- -
- 100%
- +
Звонок с того света
«Ну можно ли быть такой дурой!» – вздохнула Надежда, глядя вслед большой красной машине.
Вот машина издевательски мигнула задними огнями и скрылась за поворотом дороги.
– Ну можно ли быть такой доверчивой дурой! – повторила Надежда вслух.
Ей никто не ответил, автобусная остановка была пуста. Надежда Николаевна снова вздохнула и уселась на лавочку, сначала придирчиво осмотрев ее на предмет чистоты. Делать было совершенно нечего. Солнце прошло уже половину своего пути и понемногу клонилось к западу. В воздухе стояло жаркое марево, какое бывает в конце июня. От белых цветов у дороги одуряюще пахло медом. Басовито гудели пчелы. Было тихо и скучно.
– Черт знает что! – громко сказала Надежда, чтобы развеять это сонное благолепие.
Настроение у нее было отвратительное. Самое противное заключалось в том, что злиться в данной ситуации можно было только на себя, на свою глупость, неосторожность и доверчивость.
Все началось вчера после обеда, когда раздался телефонный звонок подруги Милки.
– Надя! – кричала та в панике. – Надя, выручай!
– Да что еще случилось? – встревожилась Надежда. – Ты как в городе оказалась? Ты же должна была в Пушгоры уехать…
– Так в этом-то все и дело! – завопила Милка, она вообще по телефону разговаривала всегда так, как будто, не доверяя телефонной связи, старалась докричаться до абонента напрямую.
В процессе дальнейшей беседы, происходившей на повышенных тонах, выяснилось, что в Пушкинские Горы Милка должна ехать завтра, но ехать она никак не может, потому что Сандра родила раньше срока и Милка не может ее бросить.
«Начинается…» – успела подумать Надежда.
Сандра – Милкина собака, замечательной красоты и ума немецкая овчарка, Милка относилась к ней с большим трепетом, а Милкин муж в собаке души не чаял. Роды у Сандры были первыми, все прошло благополучно, но муж строго-настрого запретил Милке покидать новорожденных щенят. Милка в данный момент была в отпуске и рассчитывала до собачьих родов съездить проветриться в Пушгоры, а то что за отпуск такой – дома сидеть. Но не получилось.
– Надя, – Милка перешла к делу и даже понизила голос, – езжай завтра вместо меня, а то путевка пропадет.
– Да ну что ты! – отмахнулась Надежда. – Мне на дачу надо, и вообще…
Под «вообще» подразумевалось нежелание срываться с места вот так, с бухты-барахты, и еще Надежда Николаевна не хотела оставлять мужа одного.
Не подумайте плохого, Сан Саныч был очень порядочным человеком, Надежда и представить себе не могла, что он использует ее неожиданное отсутствие для того, чтобы привести в квартиру молодую сотрудницу, просто муж много работал, и Надежде Николаевне не хотелось оставлять его без своей заботы и внимания.
Кроме того, было еще кое-что.
Уже больше года Надежда Николаевна Лебедева, симпатичная интеллигентная женщина пятидесяти лет (нужно смотреть правде в лицо), нигде не работала. Это случилось не по ее вине, просто институт, где Надежда трудилась очень много лет, претерпел реорганизацию, и их отдел сократили полностью, не разбираясь, кто хороший специалист, а кто просто балласт.
Первое время Надежда очень расстраивалась, а потом успокоилась – как известно, к хорошему привыкаешь очень быстро. Тем более что муж всячески приветствовал Надеждину свободу и слышать не хотел о том, чтобы жена пыталась искать новую работу. Но многочисленные знакомые доставляли Надежде Николаевне некоторые неприятные минуты – ей казалось, что кто-то смотрит на нее свысока и считает домохозяйкой в самом плохом смысле этого слова – дескать, мается тетка от безделья, тупеет от сериалов и бесконечно вылизывает квартиру, а больше и дел-то у нее никаких нет.
Первое время друзья и родственники беспардонно пользовались Надеждиной свободой и давали ей множество поручений: поехать, привезти, посидеть, проводить, подежурить, забрать или, наоборот, отдать, получить, погулять и проверить уроки. В конце концов Сан Саныч вежливо, но твердо такое поведение близких пресек, и Надежда зажила как белая женщина: занималась своим здоровьем, плавала в бассейне и даже записалась на занятия какой-то особенной йогой.
