Собачья радость

– Отчего же? Анфиса Саркисовна заплатила вам аванс?

– Ну заплатила… – протянул Сидоров.

– И сколько?

– Только сто долларов… Вы понимаете, это чисто символическая сумма…

– Отчего же, – Маркиз пожал плечами, – некоторые люди за такую сумму работают целый месяц… А вы, Томас Альбертович, что сделали за эту символическую сумму?

– Я навел кое-какие важные справки, обзвонил ряд людей… Но я не могу ознакомить вас с этой информацией, она представляет собой служебную тайну, и я сообщу о результатах своих действий только самой клиентке, по первому ее требованию!

– Это очень мило, – насмешливо проговорил Маркиз, внимательно разглядывая одну из фотографий на стене кабинета, – очень мило! Только что ваша клиентка рассказала мне, что вы хотели установить личность погибшего по зубной карте… Я не ошибся?

– Да, совершенно верно, – детектив оживился, – именно этим я и начал заниматься…

– То есть вы хотите раздобыть зубную карту покойного Георгия Андреевича Птичкина?

– Ну да, конечно, – подтвердил Томас Альбертович, подозрительно посмотрев на Леню. Он чувствовал, что тот заманивает его в ловушку, но не понял пока, в какую.

– И где вы намерены достать эту карту?

– Ну, естественно, там, где он лечил зубы… Вероятно, в стоматологической клинике…

– И с чем вы хотите эту карту сличить? – Леня медленно, почти крадучись, приблизился к столу детектива, как акула приближается к легкомысленному купальщику.

– С зубами трупа… Я, конечно, понимаю, что уже прошло некоторое время со дня смерти, но я намерен добиться эксгумации тела. В интересах восстановления истины, так сказать…

– Думаю, вам будет очень непросто добиться эксгумации, – проговорил Маркиз, сочувственно улыбнувшись.

– Конечно, непросто, – Томас Альбертович гордо расправил плечи, – но я не боюсь трудностей, в этом и заключается моя работа – преодолевать их в интересах своего клиента!

– Отличная фраза! – воскликнул Маркиз. – Вы не будете возражать, если я ее запишу? – Он достал из кармана небольшой блокнот и шариковую ручку. – Мало ли, в жизни пригодится… Так все-таки, коллега, скажите, как вы думаете добиться эксгумации тела?

– А вот это уже моя профессиональная тайна! – Детектив откинулся в кресле и снова горделиво распушил свои роскошные усы. – У меня есть определенные связи, которые придется задействовать… очень серьезные связи… именно поэтому я беру такие высокие гонорары, вы ведь понимаете, все чиновники берут взятки…

– Берут! – Маркиз пригорюнился. – Ох, берут! Еще как берут! Это просто катастрофа! Но только, боюсь, ни за какую взятку вам не удастся добиться эксгумации тела, если его нет!

– То есть как «нет»? – растерянно переспросил Томас Альбертович.

Он уже почувствовал, что ловушка захлопнулась, но еще не понял, как он в нее попал.

– А вот так – нет! До сих пор еще никому не удавалось добиться эксгумации кремированного трупа!

– Кремированного? – Детектив удивленно захлопал голубыми глазами. – Но она… моя клиентка… ничего мне не сказала. – И он перевел обиженный взгляд на Анфису Саркисовну, молча слушавшую весь разговор. – Разве ваш муж был кремирован?

– Увы! – Леня развел руки, а Анфиса Саркисовна сдержанно кивнула. – Увы! – повторил Леня. – А вы, Томас Альбертович, целый час распинались перед бедной женщиной, демонстрировали свою эрудицию, рассказывали ей про опознание по зубной карте – и даже не поинтересовались, как был похоронен ее муж! Ведь вы, кажется, работаете частным детективом, то есть должны уметь задавать нужные вопросы в нужные моменты… Что там по этому поводу говорил ваш добрый знакомый Шерлок Холмс? – И Маркиз выжидательно уставился на фотографию, как будто ожидая, что она сейчас заговорит.

