- -
- 100%
- +
А здесь тут и там по обочинам пашни еще зеленела трава, вплетая живую ниточку в черно-белый узор.
В магазин Андрей успел. Здесь он подивился разнообразию хозяйственных товаров и инструментов для любителей заниматься строительством. И гвоздей всяких было завались. Не то что раньше, когда надо было что-то все время искать и доставать…
На обратном пути решил к тете Нине заехать. Мама рассказывала, что дядя Коля очень болеет и сейчас в больнице в Курске лежит. Поэтому тем более надо бы заехать, навестить тетушку.
– Ох, Андрюша, какой же ты стал!
– Да какой, теть Нин?
– Возмужал! Настоящий офицер.
– Да и не офицер я, – поморщился Андрей.
– Неважно! Не знаю, как там у вас точно, но форму-то носишь?
– Конечно.
– Значит, офицер.
– Ну ладно. Как вы тут?
– Да вот, Коля приболел, уж почти месяц как в больнице. Сердце, будь оно неладно.
– А что врачи говорят?
– А что они могут говорить? Сами мало что понимают.
– Ну как же – учились…
– Не знаю, как они учились, а толку от их лечения мало. Как лежал, так и лежит.
– Может, в другую больницу или еще что? Надо ведь что-то предпринимать…
– Да вот Катя моя предлагает в Питер его привезти. Там уж и врачи получше, может, помогут…
– Теть Нин, если моя какая помощь нужна, скажите.
– Спасибо, Андрюш. У тебя и своим помогать надо. Как отец-то?
– Держится.
– А мне Катя с Олей помогают. Слушай, их Надя в какую-то богатую контору устроилась, большие деньги получает да за границу ездит!
– Да?! Здорово! Умница какая выросла!
– Да уж выросла – двадцать два года!
– Замуж, наверное, вышла?
– Нет, написали бы. Я б и на свадьбу съездила…
Андрей ясно вспомнил свадьбу сестры, Надю в голубом платье, ее восторженные глаза. Вспомнил, как она на него смотрела. Даже неудобно как-то было… Она ему тоже тогда понравилась… маленькая только. Да и сразу разъехались – она в свой Питер, к «городским», а он в Ольховке остался.
Виделись они еще раз уже в Ленинграде. Андрей тогда приезжал на майские праздники с друзьями. Остановились у Виталиковых родственников, благо квартира позволяла. А Ольга, Надина мама, пригласила его в гости. Он пришел тогда с Виталиком.
Надя накрывала на стол, сновала в кухню, из кухни, помогая маме. С тех пор, как они познакомились с Андреем, Надя из смешной девчонки превратилась в очаровательную, уверенную в себе девушку. Фигурка у нее стала стройной, хоть и не очень худенькой. Особенно же притягивало взгляд лицо – с зелеными насмешливыми глазами и аккуратным, вздернутым носиком. Светлые волосы то и дело спадали вьющимися прядями на лицо, и она их постоянно поправляла.
Ребята просидели в гостях часа два. Говорили об училище, о деревне, о знакомых.
Раздался телефонный звонок.
– Надя, это тебя, – Оля держала телефонную трубку и улыбалась.
– Кто?
– Не знаю. Наверное, артисты твои.
Надя коротенько поговорила по телефону, повесила трубку и сказала:
– Извините, но мне нужно идти.
Андрей с Виталием тоже стали собираться.
Когда вышли на улицу, Надя спросила:
– Вам куда, мальчики?
– Да мы свободны до послезавтра. Так что нам все равно.
– Хотите к нам на репетицию?
– Хотим, конечно!
…Возвращались к родственникам уже поздно вечером.
– Слушай, а эта Надя очень даже!
– Да…
– Андрюха, а может, мне за ней приударить? Ты не против?
– Конечно, против!
– А ты что, сам?..
– Да нет, мы ведь почти родственники!
– Тогда почему против?
– Да потому! Нет у нас… у тебя шансов.
– Это почему?
– Потому что мы – болваны неотесанные. А она…
– Что – она?
– Питерская – раз, красивая – два, будет артисткой – три!
– Ну еще неизвестно…
– Хватит! Отстань…
Тогда они чуть не поссорились. Андрею самому Надя очень понравилась. Но он отлично понимал, какая огромная разница между ними, и ей вряд ли будет интересно общаться с ним.
Он видел, какие модные и крутые мальчики окружают Надю. И как ей весело в их обществе!
