- -
- 100%
- +
Молодая мама в короткой шубке из золотистой норки подкатила коляску к подъезду и полезла в сумочку за ключами. Она была в превосходном настроении: на улице светило солнышко, и в воздухе уже чувствовалось приближение весны. Кроме того, ей только что повстречалась школьная знакомая Ленка Восьминогова, ужасная вредина и сплетница, которая оценила по достоинству шубку, и сапожки, и коляску, и розовое, сонное Гошенькино личико… От того, как вытянулось Ленкино лицо, молодая мама почувствовала особенное, ни с чем не сравнимое удовольствие.
Единственное, что слегка омрачало это весеннее настроение, – перспектива втаскивать коляску к лифту. Дом, в остальном хороший и довольно дорогой, был устроен удивительно глупо: к лифту приходилось подниматься целый лестничный марш. А консьержка, старая жаба, отказывалась помогать, говорила, что это не входит в ее служебные обязанности.
Однако молодая мама не успела всерьез расстроиться: только она открыла дверь, как к ней торопливой походкой подошел приличного вида мужчина с собачкой на поводке и с пухлым портфелем в левой руке. Собачка была очень симпатичная, породы фокстерьер. Она завиляла коротким хвостом и наклонила голову, с интересом взглянув на коляску. Мужчина тоже был приятный, очень элегантный. Правда, на взгляд молодой мамы, ужасно старый – наверное, лет пятьдесят. Он придержал дверь и любезно предложил молодой маме помочь с коляской. Правда, муж часто говорил, чтобы она не входила в дом с незнакомыми людьми, но этот мужчина был очень приличный и совершенно безобидный. Опять же, собачка… ну не может у злоумышленника быть такой симпатичной собачки! Молодая мама обрадовалась и ухватила коляску за длинную хромированную ручку. Мужчина нагнулся и взялся за другой конец. Вдвоем они запросто пронесли коляску мимо консьержки, которая даже не подняла глаз от своего кроссворда, и подтащили к лифту. Гошенька даже не проснулся.
– Вы поезжайте, я – потом, а то в лифте будет тесно, – предложил вежливый мужчина. Молодая мама поблагодарила его и уехала.
Однако мужчина не стал дожидаться лифта. Он огляделся по сторонам, взбежал с неожиданной для его возраста прытью на третий этаж и остановился перед стальной дверью, отделанной красным деревом. Здесь мужчина снова огляделся, бросил своей собачке короткую команду «сидеть» и вытащил из кармана связку каких-то странных ключей.
Представители фирмы, которая устанавливала дверь, утверждали, что открыть ее без специального, очень сложного ключа просто невозможно. Наверное, они не имели чести знать этого мужчину, потому что он справился с дверью за три минуты. Осторожно приоткрыв ее, он, прежде чем войти внутрь, быстро оглядел дверной проем и нашел крошечные контакты охранной сигнализации. Представители фирмы, устанавливавшей эту сигнализацию, клялись, что справиться с ней просто невозможно. Видимо, они тоже не знали этого мужчину. Он ловко наклеил на контакты какие-то плоские блестящие полоски и только тогда вошел в квартиру. Собачка послушно вбежала следом.
Мужчина снял серое твидовое пальто, повесил его на крючок, сменил тонкие кожаные перчатки на еще более тонкие резиновые, снова бросил собачке «сидеть» и отправился в обход квартиры.
Первым, на что он обратил внимание, были картины. Здесь их висело довольно много, на всех изображались лошади. Лошади скакали, медленно прогуливались, стояли в стойлах. Две очень красивые лошадки стояли рядом, прижавшись друг к другу головами. Наверное, это были влюбленные. Каждую картину мужчина в перчатках осторожно снимал со стены и снова вешал на место, убедившись, что за ней ничего не спрятано.
Так он обошел две комнаты и в третьей нашел то, что искал. Сняв со стены картину с вороным конем, перескакивающим препятствие, он увидел на стене под картиной дверцу сейфа.
– Как просто, – усмехнулся незваный гость, склонив голову набок, точно как его фокстерьер. – Даже неинтересно!
Он открыл свой пухлый портфель и достал оттуда целый набор каких-то инструментов. Непосвященный человек мог бы подумать, что это хирургические или вообще медицинские инструменты, и он бы, конечно, очень ошибся.
