- -
- 100%
- +
– Все она врет! – перебила цыганку Ксана. – Деньги возьмет и ничего не сделает! Я ей сдуру за свидание заплатила, так что ты думаешь, она ничего мне не устроила…
– А я не виноватая! – воскликнула цыганка. – Если твой хахаль тебя видеть не хочет, при чем тут Мама Роза?
– Врешь ты все, мегера старая! – завопила Ксана и подскочила к цыганке с явным намерением вцепиться ей в волосы. – Костик меня любит…
– Эй вы, угомонитесь! – донесся из коридора голос пожилого милиционера, который привел меня в «обезьянник». – Угомонитесь сей момент, а то я сам у вас порядок наведу!..
Видимо, арестантки хорошо знали дядю Пашу и нисколько не сомневались в серьезности его угрозы, поэтому разошлись по разным углам, как боксеры между раундом, и только обменивались неприязненными взглядами.
И тут на меня напал страх. До сих пор как-то не было времени осознать свое положение, все случилось слишком неожиданно. Сидит человек себе спокойно в сквере на лавочке, дремлет на ласковом осеннем солнышке – и вдруг к нему подходят, хватают под белы рученьки и волокут в каталажку. И шьют дело об убийстве.
Тут я расстроилась еще больше, потому что даже в мыслях стала выражаться как здешние многоопытные обитательницы. Этак еще немножко – и я куплю у Мамы Розы коньячку, чтобы стресс снять! Нет, нужно срочно взять себя в руки, попытаться осознать все случившееся и придумать, как выбраться из этой ситуации.
Внезапно я поняла, что мне никто не поможет. Родственников у меня нет, друзей влиятельных тоже. Да и вообще друзей нет, так уж случилось в жизни. Поэтому надеяться я могу только на себя.
Воспользовавшись наступившей тишиной, я прикрыла глаза и погрузилась в воспоминания.
Собственно, вспоминать было нечего, последняя моя встреча с мужем и с потерпевшей Ольгой Кочетовой произошла не так давно, несколько дней назад, в ресторане «Семь слонов», как совершенно правильно заметила следователь Кудеярова. И скандал там имел место. Еще какой скандал, чуть до драки не дошло, хорошо хоть нас растащили. Сама не знаю, что на меня накатило, я вообще-то девушка неконфликтная, дура доверчивая – это да, но такое быстро проходит.
Итак, перед моим мысленным взором предстал весь тот эпизод в ресторане.
Сама себе удивляясь, я пристально рассматривала сидящего напротив мужчину. За те без малого пять месяцев, что мы не виделись, он очень изменился. К худшему или к лучшему, это вопрос, так сразу и не скажешь. Вроде бы не похудел, наоборот, поправился самую малость, стрижка та же, и он по-прежнему не сбривает три волоска над верхней губой. Помню раньше, еще до нашей свадьбы, вид этих волосков приводил меня в умиление. Теперь душа по привычке начала было наполняться нежностью, но я тут же опомнилась и призвала себя к порядку. Никаких сантиментов, это все – пройденный этап!
– Хорошо выглядишь… – пробормотал мой бывший муж.
То есть не бывший, а настоящий. По закону. Мы все еще состоим в браке, хотя брак этот, продержавшись шесть лет, треснул по швам пять месяцев назад. Точнее, треснул он еще раньше, когда мой замечательный муженек взял в любовницы молодую стервозную сотрудницу по имени Ольга. А пять месяцев назад брак полностью развалился. С треском и скандалом, потому что я узнала обо всем совершенно случайно, от полузнакомого мужика на корпоративной вечеринке по поводу… не помню уже, по какому поводу они тогда праздновали.
В мгновение ока в голове пронеслась та ночь, самая ужасная ночь в моей жизни.
Мало того, что я была огорошена сообщением об измене, так еще, оказывается, моего блудного муженька покрывала свекровь… то есть мужу она приходилась мачехой, стало быть, мне она была никто. Оказывается, эти двое уже давно обо всем сговорились за моей спиной и теперь стояли насмерть.
Все дело было в доме.
Как утверждал незабвенный Воланд, нас всех испортил квартирный вопрос. Детей у нас не было – муж уговаривал меня подождать. И все нерастраченные силы я вложила в отделку и обустройство особняка. Мы жили там втроем, я полюбила дом и сад так сильно, что и думать не могла о разлуке с ними. Кроме того, мне просто негде было жить: свою собственную квартиру я продала, чтобы внести часть денег за дом. Они же меня уговорили. И вот эти двое в ту ночь довели меня до того, что я бежала от них, бежала в чем есть, прихватив только документы и сумку с необходимыми вещами.
