Причуды графа Дракулы

© Александрова Н. Н., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Около небольшого антикварного магазина в тихом переулке, расположенном в старом центре Петербурга, остановился двухместный «Мерседес» с откидывающейся крышей – идеальная личная машина хорошо обеспеченной дамы. Дверца автомобиля распахнулась, и появилась сама хорошо обеспеченная дама.

Она была на редкость хороша. Пышные рыжие волосы и огромные зеленые глаза удивительно гармонировали с легкой шубкой из темно-золотистой щипаной норки, в ушах и на пальцах убедительно сверкали благородные старые бриллианты. Дама огляделась капризным самоуверенным взглядом, закрыла «Мерседес» и направилась в магазин. Здесь она решительно миновала горку с бледно-бирюзовым английским фаянсом и пышными немецкими фарфоровыми безделушками, обошла бронзового рыцаря и мраморную статую богини Деметры и остановилась перед витриной с ювелирными украшениями.

Продавец, респектабельный мужчина с седыми висками, подтянулся и изобразил на своем лице, отчетливо свидетельствующем о двух высших образованиях, готовность служить клиентке всеми доступными способами.

– И это все? – протянула дама, капризно приподняв верхнюю губку. – А Ксюша Айвазян говорила, что у вас бывают весьма интересные вещи…

– Позвольте обратить ваше внимание, – бархатным голосом умелого соблазнителя начал продавец, – на эти серьги. Бриллианты чистой воды, прекрасная работа, принадлежали княгине Юсуповой…

– В лучшем случае – ее горничной! – фыркнула рыжеволосая красавица. – И это вы называете бриллиантами? Да здесь самое большее по одному карату в каждой сережке!

Продавец хотел что-то возразить, но в это время приоткрылась дверь, ведущая во внутренние помещения магазина, и на пороге появился невысокий, но очень пузатый человек с редеющими рыжеватыми волосами и маленькими бегающими глазками неопределенного цвета. Сложив на огромном животе маленькие ручки, мужчина окинул капризную клиентку оценивающим взглядом и только что не облизнулся.

– Арнольд Иванович… – вполголоса проговорил продавец, обращаясь к толстяку, но тот почти неслышно проговорил:

– Вижу! – и сделал носителю двух высших образований знак отойти в сторону.

Сам же он приблизился к рыжеволосой посетительнице, ослепительно улыбнулся и произнес голосом, полным глубокого почтения:

– Приятно иметь дело с человеком, так хорошо разбирающимся в драгоценностях!

Сделав небольшую паузу, он добавил еще более подобострастно:

– Особенно когда этот человек – такая прекрасная женщина.

Дама окинула толстяка пренебрежительным взглядом, как будто хотела сказать: «А ты кто такой?», однако воздержалась. Толстяк же чуть отступил в сторону и сделал приглашающий жест:

– Пройдемте в мой кабинет, я покажу вам по-настоящему достойную вас вещь!

Оказавшись в своем кабинете, Арнольд Иванович открыл сейф и достал из него небольшой футляр из черного бархата. Прежде чем открыть его, он еще раз оглядел свою гостью и произнес с наигранным почтением:

– Настоящему знатоку, такому, как вы, не надо объяснять, что действительную ценность представляют только старинные украшения, только изделия прекрасных мастеров восемнадцатого и девятнадцатого веков…

– Не надо, – прервала его дама. – Что там у вас? Слишком уж маленькая коробочка…

– Мал золотник, да дорог! – воскликнул ювелир и открыл футляр. На бархатной подложке покоился перстень – огромный изумруд в обрамлении довольно крупных бриллиантов, каждый из которых, как розовый бутон, поддерживали легкие лепестки из темного золота.

Глаза клиентки заблестели, и этот блеск не укрылся от глаз ювелира.

Он хищно улыбнулся и заговорил, как змей-искуситель:

– Вы видите, какая уникальная работа! Придворный ювелир императрицы Марии Федоровны… а какой изумруд! Какая огранка, какая чистота камня! И как он подходит к вашим прекрасным глазам… Этот перстень ждал вас! Я не выкладывал его в зал, потому что знал: вы придете!

– Ну прямо даже не знаю… – протянула дама, не сводя глаз с украшения. – Это не совсем то, что я искала…

– Перстень стоит триста тысяч, – произнес ювелир, почувствовав колебания клиентки и применив несложный психологический ход. – Конечно, если это для вас слишком дорого, я предложу его Нелли Рудольфовне…

– Этой старой вешалке? – фыркнула дама и полезла в сумочку. – Триста тысяч долларов или евро?