Мужчина надел специальные защитные очки и принялся за работу. Он простучал сейф, как старые врачи простукивали грудную клетку больного, потом прослушал его чем-то вроде стетоскопа и наконец, найдя нужное место, принялся сверлить тонким маленьким сверлышком.
Сталь оказалась очень прочной, плохо поддавалась, и взломщик пару раз вытирал испарину со лба белоснежным батистовым платком. Он даже взглянул на часы и недовольно поморщился – у него оставалось не больше полутора часов до возвращения хозяина.
Наконец сверло достигло цели. Дальнейшее было делом нескольких минут. Взломщик снова вооружился стетоскопом, что-то аккуратно повернул, и дверца плавно открылась.
Мужчина удивленно заглянул внутрь сейфа. Там находилась только маленькая плоская пластмассовая коробочка. Слишком маленькая, чтобы там поместилось то, что он искал. Тем не менее взломщик протянул руку в перчатке, прикоснулся к коробочке… и тут же отпрянул с невольным криком: ему в лицо брызнула струя густой черной краски.
Его, опытного, умелого взломщика, провели как мальчишку! Мало того что он провозился больше часа с ложным сейфом, так еще и попался на дурацкую приманку и перемазался специальной несмываемой краской!
– Черт! – прошипел взломщик.
Он был человек интеллигентный и более крепких выражений не употреблял, даже наедине с самим собой.
Взломщик взглянул на часы и еще раз чертыхнулся: до возвращения хозяина оставалось всего сорок минут. По паркету процокали когтистые лапы: это пришел на шум фокстерьер Монти. Увидев, что стало с лицом хозяина, Монти невольно попятился, сел, как щенок откинув вбок лапы, и изумленно тявкнул.
– Если даже собственный фокстерьер так реагирует на мою внешность, что же скажут остальные! – проговорил взломщик. – Позор на мою седую голову!
Он пригорюнился и направился в прихожую.
Блестящей операции, которой он хотел завершить свою карьеру, явно не получилось.
Леня Маркиз открыл дверь своим ключом, твердо зная, что его подруги Лолы в данный момент нет дома. С утра она бормотала что-то по поводу салона красоты и последующей встречи с приятельницами за чашкой кофе. По своему обширному опыту общения с женщинами Леня знал, что такое времяпрепровождение может затянуться надолго. Поэтому он и открыл дверь своим ключом, несмотря на то что руки были заняты тремя пакетами из супермаркета. Нащупав локтем кнопку выключателя, Маркиз огляделся и едва не выронил пакеты. Спасла его только отличная реакция бывшего циркового артиста.
На улице сегодня была хорошая погода, снегопада давно не было, так что тротуары были чисты. В прихожей же все предметы покрывал ровный слой чего-то белого, напоминающего снег.
– Яблони в цвету, – с отвращением сказал Маркиз, – какая гадость!
Он принюхался: ничем не пахло, и это радовало. Поддев носком ботинка белые хлопья, Леня убедился, что они легкие, шуршат и не пачкаются.
– Бумага, – определил Леня, – тогда все ясно.
Ясно было, что снова нахулиганили звери. Зверей в квартире жило трое: крошечный песик породы чихуа-хуа, которому маленькие размеры не мешали быть отменным хулиганом. Лола любила Пу И – так звали песика – без памяти и все ему разрешала. Присутствовал еще огромный угольно-черный кот, которого Леня назвал в свое время Аскольдом в честь своего погибшего друга и учителя, а также большой попугай по кличке Перришон, который как-то одним морозным утром влетел в открытую форточку и прочно утвердился в квартире.
Махнув рукой на чистоту, Маркиз прошлепал на кухню прямо в ботинках, хотя Лола этого очень не одобряла.
– Где ее носит? – ворчал Леня себе под нос. – Сидела бы дома и стерегла свой домашний зоопарк. Что они еще учудили?
В квартире стояла полная тишина – пушистые и пернатые вредители попрятались в ожидании неминуемого наказания. Клетка попугая на холодильнике была пуста, кот не дремал возле батареи. Леня бросил пакеты на стол и направился в прихожую, но вернулся с полдороги и убрал один пакет в холодильник – в нем находились готовая курица, а также ветчина и сыр. Лучше потом курицу разогреть, чем вообще ее лишиться. Он-то знает своих питомцев: только зевни – и без ужина останешься!
Обозрев белоснежную прихожую, Леня вздохнул и почесал в затылке. И как прикажете с этим бороться? Он уже нашел пустой пакет из-под туалетной бумаги. Интересно, за какой срок звери успели размотать и разорвать на мелкие кусочки целых четыре рулона?