И вот уже без малого пять месяцев мы не общались с мужем даже по телефону. Вначале я просто не могла себя заставить позвонить, потом накатилось столько проблем, что некогда было думать о собственных неприятностях. В моей жизни появился Бонни, а потом – Иван[2].
И я выбросила из головы свои проблемы, вернее, не выбросила, а отодвинула в самый дальний угол. Иван работал в американской фирме, и ему предложили долгосрочную стажировку в Бостоне. О том, чтобы ехать с ним, не могло быть и речи – формально мы друг другу никто. К тому же не на кого было оставить Бонни.
В общем, Иван улетел в Штаты, а мы с Бонни остались в его квартире на Васильевском острове. Если Иван и вернется, то не скоро, поэтому перед его отъездом я намеренно не стала заводить разговор о наших отношениях, пускай все будет как получится. Откровенно говоря, Бонни я люблю больше. Но, сами понимаете, говорить такое близкому мужчине не рекомендуется.
После отъезда Ивана мы с Бонни немного расслабились. Вставали поздно, много гуляли, благо установилось наконец бабье лето и на улице было приятно находиться. Потом не спеша завтракали – я пила кофе, а Бонни, мигом сожрав свое кушанье, валялся у моих ног и клянчил то ветчину, то паштет. Вечерами я читала, а Бонни смотрел телевизор, он очень любит новости и разные познавательные передачи.
И вот, когда я уже начала озабоченно поглядывать в зеркало, опасаясь, как бы не растолстеть от такой праздной жизни, позвонил бывший муж и пригласил меня в ресторан, чтобы, как он выразился, обговорить вопрос о наших дальнейших действиях.
– Ему нужен развод, – сказала я, отвечая на вопрос в глазах Бонни, – что ж, может, это и к лучшему. Заодно заберу свои вещи, а то скоро зима, а я все еще в кроссовках.
Ресторан назывался «Семь слонов» и полностью соответствовал своему названию. Слонов в интерьере было понатыкано видимо-невидимо, начиная от крошечной фарфоровой семейки, уютно расположившейся на полочке над барной стойкой, до слоновьей головы в натуральную величину, вылезающей из стены напротив входа. Ресторан был дорогой, это было видно по ненавязчивой услужливости официантов и одежде посетителей. У меня сразу же испортилось настроение: я уже говорила, что убежала от муженька с одной сумкой, а было это в начале июня. Так что унесла я с собой пару смен белья, босоножки да летний костюмчик. Ну, еще платье. А из теплых вещей один пиджачок и джемпер с открытым воротом, вот и все мое богатство.
Сейчас на мне были джинсы (не те, конечно, в которых гуляю с Бонни, но тоже не слишком приличные) и тот самый джемпер совсем не по погоде, потому что сегодня похолодало. Пришлось повязать на шею пестренький платочек. Куртку я сдала в гардероб, и надо было видеть, какими глазами смотрел парень, принимая ее у меня из рук. Ладно, сам-то при вешалках служит, а туда же!..
Я встретила изучающий взгляд мужа, все никак не решусь назвать его бывшим. Не то чтобы я надеялась на примирение, нет, наша семейная жизнь закончилась для меня в то самое мгновение, когда он во время скандала той страшной ночью едва не столкнул меня с лестницы. Что-то сломалось тогда внутри, и я поняла, что все между нами кончено. Возврата нет и не будет никогда.
Возможно, все к лучшему, я оторвалась резко, разом – было очень больно, зато зажило быстро.
Очевидно, в моем взгляде отразилось что-то не слишком лестное, потому что муж быстро отвел глаза и произнес с неестественным оживлением:
– Закажем что-нибудь? Я вообще-то не обедал…
Я тоже не обедала, но внезапно мне совершенно расхотелось есть. Этот ресторан навевал тревожные мысли, казалось, даже многочисленные слоны смотрят на меня неодобрительно, а тот, чья голова торчала из стены, так и вовсе с угрозой – того гляди выскочит, растопырит уши и затрубит грозно.
Я покачала головой, пытаясь отогнать мрачные мысли. Муж подозвал официанта и увлеченно советовался с ним по поводу заказываемых блюд. Мне вдруг показалось дико сидеть здесь с ним как ни в чем не бывало и обедать, словно мы никогда не ссорились и не было той ужасной ночи. Не хочу я обедать за его счет! А если за свой, то тут слишком дорого, в трубу вылетишь!