– Евро, – скромно уточнил Арнольд Иванович.

Дама вынула из сумочки платиновую кредитку:

– Я беру.

– Простите, – ювелир потупился, как будто собрался сказать непристойность, – но я вынужден попросить расплатиться наличными. Конечно, мы принимаем кредитки, но в этом конкретном случае… налоги и все прочее…

– Да вы что! – дама повысила голос. – Думаете, что я таскаю за собой грузовик с наличностью? Каменный век какой-то!

– Но вы можете прислать охранника с деньгами…

– Вот еще! – красотка топнула ножкой. – Я хочу этот перстень сейчас же!

– Ну что же делать… – протянул ювелир. – Давайте проедем с вами в банк… Вы снимете сумму и получите перстень…

– Триста тысяч сразу могут не дать, – дама поморщилась. – Они просят предупреждать заранее… Впрочем, дома у мужа всегда есть какая-то сумма наличных… Хорошо, поедемте со мной!

– Ладно, – ювелир встал из-за стола, – ради вас, мадам, я готов на что угодно!

Он надел длинное кашемировое пальто, которое на его фигуре смотрелось довольно карикатурно, и снял трубку.

– Гена, подойди! Поедем с тобой по делу!

Дверь открылась, и в кабинет вошел здоровенный широкоплечий мужчина со сросшимися на переносице бровями. Короткая кожаная куртка едва не лопалась на мощных бицепсах, а слева под ней просматривались очертания пистолета.

– Сами понимаете, – ювелир кивнул на безмолвно остановившегося возле притолоки громилу. – Соображения безопасности… Деньги все-таки немалые…

– Триста тысяч? – дама презрительно фыркнула.

– Ну, у каждого свой масштаб…

Дверь открыла женщина средних лет в темном шерстяном платье и строгом белом переднике.

– Маргарита Андреевна, – зачастила она, ловко подхватив небрежно сброшенную хозяйкой шубу. – У Виктора Сергеевича посетитель, просили не беспокоить…

– Глупости! – Дама быстрыми шагами пересекла огромный зеркальный холл, прошла в просторный, почти пустой зал, показала ювелиру и его охраннику на диванчик и попросила:

– Подождите несколько минут, я переговорю с мужем… и перстень ему покажу!

– Я пройду вместе с вами… – начал ювелир.

– Вы же слышали – он просил не беспокоить! – оборвала его женщина. – Мне еще простит, а на посторонних напустится… и не даст денег!

Последний аргумент показался ювелиру убедительным. Он тяжело вздохнул, вытащил из кармана бархатный футляр и протянул даме. Она, не сказав ему ни слова, приоткрыла обитую золотистой кожей дверь и скрылась за ней.

– Я же просил… – донесся из-за двери недовольный мужской голос.

– Но мой козлик! – откликнулась дама, и дверь захлопнулась.

Ювелир уселся на диван и нетерпеливо побарабанил пальцами по резному подлокотнику.

Из-за второй двери доносились приглушенные фортепьянные гаммы и резкий женский голос:

– Андрэ, еще раз! Резче и отчетливее!

Телохранитель Гена прислонился к стене и слегка повел широкими мощными плечами. Вся его фигура могла служить иллюстрацией старого пионерского лозунга «Всегда готов».

– Андрэ, держите спину прямее! – надрывалась учительница в соседней комнате. Невидимый Андрэ раз за разом выдавал неуверенные гаммы.

«Небось лет семь паршивцу, – подумал Арнольд Иванович, – а она с ним на «вы»! Однако скоро ли выйдет наша дамочка? Уж верно, муженек упирается, не хочет бабки выкладывать! Еще бы, денежки-то немалые! Ну ничего, ей небось не впервой его уламывать, справится и на этот раз! Одно плохо, что посетитель у него, наедине бы она быстрее справилась!»

– Андрэ, не заваливайтесь на бок! – продолжала учительница. – Руки держите свободнее! Только тогда получится хороший сильный звук… и спину, никогда не забывайте про спину!

Ювелир посмотрел на часы. Хозяйка отсутствовала уже минут пятнадцать. Арнольд встал, сделал несколько шагов и остановился возле обитой кожей двери. Неуверенно покашлял, затем костяшками пальцев постучал по двери. Звук вышел из-за обивки слишком тихий и какой-то неубедительный. Он глубоко вздохнул и толкнул дверь. Она не поддалась.

