Развод по-драконьи. Новый брак по моим правилам

— Значит, хотите разобраться, почему у вас не складываются отношения?

Напротив скрипнул креслом тучный мужчина с аккуратной седой бородкой.

При мысли о бывшем муже — который не только разорвал наши отношения, но и после развода, две недели назад, продолжал вести себя как последний… скажем мягко, чудак — вновь подступил ком к горлу.

В памяти тут же всплыло его:

— Да я вообще на тебе женился, потому что мать твоя достала, — сказал он тогда, хмыкнув, — а так оно мне и даром не надо было.

— То есть шесть лет — просто… для мамы? — уточнила я тогда, всё ещё надеясь, что ослышалась.

— Ой, не делай драму, Диан. Когда вещи заберешь? Достало держать эти коробки.

Всё снова пошло не так, как я мечтала: ни большой крепкой семьи, ни понимающего человека рядом — только осколки разбитого сердца и огромное разочарование, которое ни в шкаф, ни в эти злосчастные коробки не спрячешь.

Не то чтобы я всерьёз считала себя неудачницей…

Мне тридцать три, выгляжу обычно, иногда бегаю по утрам, редактирую тексты и даже шучу неплохо. Чего ещё, скажите, не хватает?

— Да. Хочу разобраться, — кивнула я, стараясь не дёргать рукав персикового свитера. Телефон перевернула экраном вниз — иначе рука сама тянется проверять уведомления. Дурацкая привычка. — Хочется найти причину. Или хотя бы понять, что со мной не так, — добавила я, скрестив ноги в оверсайз-джинсах.

Коротко я поведала о своих любовных неудачах. Про шесть лет отношений, которые закончились холодной постелью и одинокой квартирой. Рассказала, как в детстве пыталась помирить родителей.

Маленькая я думала: если буду очень хорошей дочкой, всё снова станет как в сказке.

Не стало. И теперь моя семья — просто продолжение той старой истории, разве что актёры в ней новые. От этой мысли стало жалко себя до нелепости, и я мысленно взмолилась: ну где там кнопка «спасибо, хватит, лимит слёз на неделю исчерпан»?

Завтра важный созвон по новому проекту, а я уже похожа на человека, который всю ночь смотрел турецкие сериалы.

Стало тихо в этом полупустом зале, пахнущем полынью, ладаном. Аромат витал густой, и я всё надеялась на что-то душевное и уютное на сегодняшней сессии у психолога: мягкий голос, немного эмпатии и фразу вроде: «Ах, какая вы хорошая и замечательная, просто ваш мужчина ещё не попался”.

Но похоже, не сегодня.

— Сертифицированный мастер системных расстановок по Хеллингеру, с элементами телесной терапии и уважением к информационному полю, — абсолютно непонятно представился психолог ещё при встрече.

Звучало это так, будто он способен вычислить родовую карму по взгляду и скорректировать личную жизнь нажатием на лопатки.

— Диана, вы готовы почувствовать ваш запрос телом? — спросил он серьёзно, как будто речь шла не о моей личной жизни, а о расчете.

Вот честно — нет. Не готова. Я вообще не планировала здесь… телом. Я, как приличная взрослая женщина, хотела просто поговорить, немного поплакать про “почему опять не сложилось”, пожалеть себя и вернуться домой есть мороженое, в третий раз удаляя анкету с сайта знакомств.

Они вообще — филиал ада, если кто сомневается.

Но подруга говорила, что её другая подруга после подобного одного сеанса расстановок вышла замуж, сменила профессию и похудела на шесть килограмм. Или сначала сменила профессию, а потом — вышла замуж за своего нового босса?

Не суть. Звучит как сюжет ромкома, но всё же — я и сама теперь здесь. Потому что надежда — это весьма вредная, но живучая тварь.

Всего один сеанс. Расстановки, которые разложат всё по полочкам, пересоберут моё внутреннее «я» и, может быть, наконец освободят место для счастья.

— Ну… — я выдохнула, чувствуя, как предательски потеют ладони, и неуверенно улыбнулась. — Да, наверное, надо попробовать.

— Прекрасно.

Психолог — то есть, простите, сертифицированный мастер расстановок с уважением к полю — хлопнул в ладоши, и, словно по волшебному зову, из-за ширмы вышла ассистентка с какой-то папкой в руках и пригласила в зал незнакомых мне людей.