– Но, однако… – Томас Альбертович попытался поднять голову и восстать после нанесенного ему неожиданного удара, как птица феникс восстает из пепла. – У меня имеются и другие возможности, и большой опыт проведения таких расследований…

– Кстати, о вашем большом опыте, – нетерпеливо перебил въедливый Леня неугомонного детектива, – вам, кажется, делают рекламу некоторые ваши прежние клиенты…

– Да, – Томас Альбертович заметно порозовел, – многие мои клиенты остаются довольны нашим сотрудничеством и рекомендуют мое агентство своим знакомым…

– Вот-вот! Ведь вам тоже рекомендовала это агентство знакомая? – Маркиз повернулся к Анфисе Саркисовне.

– Да не то чтобы близкая знакомая… мы пользуемся с этой женщиной услугами одного парикмахера…

– Кажется, там было бракоразводное дело. Ведь вы занимаетесь бракоразводными делами? – спросил Леня вконец растерявшегося частного детектива.

– Да, конечно, и не вижу в этом ничего постыдного! Покажите мне детективное агентство, которое отказывается от таких дел!

– Ради Бога, я совершенно не возражаю. А вы не помните, Анфиса, фамилию той женщины?

– Ее зовут Римма Михайловна, а вот фамилия… – Дама мучительно напрягла мозговые извилины и наконец выдала: – Барабанова! Римма Михайловна Барабанова, я точно вспомнила!

– Отлично! – Маркиз снова развернулся к детективу: – У вас действительно был такой клиент? Может быть, Анфиса Саркисовна введена в заблуждение?

Томас Альбертович, задетый за живое таким недоверием, торопливо выдвинул ящик картотеки.

– Как это «в заблуждение»? Почему это введена в заблуждение? Вот, пожалуйста, карточка этого клиента! Вы правы, это действительно было бракоразводное дело, все мероприятия по согласованному с клиентом плану были своевременно выполнены…

Маркиз выхватил из рук детектива картонную карточку и с выражением прочел:

«Клиент – Барабанов Михаил Иванович…»

– Вот видите – Барабанов! – тоном оскорбленной невинности произнес детектив.

– Именно – вижу! – издевательски усмехнулся Маркиз. – Именно – Барабанов! Михаил Иванович Барабанов, а вовсе не Римма Михайловна! То есть нанял вас обманутый муж, а рекомендовала клиентам почему-то его жена! Почему бы это? Казалось бы, вы следили именно за ней, чтобы открыть мужу глаза на ее недостойное поведение, а она осталась так довольна вашей работой, что рекомендует ваше детективное агентство своим знакомым? К чему бы это? Как это можно объяснить?

Томас Альбертович совершенно растерялся. Он переводил затравленный взгляд с одной стены своего кабинета на другую, как будто ждал поддержки от Шерлока Холмса, мисс Марпл или Эркюля Пуаро, но великие детективы упорно хранили молчание.

– А я очень даже легко могу объяснить загадочное поведение вашей благодарной клиентки! – произнес Леня, убедившись, что ни сам гений отечественного частного сыска, ни его выдающиеся зарубежные предшественники ничего не собираются говорить. – Вы следили за любвеобильной мадам Барабановой, но делали это наверняка так грубо и непрофессионально, что дама вас моментально вычислила и предложила взаимовыгодный договор. Вы представили ее мужу липовый отчет, согласно которому Римма Михайловна чиста, как горный ручей, и так целомудренна, что на ее фоне блекнет репутация покойной матери Терезы и святой Клары Кампостельской, а дама за это заплатила вам дополнительный и, кстати, совершенно не облагаемый налогом гонорар и плюс к этому обещала рекомендовать ваше сговорчивое агентство всем своим знакомым…

– Она мне так и не заплатила, стерва парнокопытная! – в запале выкрикнул Томас Альбертович, и тут же захлопнул рот, да поздно – слово не воробей: вылетит – не поймаешь.

– Пойдемте отсюда, дорогая кузина! – Маркиз ловко подхватил вконец растерявшуюся Анфису Саркисовну под руку. – Мне кажется, здесь нам с вами больше нечего делать.