Иван, уезжая, оставил мне денег, но немного, сказал, что еще потом пришлет. Но это когда будет, и те деньги пойдут на прокорм Бонни, собака должна питаться здоровой и полноценной пищей. Правда, ветеринар сказал, что Бонни нужно посадить на строгую диету, но сам бы попробовал это сделать. Бонни тот еще обжора, если ему недодать еды, он, пожалуй, меня съест…
Так что я должна экономить, а не транжирить деньги по дорогим ресторанам.
– Кофе, – сухо сказала я подскочившему официанту, – и пирожное без крема и сливок.
– Бережешь фигуру, – усмехнулся муж, – у тебя вроде и так все в порядке. Выглядишь отлично!
Это было заведомое вранье, выгляжу я не блестяще и сама это знаю. То есть, конечно, от ежедневных прогулок и хорошего сна щеки румяные и глаза блестят, однако я давненько не посещала парикмахерскую, не могу теперь покупать дорогую косметику, а про одежду уже говорилось. Вспомнив, что положение со шмотками катастрофическое, я решила перейти к делу.
– О чем ты хотел со мной поговорить? – самым деловым тоном осведомилась я. – Не пора ли начать, у меня мало времени.
Его взгляд тотчас дал мне понять, что муж мне ни капельки не верит, он прекрасно знает, что времени у меня навалом и я ничем не занята. Вот интересно, откуда он это знает? Хотя, глядя на меня, нетрудно догадаться, что дела мои идут не блестяще, тут ни ума особого не надо, ни наблюдательности.
Внезапно я разозлилась и поняла, в чем изменился мой бывший муж. Теперь передо мной сидел совершенно чужой человек. Несмотря на то, что в облике его было кое-что знакомое. К примеру, эту рубашку – светло-голубую в едва заметную полоску – покупала я. И галстук тоже именно я подарила ему на прошлый Новый год. Стало быть, его Ольга не слишком себя утруждает заботой о новом муже.
Я тут же опомнилась – какое мне дело до совершенно чужого человека, несмотря на то что он носит одежду, купленную мной? То есть изменился не он, а я.
Официант принес мужу салат – большую тарелку, где среди свежей зелени расположились внушительные кусочки разнообразных морских гадов. Выглядело это аппетитно, и я сразу вспомнила, как Бонни обожает морепродукты. Такая вот у собаки фишка, прошлые хозяева в нем эту любовь всячески поощряли, я же не слишком балую пса, иначе его вообще ни в какие рамки не ввести. Но завтра обязательно куплю в супермаркете упаковку мороженых осьминожек и приготовлю салат под названием «Октопус».
Передо мной официант поставил крошечную чашечку кофе и удалился за пирожным.
– Перейдем к делу! – холодно сказала я.
– Ну погоди, дай поесть! – буркнул муж. – Весь аппетит отобьешь!
Во мне понемногу закипало раздражение. Какого черта? Сам позвонил, вызвал сюда, а теперь тянет резину!
Вот именно, поняла я, он тянет время. Вот только интересно, зачем ему это нужно? Хочет вывести меня из себя? Мы не виделись почти пять месяцев, я почти уверена, что за это время он благополучно забыл о моем существовании.
Я отхлебнула кофе, он был остывший и очень крепкий, сахар я положить забыла. И куда подевался официант с пирожным? А еще дорогой ресторан…
Муженек напротив меня расправлялся со своими морскими гадами с хрустом и чавканьем. И почему я раньше не замечала, что он так некрасиво ест?
Официант наконец соизволил принести мое пирожное, и я с остервенением его надкусила. Нужно было на что-то направить распиравшие меня чувства.
Зря я это сделала. Пирожное отдавало горелым сахаром и напоминало сухую штукатурку. Я едва сдержалась, чтобы не выплюнуть все на тарелку. Под насмешливым взглядом муженька пришлось проглотить эту гадость и запить горьким кофе. Жаль, что со мной нет Бонни. С каким удовольствием я натравила бы его сейчас на весь персонал этого заведения! Бонни по очереди загрыз бы официанта, повара, а на закуску мы оставили бы бармена, который заваривает такой отвратительный кофе.
В это время взгляд моего визави вдруг изменился. То есть он вообще перестал на меня смотреть, и в своей тарелке больше не ковырялся – кстати, уже успел все сожрать, с аппетитом у него никогда проблем не было. Муженек поднял голову, и в глазах у него отразилась не радость, нет. Но явное облегчение.
