Второй шанс для Элии

Глава 4.

Сама не знаю откуда у меня столько силы взялось, но бедного Фирса в карету я тащила волоком. Профессор так растерялся, что превратился в нелепо семенящий мешок на ножках. Он то оборачивался на графиню, порываясь что-то брякнуть, как всегда поди что-то не в меру вежливое и успокаивающее, то открывал рот и, смешно тараща глаза, замирал посреди дороги, то пытался выдать что-то кроме растерянного «э» в мою сторону.

– Да угомонитесь вы уже, не до того, профессор! – шипела я, таща его, точно на буксире. – Ща эта жаба придет в себя, и нам уже будет не срулить! Валим, валим, говорю, – почти рычала я, провожаемая нечитаемыми взглядами нашего сопровождения.

Что сказать, я уже как пять лет тому назад прозрела относительно своего положения в доме отца и отношения ко мне так называемых родных. На графиню-то я толком и не злилась. Ведь если так подумать, это она законная жена, а я – вечный укор неразборчивым связям отца. Но это вовсе не значило, что я простила и приняла ее отношение. Что-то несгибаемое во мне говорило, что кем бы я ни была, но я живой человек и тоже заслуживаю человеческого отношения. А коли уж ударили меня, то я должна быть готова ударить в два раза сильнее. Как бы там ни было, злопамятной я никогда не была. Но и в данной ситуации я не собиралась служить ступенькой для восхождения наверх этого трио бандуристов…

Тяжело вздохнув и задумавшись, кто такие «бандуристы», я как следует налегла на Эдвина, запихивая его в повозку. В голове почему-то возник образ мачехи и ее детей, играющих на каких-то нелепых струнных инструментах. Махнув рукой, решила, что пусть так. По крайне мере, на моих нервах они точно отбренчались.

– Вот не надо так на меня смотреть, – усевшись напротив профессора, встретилась с его упрекающим взглядом. – Смею напомнить, не на смотрины к жениху катим, а вообще не пойми куда, судя по той мути, что описана в книгах папаши, – поцокала я языком.

Карета тронулась, и я могла наблюдать сквозь мутное окошко, как мы проезжаем мимо пыхтящей гневом графини, которую отчаянно тащила в повозку Тэо и что-то ей выговаривала. Наши взгляды встретились и тут уж сама не пойму, почему губы растянулись в улыбке, а поднятый вверх средний палец, как символ моей крошечной победы устремился в окно на прощание с графиней. Взгляд Изабеллы Изэр злобно прищурился, а мне стало легко и хорошо на сердце. По крайне мере, этого семейства с меня хватит.

– Ты хулиганка, – спустя пару минут выдал профессор.

– Ты что же, только сейчас понял? – изогнув бровь, посмотрела я на мужчину. – Я тебе больше скажу, у меня кажется и с головой проблемы, – рассмеялась я, чувствуя небывалый подъем. – Вот не поверишь, профессор, знаешь, почему я не плачу? Почему не боюсь отправиться не пойми куда и зачем? Нет, сначала-то я струхнула, конечно, – вспоминая свой припадок в столовой, – а потом подумала немного и решила, что, наверное, время пришло стряхнуть с себя эти нездоровые семейные связи. Я не люблю их, они – меня, и это было бы грустно, если бы нам не было настолько все равно друг на друга, – почти шепотом закончила я. – Хотя есть и еще кое-что, о чем я думаю…

– О чем же? – немного грустно посмотрел на меня профессор.

– Ведь не может же быть так, что меня запросили просто потому, что кому-то это в голову взбрело? Значит, я зачем-то нужна… Надеюсь только, что живой и невредимой.

На эти мои слова Эдвин с силой сжал мое запястье и ободряюще улыбнулся.

Что ж, на территорию дворца мы въехали спустя еще несколько часов. Вопреки царившей в стране разрухе столица и сам дворец выглядели весьма пристойно. Пройдя досмотр на въездных воротах, мы въехали внутрь, и наш обоз покатил по широкой дороге, вдоль которой были высажены хвойные деревья так похожие на острые пики, своей четкой геометрией форм. Мимо прогуливались придворные, и вид их вовсе не напоминал изнуренную голодом и нищетой челядь Когда же пришло время покинуть повозку, к нам подошел лакей в форменной ливрее изумрудного цвета и попросил следовать за ним.