Леня разозлился на Лолу: зачем оставила пакет на видном месте? Потом он попытался собрать мусор веником, но только поднял в воздух целую тучу белых ошметков. Послышался шорох, и в прихожей появился Пу И – самый легкомысленный и любопытный из всей троицы. Никак не мог потерпеть, хотелось поглядеть на реакцию Маркиза. За то песик и поплатился – Леня в сердцах шлепнул его веником. Пу И отскочил с диким визгом, и надо же было такому случиться, чтобы в это самое время вошла Лола.
– Что у вас тут происходит? – холодно спросила она, убедившись, что ее ненаглядное сокровище не пострадало и визжит просто из вредности.
– Сама не видишь? – рявкнул Леня. – Не следовало туалетную бумагу бросать на виду!
– Очень красиво… – Лола была в отличном настроении и не хотела ссориться. – Знаешь, напоминает иллюстрацию к японскому стихотворению хокку. Что-то вроде этого.
Всю ночь шел снег.Земля покрыта белым…– А наши звери – паразиты, – закончил Маркиз.
– Нет-нет, не так, – задумчиво бормотала Лола. – Вот еще:
Белые снежные мухиЛожатся на мерзлую землю…– А звери все равно паразиты, – сказал Леня. – Лолка, хватит валять дурака, собирай бумажки.
– Почему я? – обиделась Лола. – Вот так всегда: как только что случится, сразу Лола виновата.
Однако она занялась уборкой, и через некоторое время прихожая приобрела достойный вид. Пу И уже несколько раз появлялся на виду, но Леня молча грозил ему веником, и песик тотчас пропадал с глаз. Попугай прилетел и сел на вешалку, прикрыв один глаз.
– Думаешь, тебя не достану? – рассердился Маркиз и взмахнул трубой от пылесоса.
– Дур-рак! – спокойно сказал попугай.
– Ну это же надо! – возмутилась Лола. – Перришон, что ты себе позволяешь?
– У-р-родина! – завопил попугай. – Р-рожа чайная!
– Я? – удивилась Лола. – Это ты обо мне?
Она схватила швабру и попыталась достать попугая на вешалке, но по пути задела настенное бра. Плафон упал на пол и разбился вдребезги. Попугай торжествующе захохотал.
Компаньоны поглядели друг на друга в растерянности. И в это время из кухни послышались характерные звуки – шуршание бумаги, хруст и чавканье. Леня сделал знак Лоле и двинулся к кухне. Его боевая подруга поспешала за ним со шваброй наперевес.
Разумеется, они не ошиблись. Двое террористов сидели на столе и выедали курицу из пакета.
– А что же я тогда в холодильник убрал? – в полной растерянности спросил Леня.
На звук его голоса два наглеца отреагировали по-разному. Кот мигом отступил на дальний край стола и ловким прыжком взвился на холодильник. Пу И же как всегда замешкался, запутался в пакете и был схвачен Маркизом за задние лапы.
– Ах вы, мерзавцы! – вскричал Леня, потрясая песиком. – Лолка, они же нарочно послали попугая нас провоцировать!
– Пр-равильно! – сознался прилетевший Перришон.
– Немедленно отпусти Пу И! – приказала Лола. – Это несправедливо, что он должен отвечать за всех!
Пу И тем временем изловчился, перевернулся в воздухе и цапнул Маркиза за палец. Леня чертыхнулся и выпустил песика из рук. Пу И шлепнулся на пол, гавкнул от возмущения и улепетнул в Лолину спальню. Там, он знал, его никто не тронет.
Голодный Маркиз исследовал курицу. Оказалось, что негодяи только порвали пакет и отъели одну ножку.
– Если прожарить как следует в духовке… – нерешительно проговорил Леня, ему очень хотелось есть. – Вообще это – форменное безобразие!
– Это – склероз, – веско сказала Лола. – У тебя, Ленечка, начались возрастные изменения. Надо же такое придумать – горячие булочки засунуть в холодильник, а курицу оставить на столе!
– Ну, перепутал в суматохе. – Леня обиделся и ушел к себе.
Там он лег на диван и задумался: как же так получилось, что за короткое время он так легкомысленно оброс семьей.
