Девушка из Грин-Ривера

Иллюстратор Полина Александрова

© Полина Александрова, 2020

© Полина Александрова, иллюстрации, 2020

ISBN 978-5-4485-1321-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Многие из тридцати тысяч городов США ничем не отличаются друг от друга. Крупные города-миллионеры, такие как Нью-Йорк и Лос – Анджелес, Чикаго и Хьюстон не в счет. Количество людей, проживающих на территории этих мегаполисов, давно перевалило за адекватное число.

Старина Нью-Йорк с удовольствием бы поделился своими людскими ресурсами с глухими городишками малонаселенных штатов – Северной Дакотой, Вайомингом, Аляской или Оклахомой. Но разве кто-то добровольно уедет в Оклахому под девиз «Труд преодолевает все»?

«Нет, спасибо», – скажут жители Нью-Йорка и продолжат наслаждаться постоянными ужасами большого яблока, представленными в виде не утихающего гула машин, едкого привкуса выхлопных паров в воздухе, больше похожем на выбросы дизельного буксира, и отчаянной гонкой за свободным временем, напоминающем ускользающий мираж безжизненной пустыни Гоби.

Тем временем где-то, в штате Вайоминг жизнь не то, чтобы спешит или торопится пронестись мимо, нет. Она остановилась посмотреть, как все-таки живут люди. Жизнь присела на огромный валун на берегу реки Йеллоустон и скромно наблюдает за неспешно копошащимися людишками, что подобно муравьям трудятся изо дня в день, не замечая монотонного быта и рутины.

Жители маленьких городов не избалованы яркими событиями и вполне спокойно переносят однообразие бесконечных будней.

Обыватели городка под названием Грин – Ривер ценят свою жизнь за ее полную предсказуемость, редкую для современного мира стабильность и даже некоторого рода застой. Каждый из десяти тысяч человек может быть спокоен за свой новый день и свою судьбу в целом.

Человек видит мир своими глазами. Мир, в сущности, нейтрален, ни хороший и ни плохой, все зависит от точки зрения.

Люди принимают мир таким, какими они являются по своей натуре. Для убого человека мир убогий, для веселого веселый, для обычного обычный, так до бесконечности. Миру нет дела до людей, он тысячелетиями существовал и без нас. Так что, глупо предъявлять претензии к карме или Вселенной, хочешь предъявить претензию – в первую и последнюю очередь обратись к себе.

Жители Грин-Ривера претензий не имеют, в особенности к себе. Во-первых, они живут согласно традиционному укладу, что сводит к минимуму необходимость что-то менять или меняться самому, а во-вторых, чтобы иметь претензии, нужно иметь и амбиции, а амбициями провинциалы не особо отличаются.

Вайоминг еще называют Штатом равноправия под девизом «Равноправие». В Грин-Ривере все были равны практически во всем – примерно равны в доходах, во взглядах на жизнь, в проведении досуга, выборе одежды, цвета забора и даже в вещах более личных.

Никто в городе не был ни слишком приветлив, ни слишком груб, ни слишком скрытен, но и не слишком навязчив. Даже физически гринриверцы были чем-то похожи друг на друга. Не очень бледные, несмотря на редкое появление солнца в здешних краях, жители отличаются здоровым оттенком лица. Нет среди горожан и изрядно высоких, тощих, тучных или аристократически привлекательных людей. Как – будто золотая середина выбрала этот город своим постоянным местом жительства.

Не сказать, что все горожане похожи на одно лицо, напротив, каждый из них своеобразен в меру. Своеобразен настолько, чтобы это не бросалось в глаза и не приковывало взглядов прохожих.

Мера, середина, равноправие, традиции и уклад – эти слова как нельзя кстати подходят для описания быта городка Грин – Ривер, расположенного на северо – западе штата Вайоминг, в самом центре Скалистых гор. Население городка едва насчитывало десять тысяч человек. Но и этого числа жителей вполне хватало для организации пристойной провинциальной жизнедеятельности.