Не было никаких расшаркиваний. Он даже не поздоровался с нами, будто мы этакий багаж, который умеет передвигаться ножками. Возможно, я чего-то не понимала, но мне казалось, что именно так он и смотрел на нас. Разместили нас на втором этаже дворца, который толком и рассмотреть не удалось, поскольку завели со стороны кухни и тут же повели через неприметный коридор на второй этаж.

– Мы не знали, что вас будет двое, но ваш опекун может занять соседние покои. Вам же, – повернулся он уже ко мне, – стоит привести себя в порядок с дороги, скоро за вами зайдут, чтобы проводить на аудиенцию к императору, – говоря все это, он даже не поднял глаз.

– Жуткий какой, – поделилась я с Эдвином, смотря в спину удаляющемуся лакею.

– Что ж, – тяжело вздохнул мужчина, – не будем терять времени. Тебе стоит привести себя в порядок перед встречей с императором.

Войдя в выделенную мне комнату поняла, что вряд ли меня рассматривают, как ценного гостя или хотя бы дочь графа. Хоть я и жила как дикарь в Изэр, я все же понимала, что положено по статусу детям графа. Это должны были быть покои с гостиной, спальней, ванной и личной горничной. У меня же была одна комната с ведром и тазом.

– Кошмар, – покачала я головой, выглядывая из окна своих покоев, которое находилось аккурат над какой-то хозяйственной постройкой. – Хуже, чем в трактире, – покачала я головой, – надо было мачеху с собой брать, – фыркнула себе под нос, представляя, как бы тут корежило ее от такого унижения.

Как бы там ни было, человек я привычный заботиться о себе самостоятельно и совершать омовения в тазике дело-то не хитрое…

Через два часа я смотрела на свое отражение в крошечном зеркальце, находя его вполне удовлетворительным. Новое платье жемчужно-серого цвета село точно по фигуре, как и в кое-то веки не жмущие аккуратные туфли. Свои золотые локоны я убрала в сложную косу и осталась полностью довольной увиденным. В конце концов, много ли мне надо? То, что одежда новая и в пору уже красота!

В дверь постучались и только я приготовилась благосклонно разрешить войти, как ее открыли и все тот же лакей сказал:

– Следуйте за мной.

Поджав губы, я молча направилась за мужчиной. Вот только кулаки мои то и дело судорожно сжимались. Но пока я все же держалась. Хотя такое отношение почему-то очень задевало. Даже себе боялась признаться почему, но у меня было такое ощущение, что он так себя ведет, потому что я уже ничто в его глазах. Ни дочь графа, ни просто человек, которого вот-вот отдадут в плен. Я труп, который по какому-то недоразумению все еще ходит, двигается, в чем-то нуждается… Вот что я чувствовала в этом отношении, и у меня каждый волосок вставал дыбом на спине от одной только мысли, что именно это мне предстоит…

Мы шли сквозь роскошно обставленные анфилады. Время от времени в комнатах и залах, которые мы проходили нам встречались разряженные по последней моде придворные. Мужчины и женщины, казалось, и не знали о том, чем обернулась эта война для империи. Они хохотали, игриво болтали и даже не оборачивались в нашу сторону, будто бы для них я тоже стала всего лишь тенью. Хотя, конечно, откуда бы им знать кто я и для чего тут? Это просто мне так жутко вдруг стало, что я дышала через раз.

