- -
- 100%
- +
Алексей Орлов, домчавшись до дворца, тут же вскочил в седло и с отрядом кавалеристов помчался в Ораниенбаум. Там ударами ножен, древками пик, «великим кричанием и бранью» они разогнали оторопевших солдат- голштинцев, заперли их и арестовали Петра III.
А через некоторое время от того же Алексея Орлова придет покаянное письмо, что не уберегли плененного императора, убили в карточной драке, «потому, каюсь, матушка, все пьяны были». Это была великая услуга, и Екатерина ее не забыла. И вот она – императрица, а брат Алексея, Григорий – фаворит.
Алексей Орлов отправляется «поправлять здоровье» в Италию, где вовсю занимается дипломатическим и военным шпионажем, подготовкой восстания греков и болгар против турок, снаряжением пиратского корабля для устрашения итальянских вольных городов.
Россия воюет с Турцией. В Средиземное море прибывают две русские эскадры. Мало того, что они значительно слабее турецкого флота, командиры их вступают в распрю – кому командовать. И тогда брат всесильного временщика подымает на флагмане собственный штандарт. Русские под его командой отчаянно бросаются на превосходящие их в несколько раз турецкие силы. 24 июня 1770 г. флагман «Евстафий» сходится в абордажном бою с турецким линейным кораблем. В результате взрываются оба корабля. Орлов успевает сесть в шлюпку. Турки отходят в маленькую Чесменскую бухту. Тут, в тесноте, где туркам все свои громадные силы и не выстроить, русские сжигают весь неприятельский флот. Никогда еще Россия не одерживала такой блистательной победы. За нее Орлов получает имя Чесменский.
– «При чем же тут кони?» – спросят меня. А вот при чем.
Этот человек был словно соткан из талантов и противоречий. Кутила, драчун, он вдруг оказывался великолепным семьянином и нежнейшим отцом. Бесстрашный, отчаянный рубака и задира был тончайшим, иезуитски изощренным дипломатом. Хлебосол, мот и транжира, через чьи руки прошли миллионы, оказывается, рачительным и даже скуповатым хозяином. А нам он дорог потому, что в одиночку сделал «то, что на протяжении двухсот лет делала вся английская нация». Он стал самым образованным и самым талантливым по тем временам коневодом, он заложил основы русского научного коннозаводства, создал новый тип – не породу, а целый тип лошадей. Именно поэтому имя его увековечено в одном из прекраснейших созданий коневодства – в орловском рысаке.
Граф постоянно учился, много читал. «За иную книгу, – пишут современники, – платил по тысяче рублей». Это в те времена, когда крестьянская лошадь стоила «два рубли с полтиною». С неукротимой своей энергией он объездил крупнейшие конные заводы Европы. И все ценное перенимал, скупал, выменивал… Он создавал коня будущего для России. Из своего конного завода он не разбазаривал конный материал, потому что считал работу незаконченной. Своих же конюхов, ветеринаров, коневодов умел не только обучить, но и единомышленниками сделать. Коневодство – такая область, где человек должен думать, как в шахматах, на много ходов вперед, и Орлов это умел.
За 60 тысяч рублей он купил арабского жеребца Сметанку. От скрещивания маленького сухого араба с ширококостной длинной датской лошадью получился Полкан I, унаследовавший достоинства отца и матери. Однако Орлов остался недоволен – он считал, что в беге коня нет легкости, свободы. Пойдите на современный ипподром, посмотрите на летящий бег рысака – вот чего добивался Орлов, вот что он предвидел, а ведь в его пору кони так не бегали!
К тому, что нашел коневод в Полкане, он прилил кровь голландских рысистых лошадей. Барс I привел в изумление современников. Огромная, сухая и вместе с тем очень легкая в беге лошадь могла удовлетворить любой взыскательный вкус, но не Орлова. Мало свободы движений – и он скрестил Барса с арабской породой, с чистокровной английской лошадью… Наконец, в результате тридцатидвухлетней работы был получен Лебедь I, чье потомство отличалось лучшими качествами орловской породы.
Английский путешественник восторженно писал, что орловский рысак—это «непревзойденный арабский скакун, на которого мы смотрим сквозь увеличительное стекло». Орлов работал над созданием породы, которая годилась бы «и в оглобли, и под седло», чтобы она могла служить и воину, и пахарю.
