- -
- 100%
- +
© Александрова Н. Н., 2015
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015
* * *Ранним зимним утром скромно одетая женщина средних лет шла по одному из тихих переулков в центре Санкт-Петербурга, где располагались офисы крупных фирм, определяющих финансовое лицо Северной столицы. Неподалеку от подъезда красивого, хорошо отремонтированного особняка она на секунду задержалась и бросила в мусорный ящик, привинченный к стене, плотный полиэтиленовый пакет. Охранник, в этот ранний час подремывавший на своем посту возле телевизионных мониторов, не обратил на женщину ни малейшего внимания. Тем временем она свернула на соседнюю улицу, зашла в подворотню и поднялась по грязной, пропахшей кошками лестнице на шестой этаж.
Площадка шестого этажа была непосещаема – на нее выходила только одна дверь нежилого чердака. Зато с этой площадки, из маленького, давно не мытого оконца открывался прекрасный вид на богатый подъезд с охранником и телекамерой.
Женщина присела боком на подоконник и прислонилась спиной к стене, чтобы удобнее было ждать. Ждать она собиралась долго – столько, сколько нужно. Ждать она умела.
Прошел час, другой, время приближалось к девяти утра. Женщина чуть пошевелилась, разминая затекшие суставы, достала из хозяйственной сумки чистую тряпочку и протерла пыльное стекло, чтобы лучше видеть подъезд напротив. Затем она достала из той же сумки небольшую плоскую коробку с кнопкой – пульт дистанционного управления.
Переулок оживал – появлялось все больше прохожих, все больше дорогих машин останавливалось у тротуара.
Вдруг женщина насторожилась – недалеко от подъезда, за которым она следила, остановилась черная сверкающая «Ауди». Дверцы распахнулись, выскочили два подтянутых бритоголовых охранника, помогли вылезти на свет божий невысокому одышливому толстяку. Толстяк маленькими шажками двинулся к подъезду фирмы, телохранители, внимательно оглядывая переулок, шли рядом с ним – один чуть впереди, другой – чуть сзади.
Вот толстяк поравнялся с ящиком для мусора… Настал тот миг, которого все утро ждала скромно одетая женщина. Она нажала кнопку на пульте и чуть приоткрыла рот, так учил ее муж: при этом тебя не оглушит грохот взрыва. Конечно, она находилась далеко от эпицентра, но рвануло так, что ниже этажом вылетели стекла, и на какое-то время в переулке наступила удивительная тишина – после взрыва все другие звуки стали совершенно не слышны. Но это было потом, мгновением позже, а сначала внизу вспух громадный багровый шар, поглотивший толстяка и его охрану. Когда пламя погасло и дым от взрыва рассеялся, на тротуаре остались только куски изувеченных обгорелых тел. Вокруг кричали перепуганные женщины, ставшие невольными свидетелями трагедии; собиралась толпа – она робко держалась в стороне от места взрыва, но любопытство и болезненная страсть людей поглазеть на чужую смерть и кровь тянули к месту трагедии новых и новых зевак.
Скромно одетая женщина внимательно осмотрела переулок, удовлетворенно кивнула, спрятала пульт управления в хозяйственную сумку и неторопливо спустилась во двор. Вышла она из двора в другие ворота, оказавшиеся достаточно далеко от рокового переулка, и с озабоченным видом женщины, идущей за покупками, пошла прочь. Переходя по горбатому мостику Фонтанку, она огляделась, и, убедившись, что на нее никто не смотрит, бросила в воду плоскую коробку с кнопкой. Избавившись от пульта, она облегченно вздохнула и вспомнила, что действительно надо прикупить кое-что из продуктов. Она села в троллейбус и поехала к дому, но вышла на две остановки раньше у станции метро, где был небольшой продуктовый рынок.
В овощном ларьке женщина купила пару бананов и полкило изюма – в них есть калий, полезно для сердца, в хлебном, поздоровавшись со знакомой продавщицей, выбрала мягкую булку, задержалась было у гастрономического – сыр-то, сыр-то как подорожал, придется отложить до больших денег, – купила там двести граммов докторской колбаски и повернула к дому.
Муж встречал ее в дверях квартиры.
– Ну как, Машенька? Все успешно?
– Да, дорогой, конечно успешно. Устройство сработало как часы.
– Ты сама видела? Заказ выполнен?
– Разумеется, видела. На куски его разорвало, можешь не сомневаться.