Самое высокое здание в городе насчитывает четыре этажа. Это здание муниципальной школы. Здесь происходят массовые собрания людей. Потрепанное строение из бурого кирпича привлекает внимание аккуратной черепичной крышей. В солнечную погоду именно крыша предает школе весьма приличный вид. Высокие и широкие окна, расположенные на первых двух этажах, дополняют атмосферу обветшалости и почтенной старины.

Новые сооружения в Грин-Ривере не строят последние лет пятьдесят, если не больше. Жители отдаленных городов рациональны по своей природе, они привыкли использовать ресурсы своих поселений экономно и хозяйственно. Гринриверцы не позволяют своим помещениям пустовать и, если у здания появляется свободное назначение, ему тут же находят достойное применение.

Главная улица города растянулась от подножия песчаных холмов до каменистого берега одноименной реки Грин – Ривер. На широкой дороге может спокойно разъехаться пара солидных внедорожников, не боясь поцарапать друг другу железные бока. Здесь же, в центре населенного пункта можно посетить немногочисленные увеселительные заведения.

Грин-Ривер приглашает туристов в свои по – домашнему уютные бары, парочку весьма приличных кофеен, небольшой отель, антикварный книжный магазин и административный корпус. На этом достоинства главной улицы заканчиваются, и она плавно перетекает в закоулки жилых кварталов.

Несмотря на ничем не примечательный городской ландшафт, Грин-Ривер нельзя назвать неживописным тусклым провинциалом-городишкой. Обыденность отступает перед выразительными холодными красотами подножия Скалистых гор. Из любой точки города открывается вид на аккуратные заснеженные вершины.

Этот край не очень богат растительностью, но мудрая природа компенсировала недостаток флоры колоссальным разнообразием горных пород.

Грин-Ривер буквально испещрен мелкими притоками реки, ручьями, родниками, водными углублениями и стоками. На берегах водных произведений природы можно полюбоваться огромными валунами, отливающими всеми цветами радуги. Влажная галька искрится ледяными бликами, заставляя прохожих щурить глаза. Причудливой формы булыжники удивляют гармоничностью своих очертаний.

Складывается впечатление, как – будто миллионы лет назад великан, обладающий утонченным вкусом, пришел в Грин-Ривер, чтобы красочно разложить разбросанные по округе обломки скал.

Прозрачный горный воздух неуловимо витает вокруг. Хочется наслаждаться гармонией природы и первозданной тишиной здешних окрестностей. Горные ландшафты умиротворяют всем своим видом, а водопады наводят на мысли о бесконечности бытия. Да, природа Грин-Ривера не имеет ничего общего с обыденностью или рутиной.

Стоит преодолеть невероятные расстояния, чтобы воистину насладиться здешними красотами. Достаточно выйти из машины и вдохнуть бодрящий аромат свежего воздуха, чтобы забыть о неудобствах, причиненных нудной поездкой. Горные пейзажи как – будто извиняются за свою отдаленность от цивилизованных городов и предстают во всей своей эффектности, которую не сможет передать даже самый способный фотограф.

Горы, удивительно симметричные озера и могучие сосны странным образом контрастируют с настроениями жителей Грин-Ривера. За множество лет почти изолированной жизни гринриверцы обросли толстой шкурой, их глаза зашорились от природных красот. Жители города равнодушно взирают на окрестные пейзажи, праздно вглядываясь вдаль и прокручивая в голове список ежедневных забот. Такова повседневная реальность, большое видится на расстоянии. Но жители Грин-Ривера, несомненно, имеют преимущество – в суматохе бытовых дел, остановиться, поднять глаза и удивиться столь близкой красоте.

Двери кофейни громко хлопнули, впустив в помещение пары холодного воздуха. Начало сентября в Грин-Ривере обычно выдается дождливым и туманным. Ночная температура переходит на минусовые отметки, и многочисленные водоемы города покрываются первой коркой льда. Я и мои одноклассники с шумом влетели в теплое уютное помещение.

– Бонжур, Роззи! – на ходу крикнула я, пытаясь как можно быстрее освободиться от влажной куртки.

