- -
- 100%
- +
– Молча! – ответила она и показала на огромный мешок из-под сухой строительной смеси. – Вот в этом самом мешке, под видом строительного мусора.
Мы подошли к ванной и уставились на покойника.
– Знаешь, – проговорила я нерешительно. – Вообще-то я очень боюсь мертвецов…
– И что теперь? – Ольга взглянула на меня с нескрываемым отвращением. – Можно подумать, что я их обожаю! Всю жизнь только с ними и общаюсь! Все, некогда препираться, берись за ноги! Хотя подожди! Вдруг его найдут…
Она встала на колени возле трупа и расстегнула куртку. Забыла сказать, что покойный Каренин валялся на полу в чужой ванной прямо в верхней одежде. Как пришел с улицы, так в ванную и потащился. С какого перепуга? Что ему там понадобилось?
Впрочем, мы этого уже не узнаем.
– Что ты делаешь? – изумленно спросила я. – Зачем ты шаришь у него по карманам?
– Ключи ищу! – огрызнулась она. – Если ты говоришь, что он явился сюда до тебя, то у него должны быть ключи от этой квартиры. И если их найдут, то свяжут убийство со мной. А мне это надо? Черт, что это я, ключи же в нагрудном кармане должны быть!
Снова в голове у меня мелькнула мысль, откуда Ольга знает, в каком кармане носил ключи Александр Каренин. Но тут она сильно дернула молнию на кармане куртки Каренина, его рука сама собой поднялась и шлепнула меня по ноге. Я завизжала, показалось, что сейчас покойник встанет и пойдет на меня, ужасно оскалившись. В общем, возвращение живых трупов.
– Не ори! – прохрипела Ольга, надо думать, обыскивать покойника вещь неприятная. – Не ори! – повторила она, поднимаясь на ноги и позванивая связкой ключей. – Вот они!
Но даже на первый взгляд становилось ясно, что это не те ключи, что дала мне Ольга сегодня в японском ресторане. Там было всего два плоских ключа и таблетка от домофона. Здесь же звенела целая связка, как будто покойный Каренин работал ключницей у богатого барина. Ольга профессионально быстро перебрала ключи и выхватила из связки один похожий. Метнулась к двери и попыталась вставить ключ в замок. Ничего не вышло.
– Так-так… – сказала она и очень нехорошо на меня посмотрела.
– А что, а что? – заторопилась я. – Я же тебе говорила…
– Вот-вот. Ты говорила, что когда ты пришла, он уже лежал в ванной мертвый, так?
– Так… – я опустила голову под ее взглядом.
– И как же он сюда попал? Кто его впустил, если у него нет ключей?
– А я откуда знаю? – буркнула я.
– Дура, – вздохнула сестра.
– Сама такая! – вяло отругнулась я.
– Да не ты, а я, – с досадой ответила сестра, – ведь знала же, что с тобой вечно какие-то истории, черт меня дернул дать тебе ключи от чужой квартиры! Ладно, давай работать, мне автобус вернуть надо!
Я тяжело вздохнула, наклонилась и ухватила за ноги бывшего телеведущего.
Никогда не думала, что так трудно запихнуть покойника в мешок.
Правда, мне никогда и в страшном сне не снилось, что придется этим заниматься. Кое-как мы запихнули в мешок ноги Каренина и даже большую часть его туловища, но руки торчали в разные стороны, как у рыболова, который показывает, какую рыбу поймал на минувших выходных, и никак не умещались в чертов мешок. Покойный был крупный, плотный мужчина, и мы с Ольгой здорово устали. Одна рука, наконец, влезла, но вторая совершенно не гнулась и торчала под немыслимым углом к туловищу. В глазах Ольги появился какой-то нехороший блеск, она выскочила в прихожую и вернулась со своим чемоданом. Открыв его, достала пилу-ножовку…
– Только не это! – взвизгнула я и изо всех сил навалилась на покойника. Видимо, ужас перед тем, что собралась сделать Ольга, удесятерил мои силы, во всяком случае, рука покойника наконец распрямилась, и мне удалось затолкать ее в мешок. Дальше дело пошло легче, и через пару минут бывший телеведущий Александр Каренин был полностью упакован в мешок.
Я выпрямилась, вздохнула и вытерла пот тыльной стороной руки. Я понемногу входила в роль настоящего трудового мигранта.
– Рано радуешься, – пропыхтела Ольга. – Самое трудное впереди!