В груди ювелира шевельнулось нехорошее предчувствие.

– Гена! – обернулся он к своему охраннику и кивнул на дверь.

Тому ничего не нужно было объяснять, он понимал хозяина с полуслова и даже вообще без слов, как хорошо выдрессированная собака. Подойдя к двери, несколько раз ударил по ней кулаком, плечом, потом ногой. Дверь не поддавалась. Достал из кармана пистолет и вопросительно взглянул на хозяина. Тот помедлил и кивнул. Гена дважды выстрелил в замок.

В замкнутом пространстве звук выстрелов показался оглушительным. Как только пороховой дым рассеялся, Гена снова ударил в дверь плечом, и на этот раз она распахнулась.

За ней был небольшой, совершенно пустой тамбур и еще одна дверь, стальная, явно ведущая на вторую лестницу.

– Ах, ты… – взвизгнул Арнольд. – Ушла!

– Андрэ, держите спину прямее! – донеслось из соседней комнаты. – И руки свободнее…

Ювелир бросился к второй двери, резким рывком распахнул ее. В пустой комнате на полу стоял магнитофон, из динамиков которого доносились неуверенно разыгрываемые гаммы.

Арнольд Иванович завыл.

Он очень часто обманывал других людей, можно сказать, это было его настоящей профессией, и поэтому ему показалось особенно обидным, когда обманули его самого. Обидным и унизительным.

Взяв себя в руки, он в считаные секунды обежал всю квартиру. Естественно, в ней не осталось ни души, более того, все комнаты, кроме тех, через которые его вначале провела хозяйка, были совершенно пустыми.

Охранник, дежуривший на первом этаже, на все его вопросы ответил, что жильцы из шестой квартиры сняли помещение только вчера, заплатили за месяц и еще не перевезли вещи.

Была еще одна зацепка.

Арнольд Иванович позвонил знакомому в ГАИ, точнее – в ГИБДД, и спросил, кому принадлежит двухместный «Мерседес» такой-то номер. Запоминать номера машин Арнольд привык после того, как лет десять назад, во времена криминального беспредела, попал в одну очень неприятную историю.

Знакомый внимательно выслушал его, пощелкал клавишами компьютера и сообщил, что интересующий Арнольда «Мерседес» принадлежит жене известного дирижера Пургеева. Арнольд Иванович растерянно поблагодарил, но его знакомый продолжил:

– Машина вчера угнана, так что, если ты знаешь, где она, Пургеев будет тебе очень благодарен и будет присылать тебе контрамарки на все свои концерты…

– Всю жизнь мечтал! – ответил взбешенный ювелир и невежливо прекратил разговор.

В машине водитель, скромный с виду мужчина обаятельной, но незапоминающейся наружности вполголоса сказал зеленоглазой даме с пышными рыжими волосами:

– Умница моя, девочка, все сделала как надо!

– Еще бы! – самодовольно ответила дама и сняла рыжий парик. – Мы ведь с тобой профессионалы!

Ее собственные волосы тотчас радостно распрямились. Стало ясно, что парик дама надевала исключительно для дела. Наконец она достала пудреницу, несколько ватных тампонов и чуть-чуть поработала над своим лицом – стерла грим. Стало видно, что девушка гораздо моложе, чем старалась казаться, и еще привлекательнее. Заметив в зеркальце одобрительный взгляд своего партнера, она подмигнула.

– Ты, Ленечка, тоже молодец, как всегда, все отлично организовал.

– Мы с тобой два берега у одной реки! – негромко пропел Леня Маркиз и обнял свою верную компаньонку Лолу одной рукой.

Она старательно стерла помаду и только после этого чмокнула Леню Маркиза в щеку.

Двумя днями раньше Маркизу позвонил мужчина, который сослался на одного верного и уважаемого человека и попросил переговорить с ним по срочному делу.

– Откладывать разговор нельзя, – сказал он, – промедление чревато большими неприятностями, время будет упущено, возможно, навсегда.

Заинтригованный Леня тотчас согласился.

Собственно, он согласился бы в любом случае. Во-первых, потому что неизвестный мужчина предоставил солидные рекомендации, а во-вторых, Лене Маркизу уже почти две недели было нечего делать.