Да у него уже и Настя была…
Это случилось в мае 1990 года, семь лет назад.
…Андрей посидел у тети Нины еще. Они выпили чаю с тортиком, который он принес, и он стал прощаться.
– Посиди еще, Андрюш.
– Нет, теть Нин, надо ехать, стемнело уже.
– Ну до свиданья, сынок. Не забывай нас!
– До свиданья, теть Нин. Будете с Питером разговаривать – привет им от меня.
– Обязательно, Андрюш.
– Не болейте!
Обратная дорога заняла у Андрея гораздо меньше времени, чем днем. Машины навстречу попадались редко, и он гнал по шоссе с большой скоростью, выжимая из «жигуленка» все, на что тот был способен.
«Надо же – и не замужем еще… И не артистка…» – думал он про Надю.
И сам не понимал, рад он этому или нет.
3 ноября 1997 года. Она.Надя вышла из офиса уже в половине седьмого. На улице было прохладно. По русским меркам – для ноября даже тепло: плюс девять. Но неприятный ветер так и пронизывал насквозь, трепал волосы и гонял по улице желтые листья. Они застревали возле домов, словно старались спрятаться от ненавистного ветра, не ведая, что дни их сочтены.
«А дома, наверное, уже снежок выпал», – подумала Надя и невольно поежилась.
Она хотела погулять сегодня по городу, посмотреть Манчестер глазами жителя, так сказать, увидеть его не заметные для туристов стороны. Экскурсию здешние программисты ей уже устраивали в первый же день. А вот побродить самой, без провожатых, еще не удавалось. Надя знала про Манчестер немного. В средние века это был ремесленный городок, который со временем превратился в мировой центр хлопчатобумажной промышленности. И теперь Манчестер являлся признанной столицей северной Англии.
Погруженную в свои мысли Надю догнал Шон, программист из Сиднея, который вот уже две недели был здесь, что называется, в командировке. Надя не сталкивалась с ним по делу, а познакомились они на вечеринке, которую несколько дней назад устроил здешний шеф.
Обменялись приветствиями, и Шон спросил:
– Гулять идешь?
– Да, хочу город посмотреть.
– Я считаю, что смотреть тут особо нечего. Не Лондон и не Париж.
– Ну почему, много ведь средневековых зданий сохранилось.
– А ты любишь готику?
– Да, мне нравится этот стиль.
– А знаешь, что немцы хотели этот город с лица земли стереть?
– Нет, не знаю!
– Тогда слушай.
И пока они дружно шагали к историческому центру Манчестера, Шон рассказал Наде, как Люфтваффе не раз бомбила Манчестер, потому что многочисленные его предприятия работали на поддержку вооруженных сил. Особенно фашистам «удался» Рождественский блиц – две ужасные ночные бомбардировки, которые они устроили с 22 на 23 декабря и с 23 на 24 декабря 1940 года. Последствия для Манчестера были кошмарны – практически все предприятия были уничтожены, превратившись в груды развалин. Хорошо было одно – погибло мало людей, потому что это было ночью.
Шон рассказывал увлеченно, со знанием дела. Видно было, что он прекрасно осведомлен.
– Шон, ты так хорошо знаешь историю Манчестера! Откуда это у программиста?
– Ну не всегда я был программистом. Еще в школе очень интересовался историей вообще и историй Англии в частности. Хотел серьезно этим заниматься.
– И что помешало?
Шон засмеялся:
– Помешал прогресс. Это ты такая молодая, все ваше поколение уже с детства на компьютерах. А когда я был юношей, все только начиналось. Увлекся программированием. И… позабыл об истории. А ты почему в программисты пошла?
– Да тоже – модно стало. Сначала артисткой хотела стать, а потом… Попробовала – получилось, и вот…
– И вот ты здесь! Здорово, что не стала артисткой!
– Почему?
– А как бы мы тогда с тобой познакомились?
Надя улыбалась, а Шон продолжал:
– Ты бы была знаменитостью, и я смог бы видеть тебя в кино или, в лучшем случае, на красной дорожке в Каннах.
– Ну ты скажешь – в Каннах!
Так, мило болтая, не обращая внимания на уже моросивший дождик, они дошли до берега реки Эруэлл, зашитой в серый гранит. Серым здесь было все – мрачные здания на набережной, серое над ними небо и стальная вода в реке.
– Да, неуютно, – поежилась Надя.