Перед тем как уйти, Ольга заставила меня вымыть плитку в ванной, да и саму ванную тоже. Сама она пробежалась по всем комнатам, придирчиво оглядывая мебель и ковры, не осталось ли каких отпечатков. Мы прихватили всю мою одежду и даже продукты из холодильника не забыли.
– Помни, тебя тут не было, – твердила Ольга, – с камерой все будет нормально, она пишет всего сутки, потом автоматически все стирается. Ну, взяли!
Тут-то и начались самые трудности.
Каренин и при жизни, видимо, был очень тяжелый, а я слышала, что покойники становятся еще тяжелее. Возможно, это и вранье, но для двух хрупких девушек вес был неподъемный.
Однако другого выхода не было.
Мы с невероятным трудом взвалили мешок на плечи и побрели к выходу из квартиры.
На лестничной площадке пришлось его положить на пол, чтобы запереть дверь квартиры. Когда с этим было покончено, мы переглянулись и без слов поняли, что еще раз поднять такую тушу – выше наших сил. Тогда мы просто перекантовали его к двери лифта.
Я нажала кнопку вызова… и ничего не произошло: лампочка не загорелась, и кабина, находившаяся на верхнем этаже, не тронулась с места.
– Ну, что ты там возишься… – недовольно проворчала Ольга. – Лифт вызвать и то не можешь! Дай мне!
Я охотно посторонилась.
Она нажала кнопку, но результат был точно такой же. То есть никакого.
Судя по всему, лифт сломался.
Надо же, с виду такой дорогой, хороший лифт, весь в зеркалах, а как нам понадобилось – так тут же авария!
– Только этого не хватало! – простонала Ольга и тоскливо взглянула на лестницу.
Однако выхода у нас не было, и мы поволокли мешок с Карениным к ступенькам. На прощание я сделала еще одну вещь – поменялась бейсболками с плюшевой обезьяной, что скучала на площадке. Мне ее желтая была как раз, а ей все равно – велика или мала.
Я попыталась приподнять мешок, но сил не хватало. Тогда я покосилась на свою сестрицу и просто пнула мешок ногой. Он с глухим стуком поехал вниз по ступенькам.
– Как ты можешь! – перекосилась Ольга. – Там же все-таки человек! Хотя и мертвый…
– Ну, так и тащи его сама! – проворчала я, догоняя мешок. – У меня лично не хватает сил тащить этого борова!
Ольга догнала меня на следующей площадке, на мгновение замешкалась и подтолкнула мешок. Мы переглянулись – в кои-то веки между нами возникло взаимопонимание! Все же мы сестры, хотя и не родные!
Телеведущий, постепенно набирая скорость, покатился вниз по лестнице.
В это время снизу послышались чьи-то шаги и недовольное старческое бормотание.
Я испуганно покосилась на сестру и свесилась в лестничный пролет.
По лестнице медленно поднимался высокий старик с холеным породистым лицом, в бежевом кашемировом пальто. Он опирался на черную трость с серебряным набалдашником и что-то брюзжал себе под нос. Он сделал еще несколько шагов и вышел на очередной марш, и тут увидел катящийся сверху тяжелый мешок.
– Совсем с ума посходили! – вскрикнул старик и едва успел отскочить в сторону, пропустив съезжающий по ступенькам груз.
Мы с сестрой устремились вслед за Карениным, чтобы перехватить его на следующем повороте. Старик взглянул на нас с откровенной неприязнью и пробормотал:
– Понаехали тут! Шагу ступить нельзя, чтобы на них не наткнуться!
– Мы вас тоже очень уважаем! – проговорила я, скатываясь по лестнице вслед за мешком.
Старик уставился на меня в изумлении и заморгал глазами.
– Ты что – с ума сошла? – прошипела Ольга, догнав меня. – Теперь он точно нас запомнит, а нам это надо?
– Да ладно, – я махнула рукой. – Мы так хорошо загримированы, что вряд ли нас кто-то узнает!
В несколько приемов мы докантовали мешок с Карениным до первого этажа и вытащили его на улицу. Здесь, хочешь не хочешь, нам снова пришлось поднять его, чтобы донести до машины – на улице попадались прохожие, и нам не хотелось привлекать их внимание, катая мешок по тротуару. К счастью, Ольга поставила микроавтобус совсем рядом с подъездом.