Однако голова ее, привыкшая усиленно работать, сейчас была свободна. И в голове этой появлялись разные мысли. Хорошо если с теми же самыми знакомыми происходили разные занятные криминальные истории – в этом случае Надежда была начеку и тут же мчалась на помощь. Даже когда ее об этом не успевали попросить, ехидно говорил в таких случаях ее муж Сан Саныч, который очень такого Надеждиного поведения не одобрял, утверждая, что нельзя безнаказанно испытывать судьбу и что жена его когда-нибудь может серьезно пострадать от своего безрассудства и авантюрных наклонностей.
Впрочем, такое Сан Саныч говорил редко, потому что Надежда зорко следила, чтобы муж про ее приключения ничего не узнал – во избежание семейных сцен.
Но как назло за последнее время ничего со знакомыми не случалось, и Надежда Николаевна сильно заскучала. Муж даже утверждал, что у нее портится характер.
Но от Милки не так-то легко было избавиться: уж если она решила выпихнуть Надежду в Пушгоры, то ни за что не отступится.
– Надя, сделай милость, поезжай, а? – говорила она. – А то я так расстраиваюсь. Даже не из-за денег, хотя путевка дорогая, там какой-то новый отель, четыре звезды, называется «У Ольги и Татьяны». Условия хорошие, даже бассейн вроде бы есть. У меня не получилось, так хоть ты отдохнешь.
Милка так орала, что Сан Саныч все понял. И неожиданно стал уговаривать Надежду поехать.
– Езжай, Надя, места там замечательные! – вздохнул он. – Я как вспомню эти просторы, и парк чудесный…
– Да что я, по-твоему, в Пушгорах не была, что ли… – обиделась Надежда.
– И когда в последний раз это было? – прищурился муж.
Выяснилось, что последний раз Надежда была в заповеднике лет двадцать назад с экскурсией от работы. И то было это поздней осенью, шел дождь, и дороги размыло.
– Вот, а сейчас погода отличная, – уговаривал Сан Саныч, – все цветет. Поглядишь на Михайловское, посидишь под дубом, где сам Александр Сергеевич, говорят, сиживал, стихи вспомнишь. «У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том…» Пушкин – это наше все!
– Да что мне вспоминать, я и так Пушкина помню! – рассердилась Надежда. – Вот, пожалуйста: «Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя, то как зверь она завоет, то заплачет, как дитя…»
– Ну, это ты не по сезону! – протянул Сан Саныч. – А про теплое время года ничего нет?
– Пожалуйста! – с маху ляпнула Надежда. – «Мороз и солнце, день чудесный! Еще ты дремлешь, друг прелестный!»
И осеклась от мужниного хохота. Больше, как ни старалась, она, к своему стыду, ничего из Пушкина вспомнить не могла. Сан Саныч же откашлялся и разразился целой главой из «Евгения Онегина» – он-де в школьные годы на спор выучил роман в стихах наизусть. Надежда разинула рот – муж не переставал ее удивлять.
Милка, которая выслушала всю их беседу, поскольку Надежда забыла повесить трубку, сочла Надежду полностью побежденной и сказала, что скучно ей не будет: с Милкой сговорились ехать две ее приятельницы с работы – Виктория и Вероника, очень милые женщины, вежливые и общительные.
– Отлично проведешь время, они заводные такие, – посмеивалась Милка.
– Да мне бы кого посерьезней, моего возраста… – сдаваясь, пробормотала Надежда.
– Хочешь отодвинуть старость – выбирай подруг моложе на десять лет! – выдала Милка свежую сентенцию и отключилась.
Наутро муж растолкал Надежду рано-рано, напоил крепким кофе, всунул в руки заранее собранную сумку, кошелек и паспорт и мигом домчал на машине до места сбора группы. Но сделал он это на час раньше назначенного срока, потому что торопился на работу, и Надежда сорок минут топталась на пустой площади, потому что в такую рань даже кафе были закрыты.
Подали автобус, и к Надежде подошли две Милкины сослуживицы – довольно разбитные дамочки лет сорока с хвостиком, как определила Надежда.
– Вика, – представилась одна.
– Ника, – тут же добавила вторая. – Мила рассказывала о вас…
– …много хорошего, – закончила Вика.
Как потом выяснилось, приятельницы изъяснялись только таким способом: если одна начинала фразу, вторая ее непременно заканчивала. И если этой, второй, удавалось сказать хоть одно слово следующего предложения, закончить его не было у нее никаких шансов.