— Итак, вы… вот вы, да, будете мамой. А вы — бывшим партнёром. Вы — из рода по материнской линии, — распределял он быстро, уверенно, ничего не объясняя.

Я стояла на месте и смотрела, как совершенно незнакомые люди без вопросов, встают в круг: пожилой мужчина в вязаном жилете с седой бородой; девушка с татуировкой на плече; женщина лет шестидесяти с прямой спиной.

И выглядело это всё, мягко говоря, весьма… странно. Но уровень странности был не настолько высок, чтобы сбежать, поэтому я сделала глубокий вдох, перекинула через плечо распущенные волосы и попыталась поверить в расстановочного чудотворца.

— Встаньте в центр, — сказал психолог-расстановщик.

И сначала всё было почти нормально. Насколько это возможно, когда ты стоишь в кругу среди незнакомцев, один из которых — тот самый пожилой мужчина — изображает твою маму.

Вспомнив серьёзное выражение его небритого лица, я с трудом подавила нервное хихиканье, но всё же стёрла улыбку.

Мама — так мама! Хоть горшком назови…

— Закройте глаза.

Я исполнила команду, даже старательно пыталась чувствовать. Ну… хоть что-нибудь. Пол, например. Или воздух. Или что там обычно люди чувствуют в моменты, когда они становятся частью коллективного бессознательного?

Но в то мгновение, как мои ресницы сомкнулись, голос расстановщика вдруг изменился. Стал… глубже. Ниже.

И пробрал до мурашек.

— Да, она исключённая, — негромко сказал расстановщик. — Из женского рода, прабабушка, о которой пожелали забыть..

И в тот же миг я вздрогнула.

Кто-то рядом со мной шумно выдохнул, кто-то сдвинулся. Сначала один, потом другой. Шаги были лёгкие, почти бесшумные. Но почему-то я слышала каждый из них так отчётливо, будто стояла в пустом храме, где звук отражается от стен и возвращается к тебе изменённым.

Что происходит вообще? Уже пора объяснять!

Это глубокий гипноз, да? Меня отправили в прошлое моей прабабушки, чтобы я что-то осознала и вернулась в реальный мир с озарением, что неправильно жила?

Идея была самая рациональная, и, чтобы утвердиться в этой мысли, я попробовала открыть глаза. Но веки не слушались — будто кто-то держал их снаружи. Да и, если честно, я не была уверена, что вообще хочу видеть, потому что напряжение в теле становилось всё отчётливее.

И вот, когда глаза наконец приоткрылись — с трудом, словно я спала в автобусе и проснулась не там, где рассчитывала, — я сразу поняла, что всё.

Всё вообще не то!

Всё всерьёз.

Во-первых, никто больше не изображал мою маму.

Во-вторых, я не стояла в кругу.

И уж точно — не в том уютном зале с полынью.

Передо мной возвышался стул, больше похожий на трон. Не бутафория из театрального реквизита, а тяжёлый, с резьбой, позолотой и намёком: на этом сидят те, кто решает судьбы, а не позирует для фото.

А вокруг — люди. Много. Все при параде: шёлк, мантии, драгоценные камни, приглушённые кашли и тишина, от которой у меня волосы на затылке поднялись дыбом. Все смотрели на меня. Смотрели так, будто именно я — главная причина их собрания.

Я это почувствовала так же отчётливо, как странную тяжесть на левой руке.

Посмотрела вниз.

Ну да, конечно.

Платье.

Длинное. Шикарное.

Совсем не моё. Декольте слишком смелое для меня, но явно привычное для кого-то другого. Тем более, этому “кому-то” было, что показать. А главное — кольцо. С камнем. На безымянном пальце. Без вариантов — обручальное.

Я даже не успела осознать масштаб катастрофы, потому что меня с первой же секунды накрыло чувство, будто я опоздала на собственную свадьбу. Только вот жених не ждал с цветами у загса.

Он сидел на троне.

Мужчина с ледяным прищуром в светло-зелёных глазах, с короткими серебристыми волосами, которые в нормальном мире портят даже самых красивых, но ему — только в плюс.

Статный, собранный, с широкой грудью и военной выправкой, в тёмных кожаных перчатках даже внутри помещения… в лице ни одной мягкой линии, ни капли уступчивости — и всё же в этом было притяжение, от которого не отвести взгляда.

Только вот смотрел он так, будто не только видел меня насквозь, но ещё и заранее разочаровался в том, что увидел.