Наконец совместными усилиями мы погрузили мешок с покойником в автобус и сами расположились в кабине. Ольга выжала сцепление, и мы поехали вперед по улице. Я облегченно вздохнула, вытерла пот и повернулась к сестре:
– Ну, а теперь-то мы куда его денем?
– В этом ты вся! – проговорила Ольга со своей обычной поучающей интонацией. – Когда наконец ты научишься сама принимать решения, сама отвечать за свои собственные поступки? Твое счастье, что у тебя есть старшая сестра, на которую ты можешь положиться, к которой ты можешь прийти в экстренном случае, в пиковой ситуации! А что бы ты делала без меня?
– Без тебя я бы не попала в эту пиковую ситуацию… – пробормотала я едва слышно, а потом громко добавила: – Оль, ну кончай изображать учительницу младших классов! Скажи просто – куда мы его денем?
– Есть у меня одна идея, – ответила она вполне нормальным голосом, но в это самое мгновение у нее зазвонил мобильник.
– Ну, кому это еще неймется? – проговорила она раздраженно и поднесла телефон к уху, другой рукой придерживая руль.
Тут ее лицо расплылось в угодливой улыбке, и она затараторила по-английски с льстивыми и восторженными интонациями.
Так она разговаривала минуты две, наконец отключила телефон, повернулась ко мне и цветисто выругалась. Хорошо, что она сейчас была в костюме гастарбайтера – к ее обычному деловому прикиду такие выражения совсем бы не подошли, а в устах трудового мигранта они звучали вполне натурально.
– Что случилось? – спросила я деликатно.
– Да уж случилось! – Ее лицо перекосилось, как будто она съела целый лимон без сахара. – Грэм приехал!
– Это еще кто такой?
– Очень важный клиент. Богатый американский бизнесмен, который непременно хочет купить квартиру в нашем городе. В деньгах он не ограничен, поэтому мое начальство хочет на нем наварить чуть не вдвое. Ну, и мне, само собой, прилично перепадет. Из-за этого контракта мы все целый месяц стояли на ушах и, кажется, нашли для него подходящий вариант…
– Так это же хорошо, – пробормотала я, не понимая причины ее скверного настроения.
– Это было бы хорошо, если бы не этот покойник! – прошипела Ольга, покосившись на мешок в грузовом отсеке автобуса. – Грэм прилетел на одни сутки, и он хочет, чтобы я немедленно показала ему квартиру! Понимаешь – немедленно! Если я сейчас откажусь, он меня не поймет. Сделка сорвется, я потеряю большие деньги… хуже того, меня вышвырнут с работы! Нет, сколько раз я зарекалась делать людям добро! Говорят же – ни одно доброе дело не остается безнаказанным! – И она взглянула на меня с самой настоящей ненавистью.
– И как же теперь быть? – проговорила я, сделав вид, что не заметила этого взгляда.
Ольга на мгновение задумалась, затем пришла к какому-то решению. Она свернула к тротуару, затормозила и принялась торопливо стаскивать с себя рабочий комбинезон. Я только молча наблюдала за ней, боясь вставить хоть слово.
Через минуту забитый и нерешительный трудовой мигрант волшебным образом превратился в настоящую бизнес-леди. То есть Ольга снова стала самой собой.
– Вот что, сестричка! – Ольга быстрыми, уверенными движениями снимала тональный крем и наносила свой обычный макияж. – Вот что. Сиди здесь, не высовывая носа из автобуса, и жди меня. Я постараюсь обернуться как можно быстрее. К счастью, квартира, которую я должна показать Грэму, находится совсем недалеко, так что я уложусь часа в полтора. А ты пока можешь поработать над своей внешностью, а то как-то ты бледновата для уроженца далекой южной республики. И постарайся не влипнуть в новые неприятности! – Она сунула мне в руку тональный крем, а сама выбралась из автобуса.
– Эй, Оль! – крикнула я ей вслед. – А если мне понадобится…
Но сестрица меня уже не слышала: она неслась по тротуару, размахивая рукой, чтобы остановить машину.
– Ну вот, – бормотала я, разглядывая себя в зеркале заднего вида. – Чем дальше в лес, тем больше стеклотары! Ольга смылась, и я опять осталась один на один с покойником! Конечно, ей свой собственный бизнес дороже, чем моя судьба…
Из зеркала на меня смотрела бледная, перепуганная, растерянная физиономия.