Он выработал основные правила отбора коней на племя: если лошадь хорошо бежала, но имела недостатки экстерьера, ее выбраковывали; если была красива, но не резва – тоже не пускали на племя. В результате жесточайшего отбора выбирали самых лучших. Орлов – первый из русских коневодов, кто понял значение тренировок на резвость и выносливость. Лошади бежали и на короткие, и на длинные дистанции – скорость учитывалась по секундомеру, обращалось внимание на правильность работы мышц, на красоту и верность движений, на дыхание.
Первые его коннозаводские опыты начаты еще в 1760 году в подмосковном имении Остров, где Орлову удалось создать крупнейший и лучший частный конный завод в России, собрав великолепную коллекцию лошадей разных пород.
В 1776 г. Екатерина II пожаловала А. Г. Орлову 120 тыс. десятин земли в Бобровском уезде Воронежской губернии. На них и были основан Хреновской и Чесменский конные заводы, где выведены орловские рысистая и верховая породы. Граф Орлов огромное значение придавал природным условиям, поэтому и перенес свой конный завод из Подмосковья в воронежские степи, на берег речки Битюг (кстати, давшей название замечательной породе упряжных лошадей), в имение Хреновое, где этот завод существует и в наши дни.
Орлов впервые применил разведение по линиям, строгий отбор по работоспособности и экстерьеру и другие новаторские приемы племенной работы. В заводе строго соблюдались самые передовые для того времен принципы содержания и разведения лошадей и выращивания молодняка: закаливание на пастбище, ранние сроки случки, правильные рационы кормления, условия содержания и методы тренинга лошадей различных возрастных групп.
Неистовый Алексей Григорьевич не знал покоя и удержу в создании новых пород. Он вывел новую породу голубей, овец, собак… И во всем хотел навести порядок и выявить красоту. Например, он первым в России полюбил цыганское пение. Собрал первый цыганский хор и придумал им «национальный костюм». Все эти цыганские шляпы, красные рубахи, плисовые шаровары, платки, жилетки, кашемировые шали и юбки с оборками придумал граф А.Г. Орлов! Новая одежда, щедро подаренная цыганам Алексеем Григорьевичем, им так понравилась, что со временем, действительно, превратилась в национальную одежду.
Графу А. Орлову русское коннозаводство обязано и разведением чистокровных арабов. В 1774 году для своего завода он приобрел 30 арабских жеребцов (в том числе и Сметанку) и 9 кобыл. Эти кони не только сыграли огромную роль в выведении орловского рысака и орловской верховой породы, но стали основой разведения чистокровных арабских коней.
Граф Орлов выводил и верховую лошадь. Она так и называлась – ОРЛОВСКАЯ ВЕРХОВАЯ ПОРОДА. Выведена была в конце XVIII века путем скрещивания восточных арабских и турецких лошадей с чистокровными верховыми из Англии, испанскими, липпицанскими и датскими лошадьми. Большинство линий Орловской верховой породы происходит от Свирепого II – внука турецкого Салтана и Фелькерзама (сына знаменитого арабского Сметанки и английской кобылы).
Орловские верховые были гнедой масти без отметин, среднего роста (высота в холке 152-156 см), имели гармоничное телосложение, породную восточную голову, крепкие сухие конечности. Отличались хорошими способностями к выездке и большой силой, позволяющей нести тяжелого всадника. Порода существовала до середины XIX века
Создание первых заводских пород в России началось в Хреновском конном заводе, в привольных степях Воронежской губернии. Здесь велась продуманная, целенаправленная работа по созданию пород верховых и упряжных лошадей. Она была организована широко, со знанием дела, с предвидением конечного результата, на основе имевшихся в те времена научных знаний и практических навыков совершенствования пород и создания новых…
В подмосковный конный завод графа А.Г. Орлова в 1775 году был приведен из Турции бурый жеребец Салтан I, а в 1776 г. из Аравии – серебристо-серый жеребец Сметанка. Обе лошади, несмотря на крайне непродолжительный срок продуцирования (каждый в течение одного года), сыграли основополагающую роль в создании двух уникальных по тем временам пород – русской верховой и орлово-ростопчинской. В 1777 году в Хреновском заводе от Салтана I и арабской кобылы по кличке Гульливая родился гнедой жеребец Салтан II, в котором коневоды увидели многие будущие черты новой породы. Салтана II широко использовали в племенной работе, и в результате настойчивых поисков соответствующего сочетания были получены четыре лучших его сына: гнедой Добровольный I от полукровной кобылы Грузной, два родных брата – гнедые Свирепый I и Свирепый II от полукровной кобылы Уютной, гнедой Постоянный I от англо-датской кобылы Красавцевой. Все четыре сына Салтана II были оставлены в конном заводе. Каждый из них стал основателем своей линии. Однако в полной мере задуманному А. Г. Орловым желательному типу лошади соответствовал лишь Свирепый II. Он был безупречен в экстерьерном отношении, добронравен, показывал хорошие способности в езде. Для дальнейшего совершенствования зарождающейся породы продолжали работу и с другими линиями. Боялись вырождения. В этом отношении удачной оказалась генеалогическая ветвь, отпочковавшаяся от знаменитого серебристо-серого жеребца Сметанки – основателя другой орловской породы, но уже упряжной. От Сметанки и чистокровной верховой кобылы по кличке Охотничья в 1778 г. родился серый Фелькерзам I, оказавшийся вторым по значению жеребцом в период становления русской верховой породы.