Спускаясь по лестнице Анфиса Саркисовна не издала ни звука. Она была нема как рыба, когда они вышли на улицу и пошли к припаркованной неподалеку Лениной машине. Она продолжала хранить гнетущее молчание, когда Леня открыл перед ней дверцу.

– Безобразие! – ворчал Леня, вставляя ключ в зажигание. – Таких типов на пушечный выстрел нельзя подпускать к работе! И где он только добыл лицензию, хотел бы я знать! Ведь совершеннейший болван, прости Господи! Верно? – Он повернулся к своей соседке.

– Верно, – ответила та деревянным голосом.

– Нет, ну это просто совершенно форменное свинство – брать с клиентов деньги, ничего не собираясь делать! – бушевал Леня. – Натуральное свинство! Надеюсь, теперь вам понятно, что этот, с позволения сказать, детектив, просто-напросто морочил вам голову?

– Да, – сказала Анфиса, по-прежнему не поворачивая головы.

Леня заподозрил неладное, но как всякий настоящий мужчина, он очень не любил выяснять отношения, поэтому он постарался спустить дело на тормозах.

– Куда вас отвезти? Домой?

– Ах, не знаю! – с досадой ответила Анфиса Саркисовна. – Мне уже все равно! После того, что вы сделали…

– Что? – Леня выпустил из рук ключ зажигания, забыв его повернуть. – Что я сделал? Вырвал вас из лап этого бессовестного рыжеусого мошенника? Спас от него ваши деньги? Ах, простите, ведь это были бы как раз мои деньги! Точнее, наши с Лолой!

Маркиз замолчал, так как понял, что попался на самую обычную женскую провокацию.

– При чем тут деньги! – страстно закричала Анфиса, глаза ее горели нехорошим огнем. – При чем тут какие-то деньги! Как вы не понимаете? Этот человек дал мне надежду! Я ожила, я стала действовать, я пыталась хоть что-то делать…

– Вы похитили мою собаку… – вставил Маркиз.

– Ну и что? – агрессивно возразила разгневанная брюнетка. – Ничего страшного с вашей собакой не случилось! А что теперь будет со мной? Вас-то, конечно, это не интересует! А мне остается только наложить на себя руки! Я не могу, понимаете, больше не могу так жить! Эти странные посещения… и Джульетта ничего не чувствует, значит, в доме был свой… Этот Сидоров по крайней мере выслушал меня… А вы размазали его по стене и сидите такой гордый! Кто мне теперь скажет, что случилось с моим мужем? Куда он подевался? Погиб в аварии или остался жив? Вот и расследуйте сами это дело, раз вы такой умный!

– Ну и ну! – только и нашелся Леня, пожалев, что при нем нет Лолы. Уж она-то нашла бы, что ответить неблагодарной вдовице!

– И если он жив, то почему, интересно, скрывается от меня, единственного близкого ему человека? – не слушая, продолжала причитать безутешная Анфиса Саркисовна.

«Вот именно – почему?» – ехидно подумал Маркиз.

Ответ лежал на поверхности. Самого Леню, который и знаком-то был с Анфисой всего-навсего несколько часов, уже начал утомлять бурный восточный темперамент волоокой брюнетки. А несчастный человек прожил с такой взрывчатой дамой…

– Простите, сколько лет вы были замужем? – вклинился Леня в гневный монолог.

– Восемь с половиной, – немного подумав, ответила Анфиса.

За это время, пользуясь затишьем, он успел-таки повернуть ключ зажигания и тихонько тронул машину с места, решив доставить темпераментную даму домой и тихонько ретироваться. Леня подумал, что Лола была права, когда с возмущением отказалась идти с ними к детективу, и очень советовала ему, Лене, этого не делать. Ну нашли они Пу И целого и невредимого, проявили снисхождение к женщине, у которой недавно погиб муж, так нечего больше рассусоливать! Высказали бы легкое порицание и убрались восвояси, взяв Пу И под мышку. Женщине, конечно, несладко одной после такого удара, да еще теперь со щенками будут неприятности, но каждому свое!