Пожалуй, Ольга права: с таким нездоровым цветом лица я совсем непохожа на гастарбайтера. Нужно немного подгримироваться, пока есть свободное время. Все равно больше заняться нечем…
Я нанесла на кожу толстый слой тонального крема. Теперь я была немного больше похожа на смуглого сына гор или степей. По крайней мере, если не очень приглядываться.
Однако вся эта процедура заняла не больше двадцати минут, почти не приблизив возвращение моей сестры.
Я покосилась на мешок в грузовом отсеке и попыталась подумать о чем-нибудь более приятном. Однако мысли возвращались к тому же самому – к покойнику с проломленной головой и к тому, что я буду делать, если Ольга не вернется. Или если микроавтобусом заинтересуется какой-нибудь настырный милиционер.
Неожиданно у меня появилась еще одна проблема: мне срочно понадобилось в туалет. То есть это было не то чтобы совсем неожиданно, так уж устроен человеческий организм – именно то, что в данный момент недоступно, становится особенно нужным.
Микроавтобус стоял неподалеку от небольшого ресторанчика. Судя по аляповатой вывеске и неказистой двери, ресторанчик был захудалый. Не из тех, о которых пишут ресторанные критики в путеводителях и средствах массовой информации. Однако там наверняка есть туалет, но вот как мне в моем виде туда попасть – это вопрос…
Однако попасть туда мне было нужно, вернее – просто необходимо.
Я выглянула из кабины.
Улица была безлюдна. Я плюнула на все второстепенные обстоятельства, выскочила из автобуса, захлопнула дверцу и припустила в ресторан.
К счастью, перед входом тоже никого не было. Я проскользнула внутрь и, прошмыгнув мимо курившей в холле девицы в мини-юбке, устремилась к заветной двери с женским силуэтом.
Однако, влетев внутрь, я увидела в зеркале рабочий комбинезон и смуглую физиономию гастарбайтера.
Черт, что же я делаю! Если меня в моем теперешнем виде застанут в женском туалете, неприятностей не оберешься, могут и морду набить! Пожалуй, лучше перебраться в мужской…
Я выскользнула в дверь, и тут на меня налетела крупная полная блондинка в расшитом блестками жакете, судя по озабоченному и деловитому виду, хозяйка или директор ресторанчика. Ухватив меня за лямку комбинезона, блондинка воскликнула:
– Ну, слава богу, наконец кого-то прислали! Ты от Ахмета?
Я в ответ промычала что-то нечленораздельное. Блондинка помрачнела:
– Ну вот, опять Ахмет прислал какого-то чурку безразмерного! Вообще по-русски не говорит! Ну, ты хоть ключ-то разводной в руках держать умеешь?
Я опять неразборчиво замычала.
Блондинка покачала головой и показала на дверь женского туалета, откуда я только что вышла:
– Вон там трубу прорвало! Понятно? Трубу! – она попыталась жестами изобразить что-то круглое и длинное. – Вода льется! Затяни гайку, чтобы не текло, понятно?
Я закивала: мне было на все наплевать, лишь бы поскорее попасть в туалет. Кроме того, я надеялась, что в туалет она за мной не потащится и на какое-то время я буду предоставлена самой себе…
Я скрылась за дверью, оставив настороженную блондинку снаружи.
Через две минуты жить мне стало значительно легче.
Приведя себя в порядок, я огляделась.
Действительно, в углу из стыка трубы лилась вода, и на полу образовалась уже основательная лужа. Скоро по ней можно будет пускать кораблики.
Надо сказать, что я не отношусь к тем женщинам, которые, по словам поэта, коня на скаку остановят, в горящую избу войдут. На мой взгляд, починить протекающий унитаз или лопнувшую трубу гораздо труднее, чем остановить коня на скаку, но для меня ни то, ни другое невозможно. Лучше просто сбежать под шумок. Уныло поглядев на лужу, я подкралась к двери и выглянула в коридор.
Директриса с кем-то на повышенных тонах разговаривала по мобильному телефону. При этом она стояла так, что аккуратно перегородила дорогу к выходу. Как уже было сказано, она отличалась плотным телосложением, так что мимо нее не то что мне – кошке не проскочить, мухе не пролететь. Значит, придется срочно что-то придумать…
В это время в коридоре появилась та девица в мини-юбке, которая перед тем курила в холле. Решительно отодвинув директрису, она направилась к двери туалета и тут увидела меня.