Я похолодела, потому что поведение моего благоверного могло означать только одно: явилась Ольга. Ну да, теперь все объяснилось: и то, что он выбрал ресторан рядом со своим офисом – дескать, занят очень, может уделить мне время только в обед, и то, что он откровенно тянул время, то есть ждал ее прихода. А Ольга нарочно опаздывала, чтобы он поволновался.
Говорила я или нет, но мой муж совершенно не умеет скандалить. То есть не то чтобы не умеет – что тут уметь-то, дело нехитрое, каждый сможет, если себя как следует накрутить. Но мой бывший супруг скандалить не любит. Гадости делать он умеет, но исподтишка, а как доходит до открытой конфронтации, предпочитает, чтобы за него высказывались другие.
Так было пять месяцев назад, когда в нашу ссору вмешалась его мачеха и налетела на меня как фурия, так будет и сейчас. Этот негодяй предпочитает прятаться за спину своей сожительницы.
Муженек просветлел лицом и удовлетворенно улыбнулся, а мне стало нехорошо. Надеяться на то, что он так обрадовался, увидев своего старого школьного друга или девочку, с которой вместе ходили в старшую группу детского сада, не приходилось.
Я сделала все возможное, чтобы не повернуться, однако стерва, видимо, все поняла по моей спине. Попробуйте в такой ситуации не дрогнуть, и я посмотрю, как у вас это получится.
Позабыв следить за лицом, я слушала шаги. Ольга не слишком торопилась, но и не шла медленно, чувствовалось, что даме прогуливаться некогда. Словом, это были шаги уверенной в себе деловой женщины.
И вот она возникла передо мной, так что волей-неволей пришлось поднять голову и посмотреть на нее снизу вверх.
Да как ни взгляни, я была полностью деморализована. Она сменила стрижку – раньше у нее был короткий ежик, теперь же волосы довольно пышно спускались до середины шеи. И цвет волос изменился – из брюнетки она превратилась в светлую шатенку. В глубине души я не могла не признать, что ей так лучше – нос при пышных волосах не казался длинным, и рот был не очень большой. В остальном Ольга не изменилась: по-прежнему была очень худа, чуть угловата – ну что он в ней нашел, в который раз задала я себе вопрос. И тут же напомнила сама себе, что теперь меня это уже не должно волновать.
И одежда… Тут уж мне стало совсем плохо. Курточка из нежнейшей кожи цвета молочно-орехового шоколада облегала фигуру, как будто ее собственная кожа. Вот если бы это была змеиная шкура, тогда бы я точно в это поверила.
Тут в голове всплыла какая-то важная мысль, точнее не мысль, а отчетливое воспоминание. При нашем незабываемом скандале муженек и его мачеха напирали на то, что Ольга, дескать, беременна, и стало быть, только поэтому следует как можно быстрее поселить ее в нашем загородном доме – ребеночку, мол, нужен свежий воздух и все прочее…
Я в уме быстро прикинула: тест, конечно, покажет и десятидневную беременность, но мужчина обычно верит все же свидетельству врача. А тот с уверенностью констатирует беременность только недель в шесть… Будем считать, что Ольга не тянула время и тут же предоставила своему любовнику справку от врача. Да еще его убеждала, что ей нельзя делать аборт… короче, понадобилось еще недели две. Уж я-то знаю своего мужа, он тугодум, небось долго привыкал к мысли, что в ближайшей перспективе может стать папочкой. Итого… я посчитала в уме: два месяца плюс пять, получается, как ни крути, месяцев семь беременности, ну может, чуть меньше.
И как это прикажете понимать? Любовница моего мужа была стройна как тополь, да что там, худущая она была, как спица от велосипеда. То самое место, в котором должен помещаться ребеночек, находилось прямо перед моими глазами, так что отпали всякие сомнения: живот был плоский как доска – это в семь-то месяцев!
Какие сволочи, они меня обманули! Точнее, Ольга в свое время обманула любовничка, но вот как он не взбрыкнул, когда узнал, что его провели, словно лоха? Невероятно…
– Здравствуй, Вова! – чарующим голосом сказала эта зараза и чмокнула его в макушку.