Свечи мерцали, шелест мантии катился по залу, и всё это выглядело красиво, торжественно — и абсолютно не моим.

— Я готов подписать развод, — произнёс он, не моргнув, с ледяным достоинством. — Ты свободна.

Ага, спасибо. Очень мило.

Развод, говорите? Второй раз за две недели?

Я застыла в этом платье, среди чужих людей и свечей, и чувствовала себя так, будто меня списывают со счетов при полном зале свидетелей. А он — холодный, загадочный — смотрит на меня так, будто я вообще случайная ошибка.

— Что ж, если вы оба согласны… — начал какой-то мужчина в парике.

И вдруг стало до дрожи ясно: ну нет, в этот раз я не хочу быть ошибкой. Не хочу, чтобы меня снова вычеркивали! Даже в этом странном мире.

Может быть, это как раз мой шанс всё переиграть?

— Виана эн Фирд, вы согласны? — уточнили со стороны.

— Нет! — ответила я прежде, чем это осознала. —Я передумала.

Знакомьтесь, Сайрен эн Фирд. Новый герой этой горячей истории :)

Добро пожаловать в мир драконов!

Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять, а нас ждут эмоциональные приключения на острие лезвия, страсти, любовь и щепотка юмора)

Глава 2. Развод это искусство

— Это что, шутка? — хмурая бровь мужчины поднялась так царственно, что я залюбовалась.

— Нет, ваше величество, — я продолжала нести бред, обращаясь к мужчине на троне, но и поверить, что всё происходит всерьёз, было невозможно. — Я серьёзно!

Как они вообще так быстро умудрились сменить декорации… и мой наряд… и мои руки? Ах да, точно. Гипноз. Или, в худшем случае, осознанное сновидение.

Я посмотрела на другого мужчину в парике, тоже явно играющего роль знатного господина. Тот сдавленно усмехнулся, словно именно такого поведения от меня и ждал.

Вот, вот! Я так и знала, что это актёры из местного театра. Наверняка ещё не все умеют так хорошо входить в роль, как мой… царственный муж. Он прям хорош.

Смотришь и думаешь, что жаль — это всё не по-настоящему.

— Что же, ваша светлость, господин Сайрен эн Фирд — обратился к моему мужу этот мужчина в длинной мантии, поднимаясь из-за стола, заваленного бумагами и с самой настоящей чернильницей. — Вынужден сообщить, что в таком случае я не могу прямо сейчас расторгнуть ваш союз.

Мой муж, которого, как оказалось, звали как настоящего принца — изящно щелкнул пальцами, и наблюдая за мной с ленивой грацией хищника, думающего, как бы максимально быстро и эффективно убить свою добычу.

— Я всё же хотел бы прекратить этот спектакль немедленно, герр Клаусен.

— Увы, — мужчина принялся собирать бумаги на столе в плотную стопку. — Закон есть закон. Если при расторжении брака одна из сторон выражает явное несогласие, то мы, согласно законам нашего королевства, обязаны оставить обоих на испытательном сроке длиной в… — он полистал бумаги так, словно забыл точные цифры, — да, на один месяц. Я понимаю, звучит как издевательство. Но есть формальности. Есть закон. Когда наступит новолуние, можете прийти снова, ваша светлость, и мы оформим бумаги заново.

Мой муж, оперевшись ладонями о подлокотники трона, резко встал и выпрямился во весь рост. Честно слово, я так любовалась его движениями, что даже сейчас хотелось улыбаться. Ну очень хорош!

Я чувствовала себя как режиссер в сцене из “Иван Васильевич меняет профессию: “Боже, какой типаж! Прошу Вас, продолжайте. Гениально! Я не узнаю́ вас в гриме!”

Наверное, моя улыбка мужу показалась издевательской, потому что выражение его лица быстро сменилось на самое мрачное и обещающее что-то явно нехорошее.

— Стоило ждать, Виана, — этот Сайрен улыбнулся такой улыбкой, от которой всё мгновенно застыло, а сердце и вовсе превратилось в сосульку. Честное слово, лучше бы оставался мрачным. И что ещё за “Виана”? — Ты осталась себе верна. Как же не поиздеваться напоследок? Не знал, что женился на настоящей ведьме.

— Вот как, — я перестала улыбаться, входя в роль. Ей-богу, это уже прозвучало обидно. — Так может быть, ваша светлость муж, этому есть причина?

