Развод по-драконьи. Новый брак по моим правилам

Глава 4. Дела на фронте

Сайрен

— Как дела на западном фронте? — осведомился отец, поддевая мясо кончиком ножа и едва взглянув в мою сторону, как будто между прочим, будто речь шла не о десятках тысяч людей, а о погоде.

Вечерний зал освещали сотни свечей. Их мягкий свет дрожал на хрустальных подвесках и отбрасывал на стены тени, похожие на дыхание огромного зверя. Красиво, спокойно… если не знать, что за этим спокойствием всегда прячется напряжение.

Когда наша семейка эн Фирд в полном сборе — жди беды.

Я ответил с лёгким наклоном головы, скользнув взглядом и по отцу, и по матери — её платье с высоким строгим воротом, казалось, мешало даже повернуть шею.

— Закрепились у скал Эларийского залива, мои отряды драконов удерживают западный фланг…

Сразу после моих слов Виана отчего-то страшно побледнела и закашлялась, видимо, подавившись едой. Я подождал, пока она перестанет давиться, и сдержанно продолжил, пока вся семья вежливо делала вид, что ничего не происходит:

— Проблема, как всегда, в снабжении: провизию и подкрепление доставляют медленно, магические каналы нестабильны — вероятно, из-за атмосферных сдвигов над Северным хребтом. Если переходы не удастся стабилизировать в ближайшие недели, мы застрянем в режиме ожидания. А это — роскошь, которую в нынешних условиях позволить себе нельзя.

Голос звучал ровно, формулировки были отточены, паузы выверены. Но отец слышал всегда больше, чем сказано. И за словами он, конечно, уловил главное: я мыслями не там, где должен быть.

Половина, если не больше, моего внимания была здесь. На женщине по левую руку, в платье, которое я велел ей надеть.

Когда командующий флотом думает не о фронте, а о том, как именно на него сегодня посмотрела его жена, с которой он собирался развестись, но теперь вынужден держать при себе ещё месяц ради двора — это уже не просто небрежность. Это стратегическая ошибка. И, возможно, роковая.

— Прошу тебя, дорогой. Давай не о войне, хотя бы сейчас, — взмолилась мать, обращая на своего пожилого супруга усталый, но полный тепла и любви взгляд. — Давайте лучше обсудим предстоящий бал в честь венчания моей дорогой племянницы…

Я беззвучно хмыкнул и поджал губы. Война и мир всегда идут рука об руку, и пока где-то погибают люди, где-то важнейшим вопросом становится цвет платья, подходящий к торжеству.

Но мама вежливо, с той самой почти невидимой настойчивостью взглянула на отца, и тот смягчился, кивнул и отложил тему фронта. Затем она обвела взглядом всех собравшихся — и речь потекла о совершенно неважных делах, готовя нас всех к явно серьёзному разговору.

Отец не стал бы собирать нас просто пропустить по бокальчику за ужином с танцами и весельем — не в таком составе.

Я отпил глоток обжигающей настойки на перце, второй бокал за вечер. Перчатки надежно хранили тепло ладоней. Они впитали мой жар, сдерживая его, — без них я не рискнул бы сидеть за одним столом даже с семьёй. В роду Фирдов только у меня проявилось это проклятое свойство: любое прикосновение могло оставить ожог.

На этой трапезе у каждого представителя знати с драконьей кровью была своя роль. Казалось бы, общая суть должна нас объединять, но мы были слишком разные.

Я сегодня, увы —глыба льда, суровая и неулыбчивая, у которой даже обычная вежливость выглядит как оскал.

Мой брат Николас, герцог эн Фирд младший — светило, которое слепит всех своим обаянием, победами и четырьмя детьми. Его жена — безупречная тень, идеальная супруга.

Семья Лефер и их дочь, графиня Есения эн Лефер — крепкая опора короны, богатейшие люди в стране, влиятельные, непоколебимые, хоть и меньше всего наделенные способностью принимать крылатый облик.

Есения смотрела на меня изредка тем самым взглядом, в котором всегда было много серьёзности и здравого смысла. Она почти не изменилась. Разве что стала ещё сдержаннее в жестах, ещё тверже в голосе.

Когда-то она стояла рядом со мной у окна в зале Совета, с перевязанным пальцем после фехтовального спарринга, и с такой лёгкой насмешкой спросила, не считаю ли я глупостью решение короля обучать военному делу девушек из аристократии. Она была полукровкой, но богатство и влияние её отца с лихвой восполняли этот недостаток перед лицами нескончаемых женихов.

Есения не кокетничала, не пыталась нравиться. Умная, спокойная, собранная. Уже много лет назад сидела на собраниях с купцами, знала цену каждому слову. Не строила из себя героиню баллад и не считала, что любовь — это повод для революций. С ней можно было бы прожить жизнь без сюрпризов и с достоинством.