Вот интересно, в начале нашего знакомства я пыталась звать его Вовой, но мне было строго-настрого это запрещено, вплоть до полного разрыва. Его зовут Володя, твердо сказал он мне, и никаких Вов, Вованчиков и Вовастых! И я, разумеется, смирилась, даже прощения просила, если оговорюсь ненароком. Дура я беспросветная, надо было расстаться с ним сразу же, сейчас не сидела бы тут, чувствуя себя оплеванной со всех сторон!
Володечка с грацией молодого бегемота обежал стол и подвинул стул своей королеве, потом наклонился к ней и куснул в ушко, отчего она слегка поморщилась. С неизъяснимым злорадством я отметила, что на макушке у него просматривается плешь, как говорила моя бабушка, «от чужих подушек», вот уж точно.
До того момента Ольга старательно делала вид, что меня не замечает, теперь же, усевшись напротив, она посмотрела в упор и слегка подняла брови, повернувшись к Володьке. Тот, улыбаясь, развел руками.
Его извиняющаяся улыбка тотчас вывела меня из себя. «Прости, дорогая, – говорила она, – извини за это досадное препятствие нашему счастью. Придется немного потерпеть, пока я разберусь…»
«Ни черта ты не разберешься! – мысленно вскипела я. – Ты ее нарочно позвал, чтобы она все за тебя сделала»!
От такой мысли мне легче не стало, однако сил прибавилось. Я успокаивала себя тем, что все плохое, что могли, они уже сделали, теперь мне терять нечего.
Слабое утешение.
Ольга расстегнула курточку, но не стала ее снимать, показывая тем самым, что пришла сюда ненадолго. Сейчас она по-быстрому со мной разберется и пойдет дальше двигать карьеру, а я останусь тут – бедная, несчастная и никому не нужная.
Под курточкой у нее были джемпер – мягкий кашемир цвета опавшей осенней листвы – и бежевый шелковый шарф от «Гермеса», куда уж мне за ней с моим пестреньким платочком, купленным у тетки возле метро!
– Ты что тут делаешь? – прошипела Ольга сквозь зубы. – Чего расселась как на собственном диване?
От неожиданности я поперхнулась, хотя кофе предусмотрительно решила недопивать, уж очень он горький, вдруг бармен туда яду добавил? Не поймешь, что за порядки в этом ресторане!
Да что она себе позволяет? Я посмотрела на Володьку, но он, разумеется, малодушно отвел глаза в сторону, предоставив нам самим разбираться.
– Не помню, чтобы мы с вами были на «ты».
Я хотела ответить этой нахалке спокойно-холодным тоном, но голос мой предательски задрожал, и из горла вырвалось какое-то невнятное блеяние.
Ольга откровенно хмыкнула, показывая, что от нее не укрылось мое смятение.
– Вроде бы приличный ресторан, а пускают всяких шлюх! – Она прошипела эти слова так, чтобы никто их не слышал, кроме меня и Володьки. Но тот усиленно смотрел в сторону и делал вид, что все происходящее не имеет к нему никакого отношения.
Я стала злиться по-настоящему. Какого черта? Сам мне позвонил, вызвал сюда для разговора. Нарочно хотел меня оскорбить? Я терялась в догадках.
Где-то в отдаленном уголке моих недоумевающих мозгов появилась здравая мысль – встать и немедленно уйти отсюда и общаться с этих пор с бывшим мужем только через адвоката, коего нанять буквально завтра с утра.
– Ну и видок у тебя! – продолжала, усмехнувшись, эта стерва. – По подвалам, что ли, валяешься?
– Владимир! – не выдержала я. – Уйми свою… наглую бабу, а то никакого разговора у нас не получится!
И как вам нравится? Эта скотина снова сделал вид, что ничего не видит и не слышит! Мне захотелось изо всех сил пнуть его под столом по коленке, а лучше – выше, так будет больнее. Но, боюсь, удар будет неточным.
– Ты, шалава подзаборная, – продолжала Ольга издевательским голосом, – нечего по сторонам оглядываться, никто на тебя не посмотрит, кому ты нужна-то, старая кошелка…
И тут моему терпению пришел конец.
– Это я-то шалава? – сказала я, сдерживаясь из последних сил, чтобы не заорать во весь голос. – Ты ничего не перепутала? Это я, стало быть, шлюха? А ты кто – белая и пушистая? Откуда ты только свалилась на нашу голову? Из какой задницы? Думаешь, сумела влезть в постель к женатому мужику – так все сразу и устроится? На это, милая, ума большого не надо…
Она смотрела на меня в упор с таким презрением, что остатки здравого смысла улетучились из моей головы со скоростью ветра.
