Убийство на троих

От таких мыслей Ирина повеселела, но, когда она шла домой от метро, опять стало нехорошо. Не зря она так боялась Жанкиных расспросов, ответить ей было нечего. Кто она такая? Домохозяйка. Дом подразумевает семью, а семьи у нее нет. На правой руке обручальное кольцо, а мужа-то как раз и нет. То есть он есть, но далеко и, похоже, давно уже не считает себя ее мужем.

Все началось семь лет назад, ну да, именно столько она уже не работает. Ее уволили с работы – в общем-то было за что, ведь она вечно рвалась домой, к детям. Как она могла оставлять их одних, отправлять одних в школу, если сыну было десять лет, а дочке – восемь? Муж преподавал русский и литературу на кафедре для иностранцев в университете, давал частные уроки. Тогда все жили бедновато, как-то это не бросалось в глаза.

«Посиди дома», – сказал Андрей.

Она согласилась, да и куда бы взяли женщину с двумя достаточно маленькими детьми? В первый год она просто обалдела от счастья и свободы. Не надо было будить детей на час раньше, чтобы выпроводить в школу, не надо было на работе выслушивать нравоучения хама-начальника – он обожал сидеть, развалившись на стуле, при этом дамам сесть, разумеется, не предлагал, и снисходительно вещал: «Вы, Ирина Анатольевна, неправильно воспитываете своих детей. Вы должны старшему поручать младшего и спрашивать с него по всей строгости. А вы воспитываете слюнтяев и белоручек», – и так далее. Не надо было вечно унижаться и просить одолжения у бабушек-дедушек, чтобы посидели с детьми, не надо было, как каждый год, с ужасом ждать лета, задавая себе вопрос: куда отправить детей на отдых и кто с ними будет сидеть?

Она воспрянула духом и похорошела, хотя по-прежнему не было свободной минуты – семья отнимала все. По прошествии года такой жизни мужу неожиданно предложили поехать преподавать в Англию на один семестр. Он согласился не раздумывая – всего четыре месяца, Ирина не работает, справится без него одна.

Муж вернулся совершенно другим человеком. Та жизнь полностью его захватила. Когда прошла радость от встречи, когда побывали в гостях все друзья и были рассмотрены все фотографии, он впал в депрессию. Но ненадолго, потом оживился, начал работать, пропадал в университете, что-то там устраивал, интриговал и со следующей осени выбил себе курс лекций на год в том же колледже в маленьком городке Сент-Олбанс недалеко от Лондона.

«Год – это очень много», – неуверенно возразила Ирина.

«А на что ты собираешься жить дальше и содержать детей? – холодно спросил он. – И вообще, это вопрос решенный».

Дети не давали ей скучать этот год, но муж вернулся совсем чужим. Он ходил по квартире как гость. И с ней он стал совсем другим, все изменилось в их отношениях. Он много времени проводил с детьми, Ирина понимала: это для того, чтобы поменьше с ней общаться. Она молчала, выяснять отношения она никогда не любила, и потом, иногда лучше не выяснять ничего до конца. Она думала, что муж постепенно привыкнет, ведь детей он очень любил. Но он пробыл дома несколько месяцев, а потом показал ей какие-то бумаги. Оказалось, ему прислали уведомление, что с ним заключен контракт на три года, он уезжает очень скоро.

– А как же мы? Детям нужен отец, – в полном отчаянии сказала Ирина.

Муж отвечал гладкими фразами, видно, в отличие от нее давно уже продумал весь разговор, что у него там, в Англии, маленькая квартирка, что взять их с собой он пока не может, что очень дорого будет платить за жилье и обучение детей, а так присылаемых им денег Ирине с детьми вполне хватит для безбедного существования.

Он все рассчитал, учел и ее растерянность, и гордость. Она не могла кинуть ему в глаза упрек, что он бросает их здесь, потому что муж не отказывался содержать семью.

– Но почему тебе обязательно надо уезжать? Ты мог бы и здесь найти приличную работу, – все же сказала она.