Дальнейшая работа А.Г. Орлова и его преемника, бывшего крепостного В.И. Шишкина по созданию и совершенствованию верховой породы может служить классическим образцом породообразовательного процесса в животноводстве вообще и в коневодстве – в частности. Тщательный отбор, основанный на комплексной оценке каждой лошади, глубоко продуманный подбор, рациональные приемы выращивания молодняка, а также строгое соблюдение условий содержания производящего состава – вот те основные приемы зоотехнической работы, которые позволили получить таких неповторимых по своим экстерьерным и интерьерным качествам лошадей, как Ашонок, Яшма I, Яшма II и многих других. В XIX столетии орловская верховая порода получила широкое распространение по всей России – она отвечала самым высоким требованиям, предъявлявшимся к лошади в то время. А такие представители этой породы, как Франт, Факел и Фазан, на Всемирной выставке 1867 г. в Париже были удостоены высшей награды.
Знаете ли вы,что…
....ИНБРИДИНГ (англ. inbreeding, от in – в, внутри и breeding – разведение) – родственное спаривание животных. Применяют в племенной работе для закрепления в потомстве желательных качеств ценных производителей. В коневодстве спаривание жеребцов и кобыл, находящихся между собой в близком кровном родстве (близкий и тесный инбридиг), применялось при выведении новых пород, например, орловского рысака. Умеренным инбридингом пользуются при разведении по линиям. Но инбридинг – штука опасная. Конечно, какие-то замечательные качества могут усилиться и закрепиться в потомстве. Но… Но, почему, например, невозможны у людей, да и у всех живых существа, браки между близкими родственниками? Дело в том, что если папа и мама жеребенка одной породы, но разных линий, но у их ребенка-жеребенка иммунитет наполовину – папин, наполовину – мамин – целостный, нормальный. А если кобыла и жеребец брат с сестрой – значит, у них и иммунитет одинаковый, стало быть, у жеребенка, его будет вполовину меньше, чем положено. Какие-то качества, присущие папе и маме, в нем усилятся. Например, он будет очень резвым, но 11 месяцев в году станет болеть. Он же не защищен иммунитетом от любой, самой пустяковой инфекции.
Алексей Григорьевич Орлов, «будучи за границей, сам слушал лекции профессоров ветеринарной школы», а в России сумел воспитать множество замечательных помощников. Одним из них был Иван Никифорович Карабанов, крепостной графа. Участник работы по выведению рысаков, он вначале служил наездником в Островском конном заводе, а затем – первым управляющим (до 1809 г.) Хреновского конного завода. Добросовестный и точный исполнитель коннозаводческих замыслов Орлова, пользовался его полным доверием («Коней продал хорошо, ты бы остался доволен», – писал ему всесильный граф из Москвы. Это были отношения не раба и барина, а сотрудников, делающих важную работу). Орлов воспитал замечательных наездников, таких, как Кузьмин, Логгин Карпов, Игнатов, Ермилов, Иванов, Чижов, братья Кондратьевы, – это все классики коневодства. Он воспитал продолжателя своего дела – Василия Ивановича Шишкина, который сумел достижения Орлова закрепить и развить.
Знаете ли вы, что…
…КОНЬ – в коневодстве и конном спорте это слово малоупотребимо. Оно скорее поэтическое, торжественное. На конях ездят поэты и герои, все остальные – на лошадях. В украинском языке, откуда это слово перекочевало в армию, конем называют мерина.
…ЖЕРЕБЕЦ – самец лошади. По сравнению с кобылками жеребцы рождаются в среднем на 1-2 дня позже, и они крупнее. Взрослые жеребцы выше и массивнее кобыл, их конституция грубее, костяк мощнее, кожа толще, оброслость больше. Голова у жеребца массивная, шея толстая с выраженным гребнем. В отличие от большинства кобыл, у них развиты клыки. Жеребцы сильнее и выносливее кобыл. Агрессивнее! Бывают не просто горячие – буйные! Все это сильно затрудняет и даже делает работу всадника- кавалериста, да и вообще любого человека, работающего с жеребцом, сложной и даже опасной. Поэтому издавна работать и служить люди предпочитали на меринах.