– Молодец, женушка. Ты же понимаешь, от этого зависит моя профессиональная репутация.
– Конечно, понимаю. Ты поставил воду на кофе? Вот, разбери сумку, и будем завтракать. Я там, пока ждала, очень проголодалась.
У станции метро в одном из «спальных» районов города было оживленно – вечер пятницы. Играла музыка, кричали продавцы фруктов и семечек, толклись пьяные бомжи и бездомные собаки. Чуть в стороне в одну линию выстроились одинаковые цветочные ларьки. Ларьки производили приятное впечатление – ярко освещенные, с красиво расставленными букетами. Продавщицы скучали, потому что цветов было много, а цены везде одинаковые – у ларьков был один хозяин.
На проспекте остановилась темно-красная «Ауди», из нее выскочила молодая женщина и, на ходу застегивая дубленку, бросилась к цветочному ларьку:
– Светка, Светка! – она, запыхавшись, добежала до второго справа ларька и постучала в стекло.
На стук выглянула яркая брюнетка с растопыренной левой рукой – работы не было, она от скуки делала маникюр.
– Что у тебя стряслось? – спросила она приятельницу.
– Да не у меня, а у тебя стряслось! – ответила та внешне с досадой, но Светка уловила в ее голосе изрядную толику злорадства. – Сейчас проезжали мимо «Флориды», там твой с бабой веселится!
– Не может быть! – вскрикнула Светка.
– Все точно! – захлебывалась приятельница. – Машина его, мы едем, а они как раз выходят. Она сама рыжая, может крашеная, а шуба – вот такой песец, до полу. А он так ее обнимает и на ушко что-то шепчет!
Светка готова была поклясться, что последнюю фразу приятельница придумала и добавила от себя лично, но легче ей от этого не стало. Пока она стояла, пораженная новостью, приятельница спохватилась:
– Ой, побегу я, вон мой уже сигналит, что я долго. Не переживай, Светик! – крикнула она на бегу. – Не ты первая, не ты последняя.
«Это уж точно, – подумала Света, глядя ей вслед, – ох и попляшу я на твоих косточках, когда твой тебя бросит!»
После ухода подруги она заметалась по ларьку, натыкаясь на эти чертовы букеты. Что делать? Что предпринять? Неужели он там с этой дрянью в песцовой шубе? А она-то дура, поверила, когда он говорил, что очень занят на работе. Пять месяцев, пять месяцев она потратила на этого типа, ублажала его в постели как могла, не требовала денег и дорогих подарков, потому что хотела большего. Он говорил, что работает в мэрии, какой-то там важный чин. Наверное, все врал. Он обещал ей снять квартирку и содержать ее, а она, надеясь, что он вытащит ее из этого чертова ларька, ему верила и даже денег не брала, не хотела показаться жадной. И уж чего только не делала, чтобы он поверил, как она его любит!
И вот теперь все полетело псу под хвост! Ее любовник был женат, это верно, жену она еще могла бы стерпеть, но глупо было бы думать, что если он расхаживает по ресторанам с другими девицами, то по-прежнему хочет сделать ее своей постоянной любовницей. Правда, какие-то подозрения в последнее время у Светки зарождались, и она стала просить любовника, чтобы он устроил ее на приличную работу, но и тут он тоже все тянул. А она, идиотка, похвасталась подругам и даже предупредила хозяина, что скоро уйдет. Он собирается взять на ее место в ларек Кристинку, та уже давно тут ошивается. Так что теперь она, Света, может и этой работы лишиться! Следовало признать, что ее опять обвели вокруг пальца. Ну уж нет! Этого она так не оставит!
Света оделась, сунула в карман кошелек и выскочила из ларька. Сейчас она найдет Кристинку, посадит ее вместо себя, потом поедет во «Флориду», чтобы воочию убедиться в вероломстве своего любовника. Если повезет, можно устроить скандал, чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции. Почему-то больше всего раздражал песец до пола.
Кристинку она отыскала у продуктовых ларьков, та покупала сигареты.
– Пойдем, все покажу. Вот, сиди, торгуй. Цены все указаны. Выручку не трогай, у меня все подсчитано. В ларьке не кури, задохнешься.
– А ты скоро? – крикнула перетрусившая Кристинка, она никогда еще не оставалась одна с товаром и деньгами.