– Я же говорил – не Париж. Слушай, давай посидим, кофе выпьем. Я знаю здесь прелестные кафешки в районе Норт.
– Далеко?
– Нет, буквально семь минут ходьбы.
И действительно, через некоторое время они оказались в чудесном райончике, сверкающем витринами бутиков и нарядных ресторанов. Будто и не было серого, холодного берега Эруэлла неподалеку.
Шон заказал кофе с пирожными и немного вкусного ликера.
– Здесь, конечно, принято пить ирландский виски, но мы это прибережем на потом. О'кей?
Они потягивали кофе, с симпатией глядели друг на друга, разгоряченные беседой и ликером.
– Надя, а у меня к тебе предложение, – Шон был очень серьезен. Наде почему-то стало не по себе.
– Какое предложение? – тихо спросила она.
– А поедем завтра в Ливерпуль?
– Ну не знаю… А как же шеф?
– Шефа беру на себя, договорюсь с ним. А программу свою выучишь послезавтра. А шеф все поймет, ведь Beatles – это святое!
…Еще не раз и не два, а порой долго потом и совершенно неожиданно вспоминалась Наде та изумительная поездка в Ливерпуль. День был весь пронизан солнечными лучами, такими ласковыми, такими яркими… Они сверкали в синей воде речки, отражались на немногих сохранившихся листьях старых платанов и румянили прохладные щеки…
Надя полностью положилась на Шона и не спрашивала, куда идти и что смотреть. Она покорно следовала за своим нечаянным гидом, внимательно слушала его рассказ об этом городе, который от начала до конца был пронизан историей легендарной четверки.
Шон рассказал, что так исторически сложилось – здесь проживают представители многих наций. Поэтому Ливерпуль – город свободный и многоцветный. Тем не менее, ирландцы составляют основу католического общества Ливерпуля.
Молодые люди посетили, насколько это было возможно за один день, все, что связано здесь с именем Beatles.
Зашли в Cavern – клуб любителей тяжелого рока, где в 1961 году состоялся дебют группы. Надя с благоговением смотрела на памятник Джону Леннону у входа.
Перекусили в туристической Мекке – кафе The Pan American Club, накупили сувениров в The Beatles shop. А потом Шон потащил уставшую Надю на улицу Пенни Лейн, песню о которой она так любила. Поглядели на барельеф «Четыре парня, которые потрясли мир» на Мэтью Стрит. Наде очень понравилось, что здесь битлы были изображены в виде младенцев на руках Девы Марии.
Они буквально пробежались по местам, где родились и жили битлы.
Времени не хватало, надо было уезжать. Шон предложил Наде все же пообедать в этом чудесном городе. Сначала она отказывалась, но голод взял свое.
– Надя, я гарантирую, этот обед ты запомнишь.
Это был стильный ресторан Fusion. Великолепное, и в то же время современное убранство ресторана располагало к уединению и покою. Надя, расслабившись, поглядывала по сторонам. Они пили холодное сухое белое вино, ожидая фирменного тунца с маслинами.
Шон неожиданно взял Надину руку в свою, пожал тихонько и спросил:
– Тебе понравилось?
– Что именно?
– Все.
– Да, очень! Ты знаешь, я в восторге. Спасибо тебе большое, Шон.
– Спасибо мало.
– А чего будет достаточно?
– Обещай приехать в Австралию, ко мне, в Сидней. В гости.
– Ты шутишь?
– Нет, я абсолютно серьезно. Ты же понимаешь, как нам хорошо вместе.
Надя молчала.
– Что ты молчишь? Мы же любим одно и то же, нам даже картины одни и те же нравятся.
– Но этого еще недостаточно. Я тебя… то есть мы друг друга совсем не знаем.
– Это исправимо, Надя. Вот я весь перед тобой. Лет мне тридцать один, разведен, детей нет. Работаю в приличной фирме, зарабатываю приличные деньги. Ну что еще? Есть мама – очень милая и кроткая женщина. Вы друг другу понравитесь, я думаю.
– А отец?
– Умер, к сожалению. Сердце. Вел очень бурный образ жизни.
– ??
– Играл… играл на деньги везде, где можно – лотереи, казино, скачки…
– И как, успешно?
– Да, очень. Так успешно, что умудрился наш дом проиграть – забрали за долги.
– Кошмар!
– Давно это было. Не будем о грустном! Ну как, более-менее подхожу? Или есть другие препятствия?