Обе дамы были одеты в яркие цветастые платья похожего фасона, только у Вики на голове была белая кепка с длинным козырьком, а Ника прятала лицо под кокетливой широкополой соломенной шляпой с розовой лентой.
Надежда села сзади, место рядом с ней пустовало, и она настроилась на приятное путешествие. В самом деле – погода отличная, впереди – прекрасный заповедник Пушкинские Горы, сказочные места. Она с удовольствием погуляет, осмотрит дом в Михайловском, где Пушкин провел два года в ссылке и написал множество стихов, и послушает экскурсовода. Муж прав, Пушкин – это наше все, а она ни одного стихотворения наизусть не помнит. Стыд какой!
До Луги ехали благополучно, только водитель, молодой симпатичный парень, хмурился и мрачно сдвигал брови.
Надежда смотрела в окно, где проносились яркие, веселые домики с красивейшими палисадниками. В каждом дворе непременно красовался огромный куст пионов, иногда долетал даже аромат цветов.
Ее попутчицы полностью оправдывали данную Милкой характеристику – заводные и общительные. Всю дорогу Надежда слышала их хохот и визг. Группа в основном состояла из семейных пар средних лет и женщин старше шестидесяти. Эти были по двое, по трое, и даже одна большая компания из шести бодрых старушек, которые твердо настроились получить в поездке свою порцию культуры и поглядывали на Вику и Нику, неодобрительно поджав губы.
Из одиноких мужчин в группе наличествовал пузатый старичок во флотском кителе без погон и в фуражке с крабом. Вика и Ника и его прибрали к рукам, старичок рассказывал анекдоты и первым громко над ними смеялся.
После Луги пошли сложности, водитель останавливался на заправках, даже на неопытный Надеждин взгляд, слишком часто. Пока пассажиры радостно устремлялись к туалетам, водитель обходил вокруг автобуса, хмуро поглядывал на колеса и в лучших традициях пинал ногами шины.
Наконец неприятности пришли. Автобус вильнул на повороте, накренился, но водитель сумел затормозить. Выяснилось, что прокололи шину. Или она сама лопнула, что ничуть не лучше. Доехали черепашьим шагом до ближайшего городка, где была автомастерская. Пассажиров отпустили погулять на час.
– Значит, не меньше трех он провозится! – со знанием дела заявил один мужчина, но жена дернула его за рукав и приказала молчать, чтобы не расстраивать людей попусту.
Три не три, но два часа с шиной провозились. За это время Надежда Николаевна успела съесть мороженое, выпить полбутылки минеральной воды (без газа, разумеется), потом купила пакет кукурузных чипсов, после чего снова захотелось мороженого. Можно было бы обозревать окрестности, но совершенно не хотелось этого делать – на площадке перед мастерской росли три чахлые акации и стоял заброшенный барак с заколоченными окнами.
Члены группы приуныли. И то сказать – им обещали прибыть в отель к обеду. А после обеда уже назначена была экскурсия в Святогорский монастырь на могилу Пушкина. Людям хотелось поесть и отдохнуть, а так, пожалуй, и все номера приличные в отеле разберут.
Наконец тронулись, теперь даже Вика с Никой утомленно молчали, только экскурсовод заученно бубнила что-то из биографии Александра Сергеевича.
Автобус резво бежал по шоссе. Мелькнул указатель на Псков, но они свернули в сторону. Деревни Псковской области были еще красивее и чище, чем лужские, Надежда только диву давалась. Ни одной криво сложенной поленницы, ни одного выбитого стекла, ни одного пепелища или разрушенного дома. Дома утопали в садах, и всюду цвели пионы – красные, розовые, белые…
Пассажиры понемногу приободрились, только водитель по-прежнему был мрачен. Снова свернули на заправку, и у Надежды сердце екнуло от неприятного предчувствия. Пробежала экскурсовод с озабоченным лицом, поговорила о чем-то с водителем, потом оба принялись терзать мобильные телефоны.
– Все, приехали… – сказал тот самый мужчина, что предрекал долгий ремонт шины, – автобусу кердык пришел…
Так и оказалось. Экскурсовод неестественно оживленным голосом сообщила в микрофон, что автобус не слушается руля и что ехать на такой машине небезопасно. Поэтому из города уже вызвали другой автобус, он скоро будет, а пока можно послушать лекцию о творчестве Александра Сергеевича Пушкина.