В какой-то момент мы вновь свернули на узкую лестницу будто вмурованную в стену и поднялись на еще один пролет. Выйдя в небольшой холл, вновь свернули в неприметную дверь, и я едва не присела от неожиданности, когда наш путь оборвался в совершенно необъятных размерах зале. Да, я уверена, что это именно тронный зал причем, наверное, тот, где проводят торжественные мероприятия. Огромные потолки, украшенные золоченой лепниной, двери под стать – такой высоты, что в них мог бы пройти великан из сказки. Пол был выложен паркетной доской разных цветов, что складывалась в причудливый узор. Огромные окна в пол, золоченые люстры, натертые до блеска и страшно представить сколько свечей нужно, чтобы они светили как должно. Такой кричащей роскоши я никогда в жизни не видела! На противоположном конце зала было возвышение, на котором стоял огромный золоченый трон с обивкой из красного бархата и именно там сейчас было многолюднее всего. Трон занимал на удивление мелкий мужичок совершенно плешивой наружности, который никак не желал ассоциироваться с гордым званием «император». Но, думается мне, вряд ли бы дали рассиживаться на этом месте кому другому?! Да, еще и корона на голове поверх странного вида волос, которые, казалось, больше походили на скатанную в прическу пряжу… Присмотревшись, я наконец поняла, что это и не волосы вовсе, а какая-то шапка на них похожая…

Парик.

Слово само всплыло в голове и показалось очень органичным к описанию этого предмета. Мужичок-император был разряжен в кружева и блестяще-золотой сюртук. Его мелкие острые глазки странно напоминали крысиные, отчего становилось и вовсе не по себе. Подле трона расположилось еще двое мужчин, разряженных в столь же блестящие вещи, но без париков. А вот у подножья лестницы, которая вела к возвышению, стояли и вовсе непонятные товарищи. Светловолосая женщина лет двадцати пяти выглядела искушающе-прекрасной. Вырез ее кричаще-розового платья столь глубокий, что не смотреть на выпирающую грудь было практически невозможно, чем все и занимались, судя по всему, в ожидании нас. Рядом с ней находился полноватый мужчина. Тоже блондин с румянцем во всю щеку и блестящими карими глазами, которые даже не пытались оторваться от зрелища, что представляла соседка. Сама же дама пожирала глазами лишь императора, а этот крыс в короне и рад стараться, скалясь в ответ. Так же тут была женщина средних лет в белом чепце и совершено закрытом темно-коричневом платье и парень лет пятнадцати в довольно поношенных брюках и сюртуке будто с чужого плеча.

– Дочь графа Изэр – Элия Изэр? – поинтересовался у слуги, который привел меня, мужчина, что стоял за спиной императора и обладал самым умным лицом из присутствующих.

– Да, ваша светлость, – глубоко склонившись пролепетал слуга, а я как положено по всем нормам этикета присела в глубоком поклоне, сложив руки крест на крест на поясе и чуть склонив голову.

– Какое очаровательное дитя, – сказал император, а у меня от его слов и маслянистого взгляда мороз пополз по коже.

Во-первых, я действительно выросла очень даже симпатичной. Но в графстве Изэр меня все знали, поэтому симпатичной считать не рисковал никто. Тем более, ляпнуть, что я «очаровательное дитя» и пройтись таким многозначительным взглядом по моей фигуре… Однажды Тьери, старший брат Берты, как-то пытался ко мне подкатить с такими вот глазенками. Тогда мне стукнуло пятнадцать, и я начала худеть и расти. Тогда-то парень и решил, а почему бы и не попытать счастье с никому не нужным бастардом. Он был пьян, а я… Ну, я в принципе не в себе бываю в такие моменты, когда что-то происходит из ряда вон…

Тьери нашли в канаве возле замка с чисто выбритой головой, избитым до опухших глаз и носа, в одних подштанниках, на которых было написано: «В следующий раз обрею ниже». Я вроде бы и трезвая была в ту ночь, но помню ее урывками. Потому отнекиваться, что это была не я, возможности не было. Делать историю достоянием общественности не хотелось еще больше. Навестив парня с утра и предложив ему общий «секретик» на двоих, получила вполне себе однозначное заверение в дружбе. Больше «очаровательной» меня не считал никто.

Во-вторых, сейчас я не в графстве и император не сын кухарки… да и лысый уже вроде. Лучше бы ему воздержаться от своих поползновений. Я еще жить хочу!

Заняв место рядом с парнем примерно моего возраста, я решила спрятаться за прелестями блондинки, которая решила нас всех прикрыть от странных взглядов власть имущих.

