесят процентов аномальных спермиев! И подвижность почти нулевая!
– Дались тебе эти анализы, – с досадой пробормотал инспектор. – Всё это чушь! Зачал же я как-то Вовку.
При упоминании Гришиного сына от первого брака, женщина окончательно замкнулась в себе и, поджав аккуратно накрашенные губы, отчеканила:
– Это было пятнадцать лет назад. Ты, наверное, был в лучшей форме тогда. А сейчас ты дымишь, как паровоз, без бутылки пива и дня прожить не можешь, и жрё … и ешь, как … свинья. Забыл? Доктор сказала тебе сидеть на витаминно-аксидантной диете, и ничего жирного не есть!
– К чёрту этого доктора! – возмутился инспектор. – Какая диета?!! Я что? Девица на выданье за фигурой блюсти?!!!
– Ты ничего не понял. Или не хочешь понимать. Мне надоело бороться с тобой и твоими вредными привычками. Я к маме … уезжаю.
Женщина решительно встала и взяла со стола связку автомобильных ключей.
– Олечка, дорогая, давай ещё раз всё обсудим ….
– Мне не о чем с тобой больше говорить. Прощай!
Женщина стремительно покинула vip-зону ресторана и в несколько секунд оказалась у выхода. Инспектор подскочил было, чтобы кинуться вдогонку за супругой, но тут на пути его возник официант Миша, бережно неся белоснежное блюдо, на коем бесстыже разлеглась утиная ножка «Конфи». Тучный инспектор замешкался, обходя официанта и его драгоценную ношу, и в итоге, момент был упущен. Ольга покинула «Париж», укатив на семейном Вольво в неизвестном направлении.
Хотя почему в неизвестном? Сказала же – к маме. Значит в Невербин поехала. Расстроенный инспектор вернулся на своё место, понуро опустив голову. И даже чудесная «Конфи» не радовала его. Жену инспектор действительно любил, и ссора с ней могла лишить его аппетита на все выходные. Надо было во что бы то ни стало помириться. «Но как?» – думал Гриша, наморщив узенький лоб. – «Машину забрала Ольга. До Невербина 150 километров, на метро не доедешь. Тёща как-то на автобусе приезжала…. Вроде как даже маршрутки с Павелецкого ходят. К вечеру точно буду на месте, а там и Оленька отойдёт, помиримся».