– Я полюбил эту страну, не смогу без нее жить, ты не представляешь, как там хорошо!

В его словах была такая страсть, что она отшатнулась. Никогда раньше она не видела его таким, даже в лучшие минуты их семейной жизни. Ирина поверила ему и поняла, что проиграла. Если бы речь шла о другой женщине, она бы пыталась бороться, потому что все еще любила его и ради детей, но соперничать с целой страной Ирина не могла.

С тех пор прошло четыре года. Муж приезжал в отпуск все реже, последний раз они виделись полтора года назад. Дети ездили к отцу, она – никогда. В первый раз, когда сын вернулся, он отмалчивался, отводил глаза, но все равно проболтался, что подарки покупала Джеки. И хоть Ирина знала, что муж там живет не один – молодой здоровый мужчина не может быть один, – но теперь, когда подружка мужа там, в Англии, обрела имя, ей стало еще тяжелее.

В Англии муж преуспевал. Он получил звание профессора, его приглашали читать лекции о русской поэзии в другие города, он писал статьи в крупные журналы и даже выпустил книгу. Детей он обожал и страшно ими гордился, ведь Ирина воспитала их очень разумными. Сейчас старший сын заканчивает школу и поедет учиться в Англию, отец добился для него там стипендии. У всех все хорошо, только она, Ирина, оказалась выбита из жизни.

Жанна сердилась на нее и воспитывала всю неделю, пока они жили в «Ольгино».

«Ты хоть понимаешь, что, как только дети достигнут восемнадцатилетия, он перестанет посылать тебе деньги?! Тем более если они будут учиться в Англии. И на что ты тогда будешь жить? Почему ты не устраиваешься на работу?»

«А куда я пойду? – возражала Ирина. – Малооплачиваемая работа мне не нужна, денег пока хватает, а хорошую мне никто не приготовил. Ну знаю я компьютер, ты ведь не возьмешь меня к себе клерком, верно?»

«Тебе уже не по возрасту, – угрюмо отвечала Жанна. – Я не понимаю, как можно быть такой легкомысленной».

Ирина отмалчивалась.

Сейчас, подходя к своему дому, она перечисляла в уме: итак, мужа считай что нет, он никогда не вернется, дети, конечно, хорошие, но в последнее время усвоили по отношению к матери покровительственный тон, совершенно не помогают по хозяйству и вообще мать презирают. Они уже вышли из того возраста, когда маму любят просто за то, что она мама, теперь им надо гордиться тем, что она собой представляет. А по мнению детей, Ирина не представляет собой ничего. Итак, муж, дети – все плохо. Теперь дальше – работа. С работой тоже не все понятно. Последние восемь месяцев она кое-чем занимается…

«Спокойно, милая, – одернула она себя, – работа – это то, за что платят деньги, а ты за свою деятельность не получила пока ни копейки, следовательно, у тебя не работа, а хобби».

Но ей до смерти хотелось своей собственной прилично оплачиваемой работы. Хобби, на которое уходит так много времени, она просто не может себе позволить.

Ирина открыла дверь своим ключом. Никто не вышел ей навстречу. Она сняла плащ, туфли и прошла по коридору босиком.

– Ребята, вы где?

В ответ по-прежнему не раздавалось ни звука, хотя она знала, что дети дома.

«Собаку завести, что ли? – подумала она. – Будет встречать с радостью, становиться на задние лапы».

Дети сидели по своим комнатам: сын уткнулся в компьютер, а дочка делала математику с наушниками на голове. Ирина в который раз подивилась, как можно что-то сообразить в алгебре под «Мумий Тролля», но спор их с дочерью об этом в свое время закончился ничем, никто никого не сумел переубедить.

– Вы ели? – осведомилась она.

– А что есть-то? – немедленно отозвался сын, причем в голосе его явно слышались скандальные интонации голодного мужчины.

– Как – что? – Ирина прошла на кухню, по дороге прихватив тапочки. – Суп и котлеты. Вы что, сами салат нарезать не могли?