– Скоро, скоро, – отозвалась Света уже на бегу. – Ох черт, я же забыла ее предупредить про желтый букет, сегодня же пятница!
Она остановилась было, потом махнула рукой – да провались оно все! – и выскочила на проезжую часть, чтобы поймать попутку.
Кристинка осталась в ларьке одна. Она посидела немного, разглядывая букеты, потом ей стало скучно. Люди почему-то к ее ларьку не подходили, а покупали цветы в соседних. Это Кристинку не волновало, ведь пока еще за все отвечает Света. Хозяин ларьков Стасик обещал взять ее на работу после того, как Света уволится. Для этого пришлось долго торчать перед ларьками, мозолить ему глаза. Однажды, когда Стасик был выпивши, он завез Кристинку в темный переулок и «полюбил» прямо в машине, а потом высадил. На следующий день обнадеженная Кристинка явилась к ларькам с утра пораньше. Стасик, увидев ее, долго мотал головой, словно отмахиваясь от невидимой мухи, потом сказал, что ладно, будет место, сядешь в этот ларек.
Кристинка страшно обрадовалась, потому что мать совершенно ее заела по поводу работы. Мать говорила, что в восемнадцать лет нельзя быть такой безответственной дурой и на что она, Кристинка, будет жить, если с матерью что случится.
Кристинка от природы плохо соображала. Учеба давалась ей трудно, учителя с трудом дотянули ее до девятого класса и перекрестились, когда выпустили. Мать запихнула Кристинку в какой-то колледж, Кристинка продержалась там несколько месяцев и бросила – для ее слабеньких мозгов и это было слишком. Парни у нее были еще с четырнадцати лет, но никто не задерживался дольше двух недель – им с Кристинкой было скучно.
Но вот теперь у Кристинки скоро появится настоящая работа. Как жаль, что нельзя взглянуть со стороны, как она смотрится в ларьке. Подошел парень скромного вида, купил три гвоздики. Потом женщина выбрала орхидею в прозрачной коробке. Кристинка сверилась с ценником и аккуратно отсчитала женщине сдачу. Понемногу она перестала волноваться – ничего тут нет сложного, и что Светка нос задирает!
В это время к ларькам подскочил какой-то сумасшедший встрепанный тип. Он был без шапки, куртка распахнута, глаза блуждали по сторонам. Тип с налету проскочил все ларьки, остановился у самого крайнего, потом задним ходом вернулся к Кристинкиному ларьку.
– Какой вам букет? – Кристинка решила быть внимательной и любезной.
Мужчина, не отвечая, что-то искал глазами. Кристинка даже испугалась – точно, псих, еще испортит что-нибудь. Хорошо, что сейчас зима, и букеты стоят внутри ларька.
– Так-так, – бормотал мужчина, – нужны розы, обязательно с шипами…
– Вот, пожалуйста, – Кристинка указала ему на красные, белые и бордовые розы, – сколько вам?
Но странный тип все обшаривал глазами содержимое ларька, что-то бормоча.
– А там у вас что? – вдруг спросил он, указывая Кристинке за спину.
Она оглянулась – в уголке был засунут букет роз, уже упакованный и завязанный ленточкой. Но даже глуповатой Кристинке стало ясно, что с букетом что-то не то.
Розы были разноцветные, три темно-желтых, такие называют чайными, а две – ярко-розовые. Они были завернуты в целлофан, но не серебристый, как обычно, а фиолетовый. Кристинка с сомнением покачала головой – какой-то странный букет! – но все же достала его и показала покупателю.
– То, что нужно! Это как раз для нее! – закричал непонятный мужчина. – Потрясающая цветовая гамма!
– Вы уверены, что ей понравится? – осторожно спросила Кристинка, букет внушал ей некоторые опасения.
– Уверен, уверен, – мужчина нехорошо блеснул глазами, – уж она-то его оценит! Давайте, девушка, – он заторопился, – сколько с меня?
Ценника на букете не было, поэтому Кристинка посчитала пять роз плюс упаковка. Мужчина, не торгуясь, отдал деньги, схватил букет и убежал. Кристинка посидела еще немного, подумала о том, как хорошо было бы, если бы приехал Стасик и увидел, как она ловко здесь управляется. Тогда можно было бы настучать на Светку, что она самовольно бросила ларек. Стасик Светку уволит, и Кристинка наконец утвердится на работе официально. Но вместо Стасика к ларьку подошел новый покупатель.
