Чтобы помнить всю жизнь

при а – чётн. b – нечётн.

– Ответ будет чётным! – сказал я.

– Механику! Механику давай! – Тётенька обхватила меня за плечи.

– Мы механику не проходим! – сказал я.

– Пифагор! – сказала усталым голосом она и сняла очки. – Пифа! Ну что ты всё «проходим, не проходим», – она подавила ладонями глаза. – Ты что, не задумывался, отчего так происходит? Что ты торчишь как столб. Садись! Вот погоди.

Она порылась в ящике стола, вытащила открытую плитку шоколада. Отломила кусок и прямо затолкала мне в рот.

– Ешь! Чаю хочешь?

– Хочу! – сказал я. И, прожевав шоколад, сказал: – Вообще-то задумывался!

– Ну! Ну?! – допытывалась она, заглядывая в самые глаза.

– А вы смеяться не будете?

– Над чем? – растерялась тётенька. И я понял, что она смеяться не будет. – Послушай, у тебя какие-то странные представления… Над чем смеяться?

И тогда я тоже придвинулся к ней и сказал тихо:

– Все числа чётные!

– Как это? – шёпотом спросила тётенька.

– Все чётные! Только некоторые из них лишнюю единицу прихватывают!

– Зачем?

– Не знаю, – сказал я, – может, от жадности. И становятся нечётными!

А может, не прихватывают, а теряют… От безалаберности… А? И становятся нечётными, а?

Я подумал и сказал:

– Может быть! Но мне лучше думать, что у них эта единица – лишняя.

– То есть, – сказала тётенька, – если мы все числа обозначим буквой «а», то а + 1==Ь. Так или не так? – она писала с такой скоростью, что я за ней едва глазами-то поспевал. Мелок по доске так и прыгал. – Я правильно поняла?

– Угу! – сказал я, потому что тоже понимал, что она пишет. – Вот эти-то единицы и. складываются. От них ответ и зависит.

– Блестяще! – сказала она, откинула со лба прядь волос и засмеялась.

– И ничего смешного нет! Я когда в классе рассказал, то все тоже ха-ха-ха! А что смешного?!

– Ну что ты! Что ты! – растерялась тётенька. – Я же не в смысле ха-ха-ха! Я просто радуюсь тому, как ты хорошо всё продумал! Я радуюсь – понимаешь? Так как же ты до этого догадался?

– А… так… – сказал я.

– Ну, всё же! А? В углу стоял! Да?

– Стоял, – сознался я.

– За что?

– Ел. На уроке.

Она вдруг прижала меня к себе.

– Господи, – говорит, – какой же ты маленький!

– Ну почему! – сказал я. – Ещё и меньше есть. Я третий от конца!

– Послушай, Пифагор, – сказала она, пытаясь пригладить мне волосы. – А как тебя зовут на самом деле? Я сказал. И тётенька вдруг побледнела.

– Боже мой! – прошептала она. – Всё повторяется!

И почему-то на глазах её показались слезы.

– Не надо, – сказал я. – Не плачьте.

– Нет-нет, – она виновато помотала головой, стряхивая с глаз слезы. – Я не плачу! Это так…

И тут в окно ударил камень. Она ойкнула от неожиданности. Хотя камень был маленький и стекло не разбилось.

Она распахнула окно, и я услышал Серёгин голос:

– Ты! Очкастая! Отпусти Пифагора! А то мы вам сейчас все стёкла высадим! Отпусти!

– Вы что, с ума сошли! – закричала тётенька. – Вот он, ваш Пифагор, что я, съем его, что ли?

И она поставила меня на подоконник.

Я видел, что на пустыре стоят человек пятьдесят мальчишек, и не только из нашего класса, но почти все с нашей улицы. В руках у них были камни, а у Серёги – рогатка.

– Отпусти Пифагора! – кричал он. – Не посмотрим, что вы учёные! Всё тут разнесём! Нет такого закона, чтобы детей арестовывать!

И другие мальчишки тоже орали и готовились швыряться камнями.

И тогда она вдруг свистнула в два пальца, переливчато и отчаянно.

Мальчишки разом замолчали.

– Ну вот! Так-то лучше. Сейчас он к вам придёт, – и закрыла окно.

Она повернулась ко мне.

– Тётя! – сказал я. – Я вам халат испачкал ботинками.

– Ничего! – сказала она. – Я его постираю. Ничего. Доедай шоколад!

– А вам? – спросил я.

– Мне ещё дадут. Говорят, шоколад укрепляет мозги! Вот и ешь! – И она ещё раз взъерошила мне волосы. – Господи! До чего же маленький!..

Через неделю охранник с металлическими зубами вынес нам новый кожаный мяч, а ещё через неделю на пустыре появились футбольные ворота, а на окнах НИИ защитные сетки.

И когда мы играли в футбол, я нет-нет да и поглядывал на эти окна под тёмными сетками. Иногда мне казалось, что я вижу за ними тётеньку в белом халате, в очках и с папиросой «Казбек» в тонких, испачканных мелом пальцах… И она смотрит на нас…