- -
- 100%
- +
– Валь, а Валь! – заискивающим голосом позвал Жека. – Может, ты колы хочешь? Со льдом, а?
– Не мешай! – буркнул капитан милиции Мехреньгин. – Вот только мысль поймал…
– Это же надо, какая жара! – вздохнул Жека Топтунов, друг и напарник. – Это же просто уму непостижимо, чтобы в нашем северном городе – и такая жара…
Никто Жеке не ответил, да он и не ждал. В комнате, кроме них двоих, никого не было, только им, несчастным капитанам, выпала нелегкая доля дежурить в этот солнечный, не в меру жаркий выходной день июля.
В тесной комнатке было душно, из распахнутого окна дул не свежий ветерок, а знойный мистраль, как будто там, в гигантской духовке, пеклись тысячи и тысячи пирожков.
От жары и духоты на людей нападала не то чтобы лень, а какая-то апатия. Но работа есть работа, накопилось много нудной бумажной волокиты, и теперь капитан Мехреньгин корпел над очередным отчетом. Отчеты у него всегда получались лучше, чем у Жеки, так что легкомысленный и ленивый его напарник давно уже свалил на Мехреньгина такую неблагодарную работу. Но сегодня с утра Мехреньгин заартачился. Договорились по-честному, что первую половину пишет он, а вторую – напарник. И вот теперь хитрый Жека старался заговорить ему зубы, дабы Мехреньгин не заметил, что делает уже не свою часть работы.
– Если колы не хочешь, так, может, тебе водички из холодильника… – соблазнял Жека.
– Давай! – согласился Валентин. – Только без газа, а то я скоро в воздух поднимусь, как воздушный шарик… И давай-ка, садись на мое место, твоя очередь…
– Ну, Валя… – Жекино нытье было прервано головой дежурного, которая всунулась в дверь и проговорила слабым голосом, что двух капитанов вызывают на выезд.
– Куда еще? – ахнул Жека.
– Куда-куда, – буркнул тот. – На кудыкину гору, воровать помидоры! Убийство на Выборгском шоссе возле Шуваловского парка!
– В такую жару! – поразился Жека. – Нет, у людей точно крыша съехала! Тут руки-то не поднять, ногой не ступить, а они друг друга убивают! Это какое же здоровье надо иметь, чтобы в такую жару… Нет, я решительно отказываюсь ехать!
– Да кто тебя спрашивает! – отмахнулся дежурный. – Давайте, ребята, собирайтесь, машина ждет…
Жека сообразил, что есть повод отвертеться от отчета, и немного повеселел.
В машине их уже дожидался эксперт Трубников – унылый лысоватый дядька с оттопыренными ушами. Трубников глядел слезящимися глазами и вытирал красный нос большим клетчатым платком. Мехреньгин мимолетом удивился, где это он успел простудиться в такую жару.
– Куда едем, Васильич? – спросил он водителя.
– Поселок Васильки, – буркнул тот, – как раз возле Шуваловского парка.
– Хорошее место! – мечтательно вздохнул Трубников, – Воздух свежий, парк рядом, и в черте города…
– То-то что в черте города, – зло сказал Жека, – поэтому нас туда и вызвали…
– Да ладно, – примирительно протянул Мехреньгин, – хоть на природу выедем… А то в городе летом совсем худо.
– Каменные джунгли! – присовокупил Трубников, и на этом разговор иссяк.
Ехать было недалеко, так что через короткое время машина свернула на аккуратную асфальтовую дорожку согласно указателю «Пос. Васильки – 500 м».
– Вроде семнадцатый дом… – пробормотал Васильич, – значит, в самом конце. Их тут всего двадцать…
– Ох и кучеряво живут буржуи! – вяло отметил Жека.
Действительно, дома в поселке были один краше другого. Несмотря на то что из-за высоких заборов виднелись только крыши и верхние этажи, создавалось впечатление, что жители поселка Васильки при постройке домов руководствовались принципом: чтобы непременно лучше, чем у соседа.
Был тут дом белый, как лебедь, с круглыми башенками по бокам и крышей, выложенной небесно-голубой черепицей.
Был дом серый, с сиреневыми ставнями, лиловой крышей и с флюгером, изображавшим черного кота с выгнутой спиной.
Был дом розовый, с затейливыми решетками на окнах, сквозь которые пробивались вьющиеся растения.
Нужный им дом они узнали сразу – только здесь кованые ворота были распахнуты настежь. Возле ворот стояла милицейская машина.
– Это еще кто раньше нас успел? – громко удивился Жека.
Валентин не ответил; стоя у ворот, он внимательно осматривал дом и участок. Все аккуратно и красиво. Ровно подстриженный газон, елочки, вдоль дорожки высажены пышные кусты роз.
Только одно портило все благолепие – где-то по соседству время от времени раздавался жуткий скрежещущий звук – видимо, там велись строительные работы, и работала то ли дисковая пила, то ли другой электроинструмент.
Возле крыльца на выложенной плиткой террасе толклась небольшая группа людей. В самом центре группы сидела в плетеном кресле загорелая заплаканная шатенка. Несмотря на размазанный макияж и измятую блузку, было ясно, что женщина красива и ухожена, как все богатые дамы.
Чуть в стороне стоял, ссутулившись, крупный мужчина с растерянным и удивленным лицом. На руках у него были наручники, и он то и дело посматривал на них, как будто надеялся, что они исчезнут.