Роззи неохотно кивнула головой в нашу сторону.

Аромат свежезаваренного кофе еще витал в воздухе и обещал нам, промокшим до белья, спасение от сырого ненастья, которое вторую неделю угнетало настроение горожан. Впрочем, местные жители смирились с особенностями здешнего климата. Большая часть населения Грин-Ривера прожила здесь всю свою жизнь, так же как их родители, деды, и прапрадеды, начиная с основания города в 1876 году.

Кофейня Сейдж была одной из старейших в городе. Ни один старожил не помнил точной даты ее открытия, но старики рассказывали, что в свои юные годы они часто забегали сюда перехватить чашку кофе.

Я предпочитала Сейдж за его антикварность, ремонта в кафе не было последние лет 95. Небольшая проходимость и непопулярность среди молодежи, основного контингента кофеен, позволили прилично сохраниться устаревшей кованой мебели времен конца эпохи золотого стандарта. Скамейки из массивного дуба превосходно гармонировали со стенами вымощенными натуральным камнем. Размеры некоторых камней больше походили на булыжники, как будто предки предвидели необходимость в бомбоубежищах еще в далеком 1887 году, примерно в это время Сейдж распахнул свои скромные двери для первых посетителей.

Виртуозно закрученные кованые спинки скамеек покрылись легким налетом ржавчины, но хозяйка кофейни простодушная Роззи искусно справлялась с ним при помощи современной химии. Семья Трампов владела кофейней на протяжении сорока лет, и как могла оберегала историческую ауру и старинную утварь.

Бабушка нынешней владелицы – Элис Трамп выкупила заведение у предыдущих хозяев, переехавших на юг в поисках яркого солнца и витамина Д, которых не хватало в Грин-Ривере. Элис Трамп завещала своей внучке Роззи Трамп сохранить исторический облик кофейни, чтобы жители города не забывали о своих корнях.

– Роззи, нам как обычно, пожалуйста, – попросила Триша, обращаясь к Миссис Трамп.

Как обычно, означало капучино с корицей на пятерых и круассаны без наполнителя.

– Триш, ты думаешь, Роззи забыла, что нам подавать? – Брайан ткнул Тришу носком своего ботинка.

– Просто хотелось ее подбодрить, чтобы она не уснула за стойкой, – прошипела Триша, едва шевеля вишневыми губами, так, чтобы только Брайан мог ее расслышать.

– Могла бы просто улыбнуться своей фирменной улыбкой. Роззи упала бы и ударилась головой, вот уж бы взбодрилась, – съязвил парень.

Вся компания разразилась беззаботным искренним смехом.

Триша даже бровью не повела.

– Брайан еще тот шутник, – прыснул Роджер.

– Родж, прекрати, иначе закончится, как в прошлый раз, – я попыталась вмешаться в обмен любезностями, не любила скабрезные шуточки одноклассников. – Лучше скажите, как дела с подготовкой к походу?

На выходные намечался поход в горы, с палатками и ночевкой у озера.

– Лучше скажите, почему здесь все еще нет вай фай?! – ответила Мэри, фотографируя горячие круассаны, поставленные на узкий столик.

– Снова будешь засорять ленту фотками еды? – вчетвером в голос засмеялись мы.

– Буду, – буркнула Мэри и погрузилась в телефон.

– Для меня, так даже лучше, что здесь нет интернета, можно спокойно посидеть, не отвлекаясь на всякий информационный мусор, – я невозмутимо продолжала разговор.

– Что скажешь, Роджер, ты подготовил маршрут?

– Так точно, сэр. Прямо от самого Джексона.

– Озеро Дженни включил? – Мэри заинтересовалась разговором парней и оторвалась от экрана телефона.

– Несомненно. Разве не ради него затевается весь поход?

– Ты решила, Кассандра? Ты с нами? – как-то неуверенно спросила Триша.

Видимо поняла, что я снова хочу слиться, но так, чтобы не обидеть друзей.

– Не вздумай отступать, хитрюга, – вставил Брайан.