Маркиз был мошенником экстра-класса, зарабатывал себе на безбедную жизнь тем, что избавлял богатых людей от некоторого количества денег, которое оседало в их толстых бумажниках и на банковских счетах. Леня не грабил их на больших дорогах, упаси боже, не похищал их детей и не требовал за них выкупа. С детьми вообще большая морока – с одной стороны, киднеппинг жестоко карается законом во всех странах, а с другой – неизвестно, как родители отреагируют на исчезновение любимого чада – вполне возможно, что перекрестятся и решат хотя бы несколько дней отдохнуть спокойно и не станут торопиться собирать выкуп. В художественной литературе такие случаи описаны.

Леня Маркиз вообще был противником всяческого насилия, для этого и выбрал такую бескровную профессию. Леня никогда не обижал вдов, сирот и малоимущих пенсионеров, он считал, что это аморально и нерентабельно.

В этом вопросе Лола, Ленина боевая подруга и партнерша, была полностью с ним согласна. Но только в этом вопросе, потому что во многом они не сходились во взглядах. Лола вообще была капризна, взбалмошна и избалована до предела. Нередко они ругались, ведь Лола по образованию и по призванию была актрисой и умела из ничего устроить грандиозный скандал по всем правилам сценического искусства. Но только не на работе, то есть только не в то время, когда Маркиз проводил свои остроумные и тщательно подготовленные мошеннические операции. В этом случае Лола становилась послушной, исполнительной и решительной, и Леня знал, что на нее всегда можно положиться.

Два дня назад Леня и неизвестный мужчина, представившийся по телефону Вячеславом Сергеевичем, договорились встретиться в Михайловском саду. Леня аккуратно припарковал машину на Конюшенной площади и пешком прошел мимо пряничного храма, именуемого Спасом-на-Крови, полюбовался на кованую решетку и ровно в назначенное время очутился на аллее Михайловского сада. Ему навстречу двигался интересный моложавый и очень представительный мужчина в черном кашемировом пальто. Он без колебаний подошел к Лене, из чего тот сделал вывод, что, прежде чем звонить ему, Вячеслав Сергеевич навел тщательные справки и, возможно, видел даже Ленину фотографию.

Мужчины сдержанно поприветствовали друг друга, не стали пожимать руки и не спеша пошли по аллее. Вячеслав Сергеевич был без шапки, волосы густые, с сединой, Леня заметил также, что он без перчаток и в легких ботинках. Все ясно, оставил машину у другого входа.

– Итак? – Леня вопросительно поднял брови. – Вы сказали, что дело срочное, а сами не торопитесь…

– Да-да, конечно, – его собеседник сделал вид, что очнулся от задумчивости, – хм… видите ли, дело это меня касается не напрямую… Но если мы договоримся, именно я буду вашим заказчиком.

– Это радует, – кивнул Маркиз.

– Возможно, вы в курсе… Есть такой человек, его фамилия Треско, у него антикварный магазин в Перекупном переулке…

– Треско Арнольд Иванович, слышал про него, бывал в его магазине, – ответил Леня без всякого выражения.

– Ходят слухи, что он нечист на руку… Ну, вы понимаете… Он принимает краденое… То есть не то что скупает открыто, но его подручные рыщут по домам старушек, у которых еще остался какой-то антиквариат, и выманивают у них раритетные вещи за бесценок.

– Много ли осталось сейчас таких старушек? – Леня сделал вид, что удивился.

– Немного, но есть. Еще наследники, которым хочется получить деньги сразу, жадность застилает глаза, нет сил ждать. Но это бы еще ладно, в конце концов, люди сами виноваты. Но в данном случае я столкнулся с обыкновенным грабежом. Позавчера мне позвонила мать моего умершего друга, я знаком с ней с детства, естественно, моего, – Вячеслав Сергеевич усмехнулся. – Друг умер пять лет назад, с тех пор видимся мы редко. Надежда Михайловна была в очень удрученном состоянии, плакала, сказала, что ей не к кому больше обратиться… В общем, я приехал, и старушка ввела меня в курс дела. Она из старинной профессорской семьи, было когда-то у них много всего – антиквариат, драгоценности. Многое пропало, что-то продали в процессе катаклизмов… что об этом говорить… Однако и осталось кое-что ценное. Больше всего старуха дорожила перстнем с огромным изумрудом. Фамильная вещь, принадлежала еще ее прабабушке. Кольцо берегли, оно уцелело во всех войнах и революциях. Надежда Михайловна довольно одинока, но есть внучатый племянник Иннокентий.