– Здравствуйте, девушка, – вежливо обратился он к Кристинке, – а где же Света?
– Я за нее, – настороженно ответила Кристинка.
– Очень приятно, – улыбнулся мужчина.
По мнению Кристинки, он был достаточно пожилой, лет пятидесяти, может, и больше, одет в черное кашемировое пальто и приличную шапку. Лица его Кристинка не разглядела, потому что у мужчины были усы, а на глазах очки с дымчатыми стеклами.
– Света вам говорила про букет?
– Ничего не говорила, она быстро убежала.
– Не беда, – улыбнулся мужчина, – поищем сами. Вон там справа прямо за вами он всегда стоит.
Чувствуя неладное, Кристинка повернулась, сделала вид, что поискала, а потом спросила упавшим голосом:
– Да что вам надо-то? Что искать?
– Букет из пяти роз, – раздраженно ответил мужчина, – три чайных и две розовых, упакован и завязан.
– Нет там ничего, – грубо ответила Кристинка. – Света вернется, с нее и спрашивайте.
– А когда она вернется?
– Откуда я знаю!
– Нет, так нельзя, – решительно сказал настырный мужчина, – посмотрите еще.
– Да нет его там! – крикнула Кристинка. – Чего пристал! Возьмите вон другие розы, – опомнилась она.
– Мне нужны чайные, тот букет!
Чайных не было ни у кого вокруг, и у Кристинки тоже. Чайные розы очень капризные, быстро вянут, зимой с ними беда.
– Тоже мне, сокровище, – фыркнула Кристинка. – Ненормальные вы, что ли! Такой страхолюдный букет всем вдруг понадобился!
Настойчивый покупатель вздрогнул, сунул голову в окошко и зашипел:
– Продала? А ну говори быстро, коза драная, кому отдала букет!
В голосе его было столько злобы, что Кристинка даже испугалась поначалу, однако быстро опомнилась – она в ларьке, а он снаружи, кругом люди, что этот ненормальный может ей сделать? Кроме того, Кристинка сильно обиделась на то, что ее назвали козой, хоть это и соответствовало действительности.
– Ты, старый козел, пошел отсюда! – спокойно сказала она покупателю, – Нет тут твоего букета.
Хоть она и разговаривала с ним недопустимо грубо, что-то подсказывало ей, что мужчина не будет устраивать скандал. И верно, тот опомнился, посмотрел просительно, потом вытащил из кармана одну сотенную и сказал:
– Я Свете платил за букет триста, тебе бы тоже столько дал, но, если скажешь, куда дела букет, эта – твоя, – он показал сотенную.
Кристинка оживилась:
– Давно бы так, а то обзывается. Мужик тут приходил, такой лохматый, – она покрутила руками. – Выбрал тот букет, говорит, его даме он очень понравится.
– Давно был?
– Минут семь.
– Говори толком – мужик молодой, старый?
– Помоложе вас будет, но не молодой.
– Одет как?
– А я помню? – огрызнулась Кристинка, но странный тип помахал перед ней сотенной, и она стала добросовестно вспоминать.
– Без шапки, куртка не то синяя, не то серая, мне из окна не разглядеть было, росту вроде среднего… Да все равно вы его не догоните!
– Не твое дело! – мужчина сунул Кристинке деньги и очень быстро побежал к метро.
Глядя ему вслед, Кристинка пожала плечами.
Я – бабушка. Не подумайте, что я этим хвастаюсь, потому что мне тридцать восемь лет, а внуку два месяца. Этакое свинство устроила мне, естественно, собственная дочь, ей сейчас восемнадцать. Девка она у меня выросла красивая, но не то чтобы глупая, а с ленцой, даже не то чтобы с ленцой, а слишком спокойная. Как-то ничего ей в жизни не надо, ждет, что все само собой придет и получится. А когда это в жизни все само собой выходило? И раньше-то такого не было, а уж в наше время и подавно.
Как я уже говорила, дочка у меня удалась – высокая, волосы хорошие темные, глаза яркие, белозубая. Внешностью она вся полностью в мою свекровь – красивая была женщина, земля ей пухом, но, не в пример дочери, работящая. А зато характер у дочки папочкин, то есть моего бывшего муженька – все бы ему на диване лежать да телевизор смотреть. Долго я боролась с дочкой. Пробовала искоренить папочкины недостатки, но гены есть гены, против природы не попрешь. Поэтому я смирилась.