Вдруг центральные двери в тронный зал отворились, и все мысли начисто выветрились из головы. Первыми вошли двое мужчин и три женщины в совершенно немыслимом виде. Их волосы туго собраны во множество косичек, глаза и рот закрыты странного вида металлическими бляшками, которые соединены между собой тонкими цепочками и фиксируются на затылках. Из одежды на девушках были странного вида короткие черные кофточки, открывающие живот и такие же черные полупрозрачные шаровары, совершенно не скрывающие ног и самого сокровенного. Ткань в этих местах была лишь слегка более темного оттенка, что просматривался только силуэт без деталей, так сказать. На ногах легкие сандалии. Одежда мужчин и вовсе состояла исключительно из прозрачных шаровар. Лишь толстые полосы метала то ли ошейники, то ли такие колье украшали шеи как мужчин, так и женщин. Но самым удивительным было то, как уверенно они двигались, будто и не было никаких «шор» на глазах. За ним шел еще более странный мужчина в многослойном одеянии, своей формой напоминающей множество просторных халатов с широкими рукавами. Самый первый халат белый, следом темно-изумрудный, сверху красный, расшитый золотом, и в тон ему широкий пояс. Его длинные волосы, почти красные, глубокого медно-рыжего оттенка были собраны по бокам и ниспадали по широким плечам. По его скулам и шее вились нитью причудливые татуировки. Я в жизни своей не видела настолько высоких и хорошо сложенных мужчин. Даже отец с его ростом казался всего лишь большим, а этот выглядел так, будто воин, привыкший жить с мечом в руках. Его пронзительные зеленые глаза мазнули по нам пятерым, и я пораженно замерла, заметив, как зрачок на правом глазу вдруг вытянулся, будто змеиный и тут же принял обычную форму. Почудилось, может? Но жутко стало все равно.

– Все на месте? – не пытаясь быть вежливым, холодно спросил он у императора.

За мужчиной встало еще двое человек, но судя по тому, что их одеяния хоть и были более закрытыми, чем у первых пяти, что шли впереди, и состояли из таких же многослойных халатов, как у господина, но они явно были несколько скромнее в своей вышивке. Хотя каждый из двоих сопровождающих имел столь же примечательную внешность, как и их господин. Жгучий брюнет с ясно-голубыми глазами был на пол головы ниже господина, но при этом казался самым напряженным из всех. Будто ожидал постоянной угрозы, его взгляд безостановочно скользил по залу. Словно в противоположность ему высокий улыбчивый мужчина с карими глазами странного теплого оттенка, будто в них потерялось солнце. На его губах цвела благожелательная улыбка, которая была очень подкупающей, если бы не торчащие за его спиной рукояти мечей и уверенная поступь война. Его каштановые волосы были убраны в сложную косу, в которой с каждым шагом мерцали стальные нити.

– Да, – скупо бросил император, не скрывая ненависти во взгляде.

– В таком случае мы выдвигаемся завтра на рассвете, – ответил аршваи рам. – Тут больше нет ничего интересного для нас, – пренебрежительно бросил он, еще раз мазнув взглядом по нам пятерым.

И теперь я была точно уверена, что один глаз у него совершенно нечеловеческий. Когда он прошелся взглядом по парню, что стоял рядом со мной, тот вздрогнул всем телом и сделал то, что, думаю, каждый из нас хотел, но понимал, что глупее ничего и быть не может.

– Нет! Я не хочу! – вскрикнул он и понесся прочь из тронного зала.

Жгучий брюнет было дернулся, чтобы поймать парня, но его господин лишь слегка прикоснулся к его руке, останавливая. На губах мужчины появилась странная предвкушающая улыбка, которая сделала его облик каким-то хищным и совершенно не человеческим. Он смотрел в след убегающему парню и в момент, когда он почти достиг дверей, взмахнул рукой, обнажая пальцы, которые были унизаны железными кольцами, напоминающими когти. Парень застыл и выгнулся дугой, хрипло задышав. А этот аршваи рам, лишь слегка поманил его пальцем, и парня потащило с небывалой силой через весь тронный зал.