– Старая история… – протянул Маркиз.

– Вот именно, – согласился Вячеслав Сергеевич. – Старуха живет одна, но далеко не в маразме, в квартире крепкие замки, и кого попало она к себе не пускает. Кроме того, кольцо лежит не на виду, оно было спрятано в тайнике. Собственно, если планомерно обыскивать квартиру, то обнаружить тайник ничего не стоит, но Надежда Михайловна редко выходит надолго – так, в магазин или в поликлинику, сейчас долго гулять холодно… Никто не мог попасть в квартиру незаметно. Под моим нажимом она призналась, что Кешенька навещает бабушку примерно раз в две недели, у него в последнее время трудно с деньгами, поскольку развелся с женой. И молодой человек не гнушается принимать от бабушки мелкие суммы, что, несомненно, говорит не в его пользу.

– Да уж, – согласился Леня.

– Но Надежда Михайловна и слышать ничего не хотела про своего Кешу, то есть про кольцо-то он, разумеется, знал, но, по ее утверждению, понятия не имел, где находится тайник.

– Это ей так казалось, – протянул Леня, – бабушкам свойственно идеализировать своих внуков.

– Я тоже так подумал, в этот же вечер нашел Иннокентия и учинил ему строгий допрос. Оказалось, что он вот уже несколько месяцев играет в казино. Проиграл все, что было, а было-то немного, пытался заложить квартиру, но жена в свое время подстраховалась, так что ничего у него не получилось. Жена отчаялась и выгнала его из дома, у него огромные долги…

– Дальше все ясно, – сказал Леня.

– Да, конечно. Только я еще навел справки и выяснил, что играть Кешу приохотил один такой тип, который связан с этим, с позволения сказать, антикваром Треско. То есть кольцо находится сейчас у него. Кеше он заплатил какие-то деньги, чтобы тот хоть что-то раздал кредиторам. Если вы возьметесь за это дело, то следует действовать без промедления, пока Арнольд Треско не продал кольцо. Он действует осторожно, продает только за наличные деньги, но долго держать в магазине краденое боится.

– Я согласен, – сказал Леня, – терпеть не могу, когда обижают слабых. Хорошо бы побеседовать с этим племянником…

– Я удалил мерзавца на некоторое время из города. Вот рисунок кольца, – Вячеслав Сергеевич достал листок бумаги.

– Хм… Отличная вещь, старинная работа, – сказал Леня, – выполнено кольцо с большим вкусом… Вы мои условия знаете, десять процентов от стоимости вещи. От реальной стоимости, а не той, которую постарается содрать с клиента прохиндей и ворюга Арнольдик.

Мужчины распрощались без лишней сердечности. Как только Вячеслав Сергеевич свернул на поперечную аллею, Маркиз метнулся в ту же сторону. Никто не обратил на него внимания, в этот час в сквере были только мамы с детьми и пенсионеры с маленькими собачками. Леня очень удачно спрятался за снежной крепостью, которая начала уже подтаивать, по дороге помог какой-то мамаше поднять своего ребенка с дорожки и выскочил к другому входу как раз вовремя, чтобы заметить, как Вячеслав Сергеевич садится в темно-серый «Мерседес». Леня на всякий случай запомнил номер и пошел снова через сад к своей припаркованной машине.

Все эти события промелькнули в его голове, пока они с Лолой ехали в машине с места действия.

– Дорогая, – сказал Леня, – я поеду на встречу с клиентом прямо сейчас. Отдам кольцо, получу денежки, чтобы уж сразу все закончить.

– А вечером пойдем куда-нибудь…

– Ну… посмотрим… – Леня отвел глаза, из чего Лола сделала выводы, что у него на вечер свои планы.

Вот интересно, неужели он уже успел завести себе какую-то девку? Вроде бы Лола до этого времени ничего не замечала. Хотя компаньоны давно уже договорились давать друг другу полную свободу, все равно как-то неприятно. Да нет, скорее всего какие-нибудь мужские развлечения…

– Может быть, завтра… – виновато сказал Леня.

– Завтра я не могу, – твердо ответила Лола, – и не уговаривай.

– Ну ладно, а еще знаешь, что мне пришло в голову, – вспомнил Маркиз, – я прямо сейчас завезу шубу, а тебя подброшу до нашего подъезда.