Десять классов Лизавета закончила, это верно, но об институте не могло быть и речи – у меня бы не хватило ни физических, ни моральных сил, чтобы заставлять ее учиться целых пять лет.
Продавщицей в магазин я отдавать ее не хотела – проторгуется, навесят все на нее. А мне потом выплачивать, поэтому я потихоньку пристраивала Лизку работать под моим присмотром. Сама я за последнее время где только не работала. Вообще-то когда-то давно я работала в государственной организации и считалась программистом, но скажу честно, не очень хорошим. Во всяком деле нужен талант, это бесспорно. Чтобы никому из нас, женщин-программистов, не было обидно, нас сократили всем отделом, а дальше каждая устраивалась как умела. У меня не было ни крутого мужа, ни влиятельных знакомых, ни даже любовника, который бы меня содержал, а была только дуреха-дочка, камнем висящая на шее; был еще, правда, любимый человек, но об этом после.
Куда только я не пыталась приложить свои силы! Работала рекламным агентом в бесплатной газете – ездила по различным фирмам и предлагала им заказывать у нас рекламу. Была агентом по недвижимости. Распространяла газеты, торговала косметикой и канцелярскими принадлежностями. Собирала подписи на выборах в городское законодательное собрание. И всюду пыталась пристроить с собой Лизавету, но у нее все плохо получалось.
Любимое времяпрепровождение моей дочери – сидеть перед зеркалом и расчесывать свои длинные волосы. Не могу не признать, что вид в зеркале достаточно приятный, но нельзя же заниматься этим целыми днями, просто нарциссизм какой-то! И пока я билась как рыба об лед, пытаясь заработать денег на еду и одежду в жуткой суете и беготне, меня вдруг осенило – Лизку надо выдать замуж за границу! Неужели не найдется иностранца, который клюнул бы на этакую красоту! Подыщем какого-нибудь немца или шведа, Норвегия тоже, говорят, вполне приличная страна, найдем по брачному объявлению, через агентство, все законно, многие молодые женщины сейчас так делают! А одна дочка моей знакомой вышла за латиноамериканца – и тоже все довольны! Характер у моей Лизаветы уживчивый, спокойный, язык она уж там на месте как-нибудь выучит, куда денется. Будет дома сидеть, детей воспитывать, мужа любить, ни к чему другому она не способна. А я уж тут как-нибудь одна проживу. Тем более в последнее время появился шанс найти постоянную работу. В одном издательстве уже давно давали мне делать компьютерные наборы – вводить и редактировать тексты. Только раньше это было от случая к случаю, но в последнее время у меня появилась надежда работать там постоянно.
Теперь надо только подождать, пока Лизавете исполнится восемнадцать, а потом писать письма, слать фотографии и выбирать не спеша. На это уйдет год, может, и больше, все равно, нам торопиться некуда, троглодиту какому-нибудь я ее не отдам – с голоду не помираем! А уж потом, когда я пристрою дочку, займусь собой, оденусь поприличнее, сделаю в квартире косметический ремонт, возобновлю встречи со своим любимым человеком, если к тому времени он захочет со мной знаться. А если нет, найду другого. Все-таки годы идут, давно пора вспомнить, что я женщина.
И пока я так расслаблялась в промежутках между беготней и сидением за компьютером, моя тетеха поднесла мне подарочек.
– Мама, – спокойно сказала она мне как-то вечером, как обычно расчесывая волосы перед зеркалом, – я выхожу замуж.
– Да? – ничего не подозревая, поинтересовалась я. – И за кого это, интересно знать?
– За Валерика, ты его видела.
– За какого еще Валерика, – раздраженно спросила я, Лизка сбила меня с темпа, и я насажала ошибок в тексте.
– Ну, за Валерика, ты его видела несколько раз, мы с ним уже четыре месяца.
– Четыре месяца – что? – я оторвалась от компьютера, чувствуя, что работать в этот вечер не придется. – Что вы с ним четыре месяца – знакомы?
– Нет, знакомы мы дольше, почти полгода, а четыре месяца мы с ним… ну… это…
– И что дальше? – я похолодела, предчувствуя недоброе.
– Теперь мы ждем ребенка, поэтому женимся, а ты скоро станешь бабушкой, – безмятежно улыбаясь, закончила эта ненормальная.
– Ты уверена? – почему-то шепотом спросила я. – Ты была у врача?