Надя поглядела ему в глаза:
– Шон, я, наверное, скоро замуж выйду…
– Да… это действительно препятствие!
Шон нахмурился, помолчал немного, а потом сказал:
– Слушай, я ведь тебе не руку и сердце предлагаю… пока. Давай просто не терять друг друга из вида!
– Давай!
6 ноября 1999 года. Она.Солнце уже начало садиться. Интересно, что оно только недавно вырвалось из облаков и, как будто устав от борьбы с непогодой, спешило на покой.
Надя брела вдоль набережной Ботанического сада. Какая здесь красота!
После только что прошедшего теплого дождя огромные деревья и какие-то сказочно красивые кусты с розовыми колокольчиками стряхивали под легким дуновением ветра сверкающие капли. Облака на небе таяли и легкими волнами уплывали вдаль. Буквально несколько минут назад Надя щелкала своим фотоаппаратом, стараясь запечатлеть сетку дождя, которая покрывала все вокруг, а сейчас об этом дожде напоминали лишь небольшие лужицы на асфальте.
Надя посмотрела на снимки, которые сделала. Здорово получилось! Красиво и нежно. Она остановилась у парапета, в который бились морские волны. Вернее, не морские, а океанские! Здесь же вода из Тихого океана! Здорово!
Прямо перед Надей горделиво и в то же время экзотично расположился своими огромными раковинами Сиднейский оперный театр – Опера Хаус. А за ним – знаменитый мост: Харбор Бридж. Картина была такой впечатляющей, что Надя снова поспешила достать свой фотик и сделать еще несколько снимков.
– Хотите, я вас сфотографирую? – симпатичный дядечка, по виду индус, тоже с фотоаппаратом в руках, остановился около Нади.
– Да, спасибо.
Мужчина несколько раз приноравливался, поворачивая Надину камеру так и этак, сделал фотографии. Потом Надя оценила его мастерство – очень удачные снимки получились!
В ответ она предложила любезному дядечке сфотографировать и его. Он согласился с благодарностями. Надя постаралась, и они, улыбаясь, распрощались.
Надя устала. До встречи с Шоном оставалось еще много времени, и она решила посидеть на скамеечке.
Вокруг гуляли люди. Старые и молодые, парочки и целые семьи – все они, казалось, были счастливыми; по крайней мере, здесь и сейчас. Или казались Наде таковыми.
Все-таки жизнь – удивительная вещь! Ведь всего два года назад она, Надя, и не представляла, что вот так будет сидеть на скамеечке, – и не где-нибудь, а в Ботаническом саду в Сиднее! – любоваться видами Опера Хаус и ждать встречи со своим австралийским мужем!
Надя невольно нахмурилась, вспомнив не такие уж давние времена.
Тогда, в Ливерпуле, она сказала Шону правду – она действительно собиралась выйти замуж. За своего одноклассника Игоря. Они давно встречались и, казалось, полюбили друг друга. Единственным препятствием на пути к их счастью была мама Игоря. Вернее, не она сама, а ее стойкое нежелание увидеть своего сыночка женатым. Она считала, что в двадцать три жениться рановато, надо «опериться сначала». Молодые люди решили, что слушаться маму Игоря не будут и, когда Надя приедет из Англии, – такой они себе наметили рубеж, – объявят Нелли Игоревне – так звали мамочку Игоря – свое решение вступить в законный брак.
Надя была в Англии всего три недели, но успела соскучиться по Игорю. Парень он был веселый, не красавец, но очень симпатичный и к себе располагающий. Надя замечала, что он нравится девушкам, и ей было приятно, что это – ее молодой человек! Родителям Нади Игорь тоже нравился. А это ведь немаловажно!
Прилетев из Лондона и сойдя с самолета, Надя глазами поискала в толпе встречающих Игоря. И, к своему удивлению, не обнаружила.
«Наверно, случилось что-то, – подумала она. – На него не похоже. Ведь он такой внимательный!»
Набрала его номер. И Игорь веселым голосом ответил:
– Ой, Надюш, ты откуда звонишь?
– Как откуда? Из Пулково.
– Как, ты уже прилетела?
– Конечно! А ты что, забыл?
– Да закрутился, Надь. Столько работы! Когда увидимся?
– …
– Слушай, давай в пятницу! Раньше не вырваться!
– Откуда не вырваться? Ты что, по вечерам работаешь? Сегодня же еще вторник!
– Слушай, сейчас некогда, шеф вызывает. Давай я тебе вечерком позвоню?