Надо было сразу на ней жениться.

Я сделал ещё большой глоток, от которого наконец повело голову.

Чувствовать рядом присутствие Вианы после всего, что я узнал, было невыносимо. Герцогиня, которой отчего-то нравилось строить из себя жертву, непонятую и недооцененную. Как будто то, что я часто занят на военной службе, — моя ошибка, а не мой священный долг короне. И то, что она сделала… Делала все эти годы…

Я скользнул взглядом по её фигуре в новом платье. Подходит, конечно. Слишком хорошо. Линия шеи была лишь приоткрыта — не слишком, но достаточно, чтобы напомнить, как когда-то я любил целовать её и чувствовать, как по нежной коже пробегает дрожь.

И сейчас она сидела рядом, как ни в чём не бывало, с этой своей новой и неожиданной маской спокойствия, будто всё в порядке. Будто позавчера не выяснилось, что она лгала мне годами.

— Я хотел бы поговорить с вами о наследии, — перешёл отец к делу без какой-либо промежуточной беседы. Кажется, даже его утомили речи его супруги о балах и светских приёмах. — О наследии всего нашего королевства Дракхельм. О том, кому перейдёт трон после смерти короля.

— Смерть короля? — тут же нахмурился мой брат, поджав пальцы. — Отец, мы все желаем ему только долгого и столь же блистательного правления.

— Брось, Николас, этот вопрос давно пора обсудить, через месяц его величество объявит претендентов. И я думаю, что нам незачем больше тянуть. Я бы хотел именно твою кандидатуру подать на роль его преемника, тебя и впоследствии твоих сыновей. У короля нет детей, и, видят боги, уже и не будет, — отец покачал головой. — Но ты ему как родной. И я уверен, мог бы продолжить, то, чему он положил начало. Твой гибкий ум, чуткость, то внимание, которое ты уделяешь государственному делу — ему всё это близко.

— Но мой старший брат… — Николас оглянулся на меня, делая нахмуренный вид.

Я поморщился. Не то, чтобы рассчитывал в ближайшее время сесть на трон, но когда-то король намекал мне о такой возможности. Мол, блестящий военачальник и стратег, хоть и с непростым характером. Есть нюансы, да.

Но стоило помнить, что король вообще был из тех людей, которые не скупились на похвалы. И все вокруг него были чрезвычайно чудесными, талантливыми и мудрыми людьми — когда это было выгодно.

До тех пор, пока они не шли против воли его величества и не лишались своей, разумеется, распрекрасной, головы.

Однако тот факт, что король может объявить младшего герцога эн Фирда будущим преемником в обход старшего — уже звучало как оскорбление. И я прекрасно знал, почему отец сделал такой выбор: боги не дали детей королю, как и мне, но щедро одарили Николаса.

Сам он вовсе не имел права на трон — он не был кровным родственником и наследником, всего лишь муж герцогини, родной сестры короля, но с хваткой настоящего дельца. Логично делать ставку на того, кто доказал, что сможет продолжить род. Иначе, как известно, ждать новых распрей и борьбы за наследство, а то и гражданской войны, что случилась полвека назад.

Ну и заодно лишний раз уколоть меня за мой выбор жены, которую не одобрил ни он, ни мать.

— Мой брат — достойнейший претендент. — Я улыбнулся, чувствуя, как драконья сущность внутри клокочет и жаждёт что-нибудь сжечь.

Много лет мне удавалось держать этого зверя на коротком поводке, но последние дни всё летело в бездну. Я сделал медленный, очень медленный вдох.

И перевёл взгляд на Виану эн Фирд, мою любовь и проклятие.

О да. Я хотел быть с ней. Всерьёз. Даже теперь это звучит глупо. Но я был молод — как раз настолько, чтобы поссориться с отцом, перечеркнуть долг, плюнуть на совет рода, который с юношества сватал мне равную по статусу графиню Есению. Но я же был мальчишка, который увидел в Виане свободу и ветер. Протест.

Она рано осталась сиротой, чудом прибилась ко двору. Была без титула, без приданого, без какой-либо легенды за спиной. Зато с языком острее любого клинка. С огромными глазами, в которых можно было утонуть. И я, разумеется, утонул.

А потом — всё пошло медленно и мучительно вниз. Она не хотела быть достойной своего титула герцогиней, грубила и говорила, что вздумает, а я — не знал, как быть кем-то другим. Ждал, что она научится всё же держать спину и язык за зубами. И мы оба в итоге оказались чужими.

Но я бы многое был готов понять. Клянусь, я бы понял! Потому что в какой-то из этих ледяных дней она могла бы всё же повернуться ко мне по-настоящему, могла бы сказать: «Сайрен, подожди. Я пока не готова к ребёнку. Мне страшно. Мне нужно время». И я бы понял. Или хотя бы попытался.