— Определенно есть, — взгляд его готов был пригвоздить меня к стене. — Я слишком охотно верил твоим словам.

Он спустился со своего возвышения и оказался прямо передо мной, выше на голову, не то, чтобы мощный, но… какой-то неуловимо жёсткий, будто крепость мышц проглядывала даже под плотной тканью камзола.

Муж коснулся пальцами, закованными в кожу, подбородка, приподнимая моё лицо к себе. Судя по всему происходящему, “мы” в самой неприятной стадии развода — когда надежда на адекватное поведение друг друга иссякла, и каждый из нас охотно демонстрирует свои самые темные и безжалостные стороны личности.

Да, “я”, судя по всему, в этом представлении далеко не ангел. Но и он… Едва ли благородный рыцарь, готовый при разводе оставить всё имущество и не вступать в споры по поводу того, кому должна достаться кровать из массива дуба, а кому — самая дорогая сковорода.

Я хотела яростно выдохнуть и ударить его по перчатке, нагло поддевшей за подбородок, но неожиданно для себя замерла, глядя в глаза напротив.

Сайрен эн Фирд был не просто красив. Что-то древнее полыхнуло в его зрачках, такое необъяснимое, пугающее, мощное, что дрожь пробежала от кончиков волос до коленей.

— Что ты делаешь, — процедила я из последних сил.

Играть спектакль резко перехотелось. И вовсе не потому, что мне разонравилась эта роль. Пожалуй, приятное царственное платье, дорогая ткань, этот мужчина — всё выглядело весьма соблазнительно и ярко, чтобы от этого так легко отказаться. Мне даже понравилась бы эта игра, если бы не…

То, что всё перестало казаться шуткой. Взгляд Сайрена резанул болью, и вовсе неподдельной. Такое не сыграть. Я видела свои глаза в зеркале, когда муж — мой настоящий бывший муж — сказал, что всё кончено. Что к этому шло, что я больше не вдохновляю его и не соответствую желаниям, что нет больше любви ко мне и тепла.

Что-то важное тогда умерло в моём сердце, и в пустых глазах, смотрящих из зеркала, вполне красивых, подведенных чёрным, с пушистыми, изогнутыми ресницами, смотрела некрасивая бездонная пустота.

Я плакала тогда всю ночь, сидя на осколках разбитой жизни, прямо на острых гранях расколотого, как блюдце, брака, а утром пыталась привести себя в порядок, умылась, причесалась, собралась на рабочую встречу, посмотрела в зеркало перед выходом, — а там оно.

Мёртвое чудовище с моими глазами, но с такой чёрной дырой в глубине, что смотреть просто страшно. Казалось, ещё немного — и она засосёт меня в бесконечную пустоту.

— Отпусти, — прошептала я едва слышно, пытаясь избежать его взгляда.

Неужели это я — вот эта ненастоящая я — тому виной?

Честное слово, тяжело представить, что могло привести к такой боли?

— Я ужетебя отпустил, Виана. — Муж убрал руку, и на месте касания его пальцев по щеке пробежал холод. — Теперь твоя очередь — отпустить меня.

Ох. Да. Это было сильно. Даже… до мурашек пробрало.

Я растерялась, замерла на месте, не зная, что ответить. Что там полагается по моей роли в этой чужой судьбе?

И почему-то единственное, что у меня вырвалось, это:

— Прости.

Наш “милый” разговор прервал голос того же юриста, который вёл бракоразводный процесс:

— Итак, герцог и герцогиня эн Фирд, за сим позвольте мне откланяться. Вынужден оставить вас на месяц для того, чтобы вы могли обдумать ваше решение. Если позволите, настоятельно рекомендую посетить служителя церкви Изначального Пламени, старого господина Ольвара, он…

— Мне не о чём больше думать, — отрезал мой супруг, замирая передо мной, сложив руки за спиной.

— А мне — есть о чём, — моему невесть откуда взявшемуся упрямству сейчас позавидовали бы партизаны. — И я прошу тебя остыть и дать нам обоим это время.

Сайрен приподнял голову, чуть ли не возведя глаза к потолку, но сдержался от ярко выраженного жеста пренебрежения и только заметно сглотнул, отчего дёрнулся кадык.

Кажется, он не находил достаточно цензурных слов, а в меня, судя по всему, вселился демон противоречия. Или просто я не готова второй раз подряд проходить через унизительный процесс с мужем, который пытается выставить меня монстром.