– Нечего пялиться! – Я повысила голос. – Чего ты сюда притащилась? Кто ты такая? Никто и звать никак! Замуж она хочет выйти за этого борова! – Я ткнула пальцем Володьке в лицо, так что он едва успел отстраниться. – Да забирай его со всем дерьмом, он мне и даром не нужен, счастье такое! Но дом я тебе не отдам!
– Да кто тебя спрашивать будет! – осмелился высказаться Володька. – Ты там уже пять месяцев не живешь!
– Ты на себя-то посмотри! У тебя денег нет не то что на адвоката – зад прикрыть, и то нечем! – издевательски захохотала Ольга. – Это же надо в таком виде по улицам ходить!
– Заткнись! – Теперь я уже орала в полный голос. – Прикуси язычок свой змеиный, пока я его не оторвала!
Не помня себя от злости, я вскочила и толкнула стол в сторону.
– Ой! – Она схватилась за то место, где у нормальных людей находится сердце, у этой гадюки сердца, думаю, вообще не было.
– Ты что себе позволяешь? – возмутился Володька.
– А что будет? – настал мой черед издеваться. – Ребеночка она выкинет? Угу, сразу двух! Помнится, шел разговор о беременности, и куда все делось? Само рассосалось? Тебя, идиота, развели как последнего лоха, а ты и доволен!
– Не твое дело! – огрызнулся он. – Все равно я с тобой жить не буду! Хватит, намучился!
Он намучился! Столько лет я за ним ухаживала, еду ему под нос подставляла, ни в чем не перечила, только что сопли не вытирала, а этот подлец, оказывается, так мучился, что даже любовницу завел. От тоски, наверное…
– Шлюха! – шипела Ольга, как гремучая змея. – Идиотка! Уродина! Сдохнешь под забором!
– Это мы еще посмотрим, кто из нас первый сдохнет и где! – громко сказала я. – Я жизнь положу, но тебя из моего дома выживу! Устроили себе, понимаешь, любовное гнездышко за чужой счет! Я тебя уничтожу! По стенке размажу! В капусту нашинкую!
Помню, я все тянула руки через стол, пытаясь вцепиться этой стерве в волосы, а она отмахивалась и закрывала лицо руками. Наконец Володька исхитрился и сумел обхватить меня сзади руками поперек туловища. Я лягнула его ногой по коленке, но получилось слабо. Тогда я укусила его в плечо – чуть зубы не сломала, однако он чертыхнулся и выпустил меня.
Напоследок я схватила чашку с кофе и плеснула его на Ольгу. Жаль, что заказала такую маленькую порцию, кофе испортил только шарф от «Гермеса»!
Официант пытался перехватить меня в гардеробе, но я сунула ему деньги, пожелав на прощание, чтобы он всю жизнь питался такими пирожными, как принес мне.
Бонни! – подумала я, оказавшись на улице. Как жаль, что со мной не было Бонни! Впрочем, может, это и к лучшему, еще объявили бы собаку бешеной. С них станется! Бонни – свет моих очей, мой лучший и единственный друг, только рядом с ним я найду успокоение и смогу пережить сегодняшнюю обиду.
Мои воспоминания были прерваны грубым голосом дяди Паши. Подойдя к дверям «обезьянника», он загремел ключами и громко сказал:
– Селезнева, на выход!
– На выход? – встрепенулась я. – Меня что – отпускают? Слава богу, справедливость восторжествовала!
– Размечталась! – подала голос Ксана из своего угла. – Чтобы отсюда просто так выпустили…
Мама Роза, бормотавшая что-то себе под нос, подняла веки и посмотрела на меня блестящими черными глазами. В сердце шевельнулась тревога.
– Никто тебя не отпускает, – оборвал дискуссию дядя Паша. – На очную ставку тебя вызывают, со свидетелем…
– Иди, красавица! – сказала цыганка низким звучным голосом. – Ничего не бойся, все у тебя хорошо будет, уж Мама Роза знает!
– Разговорчики! – буркнул дядя Паша и привел меня в тот же самый кабинет.
Следователь Кудеярова все так же несла трудовую вахту за своим столом, а перед ней, по другую сторону, сидел мой бывший муж Владимир Селезнев. То есть по закону он и теперь мой муж, но на самом деле… в общем, все понятно.
Этот тип сидел спиной к двери и не сразу меня увидел или нарочно сделал вид, что меня не замечает. Вот что они все здесь выпендриваются, хотела бы я знать?