«Я ли это, – думал он, тяжко вздыхая, – мошенник экстра-класса, широко известный в узких кругах, я ли это, чьи остроумные операции по отъему денег у богатых людей рано или поздно войдут в пособие для начинающих мошенников, я ли это вынужден беспрерывно заниматься домашним хозяйством? Вместо того чтобы обдумывать сложнейшие операции, я должен держать в голове уйму вещей: когда нужно платить за квартиру, когда – размораживать холодильник, когда – купить еду для кота и моющие средства…»
Леня Маркиз был убежденным противником женитьбы.
«При моей профессии, – повторял он, – семья только мешает».
Не то чтобы он не любил женщин, напротив, он очень любил проводить с ними время. И женщины тоже относились к Лене благосклонно, потому что он был очень обаятельный мужчина.
Иное дело – Лолка. Приходилось терпеть ее в доме, потому что Лолка – это его боевая подруга, компаньонка и помощница. Без нее никак не обойтись в некоторых делах, а Лола – профессиональная актриса. Вообще-то она довольно талантлива и всегда признает Ленину ведущую роль. Правда, она редкостная лентяйка, свалила на него всю домашнюю работу. И даже со своим ненаглядным Пу И не гуляет, норовит отвертеться в плохую погоду. И язычок у нее острый как бритва и ядовитый как растение цикута. Ишь, чего выдумала – у него, Маркиза, возрастные изменения! Сама вечно все забывает и теряет, растяпа несчастная.
В это время Лола приоткрыла дверь и сказала нежным голоском:
– Ленечка, иди ужинать!
В дверь тотчас полезли соблазнительные запахи прогретой в духовке курицы и еще каких-то специй. Леня вздохнул и встал с кровати. Вот так всегда: как только начнешь думать, что Лолка – эгоистка и нахалка, она тотчас меняет мнение о себе в лучшую сторону!
– Вениамин! – прогремел по квартире гулкий командирский голос. – Вениамин, ты на часы сегодня смотрел?
– Что такое, Софья Сигизмундовна? – Веня робко приоткрыл дверь и заглянул в тещину комнату. – Что случилось?
– И он еще спрашивает! – Необъятные телеса заколыхались, как холмы в разгар землетрясения, и Веня в который раз подумал, что рано или поздно тещина кровать рухнет.
– И он еще спрашивает! – трубным оглушительным голосом повторила Софья Сигизмундовна, выпростала из-под одеяла руку и гневно ткнула в настенные часы. – Уже половина первого, а я еще не пила свой настой!
Веня тяжело вздохнул.
Его можно было понять. Теща обладала уникальным, просто фантастическим характером, но самое ужасное то, что Веня жил в одной квартире с этой удивительной женщиной без всяких к тому оснований. То есть теща у него имелась, а жены не было. Вообще не было. Никогда. Теща была чужая.
– Софья Сигизмундовна, – проговорил Веня, попятившись. – Я не хотел вас беспокоить… я думал, что вы еще отдыхаете…
Так полагалось говорить – «отдыхаете». Не дай бог сказать – «спите». Это стоило бы Вене настоящего скандала. Теща закатила бы глаза и воскликнула с пафосом, достойным театральной сцены, что ему, Вениамину, должно быть прекрасно известно, что она вообще почти не спит, просто не смыкает глаз. Что у нее огромные проблемы со сном, как и со здоровьем вообще, и только такой невоспитанный, нечувствительный и грубый человек, как Вениамин, может этого не замечать. Поскольку из тещиной комнаты каждую ночь доносился богатырский храп, от которого содрогалась посуда в буфете и нервно взлаивал соседский французский бульдог Дэн, Веня хорошо знал о тещиных проблемах со сном. Но с тещей лучше было не спорить, и он давно уже употреблял безопасное слово «отдыхаете». Хотя совершенно не понимал, от чего именно может так много и качественно отдыхать эта могучая, громогласная женщина.
– Вениамин, мне иногда кажется, что ты надо мной просто издеваешься! – проревела теща, приподнимаясь в кровати и глядя на него взглядом прокурора, требующего для трамвайного безбилетника высшей меры наказания. – Ты прекрасно знаешь, что я пью свой настой не позднее двенадцати часов! А сейчас уже половина первого! Или ты не видишь часов? Тогда тебе нужно обратиться к врачу! В твоем возрасте просто некультурно иметь плохое зрение!
– Софья Сигизмундовна, – подал Веня голос из-за двери. – Подождите буквально тридцать секунд, я вам уже несу ваш замечательный настой!