Нет уж. Пусть этот “герцог” познает всю степень моей адекватности.

Всю!

— Герр Клаусен, спасибо, что так чутко реагируете на наши просьбы, — я едва не присела в реверансе.

— О, ваша светлость. Хороший развод — это настоящее искусство, поверьте, я знаю в этом толк, — проговорил юрист назидательно и с явной гордостью за то дело, которое он делает. — Поэтому я всегда, как вы знаете, трепетно соблюдаю закон и с большим уважением отношусь к тем, кто точно так же следит за исполнением воли короля, записанной в этих бумагах.

— Безмерно ценим, — я вежливо склонила голову.

Муж проводил мой жест говорящим взглядом, но снова промолчал.

— Итак… — начало была я, но запнулась.

И что теперь? Спросить, каков дальнейший сценарий пьесы? Разойтись по домам? Но где теперь мой дом… и как выбраться из столь глубокого гипноза, в котором всё кажется самым что ни на есть настоящим? Как кадык моего мужа и щетина на его подбородке.

— Полагаю, вам стоит вернуться в ваш особняк, провести пару… десятков вечеров наедине, слушая шум морского прибоя, разобраться во взаимных претензиях и, быть может, через месяц я вам вовсе не понадоблюсь.

— Понадобитесь, — сухо проговорил муж.

— Не понадобитесь, — почти одновременно отозвалась я.

— Вижу, вы уже делаете первые шаги к примирению, — улыбнулся в бороду юрист и забрал свои бумаги. — Что же, вы знаете, где меня найти. Пока сообщу его величеству, что вы взяли паузу обдумать обстоятельства и не торопитесь рубить с плеча. Как вы знаете, это обычно прерогатива королей. Рубить с плеч, хе-хе, — весьма довольный своей шуткой юрист поклонился и вышел из зала.

Мы остались одни, я огляделась и неловко повела плечами.

— Что же… Может быть, он прав.

— Не рубить с плеча? — вскинул брови муж так, что мне снова стало не по себе.

Особенно, когда он подкрепил свои слова коротким, но выразительным жестом, проведя сомкнутыми пальцами поперек шеи.

Я поперхнулась. Это ведь не намёк, что он готов лично перерезать мне горло? И во что я, скажите мне на милость, ввязалась?

— И это тоже, — взяла я себя в руки. — Пожалуйста, давай вернёмся в наш… особняк. Мне нужно некоторое время побыть в тишине и покое, я чувствую, что переволновалась. Голова кружится.

В конце концов, в особняках на берегу моря я ещё не жила. И это звучит куда заманчивей, чем возвращаться сейчас в свою потрепанную квартирку-студию на окраине Питера в конце ноября.

Хочется посмотреть, на что ещё способны эти ваши системные расстановки. Пока графика здесь куда круче, чем в самых современных играх. Кажется, мой мозг способен воссоздавать мир, который совсем как настоящий.

Ведь не смогут ли меня здесь по-настоящему и… убить?

Глава 3. Жена моего мужа

Я замерла в “своей” комнате, в особняке, куда мы приехали… в самой настоящей карете! Запряженной лошадьми, с вензелями и гербами, и даже люди расступались на улицах так, словно мы тут почти короли.

Ну, герцоги — это же всего на ступень ниже. И если всё это хоть как-то связано с жизнью моей прабабушки, то… мы, кажется, очень её недооценивали. Вернее, мы вообще ничего о ней не знали. Да кто вообще знает про своих прабабушек? Хорошо, если хоть что-то помнят про ближайших предков, а дальше уже сплошной туман.

Когда меня учтиво проводили до моей комнаты, я осторожно вошла внутрь и осмотрелась. Платье душило тугими завязками, но я осталась посреди комнаты, пока одна из служанок, маленькая худенькая девушка, не сунула нос с предложением помочь. Я отказалась.

Пожалуй, здесь мне уже никто не поможет.

Если в зале “суда” я ещё строила надежды, что всё это большой и весьма качественный спектакль, в котором мне выделил роль чудотворец-психолог-системный-расстановщик, то теперь лавиной накрыло осознание, что… это всё всерьёз. По-настоящему. И никто не будет ради моей личной жизни выстраивать целый чёртов мир.

— Не-воз-мож-но! — выдохнула я в потолок, украшенный резьбой. — Это бред! Полный бред…

Упав на постель на живот, я подгребла под себя одну из кучи декоративных подушечек, сжала руками, уложила на неё подбородок и уставилась на свои новые покои.