– Пока, Игорь…
Надя была в шоке. Все это было так на него не похоже! «Забыл, забегался…»
Разве не он повторял миллионы раз, что Надя – главный на свете человек, что без нее ему жизнь – не жизнь, и разлучить их сможет только гробовая доска. Вот так и весело, и мрачно он шутил…
Потом-то все объяснилось.
Оказалось, что неутомимая Нелли Игоревна решила, что пока Надя вдалеке, надо ослабить ее, Надино, влияние. И познакомила своего Игорька с товаркой по работе. Та была намного старше Игоря, – но ведь не в невесты же ее прочили! – но намного моложе самой Нелли Игоревны. И, что очень важным оказалось – намного опытнее нашей Нади в амурных и постельных делах.
Игорек поплыл; забыл и про Надю, и про гробовую доску.
Вот такие дела…
Справедливости ради надо заметить, что Надя наша не долго переживала. Она придерживалась принципа: значит, не судьба. Значит, что-то другое ждет впереди?
Наступила зима. Она оказалось такой снежной, какой давно уже не была. И в декабре Надя с компанией ездили кататься на лыжах в свой любимый Пушкин и еще более любимый Павловск.
Почти сразу после Надиного приезда позвонил Шон. Потом еще и еще… Разница с Сиднеем во времени была большая, и разговаривать было не очень комфортно – когда там вечер, в Питере глубокая ночь. И наоборот. Поэтому они стали писать друг другу письма…
Как-то Шон спросил: «Замуж еще не вышла?» – «Нет, пока нет». – «Собираешься?» – «Нет, пока не собираюсь». – «Выходи за меня!»
Надя промолчала…
Прошло почти два года. И вот она здесь.
Надя улыбнулась, вспомнив, как в консульстве требовали доказательства их долгого знакомства – письма, квитанции звонков, чуть ли не свидетелей! А что – были же фиктивные браки, за деньги. Многие девушки хотели правдами и неправдами свалить за границу. А этого бдительные австралийцы и еще более бдительные наши органы допустить не могли.
Сейчас все было хорошо. Шон был внимателен, Наде с ним интересно. Да и, что греха таить, им хорошо было в постели.
Тогда, перед ее отъездом в Австралию, мама плакала и говорила: «Так далеко! Как мы будем видеться?»
Конечно, этот вопрос был самым тяжелым.
Но ведь есть самолеты!
Пора! Надя встала со скамейки и пошла к выходу из парка.
У ворот стоял Шон. С букетиком мелких розочек, которые так нравились Наде…
6 ноября 1999 года. Он.Ресторан гремел музыкой.
Молодая бойкая певичка, ни капли не смущаясь, что не все у нее ладно получается, перепевала хиты всех популярных певиц и певцов.
Андрей был уверен, что закажи сейчас кто-нибудь «Мурку», Мари – так звали певичку – споет и эту песенку.
Они с приятелем Гошей, он же Жора, зашли посидеть в ресторан, пропустить, как говорится, стаканчик-другой. Ничего лишнего. Домой идти не хотелось. Последнее время Настя ходила мрачнее тучи, срываясь на детях. Хотя он-то отлично понимал, что дети и их отметки здесь не причем.
А «причем» был он. И его «роман» с Лялей. Роман этот то затухал, то разгорался с новой силой. Продолжать отношения с приставучей Лялей у него не было никакого интереса, если так можно было выразиться. Он бегал, стараясь от Ляли скрыться. Но скрыться здесь было некуда, в этом, в сущности, деревенском городке с многоэтажными обшарпанными домами. И Лялечка умела его как-то уговорить, настоять, и Андрей, не имея большой привязанности дома, снова продолжал встречаться с Лялей.
– Слухай, Андрюха, а чего ты дальше учиться не пошел?
– А ты?
– Погоди, не обо мне речь. Я – другое дело. На большее и не тяну. А вот ты?!
– А зачем?
– Да как – зачем? Не говори… – Гошин язык слегка заплетался. – Сейчас бы уже капторангом был!
– Ну ты скажешь – капторангом! Да и зачем, я тебя спрашиваю?
– Да рожу бы намылил Лялькиному мужу, и тебе бы за это ничего не было…
– Охота мне…
– Гляди – а ему, вроде, охота!
К их столику приближались двое. Один из них был капитан третьего ранга, Владимир Семрин – муж Ляли, а второго Андрей не знал.