Маркиз свою партнершу не послушал, ему захотелось вывести на чистую воду мошенника-детектива. Короче, ни одно доброе дело не остается безнаказанным, это уж точно.

Они подъехали к дому Анфисы. Собак у подъезда малость поубавилось, остались самые терпеливые, да еще вольные сыны пустырей и помоек, им некуда было спешить.

Анфиса Саркисовна скорбно оглядела собачью стаю, потом скорбно покивала головой Маркизу и наконец вышла из машины. Однако тут же ей пришлось опереться о капот, потому что подвернулся каблук. Она взглянула вниз и охнула – проклятый каблук наполовину отвалился.

– Боже! – в непритворном горе воскликнула она и разрыдалась.

Долгое и близкое знакомство с Лолой научило Леню, что такие досадные мелочи, как спущенная петля на чулках, наполовину отклеившийся каблук или забрызганный наглым неопытным водителем плащ, способны надолго выбить женщину из привычной колеи. В данном случае его спутница и так уже была достаточно взвинчена. Так что учитывая ее темперамент, спокойно могла прямо здесь, во дворе, устроить истерику.

– Спокойно! – Леня Маркиз не был самим собой, если бы растерялся в таком случае.

Он мигом выскочил из машины, захлопнул дверцу и подхватил твердой рукой падающую брюнетку под локоток.

– Спокойно! На вас смотрят! – громким шепотом проговорил он прямо ей в ухо.

Действительно, досужие старухи и молодые мамаши с маленькими детьми, гуляющие во дворе, с большим любопытством взирали на колоритную даму, которую нежно поддерживал симпатичный молодой мужчина.

– Вы же не хотите, чтобы про вас говорили нелестные вещи: мол, не успела мужа похоронить… башмаков еще не износила, в которых шла за гробом… и все такое прочее, – шепотом увещевал Анфису Маркиз.

– Господи, конечно нет! – вскричала она.

– Тогда возьмите себя руки! Идемте наверх, и не прижимайтесь ко мне так сильно! – зашипел потерявший терпение Леня, мимоходом подумав, насколько все же Лола была права.

– Вы что это себе вообразили? – чуть не в полный голос заорала Анфиса. – Никто к вам не прижимается, больно надо!

Однако она тут же вынуждена была крепко ухватиться за Леню, потому что каблук отвалился полностью. Сильно прихрамывая и опираясь на Ленину руку, она кое-как добрела до лифта. В лифте, видно, у нее наконец проснулась совесть, и она тихим голосом и не глядя в глаза попросила ее извинить – нервы, мол, не в порядке.

Маркиз мечтал только об одном – сдать ее с рук на руки пуделице Джульетте и поскорей бежать отсюда к Лоле.

Анфиса Саркисовна открыла многочисленные замки, Леня готовился уже вздохнуть с облегчением и навсегда вычеркнуть темпераментную брюнетку из своей жизни. Они вошли в прихожую и замерли при виде царящего там ужасного беспорядка. На полу валялась стоптанная обувь вперемешку со старыми газетами. Отдельной кучкой лежала одежда. И все покрывал, как первый снег, слой разлетевшихся бумаг – старые фотографии, какие-то документы, справки из ЖЭКа и медицинские карты.

Анфиса тоненько взвизгнула и рухнула в обморок прямо на валявшуюся одежду. Леня так растерялся, что не успел ее вовремя подхватить, но посчитал, что куча послужит неплохим амортизатором. В прихожую выскочила Джульетта и, увидев хозяйку на полу, тут же присела рядом и горестно заскулила.

– Ой, девочки, что-то вас сегодня слишком много для меня одного, – вздохнул Леня, примерился, подхватил бесчувственную Анфису под мышки и поволок в гостиную.

Там он свалил ее на диван, отогнал собаку, как всякая женщина бестолково суетившуюся у него под ногами, и побрызгал на бесчувственную вдовицу минеральной водой. Ресницы темпераментной брюнетки чуть заметно затрепетали, а бюст начал вздыматься так сильно, что Леня усомнился насчет пятого размера – на его опытный взгляд там было не меньше шестого. Однако дальше колыханий бюста дело так и не пошло, Анфиса глаз не открыла и ни слова не произнесла. Тогда Леня твердой рукой отвесил ей две полновесные пощечины.