Из приоткрытого окна мягко проникал бриз, наполненный влагой океана, раскинувшегося за окнами. Яркий солнечный свет бликовал на далёких волнах. Казалось, я переместилась в один из залов Эрмитажа и теперь возлегаю на подушках, точно Екатерина Великая, и туалетный столик и изящные спинки стульев бликуют золотом.

“Армянский ампир” — обычно называл подобный интерьер мой муж.

Только есть ли тут вообще Армения? Хотелось подумать, что меня напоили чем-то дурманящим и перевезли в другую страну, но, давайте честно, никто не будет устраивать такую авантюру ради какой-то среднестатистической меня, Дианы Леоновой из-под Питера.

Я уже собиралась навсегда остаться в состоянии «просто лежу и сделаю вид, что меня тут нет», когда заметила: из ящика прикроватного столика торчит уголок бумаги. Я подползла на локтях и вытащила его, чтобы не портил общий интерьер. Не ожидая ничего интересного, перевернула небольшой листок и увидела кособокие, явно торопливо написанные строки.

Почерк был красивый, но тот, кто писал послание, спешил.

Сначала мне показалось, будто эти закорючки вовсе не похожи на хоть какой-то знакомый мне язык, я несколько раз поморгала, и вдруг строки превратились во внятные… слова.

Я не знаю, кто ты будешь. Но знаю, что тебе будет несладко. Однако, и жить здесь в этих условиях я более не могу, и мне нужен кто-то, кто исполнит эту роль за меня. Обратно не повернуть, прощай! Магия Первого Древа сильна, и вскоре я обрету свободу и от опостылевшего этого дома, и от всего, что сделало мою жизнь несчастной.

П.С. Не вздумай обращаться к своей драконьей силе, если хочешь остаться в живых.

Впрочем, дело за тобой, мне всё равно.

Первые мгновения я смотрела на письмо как на что-то, не имеющее ко мне никакого отношения. Что за несчастная страдалица? Что за драконья сила? Причём здесь я?

Но ответ пришёл сам собой. Кажется, расстановки призывали довериться ощущениям в теле, и вот сейчас мне не было нужды спрашивать кого-то ещё. Это письмо здесь для меня.

И настоящая Виана эн Фирд – это и есть автор письма. Эта женщина…

Жена моего мужа. Та, которая испортила, судя по всему, не только свою жизнь, но и Сайрена, и мою, и вот теперь… ушла в другой мир? Призвала сюда меня, чтобы я сыграла роль двойника?! А сама трусливо сбежала, прикрываясь тем, что все вокруг виноваты. Хорошая же герцогиня!

“Обратно не повернуть, прощай”.

Чудно. Просто чудесно. Но одна мысль медленно, как яд, растекалась внутри. Так значит ли это, что оно вот так… навсегда?

Тело стало тяжёлым и чужим, дыхание сбилось. Хотелось перестать дышать, закрыть глаза — и снова открыть их дома. И хотелось бы задаться вопросом, почему, почему именно я, но я вдруг поняла, что даже не знаю, осталось ли от прежней меня хоть что-то — кроме воспоминаний.

Я подняла руку, чтобы разглядеть поближе. Тонкие пальцы, ногти безупречной формы, кольцо с камнем величиной с вишню — всё выглядело так, будто я родилась не для клавиатуры, а для медленных, выверенных жестов под звуки вальса.

Пальцы коснулись волос — гладких, густых, чуть вьющихся. Они упали на плечи, щекоча кожу, и я почувствовала, что ключицы стали острее, талия — уже, а в груди… ну, скажем так, изменения тоже налицо.

Я не успела рассмотреть своё лицо в зеркале. Вернее, не хотела. Это слишком… слишком странно! В полировке туалетного столика мелькнуло что-то светлое, и чужие черты сложились в ясное ощущение: это не я. Совсем не я.

— Ваша светлость, герцог уже ожидает вас в гостиной, — заглянула та же служанка, и голос её прозвучал испуганно.

Значит, тут все уже на иголках?

Я вздохнула, но решила не спорить. Поднялась, как марионетка, которую дёрнули за ниточки, и последовала за служанкой. Царственно кивнула даже, хотя внутри царственности не прибавилось ни на грамм. Но девчушка скользнула в сторону, поклонившись и оставила одну, ускользнув по своим делам. Конечно, я ведь должна знать, куда идти?