– Ну, красавец, выпьем? – по голосу Владимира сразу стало понятно, что он уже много выпил.
– Пить с тобой не буду.
– Эт-то почему?!
– Мы уходим.
– Уходим! – как Петруха за Суховым, за Андреем повторил Гоша.
– И куда? Не ко мне ли домой?
– У меня свой дом есть! – Андрей поднялся, и теперь оба они с Семриным напоминали двух петухов перед боем.
– Ах ты, гнида беспогонная, мичманишко вшивый!..
– Нуты, полегче!
– А то что?! Это ты еще угрожать мне вздумал?
– Счас по морде схлопочешь!
– Да ты знаешь, что я могу тебя в порошок стереть? Мало того что женой моей пользуешься, так еще и… Оборзел!
С этими словами Семрин размахнулся и ударил Андрея. Но поскольку из-за принятого на грудь немалого количества спиртного движения его были заторможены, удар оказался смазанным. Андрей же в ответ врезал своему сопернику прямо в челюсть. Тот, сбивая на своем пути стулья, рухнул на пол, потащив за собой скатерть с соседнего стола. Тут сцепились и «адъютанты» – Гоша и незнакомый офицер, дружбан Владимира.
Мгновенно распахнулись двери, и в ресторан, громко топая ботинками, ворвался патруль. Было такое впечатление, что они стояли на улице возле ресторана и наблюдали за происходящим в окно.
– Товарищи офицеры! Прошу следовать за мной!
Дальше опять зазвучала притихшая было музыка и понеслись неугасающие хиты в исполнении Мари.
«Листья желтые над городом кружатся…»
В общем, ничего интересного.
Таким вот образом Андрей восстановил против себя свое начальство. Потому что кому же хочется иметь проблемы на корабле. Дисциплина на флоте превыше всего.
Да и кто же знал, что у Лялиного мужа есть могущественные покровители с большими звездами, которые при любом грядущем сокращении не то что не поддержат образцового, но чуть-чуть оступившегося мичмана, а помогут ему покинуть флот, поддав, что называется, под зад коленом.
Но все это было еще впереди…
28 июня 2001 года. Он.С некоторых пор Андрей очень не любил свой день рождения. Казалось, что годы проходят без особой удачи. Могли бы быть счастливее, не такими однообразными. Особенно его тяготила каждодневная унылая служба. Тогда, в юности, все пошло не так, как хотелось. Думал, мечтал заниматься наукой, любимой математикой… А очутился в этом холодном, неприветливом городе, лежащем на берегу ледяного моря, как бездомная собака…
Но отмечать дни рождения было принято, как и другие мало-мальски отличные от будней дни, и никто его бы здесь не понял и, в конечном счете, просто осудил, если бы он «зажилил» свой праздник.
За столом шумно произносились тосты за именинника. Мореманы в который раз вспоминали свои редкие походы за границу. Когда потеплела международная обстановка, иногда в их Североморск приходили иностранные военные корабли, и наши тоже принимали предложения визитов от заморских коллег. Это называлось «дружественными визитами».
– А помните, ребята, Мальту? Как мы там швартовались?
Все загалдели, перебивая друг друга.
Тогда, в порту Мальты, им оставили совсем небольшое место у причала для швартовки, чтобы понаблюдать, как русские выйдут из трудного положения. А русские вышли с честью – филигранно пришвартовались своим здоровенным бортом между двумя английскими кораблями.
– А прием? Андрюха, помнишь, на тебя жена американского капитана поставила, что больше всех водки выпьешь? А ты не подкачал!
Да, было дело. Андрея поставили барменом на приеме, который они давали иностранным гостям. И Андрей вышел победителем в схватке пьющих водку. Потом, конечно, голова трещала, как пустой орех, но выигранная бутылка американского виски долго, нетронутая, ценным трофеем стояла у них в серванте…
…Веселье подходило к концу. Постепенно иссякли тосты. Все чаще слышалось просто: «Давайте выпьем!» За кого и за что – устали повторять, да и всем было ясно, что пьют они за тех, кто в море…
Хотелось курить. После очередного «Чтобы все!..» Андрей встал из-за стола и направился к выходу из квартиры. Проходя мимо кухни, услышал: «Насть, ну что ты ломаешься? Ты думаешь, ты Андрюхе нужна? Как бы не так! У него Лялька давно есть!» – «Сережа, отстань! Уйди, я прошу!» – послышался Настин голос.