– Да пошла ты со своим Пушкиным! – заорал мужчина и отмахнулся от жены, дергавшей его за рукав. – Достала уже своими стихами!
Надежда прислушалась к себе и поняла, что полностью согласна с предыдущим оратором.
– Безобразие! – кричали пассажиры. – Когда еще этот автобус будет, у нас время пропадает… Такие деньги дерут за путевки и не в состоянии обеспечить нормальные условия!
«Нечего сказать, съездила отдохнуть, посетила Пушкинские Горы, – с горечью сказала самой себе Надежда, – когда я туда доберусь, самое время будет обратно уезжать… Получается, что повезло-то Милке… Сидит себе спокойно дома, собачку гладит…»
Тут кто-то тронул ее за рукав. Женщина в цветастом платье и соломенной шляпе с розовой лентой манила ее за собой и прижимала палец к губам, призывая помалкивать.
– Что случилось, Ника? – шепотом спросила Надежда, отойдя на приличное расстояние.
– Я Вика, – ответила та, – но это не важно. Тут появилась такая возможность…
– …добраться до отеля своим ходом! – подсказала неслышно подошедшая Ника. – Вон тот автобус идет в Изборск. У них есть несколько мест…
– …и если мы сбросимся и заплатим водителю, он довезет нас до развилки. А там уже близко… – вступила Вика.
– …подсядем еще куда-нибудь… – закончила Ника.
– Ну, не знаю… – заколебалась Надежда, – как-то это все… А почему все втайне надо делать?
– Потому что мест мало! – пояснила Вика. – Все узнают и побегут! Соглашайтесь, Надежда Николаевна!
– Хоть в отель успеем вселиться! – присовокупила Ника.
И Надежда решилась. Пока остальные пассажиры скандалили с экскурсоводом, они незаметно вытащили свои сумки из автобуса и припустили за угол, где их дожидался автобус, везущий экскурсантов в старинный город Изборск.
Вика и Ника пристроились спереди, рядом с экскурсоводом, и всю дорогу с ним откровенно кокетничали. Надежда Николаевна скромно сидела сзади. Остальные пассажиры мирно подремывали, никто с ней не разговаривал.
От жары и всего пережитого Надежду тоже разморило, она клевала носом и очнулась с трудом. Автобус стоял на остановке, водитель торопил, Вика с Никой уже вышли.
Надежда едва успела подхватить свою сумку и буквально скатилась по ступенькам. Вокруг были бескрайние поля, над ними висело сонное марево. Ни машин, ни каких-либо строений не было видно.
– А Пушгоры-то далеко? – спросила она водителя, очумело вертя головой со сна.
– Вот по этой грунтовке километров пять до шоссе, а там еще с пятнадцать будет, – охотно ответил водитель и закрыл двери.
– Девочки, мы не погорячились? – опасливо спросила Надежда. – Как-то тут тихо, ни машин, ни людей…
– Да ладно, сейчас поймаем какую-нибудь попутку! – бодрилась Ника, а Вика добавила ни к селу ни к городу: – Снявши голову по волосам не плачут!
Они проторчали на остановке минут сорок. За это время Надежда успела изучить расписание рейсовых автобусов, висевшее на столбе, и выяснила, что автобус будет только к вечеру. И то сомнительно, потому что расписание вполне могло быть прошлогодним. Мимо них за это время проехало машин пять, не считая трактора с пустым прицепом, благоухающим навозом. Надеждины спутницы помрачнели, а сама Надежда едва сдерживалась, чтобы не проворчать: «Я же говорила…» или «И зачем только я вас послушала…»
– Может, пешком пойдем? – предложила она несмело. – Пять километров как-нибудь одолеем, а там шоссе оживленное.
– Еще чего! – огрызнулась Вика. – Я на каблуках с сумкой не попрусь по жаре!
А Ника добавила вовсе уж грубо:
– Вы уж помолчите!
Надежда отвернулась. И тут раздалась громкая музыка, и возле остановки остановилась большая красная машина. Водитель опустил стекло и спросил, пытаясь перекричать музыку:
– Девочки, вам куда?
Вика с Никой рванулись к машине и, перебивая друг друга, принялись пересказывать свои приключения.
– Хоть до шоссе довезите! – просили они.