Смотря на происходящее, я заметила и еще кое-что. Одна из девочек в металлических «шорах» часто дышала, словно именно она на своих плечах тащит парня в сторону господина, что с холодной улыбкой наблюдал за происходящим.

Стоило парню оказаться рядом с нами, как этот точно не человек повернул ладонь, и парень упал на колени.

– Пусть это будет уроком каждому из вас, – мазнув по нам взглядом, жестко сказал он. – В моих силах сжать ладонь, догадываетесь, что станет с ним в этот момент? Советую не злить ни меня, ни моих людей. Всех касается, – прямо взглянув на императора, подытожил он. – Задержки я не потерплю. На рассвете все должны быть готовы, – бросил он и развернувшись к нам спиной устремился в сторону выхода из зала.

Удивительно, но вся его свита, точно марионетки, последовали за ним.

С уходом аршваи рам нас отпустили следом. Пришел тот же лакей и молча повел нас пятерых в выделенное крыло. Как оказалось, моими соседями были те четверо, что запросили для себя аршваи рам. И смотря на нашу разномастную компанию, я вообще не понимала, что происходит?! Тетка с грудями, мужик в годах, пацан, тетка чуть помоложе фрау и я! Что это за сборище бродячих артистов?!

– Через час вам принесут ужин, – коротко бросил лакей, оставив нас в коридоре.

Мои собратья по несчастью устремились в свои комнаты, я же завалилась в покои Фирса.

– Ну, как прошло? – тут же поднялся с постели профессор.

– Валить надо, – пошептала я, наконец-то поддаваясь страху и панике, что все это время едва-едва могла подавлять. – Они там шизики все! Хрен с ним с голодом, перекантунемся! Но с этими маньяками оставаться нельзя! У него там, – начала я махать руками, – глазища, как у черта…

– У кого?

– У главного!

– Не понял, кто такой черт?

– А, – раздраженно махнула я на непонятливого профессора. – Сама не знаю! Но он вот так и так, – показала я рукой то, что делал красноволосый, – и парня чуть не всмятку! А потом говорит, если дернитесь, то и вас шваркну, с пола не отсткребут!

– Так и сказал? – вопреки ужасу ситуации, профессор почему-то начинал хохотать и серьезностью происходящего проникнуться не желал.

– Да соберись ты, профессор! Не время хихикать! Рвать когти надо, а то не ровен час и нас заметелят…

– Элия, – сквозь смех, пробормотал Эдвин, – умоляю тебя возьми себя в руки! Ты когда нервничаешь, я ни слова не понимаю, что ты говоришь!

– Я сама не понимаю, но посыл-то ясен?!

Честно говоря, это представление, что показал тот аршваи рам так меня потрясло, что я боялась представить на что еще он способен?! А вдруг и я нужна лишь для того, чтобы ходить в его свите в прозрачных одеждах с закрытыми глазами и ртом? А что, если это далеко не самое страшное, на что способны эти существа? Ведь по большому счету ни я, ни Эдвин толком не знали, что это за королевство такое Рам Эш. Все, что было доступно лично мне в библиотеках Изэр, так это карта, а также географический справочник, где говорилось, что у Рам Эш есть выход к двум теплым морям, климат в стране близок к субтропическому с очень жарким летом и теплыми зимами. Во всяком случае, как писал автор, снега там не бывает. В Рам Эш правил король, но никаких деталей относительно правящей ветви не было. Автор лишь подчеркивал клановость, царящую в королевстве. И опять ничего конкретного…

– Ничего удивительного, – сказал тогда Эдвин. – Рам Эш, как и большинство прилегающих к ним территорий, очень закрытое государство. Просто так туда не попасть и пересечь границы практически невозможно из-за Великого Пояса. Сами аршваи рам не спешат пускать к себе чужаков.

Великий Пояс – так называлась монументальная горная гряда, которая была вторым препятствием после Белого моря, что отделяло Тарволь от окружающего нас мира. Только сейчас мне вдруг подумалось, что это не они от нас отделены, а как раз наоборот, мы от них. Зачем нашему императору вдруг понадобились острова посреди Белого моря мне, разумеется, никто не говорил. Официально заявлялось, что исторически они наши, и что когда-то очень давно аршваи рам их незаконно отняли, а вместе с ними и залежи драгоценных металлов, камней и боги ведают чего еще.