Он бросился на кухню и вытащил из холодильника литровую бутыль с отвратительной буро-зеленой жидкостью. Этот загадочный напиток теща употребляла по совету своей приятельницы, бывшего медработника Анфисы Савельевны. Анфиса проработала сорок лет сестрой-хозяйкой в больнице, выдавая простыни с черным казенным клеймом, посему ее медицинский авторитет в глазах Софьи Сигизмундовны был непререкаем. Вене приходилось раз в месяц ездить за этим настоем в крошечную деревушку, расположенную в самом глухом углу Волосовского района. Там жил «потомственный целитель» дядя Вася, который выдавал Вене очередную бутыль с отвратительно выглядящей и соответственно пахнущей жидкостью, брал за нее несусветные деньги и награждал Веню напоследок каким-нибудь афоризмом из своего неисчерпаемого запаса. Например: «Свиньи, милок, они болезнь загодя чуют! Ежели от тебя свинья отворачивается, так, стало быть, ты это – приболел!»
Большинство его афоризмов почему-то касалось свиней и их чрезвычайного ума. Веня в глубине души полагал, что и знаменитый настой дяди Васи имеет к свиньям самое прямое отношение, а именно – сделан из свиного навоза. Но свое мнение Веня держал при себе и безропотно поил тещу ужасной жидкостью. Софья Сигизмундовна не сомневалась, что настой чрезвычайно полезен для ее здоровья. Здоровье у нее было богатырское, и если бы настой его еще улучшил, то теща вполне могла бы претендовать на включение в олимпийскую сборную по тяжелой атлетике или классической борьбе.
Заткнув свободной рукой нос, Веня налил в стаканчик небольшое количество настоя и принес его теще. Софья высоко сидела, облокотившись на груду взбитых подушек, и подкручивала левой рукой свои темные усики.
– Наконец-то! – пророкотала она, как отдаленная гроза. – Я уж думала, что ты по дороге заснул или зашел не в ту комнату! Однажды, Вениамин, ты вот так же пропадешь на целый час и потом застанешь здесь только мой хладный труп! Ведь ты прекрасно знаешь, какое у меня хрупкое здоровье и что держится оно только на этом чудодейственном настое…
Она выхватила у Вени стаканчик с вонючей жидкостью и лихо, по-гусарски, опрокинула его в свою глотку. Сходство с гусаром очень усиливалось за счет уже упомянутых усиков.
– Кстати, Вениамин, – проговорила она, отставив стаканчик и оглядев свою комнату орлиным взором. – Тебе не кажется, что здесь очень неопрятно?
Вене казалось. Однако он считал, что главная причина царящей в тещиной комнате неопрятности – это сама Софья Сигизмундовна, ее бесконечные склянки и пузырьки с лекарствами, запах все того же свиного настоя и многое другое… Но вряд ли она именно это имела в виду.
Так оно и оказалось.
– Зять Анфисы Савельевны сделал в квартире ремонт, – сообщила теща после непродолжительного молчания.
Веня тяжело вздохнул. Этот зять стал его проклятием. Теща поминала его как минимум десять раз на дню.
– Я понимаю, – голосом, полным христианского смирения, проговорила Софья. – Не каждой женщине так повезло в жизни, как Анфисе… Не каждой достался в зятья такой золотой человек… И я ведь, кажется, не требую от тебя чего-то необыкновенного… только немного внимания, немного заботы… совсем немного, Вениамин… И ты прекрасно знаешь, что тебе не так уж долго осталось делить мое общество…
«Совсем недолго, – подумал Веня, окинув взглядом мощную тещину фигуру. – Она-то, конечно, доживет до ста лет запросто… А одна крестьянка в Афганистане, кажется, дожила уже до ста сорока… Но я, к счастью, не дотяну и до пятидесяти в такой нервной обстановке…»
– Совсем немного внимания! – повторила теща, на всякий случай повысив голос и добавив в него металла.
– Так что вы хотите на этот раз? – со вздохом осведомился Веня.
– Ну вот, – сказала Лола, с трудом захлопнув крышку багажника, – надеюсь, что запасов нам хватит хотя бы на неделю. Все-таки наши звери совершенно обнаглели – все время обжираются, портят вещи и мебель! Вот интересно, в кого они такие?
– Как воспитали, такие и есть, – вздохнул Леня. – Вот ты, например, все позволяешь своему карликовому волкодаву. А еще говоришь о воспитании!