– Довезем в лучшем виде! – Из машины вышел пассажир – здоровенный мужик в джинсовой рубашке с грубым лицом. Рубашка была расстегнута, так что виднелись волосатое загорелое пузо и огромный золотой крест на толстой цепочке.
Пузо вкупе с крестом доверия Надежде не внушали, но глупо было надеяться, что по такой тихой дороге именно в это время проедет, к примеру, профессор консерватории.
– Садитесь! – кивнул из машины водитель примерно такого же вида, что и пассажир, и Надежда взялась за сумку.
Но мужик с крестом окинул Надежду взглядом и сказал нагло:
– Только у нас всего два места сзади! – Хотя видно было, что в эту машину на заднее сиденье поместятся все четверо.
«Не прошла, значит, фейс-контроль! – усмехнулась Надежда. – И верно, на что я им?»
Она повернулась к подругам с извиняющейся улыбкой, но те и не думали сдаваться. Они мигом похватали свои вещички и бодро рванули к машине.
– Надежда Николаевна, – щебетала Вика, – вы какую-нибудь другую машину поймаете…
– Одной всегда легче подсесть! – вторила ей Ника.
При этом обе опустили козырек кепки и поля шляпы, так чтобы Надежда не смогла посмотреть им в глаза.
– Ну вы даете! – только и смогла выговорить Надежда, но слова ее потонули в шуме мотора, да еще радио орало.
«Ну можно ли быть такой дурой?» – вздохнула Надежда.
И правда, с чего она взяла, что эти две нахалки станут с ней считаться? С того, что она близкая подруга Милки? Но этих-то двоих она видит первый раз в жизни… Ну, за себя-то она была уверена, она-то бы в жизни не бросила даже незнакомого человека одного в пустынном месте. Очевидно, у двух подружек были иные представления о порядочности.
– Черт знает что! – сказала она громко.
Надежда была усталая, голодная и злилась на весь мир. Хотя на самом деле можно было злиться только на себя. Какого черта она согласилась на сомнительное предложение двух прохиндеек и подсела с ними в чужой автобус? Ждала бы, как все остальные пассажиры, на заправке. Долго, конечно, и скучно, но там хоть кофе выпить можно и опять же от коллектива не отрываться.
А что теперь? Одна на пустынной дороге, в незнакомом месте, в ожидании рейсового автобуса, который, может, и не ходит совсем. Спросить-то не у кого…
«Только не впадать в панику! – приказала себе Надежда. – Все же я не в тайге и не в тундре, сейчас лето, белые ночи. Да и до ночи еще далеко. Рано или поздно по дороге проедет какая-нибудь машина, кто-нибудь меня подвезет. Деньги у меня есть…»
И тут же перед глазами встали многочисленные статьи из газет и телерепортажи о том, как одинокие пассажирки садятся в попутные машины, а потом их больше никто и никогда не видит. И попавшаяся как-то ей на глаза информация, что в стране за год бесследно исчезают тридцать тысяч человек. Надежда Николаевна помотала головой и решила уповать на рейсовый автобус.
Через полчаса ожидания она была согласна на все – потрепанную «Газель», раздолбанный «Запорожец» и даже тот самый трактор с прицепом, распространяющим запах свежего навоза.
«Жду еще двадцать минут, – решила она, – если не будет машины, пойду пешком до шоссе. В конце концов, можно и по дороге голосовать, что я к этой лавочке прилипла…»
На дороге показался большой черный джип. Надежда тяжело вздохнула и отошла в глубь остановки. Такие машины не для нее, их хозяева, как правило, сродни тем двоим, которые подхватили Вику и Нику, интеллигентная женщина средних лет со следами высшего образования на лице не представляет для них ни малейшего интереса.
«Откровенно говоря, – ехидно подумала Надежда, – те две подружки тоже уже не первой молодости, и назвать девочками их можно только с большого перепоя. Ну, разве уж тут, в деревне, на безрыбье…»
Джип с налету проскочил мимо, проехал метров сто, затормозил и медленно задом поехал обратно.
«Сейчас выскочат из машины четверо мужиков и затащат в салон… – холодея, подумала Надежда Николаевна, – впрочем, для чего я им сдалась? Нет, вроде бы там водитель один… Ни за что не сяду в эту машину! А если он оружием пригрозит? Тут хоть оборись – никто не услышит… У, маньяк проклятый…»
Надежда переложила сумку в левую руку и приготовилась дорого продать свою жизнь.