– Надеюсь, я с вами, – я не могла дать твердого ответа, так как нужно было обдумать это решение наедине.

Неделя прошла незаметно, и время похода застало меня врасплох. У учеников выпускного класса, коим являлась и я, Кассандра Мартин, забот хватает. Подготовка к экзаменам, выбор колледжа, приготовления к выпускному балу, – эти «взрослые» дела отнимают большую часть нервных клеток и свободного времени. Невозможно выкроить часок – другой на досуг. Я долго раздумывала, стоит ли тратить три драгоценных дня на вылазку в горы. Все – таки, это уйма времени, можно проштудировать пособие по истории живописи.

С другой стороны, устав от предвыпускной суеты и тяготясь предстоящей ответственностью, мне очень хотелось переключить свое внимание на что-то приятное и убежать от тяжелых раздумий.

Я резко встала с кровати и взяла мобильник с широкого подоконника. За окном светило яркое солнце. Последние дни погода прояснилась, по прогнозам ближайшую неделю дождей не обещали. Отличный повод прокатиться с друзьями за город. Я ощущала внутреннюю тоску от промозглой слякоти, и приветливые лучи солнца окончательно убедили меня в принятом решении.

Я мысленно отправила куда подальше всплывающие в глубине души угрызения совести, которые как бы говорили мне о том, что нельзя так безразлично относиться к вступительным экзаменам.

– Алло, Триша, я еду с вами, – сходу выпалила я, забыв поздороваться с подругой.

– Привет, зануда! Аллилуйя!!! Я уже и не надеялась, что ты передумаешь, – ухмыльнулась Триша на другом конце разговора.

– Скажи спасибо небесной канцелярии. Это они меня выманили, – я привыкла к подколкам Мадам Смит.

Так я иногда называла Тришу.

– Скину всем мессендж, собирайся, заедем вечером, – Триша бегала с места на место, издавая при этом непонятные звуки.

Очевидно, сама собирала вещи в последний момент.

– Окей, жду вас в пять, не раньше, – я повесила трубку и поспешила в подвал на поиски папиного походного рюкзака.

Настенные часы а-ля утекающее время Сальвадора Дали показывали половину четвертого.

Спустившись в подвал, я сразу поняла, что найти рюкзак среди кучи давно образовавшегося хлама будет совсем не просто. Я решила ограничиться своим спортивным рюкзаком меньших размеров. Придется отказаться от «Шедевров мировой живописи» Франсуазы Барб – Галль.

– Прошу прощения, мадам! К сожалению, Вы не едите, – я наигранно вздохнула, откладывая в сторону фундаментальный труд признанного эксперта в области художественных искусств.

– Что там берут в эти походы? Черт, ну явно не пятисотстроничные тома, – бубнила сама себе под нос. – Напишу Мэри, не буду тянуть время.

Я снова достала телефон. «Мэри Уиллсон онлайн».

– Кто бы сомневался.

«Я еду с вами. Что брать?»

«ОТЛ!!! Воду, сэндвичи, теплую одежду и плед».

Мэри была доступна в режиме 24/7, она отвечала кратко и по делу, видимо, чтобы успевать переписываться со всеми шестьсот семнадцатью подписчиками.

Спустившись вниз, я крикнула маме, что без ее помощи плед не отыскать. Со скоростью света я вбежала в просторную кухню, совмещенную с широкой и светлой гостиной, где и застала маму.

Моя мама, Маргарет, подняла на меня выразительные глаза, золотисто-карего цвета. В сорок семь лет она сохранила изящные тонкие черты лица и выглядела гораздо моложе своего возраста.

– К чему такая спешка?

– Мам, я решила поехать в горы, мне нужен плед.

– Решила? Ну что ж, – мама вздохнула с облегчением.

Она считала, что дочь слишком уж переживает по поводу предстоящих экзаменов. Небольшая поездка позволит ребенку снять напряжение.

– Можешь взять коричневый в клетку, он из шерсти мериноса, точно не замерзнешь.

– Ок, а где его можно найти, ма?