Ответом ей было пренебрежительное молчание. Когда она переодевалась в своей комнате, сын наконец оторвался от своего компьютера и заорал:

– Ну, мы будем когда-нибудь есть, черт возьми?!

Ирине после ресторана совершенно не хотелось возиться с едой, но она побрела на кухню.

«Когда я успела их так распустить? – удивлялась она, нарезая огурцы и помидоры. – Неужели это сидело в них с рождения? Неправда, – возразила она себе, – лет до десяти они были чудесными детьми. Наверное, у всех так, мои хоть учатся хорошо, а у других бывает гораздо хуже. Но с отцом мои дети никогда так себя не ведут. Это естественно, отец преуспевающий и обеспеченный человек. И потом, они его редко видят, а я вечно торчу перед глазами. Они привыкли ко мне, как к тому креслу».

Дети, привлеченные вкусными запахами, притащились на кухню, Наташка даже соизволила снять наушники. Они даже не спросили, почему она не ест и где вообще была, им это было неинтересно. Зазвонил телефон. Поскольку никто не двинулся с места, Ирина встала и пошла на звонок.

– Здравствуй, – послышался в трубке такой волнующий голос.

Сердце у Ирины сжалось, а потом забилось сильно-сильно, как в юности.

– Добрый вечер, – ответила она и перевела дух.

– Я так рад слышать твой голос.

– Я тоже рада тебя слышать, но мы же договорились, что ты будешь звонить мне только днем, когда никого нет.

– Я звонил днем, никто не ответил. Где ты была? – спросил он с интонацией ревнивого мужа.

Ирина засмеялась:

– С подругами в мексиканском ресторане.

– Какие подруги? – насторожился он.

– Успокойся. Именно подруги, женского пола.

– Когда же мы увидимся? – настойчиво спросил он.

– Мы поговорим об этом завтра утром. Хочешь, я сама тебе позвоню? – вполголоса сказала Ирина.

– Нет, лучше я сам. – В трубке раздались гудки.

Ирина постояла немного в коридоре. Она слишком строга. А что, если ему это надоест и он больше не позвонит? Ну и пусть, сказала себе Ирина, но в этот дом я его никогда не приведу, и дети не узнают о наших встречах, мне неудобно.

Это и был один из двух ее секретов, которыми она не хотела делиться с подругами. У нее появился близкий мужчина. Она не хотела применительно к нему употреблять вульгарное «любовник». Жанна бы подняла ее на смех, если бы узнала, что у нее много лет никого не было. Тогда, два года назад, когда она узнала, что у мужа в Англии есть подружка, здравый смысл и врожденная порядочность не позволили ей переспать с первым попавшимся мужиком, она понимала, что ничего, кроме отвращения, это ей не принесет. Надо, чтобы как минимум человек нравился. Но она была одинока, подходящего человека негде было встретить, поэтому оставалось горевать одной.

Жанна всегда говорила, что Ирина слишком положительная и серьезная, таким в нашем времени просто нет места. Возможно, она права, но переделать себя Ирина не могла.

– Мама, чай будем пить? – донеслось из кухни.

– Иду, – очнулась Ирина.

Катерина, как всегда, опоздала на полчаса, примчалась вся красная и распаренная. Она оправдывалась на ходу, что у соседки Зои Вениаминовны поссорились кошка с собакой, кот устроил форменный скандал, они никак не могли его урезонить.

– Да не было же у Зои никакой собаки!

– Теперь есть, она нашла такого кокера Яшеньку – прелесть! А кот ревнует и сегодня так на него набросился, что еле отняли мы Яшу.

– Весело у вас!

Они очень удачно купили недорогие обои, краску и все, что нужно для ремонта. Разумеется, Катерине такое было одной не дотащить, поэтому Ирина решила зайти, хотя времени совсем не было.

В коридоре они застали рыдающую Зою Вениаминовну.