Но нет. Она предпочла тайком лгать, много лет водить меня за нос — и принимать зелье, которое не позволило бы иметь детей, и пила его месяцами, годами.

Я был готов искать знахарей. Взывать к богам. А она просто обвиняла во всём мою дурную кровь, подмешивала зелье в чай и выходила в сад подышать свежим воздухом.

Мой мир треснул с таким грохотом, что его не могли заглушить ни выпивка, ни сталь тренировок. И я подал на развод, чтобы закончить этот нелепый, унизительный брак.

Иначе не мог — иначе бы я сошёл с ума, если бы ещё ночь оставался в одной постели с этой женщиной. Даже говорить с ней не мог. Да и разве она станет, хоть раз заговорит со мной честно?

Снова уйдет, солжет, выкрутит всё так, что она святая. Она ведь сама, глядя прямо в глаза, твердила, что дело во мне. И медленно, капля за каплей, разрушала изнутри.

Всё, во что я верил, оказалось ложью.

И вот я – старший брат и наследник рода эн Фирд – уступил младшему брату, у которого было четверо сыновей. И главное, идиот, успел поверить, что всё из-за меня. Что это моё тело не даёт продолжения роду.

Что меня наказали. Боги. Карма. Старое проклятье.

…Я выдохнул и вернулся к теме обсуждения за столом. Да, мой младший брат — новая надежда королевства.

Пусть так.

— …Да, да, я тоже так думаю! Это будет прекрасно, — энергично поддержала выбор отца мать и обратилась ко мне: — Знаешь, Сайрен, я радуюсь за вас обоих, за вашего брата и вас. Как мило, что вы с Вианой решили вашу ссору, — сладко выдохнула она, показательно любуясь нашей парой, и я понял, что упустил момент, когда решила нацелить свой удар на меня. Мать ненавидела Виану, но умело делала вид, что приняла мой выбор. — И вот мы снова собрались как в старые времена, тесным, уютным кругом, — губы её, чуть тронутые временем, украсила доброжелательная улыбка.

Я бросил взгляд на жену. Она, разумеется, молчала. Улыбалась так, будто с нами всё в порядке. От запаха духов Вианы у меня и без того сжимались пальцы. А от её взгляда — тянуло в драконью форму, чтобы ревом разбросать всю эту позолоту к демонам.

— Да, вы правы, — отозвался я, снова взяв бокал. Настойка лизнула нёбо терпкой горечью. — Ничто так не укрепляет брак, как угроза публичного скандала.

Брат усмехнулся, его жена аккуратно прикрыла рот ладонью. Отец бросил на меня косой взгляд, но промолчал. Есения взглянула на меня с сочувствием, явно понимая, что написано у меня во взгляде.

Когда мать быстро перевела разговор на другую тему, Виана осторожно коснулась ладонью моего бедра, и я даже не узнал в этой внезапной мягкости свою супругу.

— Я тоже рада, что ты готов решить нашу ссору, — прошептала она.

Я медленно вдохнул, пропуская воздух сквозь зубы, и точно так же медленно выдохнул, уже готов отстранить её руку, сбросить это прикосновение, выжечь его из тела — но не сделал ни того, ни другого.

— Поговорим об этом не здесь.

С момента развода она была сама не своя. Точно страх потерять всё, что я ей дал, мигом заставил играть в послушную и ласковую Виану.

Потому что голос её звучал мягко, непривычно осторожно, вкрадчиво.

Потому что от её тепла дрогнула та самая часть меня, которую я тщетно пытался держать в узде. Та, что не поддаётся приказам.

И больше всего я сейчас ненавидел не предательство, а тот ощутимый факт, что стоит нам остаться вдвоём — и я, вместо холодного расчёта, захочу прижать её к себе, вдавить в матрас, вдохнуть её с головой, с криками, с дрожью в пальцах.

Тело и вся моя сущность дракона тут же откликнулись на воспоминание о том, как вчера вечером она, прежде порывистая и колючая, замерла в моих руках, прижатая спиной к моей груди, тяжело дыша.

Как она непривычно, иначе дрожала, но не оттолкнула. Зато я чувствовал каждый изгиб её тела. И что-то иное было в её позе, взгляде, не прежний вызов…

Когда мы поднялись из-за стола и музыканты уже настраивались играть первые аккорды для танцев, я собирался выйти на балкон вдохнуть прохладный воздух и остыть. Но меня догнали лёгкие шаги, знакомый запах жасмина и голос, от которого невозможно было уйти, даже если ты командующий флотом.

— Сайрен, как ты?

Я обернулся — мать. Вечно с прямой спиной и царственной заботой.

— Я в порядке.