– Вы с ума сошли! – тут же пришла в себя вдовица. – У меня будут синяки!

Не отвечая, Леня быстро влил ей рюмку армянского коньяку из найденной в баре бутылки. Анфиса Саркисовна закашлялась и села на диване. Бюст больше не вздымался, глаза глядели осмысленно.

– Может быть, хватит? – холодно осведомился Леня.

– Что «хватит»? – немедленно огрызнулась безутешная вдова. – По-вашему, я притворяюсь?

Маркиз благоразумно промолчал, с тоской поглядывая на входную дверь. Анфиса Саркисовна скинула тесные уличные туфли, переобулась в удобные домашние тапочки и наконец обрела твердую почву под ногами и некоторую ясность мысли.

– Ну теперь-то вы убедились? – нарушила она явно затянувшееся молчание. – Ведь вы уходили вместе со мной, и в прихожей был полный порядок.

Леня вспомнил свой домашний зверинец и то, какой кавардак святая троица устраивает им с Лолой примерно раз в неделю.

– Хм… А не могла ваша очаровательная собачка все это раскидать? – деликатно осведомился он. – Ну она сейчас в таком положении… сами понимаете, нервничает.

– Уже не нервничает, – горько напомнила хозяйка об утренних подвигах маленького разбойника Пу И, – и к тому же это вещи с антресолей, – она показала распахнутые дверцы. – Как, по-вашему, Джульетта туда могла залезть? Летать она пока не умеет!

Леня хотел возразить, что для его собственных четвероногих и пернатых питомцев нет в квартире никаких преград, но вовремя вспомнил, что Пу И дома действует не один, а в компании кота и попугая, таким образом, возможностей у них побольше.

– Сами дверцы открыться никак не могли? – без надежды на успех спросил Леня.

– На что это вы намекаете? – мигом вскипела Анфиса. – Думаете, у меня в квартире такой беспорядок?

– Ну хорошо, – обреченно вздохнул Леня, – а как же вы сами все это объясняете?

– Говорю же вам – он был здесь!

– Кто?

– Гуля, мой муж! Сначала он забирал свою одежду, потом паспорт, а теперь…

– Да, вот именно, – оживился заскучавший было Леня, – интересно, что ему могло понадобиться на антресолях? Старые газеты? Джульеттин намордник? Бабушкины валенки?

– При чем тут валенки, – обиделась Анфиса, – я положила туда все бумаги из Гулиного письменного стола…

– Зачем вы это сделали? – вырвалось у Лени. Он даже помотал головой, отгоняя видение:

мужик мечется по квартире, чертыхаясь и натыкаясь на мебель и собаку. Времени совсем мало, а эта зараза как всегда засунула куда-то важные бумаги. И ведь тысячу раз же просил не трогать ничего на письменном столе! Так нет же, ей обязательно нужно все переворошить! И спрятать!

Картина была настолько ясной и зримой, что Леня даже испугался: очевидно, болезнь Анфисы Саркисовны заразна, вот теперь он тоже стал верить, что ее муж не погиб в дорожной аварии, либо же нет ему успокоения на том свете и он приходит на старое место жительства, как Кентервильское привидение.

– Сколько времени прошло с тех пор, как погиб ваш муж? – спросил Леня. – Чуть больше месяца? Зачем же было трогать бумаги, не дожидаясь даже положенных сорока дней?

– Мне было нечем себя занять, – потупилась безутешная вдовица, – я занималась уборкой… Вы мужчина, вам этого не понять… Но теперь вы верите, верите, что я ничего не придумала? Он бывает в этой квартире! Но отчего же тайно, почему он не общается со мной?