– А это еще что такое? – девица уставилась на меня, как на неизвестное науке насекомое. – Ты еще что тут делаешь? Ты откуда такой взялся? Что, ваще дикий? Только вчера с баобаба слез? Женский туалет от мужского не отличаешь? Где только Ахмет таких откапывает?
Я решила играть роль до конца. Ткнув пальцем на огромную лужу, я заговорила голосом персонажа известного фильма:
– Ты сюда не ходи, в вода попадешь, совсем мокрый будешь!
Девица пожала плечами, повертела пальцем у виска и удалилась.
А я заметила в глубине помещения небольшой шкафчик.
У меня дома (точнее, в той коммунальной квартире, которую трудно считать своим домом) есть приблизительно такой же шкафчик. В нем находятся всякие трубы и краны для перекрывания горячей и холодной воды. Когда у нас случаются какие-нибудь аварии и мы вызываем сантехника из жилконторы, он первым делом лезет в тот шкафчик и перекрывает там какой-нибудь кран. После этого он уходит, и мы надолго остаемся без воды.
Чем я хуже того сантехника?
Я открыла шкафчик и действительно увидела внутри переплетение труб и множество разноцветных кранов.
Конечно, здесь труб и кранов имелось гораздо больше, чем в нашей квартире, и разобраться в них мне было не под силу. Тогда я стала поворачивать все краны один за другим.
Краны были красные и синие. Я догадывалась, что красные перекрывают горячую воду, а синие – холодную, но от этого мне было ничуть не проще. Все равно я в этом ничего не понимаю, поэтому стала действовать наудачу: все синие краны привела в горизонтальное положение, а все красные – в вертикальное. Так, по крайней мере, получилось красиво.
Отстранившись немного и полюбовавшись делом своих рук, я осталась довольна и взглянула теперь на ту трубу, из которой до этого текла вода.
И можете себе представить – вода из нее больше не лилась!
Значит, я все же сумела перекрыть нужный кран!
Я преисполнилась самоуважения: оказывается, все не так уж сложно и я могу справиться с такой работой ничуть не хуже, чем сантехник из жилконторы!
С довольным видом я вышла в коридор.
Там меня поджидала директриса.
Вспомнив манеры нашего сантехника, я поправила бейсболку и проговорила:
– Ну, хозяйка, принимай работу! И, это, не забудь, что всякий труд должен быть оплачен!
– Надо же – оказывается, как до оплаты доходит, ты и по-русски говорить умеешь? – удивленно проговорила директриса и заглянула в туалет.
– И правда вроде не течет… – она достала кошелек, но в это время в коридоре возник толстый дядька в белой куртке и поварском колпаке. Лицо его было красным от возмущения:
– Маргарита Васильевна, что у нас творится? Вода из кранов ваще не идет! Как я могу работать в таких условиях? Как я могу сварить без воды суп-харчо и чанахи?! Если вы знаете, как готовить без воды, так сами вставайте на мое место!
С этими словами он сорвал с головы свой белоснежный колпак и швырнул его на пол.
В ту же секунду из другой двери вылетела женщина средних лет в синем халате, со шваброй в руках.
– Маргарита Васильевна! – завопила она дурным голосом. – Зовите аварийку! В кладовой потоп, горячая вода бьет фонтаном! Сейчас все продукты на фиг зальет!
Я поняла, что сейчас меня будут бить, и, воспользовавшись секундным замешательством директрисы, ужом проскользнула между ней и стеной коридора и выскочила из ресторана.
Вслед мне понеслись вопли:
– Держи его! Лови его!
Я прямым ходом устремилась к нашему микроавтобусу, точнее, к тому месту, где я его оставила… и остановилась в полной растерянности: микроавтобуса не было.
Он бесследно исчез.
Первой мелькнула мысль, что Ольга вернулась, пока я была в ресторане, нашла автобус и уехала, не дожидаясь меня. Однако очень скоро я убедилась, что это не так: на углу остановилась машина, из нее выскочила моя сестра и бросилась ко мне.
– Ну, я вернулась! – проговорила она скороговоркой. – Грэму наша квартира не понравилась… а где автобус?
Ольга удивленно уставилась на то место, где она перед отъездом оставила наше средство передвижения, как будто надеялась, что от ее взгляда пропавший микроавтобус материализуется. Затем она повернулась ко мне и проговорила с плохо скрытым бешенством:
– Ну, и что ты опять натворила? Ведь я, кажется, велела тебе никуда не уходить и стеречь своего покойника! И что я вижу по возвращении? Ты есть, а покойник вместе с микроавтобусом испарился!