– Совсем озверел Тихон, – сквозь слезы сообщила соседка, – напугал собачку до полусмерти и на меня бросился.

– Это он вам показывает, кто в доме хозяин, – засмеялась Катя, – вы ведь с ним не посоветовались, когда Яшу в дом привели, вот он и обиделся.

– Яшенька, Яша, выйди, покажись! – сморкаясь, звала Зоя Вениаминовна.

Кокер вылез из маленького закутка на кухне между плитой и холодильником. Был он рыженький, с длинными ушами, как полагается, очень симпатичный, но худой – отощал, пока жил без хозяев.

– И что с ним теперь делать? Придется отдавать кому-нибудь. А то у нас не квартира, а сумасшедший дом! – сокрушалась Катя.

Ирина потрепала потерпевшего кокера и прошла в Катину комнату. Против ожидания там был относительный порядок.

– Покажи, что сделала за последнее время.

– Неохота доставать, – колебалась Катя.

Ирина удивилась – раньше Катька была рада часами показывать ей свои панно и очень дорожила Ирининым мнением.

– Ну смотри, – решилась Катерина, – вот три маленькие картинки, а панно большое едва начато, уж не буду разворачивать.

– Превосходно! – искренне восхитилась Ирина. – Катька, у тебя талант! Что-то в тебе появилось новое, какой-то новый стиль…

– Да, в последнее время так хорошо работается… – мечтательно протянула Катя и ненароком взглянула на часы.

И хоть Ирина смотрела в это время на картины, она заметила, что подруга нервничает.

– Его ждешь? – догадалась она.

– Ну да. – Катя смутилась. – Извини…

– Что ж сразу не сказала? – Ирина схватилась за сумочку, потом оглядела подругу: – Причешись хоть!

– Куда ты, оставайся, я вас познакомлю, – бормотала Катя, отводя глаза.

– Еще чего! Он сюда приходит не для того, чтобы с твоими приятельницами чаи гонять!

– Да нет, у него время есть, он никогда не торопится. Мы с ним разговариваем много, все больше о книгах. Он обожает в книгах рыться.

У Кати была большая библиотека, доставшаяся ей от родителей. Ни муж, ни любовник в свое время на нее не позарились.

– Чтобы женатый – и не торопился! Странно!

– Это несущественно, – махнула рукой Катя.

Ирина надевала плащ в коридоре, когда Зоя Вениаминовна схватила ее за руку:

– Ирочка, дорогая, я вас умоляю, возьмите временно к себе Яшу.

– Что? – От неожиданности Ирина не попала в рукав плаща.

– А что? Квартира у вас отдельная, трехкомнатная, зверя никакого нету – ни кошки, ни собаки. Возьмите недельки на две-три? А я тем временем кого-нибудь ему подыщу.

– Прямо не знаю, – колебалась Ирина.

Она хотела сказать, что у мужа аллергия на шерсть животных, поэтому они никого не заводят, но тут же рассердилась на себя – какой муж? Объелся груш!

– Давайте! – решительно согласилась Ирина, но тут же малодушно добавила: – Но не больше чем на месяц.

– Хорошо, хорошо, – суетилась Зоя Вениаминовна, – не беспокойтесь.

Яшу пристегнули к поводку и выпроводили их за порог. На улице Ирина осознала, что на метро с собакой не поедешь. Правда, люди возили в сумках болонок, такс и даже тибетских терьеров, но Яша был кокером крупным, к тому же у Ирины была с собой только маленькая дамская сумочка. Она оглянулась вокруг в поисках машины поскромнее и увидела выворачивающую из-за угла машину болотного цвета. Но на ее поднятую руку водитель не обратил внимания, наоборот, прибавил газу и скрылся.

«Наверное, не любит собак», – подумала Ирина.

Их подвез пожилой дядечка на старой «Волге». Всю дорогу он беседовал с Ириной о собаках, она почерпнула для себя много интересного.

Дети встретили Яшу с недоумением, но, в общем, слов никаких не произносили. На ужин Ирина дала Яше три котлеты, потом подумала немного и добавила четвертую – собаке нужно поправляться.