Лола открыла рот, чтобы достойно ответить компаньону. Ленька сам ужасно разбаловал своего кота, а у попугая, очевидно, просто плохая наследственность. Но родственники его живут на далекой Амазонке, так что с них не спросишь – очень далеко. Итак, Лоле было что сказать, но в это время раздался звонок Лениного мобильника. Мобильником этим Маркиз пользовался только для связи с заказчиками, время от времени менял в нем сим-карту, но мелодию звонка оставлял тут же самую – «Полет валькирий» Вагнера. Он говорил, что такая суровая музыка сразу же настраивает его на серьезный лад.
– Леонид Петрович? – послышался тихий женский голос. – Мне вас рекомендовали… – Тут женщина назвала фамилию известного Лене надежного человека, который не раз уже посылал к нему выгодных заказчиков.
– Слушаю вас внимательно. – Леня был сама любезность.
Не то чтобы он остро нуждался в деньгах – нет, Леня Марков по кличке Маркиз был далеко не бедным человеком, но работа, считал Леня, – это святое. Так что Леня плотнее прижал трубку к уху. Его подруга Лола в это время возилась рядом, усаживаясь поудобнее, но тут же вытянула шею и прислушалась.
– У меня очень важное и срочное дело, – говорила женщина в трубку, – и получается, что помочь мне можете только вы…
– А вы уже пытались обратиться к кому-то другому? – тотчас отреагировал Маркиз.
– Да-да… – неохотно призналась женщина, – но я не хотела бы говорить об этом по телефону.
– Вы совершенно правы, – согласился Леня, – не следует доверять сотовой связи. Мы могли бы встретиться и обсудить ваши проблемы…
Он тут же подпрыгнул на сиденье, потому что Лола больно ущипнула его за руку.
– Не соглашайся, – прошипела она, – откажись немедленно!
Маркиз сдвинул брови и сделал свое самое зверское выражение лица. Обычно это у него плохо получалось, потому что от природы Леня был миролюбивым человеком, терпеть не мог никакого насилия, оттого и выбрал бескровную профессию мошенника. Сейчас же он очень разозлился на Лолу. Раньше она никогда не вмешивалась в его отношения с заказчиками! Леня молча показал своей подруге кулак и продолжал слушать.
– Мое дело конфиденциальное, – тихо, но твердо говорила заказчица, – мне не хотелось бы встречаться в публичном месте.
– Желание заказчика – закон, – любезно отозвался Маркиз.
– Мы могли бы поговорить в вашей машине…
«Знать бы еще, какая у меня будет машина», – подумал Леня.
На встречи он никогда не ездил на своем собственном транспорте, неброскую машину подбирал ему друг и помощник по кличке Ухо. Леня решил назвать что-нибудь распространенное.
– Темно-зеленый «Ниссан», – брякнул он. – Я буду ждать вас завтра в полдень на стоянке у торгового центра «Гулливер», – знаете такой?
Он пытался локтем отпихнуть Лолу, которая порывалась вырвать у него телефон.
– Знаю, – ответила женщина. – Поставьте машину справа от входа.
– Что это ты себе позволяешь? – набросился Леня на Лолу, выключив мобильник. – Как ты себя ведешь? Я же по делу с человеком разговариваю.
– Леонид! – с металлом в голосе сказала Лола. – Немедленно откажись от этого дела! Пошли ее подальше!
Таким тоном говорить с Леней не следовало. Он убрал телефон в карман и внимательно уставился на Лолу.
– Что это тебе вздумалось диктовать мне, с кем работать, а с кем – нет? – обманчиво тихим голосом спросил он.
– Не связывайся с этой бабой! – Лола была настойчива. – Это ни к чему хорошему не приведет!
– Ты намекаешь на прошлое дело? – процедил Леня. – Но позволь тебе напомнить, что все закончилось благополучно. Я вытащил тебя из передряги, и мы получили хороший куш!
– Сначала ты меня в эту передрягу втянул! – вспыхнула Лола.
– Твоя беспочвенная ревность переходит уже всякие границы! – не слушая, продолжал Маркиз. – Как только ко мне обращается за помощью особа женского пола, ты начинаешь шипеть и плеваться ядом, как старая кобра!
– При чем тут ревность? – Лола задохнулась от возмущения. – Очень надо тебя ревновать, Казанова несчастный, донжуан доморощенный! Русским языком тебе говорят, что моя интуиция криком кричит, чтобы мы не связывались с этой теткой!