У Лени были свои соображения по поводу того, отчего оживший муж не хочет общаться со своей вдовой. Эта особа успела надоесть Лене всего за несколько часов, а уж за восемь-то с половиной лет… Но эти мысли он благоразумно держал при себе. Он бочком прошел к двери, намереваясь тихо исчезнуть из этой мистической квартирки и никогда больше здесь не появляться, как вдруг остановился на полдороге, нагнувшись и подняв с пола старую черно-белую фотографию.

– Кто это? – удивленно обратился он к Анфисе. – Кто на этом снимке?

На фотографии были сняты двое молодых мужчин. Они сидели на берегу довольно живописной речки на деревянных мосточках и босыми ногами болтали в воде.

Анфиса взяла из рук Лени снимок.

– Это Гуля, мой муж, – всхлипнула она, – в молодости.

– А кто это с ним? – вкрадчиво спросил Маркиз. – Кто второй человек?

Если бы рядом оказалась Лола, за долгие годы хорошо изучившая своего боевого соратника, она тотчас заподозрила бы что-то серьезное. Маркиз напружинился, как кот Аскольд перед прыжком, глаза его заблестели, и если бы у него были усы, они несомненно распушились бы в охотничьем азарте. Лола поняла бы однозначно: Маркиз почуял дичь.

Но вдовица смотрела на фото, и по щекам ее текли слезы. Кроме своего мужа на снимке она никого и ничего не хотела замечать.

– Гуля… – шептала она.

– Так кто с ним рядом? – напомнил Маркиз.

– Понятия не имею! – ответила Анфиса обычным голосом. – В жизни его не видела!

– Ну-ну, – вздохнул Леня, забирая из ее рук фотографию, – значит, я сейчас пойду, вы тут потихоньку порядок наведите. Только очень прошу вас, ничего не выбрасывайте! Кстати, – он остановился, пораженный тревожной мыслью, – бумаги вашего мужа? Они все сохранились?

– В-все… – пробормотала она, стыдливо отводя глаза, – я их убрала на антресоли…

Маркиз до боли в груди посочувствовал неизвестному Гуле. Ведь наверняка выбросила что-нибудь нужное, бестолковая баба! И как это в ней уживаются страстная любовь к покойному мужу и совершенно патологическое желание избавиться от его вещей? Хоть бы сорок дней подождала, не говоря уж о годе!

– Фотографию я, с вашего разрешения, пока заберу, – сказал он голосом, не терпящим возражений, – потом верну.

– Значит, вы решили мне помочь? – радостно воскликнула Анфиса.

– Пока ничего не обещаю, – поморщился Маркиз, – но подумаю. Но вы ничего не предпринимайте, не вздумайте заниматься самодеятельностью и похищать чужих собак! Вас тут же вычислят и отправят в милицию! Или физиономию разукрасят!

– Хорошо, не буду, – покорно прошептала Анфиса.

– Да, вот еще что, – вспомнил Леня уже у двери, – я хотел спросить, отчего это вы не в трауре?

– Что? – встрепенулась Анфиса.

– Отчего вы не носите траур? Все-таки любимый муж погиб…

– Мне совершенно не идет черное, – с неожиданной откровенностью заявила безутешная вдова, – в черном платье я со своим армянским носом и этой гривой волос выгляжу взъерошенной вороной, которая только что потеряла свой сыр…

Леня представил ее в черном и согласился, что зрелище будет не трагическое, а комическое.

Дома Леня застал Лолу, с сосредоточенным видом роющуюся в платяном шкафу.

– Что это ты делаешь? – миролюбиво спросил он, определив по той части Лолы, которая была видна, что ее хозяйка находится не в самом лучшем настроении.

– Собираю твои вещи, – раздалось из шкафа, – ты ведь переезжаешь к этой похитительнице собак!

– Не валяй дурака, – Маркиз опустился на диван и вытянул гудящие от усталости ноги, – хватит с меня на сегодня этих дамских штучек! Ох и утомительный же вы народ!

– Не смей сравнивать меня с этой… с этой… с этим ходячим армянским радио! – закричала Лола, полностью появляясь из платяного шкафа. – Удивляюсь я тебе! Да не просто удивляюсь, а даже не могу никак назвать твое поведение! Эта ненормальная среди бела дня похитила твою собаку…