Со стороны водителя опустилось окно, и мужской голос бросил:
– Садись уж!
– Да не поеду я! – буркнула Надежда и отвернулась.
– Да не валяй ты дурака! – сказал мужчина. – Cадись в машину!
Несмотря на грубые слова, Надежде показалось, что мужчина улыбается. И голос был ей странно знаком…
Открылась дверь джипа, Надежда сощурилась, чтобы разглядеть против солнца…
– Сережка! – ахнула она. – Сережка Баруздин!
– Ну наконец-то соизволила! – рассмеялся он. – А то стоит тут как одинокая гармонь да еще отворачивается. Чем тебе мой джип не нравится? «Феррари» по этим дорогам все равно не пройдет!
Надежда подбежала и от полноты чувств едва не повисла на шее у вышедшего водителя. Перед ней бы Сережка Баруздин, то есть теперь, наверное, Сергей Степанович. Но Надежда-то знала его с незапамятных времен, с юных лет, когда молодой очкастый светловолосый парень пришел к ним в институт на практику. Защитил диплом, да так и остался. Они проработали рядом много лет, а потом Сергей уволился еще до всех этих перестроечных изменений.
– А я тебя сразу узнал! – похвастался Сергей. – Еду себе, смотрю – неужто Надежда стоит? И что ты в нашей глуши потеряла? Да ты садись, садись, по дороге расскажешь!
И Надежда поведала ему про свои неприятности, которые теперь, в удобной комфортабельной машине рядом со старым другом, казались просто смешными.
– Да уж, съездила по путевке, отдохнула по полной программе, – посмеивался Сергей, – что ж ты хочешь? Места тут у нас, конечно, чудесные, просто сказочные, но турфирмы – сплошной совок… Все точно как раньше было…
– А ты куда меня везешь? – спохватилась Надежда Николаевна, заметив, что они давно уже выехали на шоссе и проскочили указатель на Пушкинские Горы.
– Слушай, Надежда, – Сергей повернулся к ней, – зачем тебе эта гостиница, стадо туристов, у экскурсовода небось голос визгливый, как бензопила…
– Да нет, скрипучий, как дверь несмазанная, – рассмеялась Надежда, – но куда же мне деваться, раз уж согласилась на эту авантюру…
– Едем ко мне! – решительно отрубил Сергей. – У меня тут неподалеку дом большой, комфортабельный, места много, ты не помешаешь. Комнат много, а народу пока мало. С женой познакомлю, она будет рада новому человеку. У меня три дня выходных, завтра в заповедник съездим, по парку погуляем.
– Да неудобно… – застеснялась вдруг Надежда, – что это я без приглашения, как снег на голову, еще стесню…
– Ну уж стеснить-то ты точно нас не сможешь, – улыбнулся Сергей, – в таком доме и рота солдат потеряется. Строил в расчете на детей, – пояснил он, – да всю жизнь хотел большой дом иметь.
Надежда внимательно посмотрела на своего старого сослуживца. В молодости был он лохматый, немного нескладный, в очках. Теперь рядом с ней сидел солидный мужчина, интересный даже. Одет хорошо, подстрижен явно в дорогом салоне, крупные красивые руки уверенно лежат на руле. Даже очки куда-то делись, наверное, линзы вставил…
– Ты преуспеваешь, – констатировала Надежда.
– Вроде того, – хмыкнул Сергей, – у меня своя фирма. Дела идут неплохо, так что теперь могу позволить себе побольше отдыхать. Дом готов, мне он так нравится, что и вовсе бы не уезжал отсюда. Особенно летом… Алисе тоже тут хорошо, спокойно.
– Алисе? – переспросила Надежда. – А… Оля?
В голове само собой всплыло имя жены Сергея, кажется, она даже видела ее пару раз – не то на работе распространяли билеты в театр, не то Сергей брал как-то жену на День здоровья.
– Мы развелись. – Сергей отвернулся.
«Ну что ж, – думала Надежда, – он стал другим человеком, у него теперь другая жизнь, другая работа, новый дом и новая жена. Молодая небось…»
– А отчего же именно здесь решил дом построить? – спросила она, чтобы нарушить затянувшееся молчание.
– О, я эти места с детства знаю и люблю! – оживился Сергей. – У бабушки в деревне все каникулы проводил! Сказочные места, я здесь просто счастлив! Тебе тоже понравится, еще уезжать не захочешь!