– Какую шубу? – изумленно спросила Лола. – Куда ее нужно отвозить? Разве ты ее мне не купил?

– Да нет, понимаешь, я взял ее тут в одном месте на время, – замялся Маркиз, – так что нужно вернуть…

– Ты что – совершенно осатанел от жадности? – вскричала Лола. – Денег на шубу ему, видите ли, жалко! Напрокат берет!

– При чем тут жадность! – обиделся Леня. – Я, если хочешь знать, в салоне ее позаимствовал у Фигуриной! Эксклюзивная вещь! Знающий человек мигом определит, откуда она и сколько стоит!

– Очень красивая шуба, она мне так идет!

– Лолка, ты все равно не сможешь ее носить. Вдруг кто-то из ребят Арнольдика ее опознает? И ты в этой шубе тогда будешь иметь весьма бледный вид!

– Но она так подходит к моим глазам, – заныла Лола.

– Вытащи зеленые линзы!

– Она еще больше будет подходить к моим настоящим глазам!

Маркиз не мог в душе не согласиться, что в Лолиных словах содержится доля истины. Глаза у Лолы были карие, с золотистыми искорками, и вообще вся она была очень эффектная и привлекательная, разумеется, когда не надувала губы и не капризничала.

Именно этим сейчас и занималась его боевая подруга.

– Я хочу эту шубу, – ныла Лола, – я очень давно уже не покупала себе ничего из мехов…

Леня мог бы напомнить своей компаньонке, что не далее, как третьего дня Лола сказала ему, что зима близится к концу и что шубы со скидкой покупать глупо и унизительно. В следующем сезоне могут быть модными совершенно другие меха и фасоны.

– Ой, ну завтра же пойди к Фигуриной и купи себе хоть десяток шуб! – Леня рассердился и повысил голос.

– Я хочу именно эту, – отчеканила Лола.

Леня замолчал. Лола встретилась с ним глазами в зеркале и поняла, что шубу нужно вернуть. Вообще-то Ленька прав, она все равно не сможет ее носить в нынешнем сезоне, шуба слишком приметная. А до будущей зимы еще столько времени пройдет, может, Лола вообще на всю зиму уедет в теплые края, потому что терпеть не может слякоть, темноту и морозы. Нужно было так и сделать. Но, с другой стороны, оставлять Леньку одного на долгое время тоже очень не хочется. Пожалуй, он совершенно отобьется от рук и будет водить в их общую квартиру кого ни попадя. Так не бывать же этому! Пускай встречается со своими девицами на нейтральной территории, а она, Лола, сделает все, чтобы этому помешать. Просто из вредности, потому что на самом деле ей все равно, с кем Ленька проводит время.

Тут Лола, конечно, слегка покривила душой, но не призналась в этом даже себе. Она тяжко вздохнула, потому что ей вдруг стало себя ужасно жалко. Работаешь, рискуешь, можно сказать, жизнью и здоровьем, а взамен не получаешь ничего. Ну, почти ничего.

Тут Лола снова покривила душой, но очень приятно было расстраиваться и жалеть себя. Шуба действительно очень ей шла, жалко было с ней расставаться. А вот, кстати, каким образом Ленька ее добыл? Вряд ли в салоне Фигуриной дают шубы напрокат.

– А вот интересно, – заговорила Лола обманчиво спокойным голосом, – если мадам Фигурина дала тебе эту шубу поносить, не боишься ли ты, что она тебя запомнит и ненароком может выдать ребятам Арнольда, если они спросят что-нибудь про шубу?

– Видишь ли, – нехотя ответил Леня, – сама Фигурина не в курсе того, что я взял шубу. Мне ее дала… Ну, в общем, неважно.

«Все ясно, – поняла Лола, – этот паразит, разумеется, завел себе очередную пассию. На этот раз девица служит в салоне Фигуриной. Ай да Ленька, совместил приятное с полезным!»

– Приехали! – объявил Леня, притормозив возле дома. – Шубу снимай!

Лола вынуждена была пройти пять шагов до подъезда без верхней одежды. Замерзнуть, конечно, она не успела, но все же это унизительно.

Консьержка удивленно покосилась на нее поверх очков, Лола же поскорее опустила глаза, чтобы старуха не заметила, что глаза у нее сегодня зеленого цвета.

Квартира встретила Лолу сонной тишиной, все звери спокойно спали, с утра накормленные Маркизом.