– Погугли, – мама засмеялась звонким смехом. Она любила показать себя продвинутой мамашей, разбирающейся в новомодных технических штучках. – На одной из верхних полок гардеробной, ты быстро его увидишь.

Я также молниеносно покинула кухню, едва не споткнувшись о высокую фарфоровую вазу, щедро преподнесенную кем-то из родни на мамин юбилей.

Закончив приготовления, я обратила внимание на утекающие часы, без двадцати пять. Скоро приедут друзья.

– Мам, за мной скоро заедут, будут наставления? – я заглянула на кухню.

Мама отложила в сторону заварочный чайник и пристально посмотрела мне в глаза.

– Просто будь умницей. Ты же знаешь, мы с папой тебе доверяем, не подведи нас, – мама поцеловала меня в нос, как когда-то в детстве, когда я еще была непоседливой девчонкой, а не амбициозной выпускницей старшей школы.

– Слушаюсь, мэм, – я чмокнула маму в ответ.

– И возьми вот это, – мама подала мне антикварный серебряный медальон на толстой цепочке сложного плетения.

– Хм, бабушкин медальон, неожиданно, – удивилась я, но машинально надела слегка почерневший от времени медальон на шею. – Ты же знаешь, мам, я не суеверная.

Я не верила в предрассудки, связанные с периодической гибелью заезжих туристов в заповеднике.

– Кэс, я уже не знаю, чему верить. Мама Триши уверяет, что это злой рок, не покидающий штат последние два столетия. Не могут же люди с устойчивой постоянностью исчезать в никуда? – мама закусила нижнюю губу, повернув опечаленное лицо в сторону окна, как будто свет мог развеять ее страхи и опасения.

– Мам, это похоже на темное средневековье, взбодрись, – я погладила свою милую мамочку по плечу. – В горах могут случаться печальные происшествия, в этом нет ничего сверхъестественного. Ты знаешь, мы будем очень осторожны, мы разобьем палатку на территории мотеля, – засмеялась я.

Мама улыбнулась в ответ, не желая портить настроение ни себе, ни мне.

– Ты права, Кэс.

В нашей семье не было принято поддаваться упадническим настроениям, стремительно охватывавшим Грин-Ривер после очередного несчастного случая в заповеднике Гранд Титон. Нельзя спекулировать на чужом горе, превращая трагедию в пищу для пересудов и сплетен.

– Представляю, что Миссис Смит вручит Триши, – продолжала шутить я, барабаня тонкими пальцами по деревянной столешнице. – Венок из боярышника или сразу осиновый кол, – я высунула язык и запрокинула голову назад, изображая зомби. – Кстати, хорошие новости, в этом году в Гранд Титоне не случалось никаких происшествий.

– Пожалуйста, Кэс, не говори это вслух, – мама приставила палец к губам. – Ты же не хочешь сглазить?

По стечению никому не ведомых обстоятельств, в заповеднике Гранд Титон, куда мы собирались в поход, раз в год обязательно пропадала без вести какая-нибудь группа туристов. Шерифы всех окрестных городов судорожно составляли рапорт, стараясь не предавать дело огласке, но в Грин-Ривере новости разлетались по ветру. И уже на следующий день у каждого жителя имелась своя причина произошедшего.

Кто-то беззастенчиво винил путешественников в безрассудстве и неосторожности. Чувствительные натуры поговаривали о массовом самоубийстве. Фанаты мистицизма рассуждали о существовании тайной секты, облюбовавшей окрестные места. Старожилы вспоминали легенды, сохранившиеся со времен основания города – и во всем винили нечистую силу, обитающую на вершинах неприступных гор.

Я не верила в оборотней и ведьм, поэтому свыклась с мыслью, что Скалистые горы – это жестокие естественные образования могущественной природы, требующие предельно осторожного поведения со стороны уязвимого человека. Мистический страх характерен для Средневековья, в двадцать первом веке все можно объяснить с помощью науки и фактов.

Тем не менее полиция ни разу не дала внятного объяснения причин повторяющихся трагедий. Но этот факт не влиял на желание людей посещать заповедник Гранд Титон.