Вечером неожиданно позвонила Жанна. У них всегда так: если уж увиделись, то потом несколько недель перезваниваются и встречаются, а потом пройдет время, и они забывают друг про друга на месяцы.

– Слушай, завтра буду днем в твоих краях.

– Так заходи! – обрадовалась Ирина. – Я тебя с Яшей познакомлю.

Жанна хмыкнула в трубку, но расспрашивать не стала.

С утра Ирина проводила детей в школу, причем Яша терпеливо сидел в коридоре, не бросаясь уходящим под ноги и не подсовывая старые ботинки. Во-первых, Яша оказался очень вежливой и деликатной собакой, а во-вторых, у Ирины в коридоре не валялось ничего лишнего. После их ухода Ирина натянула старые джинсы и кроссовки и пристегнула Яшу на поводок.

– Яша, сейчас мы пойдем гулять не для удовольствия, а для дела, так что сосредоточься.

Яша послушно сосредоточился, и через двадцать пять минут они повернули к дому. Дома они основательно вымыли лапы, потом Яша доел котлеты, а Ирина приняла душ и выпила кофе, слегка подкрасилась и сбегала к соседям на шестой этаж. Там жила пожилая семейная пара, они всегда держали собак, сейчас у них жила симпатичная колли Джессика. Старички очень приветствовали то, что Ирина завела собачку, хоть и на месяц, рассказали, что надо Яше купить в первую очередь, дали почитать книжку про кокеров и провели необходимую консультацию по поводу собачьего питания. Потом старички спустились вниз посмотреть на Яшу, нашли его очень привлекательным и удалились. Ирина еле успела смотаться до ближайшего универсама за продуктами, как в дверь позвонила Жанна. Девушки полюбовались Яшей, но недолго, потому что Яше надоело себя демонстрировать и он ушел под письменный стол, а подруги уселись на кухне перекусить и поболтать.

– Значит, так и живешь? – спросила Жанна. – Дети, собачка…

– А что плохого? – улыбнулась Ирина, у нее сегодня было хорошее настроение, может быть, потому, что с утра прогулялась с Яшей и получила заряд бодрости.

– Ирка, не морочь мне голову, – решительно высказалась Жанна, – что-то у тебя произошло, я же вижу.

– Расскажу, Жанка. Обязательно, только позже. Сглазить боюсь, – взмолилась Ирина.

– Ну ладно, – Жанна засмеялась, – раз у тебя дело сдвинулось с мертвой точки, я потерплю.

Жанна сегодня по теплой погоде была в умопомрачительно дорогом брючном костюме. Словно демонстрируя его, она встала и прошлась по кухне. Костюм впечатлял, у Ирины даже шевельнулась мысль, не позвать ли Яшу, накормить его, к примеру, сметаной, и чтобы он потом положил морду Жанне на колени. Но она эту мысль подавила, главным образом потому, что не знала, как Яшин желудок отнесется к сметане.

– Жанка, ты цветешь! – Ирина постаралась, чтобы в голосе не прозвучала зависть.

– Да уж, – Жанна улыбнулась, – знаешь, как-то пришелся он мне по нраву. Жалко будет расставаться.

– Зачем расставаться? – удивилась Ирина.

– Иначе нельзя, – серьезно ответила Жанна, – привяжусь крепко, влюблюсь, как Катерина, начну глупости разные делать… Кстати, как она?

– Представляешь, в комнате убрано, даже ремонт собирается делать!

– Да ну?

– Точно, вчера обои покупали, и телефон мастера я ей дала.

– Слушай, это уже серьезно! Ты только ей про меня не рассказывай, – смутилась Жанна, – а то я ее воспитываю, а сама ведь тоже дома со своим встречаюсь.

– Давно вы знакомы?

– Недавно, – Жанна сама выглядела удивленной, – меньше двух месяцев, а уже так привыкла. Ужас, сколько же в нас бабства!