…КОБЫЛА – самка лошади.
…МАТКА – кобыла, используемая для воспроизводства. Матка бывает жеребая – беременная, подсосная – выкармливающая жеребенка-сосунка и холостая – нежеребая.
…ЖЕРЕБЕНОК – детеныш лошади. До отъема называется сосуном, после отъема – отъемышем, затем годовиком, полуторником и двухлетком.
…ГОДОВИК – жеребенок в возрасте 1 года. В число годовиков входит большое количествo жеребят, кому, фактически, еще нет года, так как возраст всех лошадей исчисляется с 1 января. Такие годовички требуют особенно внимательного наблюдения и заботливого ухода.
…МЕРИН – кастрированный жеребец. Их широко используют как рабочих лошадей и в конном спорте, т.к. при равной с жеребцами работоспособности, они спокойны. К ипподромным испытаниям (бегам и скачкам), главная цель которых определить работоспособность племенной лошади и затем улучшить потомство, продолжить породу, в нашей стране меринов не допускают. А вот кавалерия сидела, в основном, на кобылах и меринах. Жеребцов опасались. Еще бы! Он мог и задурить, и к противнику ускакать и всадника туда унести, если там оказывалась «кобыла в охоте». Лошади живут по природным законам. Это люди подчиняют их своей воле, используют (и, добавлю я – уродуют) для своих нужд.
…МЕТИС – потомок родителей, принадлежащих к разным породам.
КАК ВАСИЛИИ ИВАНОВИЧ ШИШКИН «ВОЛЬНУЮ» ПОЛУЧИЛ
А это ох как непросто! Василий Иванович Шишкин (ок. 1780 -1846) был крепостным графа Орлова. Но если между ним и графом существовали отношения, как между учеником и наставником, то когда конные заводы перешли во владение дочери Орлова, положение изменилось. Ему нет-нет да и напоминали, что-де «холоп – знай свое место».
При графе Василий Иванович состоял его личным секретарем и главным кассиром. Через три года после смерти графа он вступил в управление Хреновским конным заводом, и надо сказать, что для конного завода настали самые блестящие годы. Шишкин привел завод к всемирной славе. Орлова Шишкин преданно любил и всемерно чтил его память, а главное, он понимал смысл работы графа-коневода и работу эту продолжал.
Он увеличил число линий в породе, впервые в России применил вводное скрещивание, купил для этой цели голландских лошадей. Такое скрещивание не дает породе выродиться. Важно, чтобы порода не замкнулась сама в себе, а то сразу начнутся болезни, кони будут мельчать, хиреть. Правда, при вводном скрещивании есть опасность утратить хорошие качества породы. Но Шишкин все это и многое другое учитывал и был, по выражению современников, «художником и поэтом своего труда».
Но Василий Иванович – «человек государственной ценности», однако оставался крепостным. В любой момент его могли, как говорится, в дальнюю деревню сослать. И хотя стал он человеком состоятельным, имел собственный замечательный конный завод, но выкуп ему не назначали, и ходил он в крепостных до тридцати восьми лет. В 1818 году конный завод посетил император Александр I. Шишкин понял, что это последняя возможность получить свободу. Когда царь вступил в конюшню, более пятисот лошадей одновременно заржали.
– Что? Что это такое?
– Приветствуют Вас, Ваше Величество! – отвечал с поклоном Василий Иванович.Царь к лести оказался неравнодушен, и Шишкин вскоре получил вольную.Горько сознавать, что такой талант должен был прибегать к фокусам, чтобы получить свободу, какую не мог выслужить своей замечательной работой. Символично, что именно кони, а не люди освободили этого человека.
Фокус же разгадывался просто. Шишкину удалось заполучить царский мундир. И конюхи в этом мундире задавали коням корм. Кроме того, перед раздачей корма открывали окна. Когда вошел император, все окна открыли одновременно – вот лошади и заржали. Они приветствовали овес, а не царя. Но царь об этом, к счастью, не догадался.
После освобождения Шишкин управлял заводом еще тринадцать лет, а потом из-за наветов и доносов его врагов графиня – дочь А.Г. Орлова, его от управления отстранила. Тяжело переживая свой уход, Шишкин укрылся на собственном хуторе, где у него был маленький конный завод, не уступавший по качеству Хреновскому.