То, что сегодня продемонстрировал этот зеленоглазый мужчина было чем-то невероятным! Неслыханным! Не удивительно, что мы проиграли. Теперь у нашего крыса-императора ни империи, ни островов. Все погрязло в разрухе и нищете.

– Как ты себе представляешь побег из дворца? Если и надо было бежать, то раньше…

– Правда хотите знать, как я себе это представляю? – прищурившись, поинтересовалась я, мысленно прикидывая, что если решаться, то надо делать это сейчас.

– Нет, и считаю, что это будет неразумно! Как ты планируешь выбраться из дворца? – прошептал он.

– Ведомо как, – фыркнула я, – подожгу его, чего гадать-то, – насупилась я.

Правда ведь, где-то Фирс деловой, а где-то тютя тютей. Вон как завис с открытым ртом, можно подумать я что-то сверхъестественное предложила. Чего проще-то ту же кухню запалить или хозяйственную постройку у меня под окном? Тут вообще далеко ходить не надо, скинуть деревяшку из камина с окна и поминай, как звали.

– А охрана?

– К нам скоро придет лакей с ужином, тощеват он конечно, ты в его одежку не влезешь, а мне так в самый раз…

– Нет, это безумие! Только представь, пожар потушат, всех пересчитают, а нас с тобой не найдут! Ты готова к тому, что весь Тарволь будет тебя искать за поджог императорского дворца на минуточку! – вскинул он палец вверх. – А что будет с твоей семьей, когда о подобном станет известно?! Всех же казнят! Нет, это слишком безрассудно даже для тебя…

Тут и я взгрустнула.

Так-то батя мне до «лампочки» вместе со всей компанией родственничков, но жалко их отчего-то все равно. И себя жалко… и правда поймают и вряд ли только изобьют. Вздернут, как пить дать.

– А если без поджога? – не унималась я.

– Нет, – покачал головой Фирс, – тем более не получится. Ты знаешь, мне кажется, я наконец-то понял, кто меня дернул отправиться с тобой, – нервно захихикал профессор.

– Кто?

– Боги! – захохотал он, щелкнув меня по носу. – Не иначе как испугались, что ты кого-нибудь на тот свет отправишь ненароком, если за тобой не проследить.

Вопреки всему шутка не зашла, потому как мне почему-то подумалось, что может так оно и есть.

Через полчаса ко мне в комнату вошел лакей. В его руках был небольшой столик на колесиках, уставленный тарелочками, которые он начал сгружать на небольшой стол в углу. Все время пока он возился с посудой, я с хищным интересом поглядывала на кочергу, стоявшую возле камина. Сомнения, нервозность, страх, что убью ненароком. Кажется, я была на пределе своих сомнений, когда картинка перед глазами вдруг поплыла и я испуганно задрожала:

«Нет, нет, пожалуйста! Только не сейчас! Я передумала! Я не хочу!»

Но куда там…

Очнулась я на четвереньках в полной темноте в каких-то кустах. Руки сильно саднило, как и губу, которая оказалась сильно распухшей. Прикоснувшись к уголку, поняла, что она разбита, как и костяшки на руках. Самое интересное, что на мне был камзол подозрительно похожий на тот, что был на слуге. Никакого платья и в помине. Бриджи и женские туфли, наверное, туфли слуги не подошли.

– Твою мать, – выдохнула я, обреченно прикрыв глаза, когда перед глазами замелькали смазанные картинки произошедшего.

Как оказалось, мое темное и без меры грешное второе «я» прислушалось только к той части, где я боялась ненароком убить лакея кочергой, потому в ход пошел сборник поэзии, который подарил мне Фирс на мой прошедший день рождения со словами, что это поможет мне открыть в себе «чувствительность, присущую девушкам». Помогло. Вместо кочерги я использовала то, что показалось безопаснее. Зря. Лакей хоть и был тщедушным, а сборника стихов ему не хватило. Пришлось добивать кулаками и самой получить.