– Как же вы познакомились, если не секрет?

– Какой там секрет! Въехал он в меня на своей «ауди». Крыло помял. Я было выскочила ругаться, но он выходит, такой смущенный, ах, простите, говорит, я не нарочно, вот, говорит, возьмите деньги, только не будем ГАИ вызывать, а то одна нервотрепка. Я говорю, насчет ГАИ я согласна, но мне машина целая нужна, не могу же я на работу на автобусе ездить! Он говорит, пожалуйста, хотите я вас к знакомому мастеру отвезу, он все быстро в один день сделает. Я и согласилась. Поехали мы, далеко, правда, а пока ребята трудились, он меня в кафе пригласил, там как раз кафе рядом неплохое оказалось. Ну, слово за слово, так и познакомились. Потом телефонами обменялись, потом еще раз встретились. Я, конечно, не Катька, но тоже долго не сопротивлялась, быстро его к себе в квартиру привела. Сама посуди, – оправдывалась Жанна, – он женат, не могу же я по чужим койкам обитаться, при моем-то положении!

– Это верно, – согласилась Ирина, – по чужим койкам в нашем возрасте уже несолидно. Мужчина-то интересный?

– Еще бы! – подхватила Жанна с восторгом. – Высокий блондин, мускулы – во!

– У тебя прямо Катькины интонации! – Ирина откровенно веселилась.

– Ой, не говори, наверное, потому, что весна. Вот, разошлась я, не знаю, как до вечера доживу!

– А когда меня Катька вчера вечером выставила, я хотела тебе позвонить, поболтать, а потом думаю – может, ты тоже занята.

– Да нет, я вчера у мамы была, там и ночевала.

Жанна подвезла их с Яшей к метро, где они зашли в маленький магазинчик «Вакка» и купили миску, новый ошейник, расческу и пачку витаминов. От намордника Ирина с негодованием отказалась – еще не хватало на кокера намордник надевать, но зато купила Яше яркий резиновый мячик. Обратно они мило прогулялись две остановки пешком, встретили на пустыре соседа Георгия Петровича с Джессикой, и под давлением общественности Ирина решилась отпустить Яшу с поводка. Ничего не случилось, Яша вежливо поиграл немного с Джессикой, а потом они все отправились домой.

Прибежали дети, пообедали наскоро, не успев удивиться по поводу сосисок и макарон, потому что еду Ирина успела приготовить только для Яши. Потом сын убежал по своим компьютерным делам, а дочка, прособиравшись часа полтора, отбыла на дискотеку, по субботам Ирина ей это разрешала.

Когда наконец осталась одна, она, волнуясь, подошла к телефону и набрала заветный номер. Все подруги сегодня развлекаются, она тоже имеет право на несколько часов счастья в субботний вечер. Но в трубке раздавались длинные гудки. В общем-то ничего удивительного, ведь она сама сказала ему вчера, что в субботу никак не может, тем более вечером. Но все же в ее сердце шевельнулось тяжелое чувство – где он, с кем?

Ну что ж, сказала себе Ирина, не будем поддаваться унынию и займемся делом, раз не получилось развлекаться. Она вымыла посуду, закрутила краны на кухне и в ванной, чтоб не отвлекали, закрыла двери на все замки, проверила Яшу, который безмятежно спал на половике в коридоре, и вошла в комнату сына.

Подавив привычное раздражение при виде книг на полу и разбросанной по всей комнате одежды, она взялась за дело. Книги и тетради поставила на полку, валявшиеся на ковре компьютерные дискеты убрала в ящик стола, туда же пошли все аудиокассеты. Разбросанную одежду аккуратно сложила и убрала в шкаф, смахнула пыль со стола, компьютера и магнитофона. Вот и все, двадцать минут, и комната в относительном порядке. Интересно, почему же сын не может так делать хотя бы раз в три дня? Ирина думает, что он делает это нарочно, зная, что ее буквально трясет при виде брошенной комом одежды. Сын же называет это инстинктом домохозяйки.