— Кстати, твоя жена… — она улыбнулась, словно собиралась сказать что-то милое, но не стала тратить силы на ложь. — Я всегда говорила, что ты ошибся с выбором, сын.

— Думал, ты спешишь сообщить мне что-то новое, — ответил я сухо.

Мой взгляд сам невольно скользнул к Виане. Она сидела чуть в стороне, её огромные глаза блестели в свете свечей, и в них снова было что-то чуждое — растерянность и уязвимость.

Проклятье, вот же неисправимый идиот. Сколько уже можно в это верить? Хотелось напомнить себе, что она умеет притворяться, что за все годы брака доказала это не раз.

— Помнишь, сын, что тебе не стоит выходить из себя, — она подцепила меня под локоть и склонилась к груди, ведя в сторону балкона. — Сам знаешь, чем это закончится, если твоя ипостась возьмет верх, не хотелось бы снова увидеть разрушения в моем доме. И именно поэтому графиня Есения могла бы…

— Мама. Хватит.

— Я всё сказала. И отец со мной согласен. Вы не смогли завести с Виан детей, быть может, так и суждено?

Мама явно пыталась на что то намекнуть, разговор был не просто так.

— А если нет? — спросил я с нажимом, глядя на неё в упор. — Если не суждено… если были другие причины?

Она ответила не сразу. Только посмотрела на меня тем своим особенным, материнским взглядом — таким, от которого в детстве хотелось спрятаться, потому что казалось, что тебя раскладывают по слоям и видят всё: и страх, и злость, и боль.

— Я люблю тебя, что бы ты ни думал. Ты мой старший сын. Первый. С тобой я стала матерью, Сайрен. Тебе перешел мой характер, мои глаза, моя драконья кровь течет в твоей.

— Что ты хочешь? — мой голос остался холодным, но она явно почувствовала интерес к её словам и закончила с тихим выдохом:

— Если ты готов остепениться, если сможешь сделать так, что за этот месяц будет зачат твой сын, я поговорю с отцом про право наследия и преемничества.

Я усмехнулся. Вот как, значит… Докажи, что твой род стоит продолжать? Замерев и глубоко вздохнув всей грудью, я обернулся на Виану и смерил её новым взглядом.

Я могу использовать её так, как она использовала меня все эти годы. Никаких чувств. Только сухой расчет. И когда она родит сына, пусть идёт на все четыре стороны. Так?

К Виане подошла графиня Лефер и о чём-то заговорила.

А если не моя жена, то рядом есть и другая. Например, Есения, перед которой давно пора извиниться за сорванную помолвку…

Глава 5. Потанцуем?

Ужин закончился, и я растерялась. Что теперь? Танцевать? Убежать? Притвориться вазой?

Музыканты заиграли бодрее, свечи в хрустальных канделябрах дружно затрепетали — кто-то из слуг приоткрыл двери в сад, и лёгкий сквозняк скользнул по залу.

Этот ужин уже успел вытянуть из меня все силы, и я, кажется, держалась исключительно на упрямстве и остатках самообладания.

Приходилось постоянно следить за каждым своим словом, за выражением лица, за тем, куда смотрю и как держу бокал, потому что здесь, за длинным столом, где каждый взгляд словно взвешивал тебя на невидимых весах, любая мелочь могла выдать чужака.

Конечно, сложно быть спокойной, будто каждый день я сижу на званых ужинах с герцогами и графинями, которые одинаково ровно обсуждают дела на фронте, где сражаются, если мне не изменяет слух, настоящие драконы! — и будущую смерть короля с вопросами престолонаследия.

И сложно было сказать, что удивляет меня сильнее: драконы, короли или тот факт, что я теперь — одна из них?

Осознание всё ещё накатывало на меня волнами. То накроет, то отпустит. То кажется, что я окончательно сошла с ума… то вдруг начинало казаться, что вот именно этот мир и есть настоящий, а не тот, мой, уплывающий в тумане.

Слуги двигались отточенно и бесшумно: сменяли блюда, доливали в бокалы лёгкую настойку, подносили фрукты на серебряных подносах. Гости вечера смеялись, некоторые уже включились в лёгкий танец в центре зала.

И тут, когда я только позволила себе на миг расслабиться и сделать глоток холодной воды, рядом раздался низкий голос:

— Потанцуем, Виана?

Я чуть не поперхнулась, потому что это был отец Сайрена и, по совместительству, мой свёкр.

— Я что-то сегодня… немного кружится голова, — я попыталась отстраниться от сомнительного предложения.

Во-первых, танцевать я не умела и в своём мире, а тут — тем более. Надеяться, что новое тело всё вспомнит и будет двигаться без моего участия? Хотя, стоило признать, несмотря на то, что мой внешний облик изменился, я чувствовала себя вполне органично, назовём это так.