– Конечно, тебя бы больше устроило, чтобы все было наоборот, – проворчала я обиженно. – Чтобы автобус был на прежнем месте, а я исчезла! Зачем тебе вообще нужна сестра-неудачница? И кстати – почему ты называешь его моим покойником? Я к нему имею ничуть не большее отношение, чем ты!
У нее на лице проступила самая настоящая злоба. И еще что-то, чего я никак не могла понять. Ольга зашипела, как кошка, которой наступили на хвост, но затем как будто опомнилась, взяла себя в руки и проговорила почти спокойно:
– Ладно, об этом мы поговорим позднее, в более подходящей обстановке. А сейчас не могла бы ты, дорогая сестричка, все же объяснить мне, куда подевался микроавтобус вместе с… его содержимым?
Я смущенно изложила ей свои последние приключения и сказала, что знаю о судьбе микроавтобуса ровно столько же, сколько она.
– Наверное, его угнали, пока меня не было… – предположила я под конец. – Так, может, это и к лучшему? Пускай эти угонщики сами думают, как избавиться от нашего покойника! Представляешь, как они удивятся, когда его увидят!
Я даже захихикала, когда представила лица неизвестных угонщиков.
Однако Ольга не разделила моего веселья. Она снова зашипела, а лицо ее пошло пятнами:
– Ну, и долго ты думала? Иногда мне кажется, что у тебя в голове вместо мозгов кое-что другое! Ты хоть помнишь, что я позаимствовала этот микроавтобус в своей фирме? Если я его вовремя не верну, с меня шкуру спустят! А самое главное – выплывет на поверхность вся история с той квартирой! Нет, правильно говорят – ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Не поддалась бы я на твои уговоры, не дала бы тебе ключи от этой квартиры, и было бы сейчас все хорошо…
Так мы стояли посреди улицы в полной растерянности, как вдруг из соседней подворотни высунулась небритая физиономия и сиплый голос проговорил:
– Это вы не по поводу автобуса переживаете?
Моя сестрица обладает отличной реакцией. Она тут же метнулась к подворотне и вытащила оттуда упирающегося бомжа. Бомж был самый настоящий – грязный, как свинья, и несло от него, как из помойки. Поэтому Ольга, перекосившись от отвращения, оттолкнула его к стене и встала так, чтобы он не мог сбежать.
– Ну-ка, красавец, выкладывай, что ты знаешь про микроавтобус? – спросила она бомжа, грозно сверкая глазами.
– А что я знаю, – жалобно забормотал он. – Ничего я не знаю… бедного человека обидеть ничего не стоит, а вот если дать ему на бутылку, это другое дело…
– Будет тебе на бутылку! – мрачно пообещала моя сестрица. – Дадим тебе на бутылку, а потом догоним и добавим на закуску! В общем, быстро выкладывай, что тебе известно, или устрою тебе такой перформанс – мама не горюй!
Моя сестра может говорить очень убедительно. Бомж явно перетрусил. Наверное, особенно напугало его непонятное слово перформанс. Во всяком случае, он заметно побледнел и проговорил, невольно понизив голос:
– А я что? Разве я что? Я ничего! Ежели ты так, то я, конечно, только ты Андрюхе не говори, что это я тебе рассказал…
– Никому не скажу, – пообещала Ольга. – Ну, выкладывай! Кто такой Андрюха и что он сделал с нашим микроавтобусом?
– Так ты Андрюху не знаешь? – спросил бомж недоверчиво. – Андрюху, его тут всякий знает! Он сейчас поблизости одному лоху ремонт делает, так там нужно мусор строительный вывезти. Свою машину он пачкать не захотел, а тут узнал, что рядом автобус стоит, а в автобусе только двое чурок, ну, и решил, значит, попользоваться… чурки, они же жаловаться не станут, они всего боятся… он же не знал, что это твой автобус!
– Интересно, от кого твой Андрюха узнал про автобус? – проговорила Ольга обманчиво мягким голосом. – Уж не от тебя ли?
– Не, не, я тут ни при чем… – глаза бомжа воровато забегали. – Я тут совсем не виноватый…
– Ладно, черт с тобой, главное, ты мне скажи, где сейчас наш автобус!
– Так тут, я же говорю, по соседству, в четырнадцатом доме, они там сейчас как раз грузятся! – и бомж показал на соседнюю подворотню.