Навстречу прибывшим милиционерам шагнул мужчина лет тридцати в голубой рубашке.
– Вы куда? – спросил он Мехреньгина, вытирая лоб платком. – Сюда нельзя посторонним!..
– Это кто посторонние? – надвинулся на него Жека. – Сам ты посторонний!
– Капитан Мехреньгин! – Валентин придержал напарника за локоть, раскрыл удостоверение.
– А, приехали! – незнакомец усмехнулся. – Могли не торопиться, мы это дело уже раскрыли, по свежим, так сказать, следам. И задержание успешно произвели.
– Это кто же вы такие? – насупился Топтунов.
– Мы первые на вызов подъехали. Капитан Остроумов, – из кармана голубой рубашки появилось удостоверение.
– Так, говорите, дело ясное? – Мехреньгин оглядел присутствующих. – Расскажи, капитан, что тут произошло!
Остроумов откашлялся и кратко изложил свою версию событий.
Время от времени его беззастенчиво прерывали завывания дисковой пилы.
В четырнадцать часов сорок две минуты капитан Остроумов с двумя сотрудниками проезжал по Выборгскому шоссе в районе Шуваловского парка, когда им поступило сообщение о происшествии в коттеджном поселке Васильки. Приехав на вызов, они застали перед входом в коттедж трясущуюся от страха женщину, представившуюся хозяйкой дома Васнецовой Ириной Леонидовной. По ее словам, она вернулась домой и увидела сквозь большие окна первого этажа, что в доме неладно.
Приехавшие милиционеры вошли в коттедж и увидели на полу безжизненное тело хозяина, а рядом с ним – мужчину с пистолетом в руке.
– Мы немедленно произвели задержание, – сообщил Остроумов. – Подозреваемый оказался гражданином Кротовым, семьдесят второго года рождения, сослуживцем потерпевшего. Вину свою, конечно, отрицает, но все до того ясно, что не о чем разговаривать…
– Это хорошо, когда ясно… – проговорил Мехреньгин и повернулся к задержанному: – Гражданин Кротов, вы, значит, вину свою не признаете?
Кротов, услышав его голос, вздрогнул и широко открыл глаза, как будто внезапно проснулся:
– А? Что? Я его не убивал…
– А что же тогда произошло?
– Я приехал сюда… вошел в коттедж – и вдруг со мной что-то случилось, я потерял сознание, потом пришел в себя – Олег лежит, я рядом с ним, и у меня в руке пистолет… и тут как раз вот они появились, – он кивнул на милиционеров.
– Нет, ну это надо! – Остроумов закатил глаза. – Потерял сознание, очнулся – гипс! Кротов, вы бы хоть придумали что-нибудь более правдоподобное! Вы за кого нас принимаете? Мы что, по-вашему, олухи доверчивые?
Женщина, сидевшая в плетеном кресле, вдруг подняла опустошенное заплаканное лицо, взглянула на Кротова растерянным, непонимающим взглядом и простонала:
– Зачем? За что ты его? За что ты Олега?..
Кротов повернулся к ней, хотел что-то сказать, но тут снова взвыла дисковая пила, и он только махнул рукой и снова отвернулся.
– Вот видите, Кротов, – капитан Остроумов посерьезнел. – Не мы одни недоумеваем… лучше бы вы сознались, сняли грех с души… Ладно, дело ясное, можно оформлять протокол.
– Это хорошо, когда все ясно… – повторил Мехреньгин. – А покажите-ка мне место преступления… протокол – это недолго, с протоколом мы всегда успеем!
Остроумов поморщился, но ничего не сказал и провел Мехреньгина с Топтуновым в коттедж. По дороге Жека внимательно поглядел напарнику в глаза, но Мехреньгин послал ему в ответ взгляд совершенно непроницаемый, так что Жека отвернулся ни с чем.
Внутри оказалось еще жарче, чем снаружи. Солнце шпарило сквозь стеклянную стену, выходившую в сад с другой стороны дома, и казалось, сам воздух плавится от жары. На полу, в нескольких шагах от входа, лежал, широко раскинув руки и уставившись в потолок пустыми мертвыми глазами, мужчина лет сорока в летних льняных брюках и светлой футболке. На груди его расплылось небольшое темное пятно, под головой на светлых плитках пола растеклась лужица крови. Возле мертвеца возился судмедэксперт Трубников. Как он успел к трупу раньше их – совершенно непонятно, как и то, где успел простудиться в такую жару.
– Ну что, ребята? – проговорил Трубников гнусавым простуженным голосом. – Ну и жара тут!
– А чего кондиционер не включили? – спросил Топтунов, протиснувшись в холл вслед за напарником.
Трубников переглянулся с Мехреньгиным и хмыкнул.
Ежу ясно, что, пока эксперт не закончит предварительный осмотр, на месте преступления ничего нельзя менять – нельзя открывать или закрывать окна, выключать или включать отопление и кондиционер, чтобы температурный режим был такой же, как в момент преступления.
– Ну, что ты можешь сказать? – поинтересовался Мехреньгин, обмахиваясь газетой.
– Пока окончательно говорить рано, – ответил осторожный Трубников и шумно высморкался. – Имеем огнестрельное ранение и открытую черепно-мозговую травму. И то и другое могло послужить причиной смерти, точно скажу только после вскрытия. Мне представляется, что сперва был выстрел, потерпевший упал, при этом ударился головой о стеклянный стол…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.