– Нет, еще рано, но тест показал.
У меня немного отлегло от сердца – оставалась надежда, что все новомодные тесты врут. Пока доктор не скажет, все неточно, а уж к врачу я ее сама отведу.
– Но как же тебя угораздило? – завопила я теперь уже в полный голос. – Ведь презервативы есть в каждом ларьке!
– Это любовь, – она по-прежнему улыбалась.
В первый раз в жизни у меня заболело сердце – деточки доведут до могилы!
– Пока не выяснится точно, ни о чем не хочу слышать! – я ушла спать.
Однако мои надежды не оправдались, все подтвердилось, и меня торжественно познакомили с Валериком, потому что хоть и видела я его несколько раз, но, убей бог, не могла вспомнить. Вертелись еще из школы вокруг Лизки какие-то парни, я по наивности не придавала этому значения, думала, дети, дети, вот тебе и дети!
Глядя на дочь с женихом, стоящих в коридоре, я поняла только одно: мой внук будет красивым. Валерик был роста метр девяносто, широкоплечий, светловолосый и голубоглазый, про Лизавету я уже говорила. Во всем остальном Валерик был форменный балбес. Он был старше Лизы на полтора года, учился где-то через пень колоду, чтобы в армию не забрали, и подрабатывал, но заработанных денег ему едва хватало на пиво и сигареты. Однако сам себя Валерик очень уважал и считал достойным человеком – как же, женится на девушке, а не бросает ее. Про то, что он сможет дать жене и будущему ребенку, Валерик как-то не думал. Его родители – мать и отчим – обрадовались предстоящей свадьбе до неприличия. Они хотели спихнуть его к нам жить сразу же, но я уперлась – пускай кормят его еще полтора месяца, до дня регистрации, а у нас и так забот хватает.
Сказать, что я расстраивалась, – значит ничего не сказать. Я была в шоке, в ступоре, на нервной почве у меня началось расстройство пищеварения и аллергический насморк. Устроить такой финт! И кто подложил мне эту свинью? Любимая дочь! Все мечты и надежды пошли прахом, а кроме всего прочего, передо мной встали конкретные нерешаемые задачи: как прокормить молодых и на что купить приданое будущему внуку.
На свадьбе моя новоявленная сватья с мужем сияли, как блины на Масленице, а я с трудом сдерживала слезы. Опять я кругом в дураках! Был один непутевый ребенок, стало двое, а скоро будет трое. И как я их всех прокормлю?
Однако действительность превзошла мои самые мрачные ожидания. Я была готова к тому, что у моего молодого зятя будет хороший аппетит, но чтоб такой…
«Ты просто никогда не растила парня, – говорили приятельницы, – они все едят жутко много!»
Молодому растущему организму Валерика требовалось полноценное четырехразовое питание, порции он ел тройные. Кроме этого, он еще перекусывал между завтраком и обедом и между ужином и завтраком, то есть ночью. Все остальное время он просто через каждые пятнадцать минут лязгал дверцей холодильника, выуживая оттуда все, что найдет. Возможно, я преувеличиваю, но слегка. Я старалась поменьше бывать дома, чтобы не расстраиваться при виде пустого холодильника, да и некогда мне было. Одной работы в издательстве не хватало, пришлось вспомнить все старые связи и опять заняться рекламой, недвижимостью и так далее.
Мои дети ожидали своего ребенка сообща, зять тоже ел фрукты и витамины, чтобы ребеночек родился здоровеньким. Валерик очень быстро прижился в нашем доме. На мой взгляд, он чувствовал себя в нем даже слишком свободно. Я старалась не показывать своего раздражения, но было трудно. Родился внук, теперь, кроме всего прочего, надо было еще покупать памперсы, и я нашла себе еще одну халтуру. Приятельница пристроила. С этой приятельницей, Людмилой, мы столкнулись на улице. Раньше мы с ней работали вместе в той самой государственной организации, из которой нас всех выгнали на улицу. Людмила была постарше меня и, как я помню по прошлым дням, очень работящая и серьезная. В то время мы особенно не дружили, потому что Людмила была одинокая и ко всем нашим семейным и родительским проблемам относилась спокойно. Однако теперь при встрече Людмила обрадовалась. Мы даже посидели с ней немного в кафе, вспомнили былое. Я пожаловалась на безденежье, и Людмила, немного подумав, предложила мне работу.