Вот этому конному заводу мы и обязаны тем, что орловские рысаки распространились в России, потому что по завещанию А.Г. Орлова, который считал работу незаконченной, жеребцов с конного завода до 1837 года не продавали. Без руководства Шишкина завод свой блеск растерял. Тем временем бывший крепостной графини Орловой, Василий Иванович Шишкин жил «подобно патриарху у себя на конном заводе в селе Алексеевском Воронежской губернии. Слава и репутация завода Шишкина были таковы, что у него не покупали лошадей, а он как бы жаловал их по особой милости, и ему подносили за них деньги, которые он снисходительно принимал».
А Хреновской конный завод, со своими различными отделениями, где выводили не только рысаков, но и чистокровных верховых, пошел бы прахом, если бы не самоотверженный труд известных и безымянных конюхов, берейторов, наездников, благодаря которым Хреновской конный завод процветает до наших дней.
Далеко ушло коневодство и коннозаводство со времен Орлова и Шишкина.
Компьютеры рассчитывают рационы на современных конных заводах, доктора наук консультируют нынешних конюхов и руководят племенными конюшнями. Но, попав на современный конный завод, вы обязательно услышите имена Орлова и Шишкина, потому что именно с них начинаются русское современное коннозаводство.
Именно они заложили основы русского коневодства, поставили выведение коней на научную основу. Всесильный граф и смышленый крепостной создали азбуку конного дела, без которой успехи нынешнего отечественного коннозаводства немыслимы.
Удивительно еще и то, что, несмотря на все трудности и препоны, чинимые врагами Орлова и Шишкина, этим двум людям удалось создать школу русского коннозаводства, разработать методы и приемы работы, которые в те времена еще нигде в мире не были открыты. Удалось воспитать единомышленников и учеников, пронесших славу Хреновского завода и орловского рысака до наших дней. Нет такого учебника по коневодству, где не упоминались бы почтительно имена всесильного графа, его крепостного и их многочисленных учеников, и нет такого человека, хоть отдаленно связанного с конями, который бы не знал двух этих славных имен!
«Зажигатель»
граф Ф.В. Растопчин (1763—1826)
Граф Федор Васильевич Ростопчин происходил из старой знати. Вел свой род с 1432 года от крымского хана, перешедшего на Московскую службу, и потому внука губного старосты, впоследствии графа, всесильного и славного Алексея Григорьевича Орлова считал «выскочкой» и малограмотным «мужланом». Сам он с 10-летнего возраста числился в Лейб-гвардии Преображенском полку; в 1792 г. получил звание камер-юнкера, «в ранге бригадира». В 1786-1788 гг. путешествовал за границей и слушал лекции в Лейпцигском университете; в 1788 г. участвовал в штурме Очакова; в 1791 г. ездил с А. А. Безбородко в Турцию для переговоров о мире.
При Екатерине Второй Федор Васильевич не занимал высокого поста, но зато поразительно быстро возвышался при Павле I. В течение трех лет (1798-1800) он сделался кабинет-министром по иностранным делам, третьим присутствующим в коллегии иностранных дел, графом Российской империи, великим канцлером ордена св. Иоанна Иерусалимского, директором почтового департамента, первоприсутствующим в коллегии иностранных дел и, наконец, членом совета императора. Вместе с тем Павел I очень часто награждал его деньгами и населенными имениями.
С 1801 до 1810 г. Ростопчин жил в Москве в отставке; в 1810 г. назначен оберкамергером, а через два года, переименованный в генерала от инфантерии, главнокомандующим в Москве. Как писали о нем историки: «Много содействовал набору и снаряжению в поход 80000 добровольцев; побуждал дворян и купечество к пожертвованиям; поддерживал в народе бодрость и доверие, обращаясь к нему со своими знаменитыми афишами или объявлениями, написанными простонародным языком, весьма живо и метко. Он старался выставить французов в презрительном виде, восхвалял «простые русские добродетели», преувеличивая известия о победах наших войск, опровергал слухи об успехах неприятельского нашествия. Отчасти с намерением скрыть истину, отчасти вследствие незнания истинных планов Кутузова, он еще накануне Бородинской битвы говорил в своих афишах о невозможности для французов приблизиться к Москве и удерживал желавших выехать из нее. Что впоследствии дало повод историкам и писателям считать его болтуном, хвастуном и фанфароном.
Когда после Бородинской битвы и совета в Филях нужно было уходить из Москвы, Ростопчин много потрудился при перевозке казенного имущества и жителей. Утверждалось, что это он содействовал истреблению Москвы огнем, не желая, чтобы она нетронутой досталась французам. Кстати, эту заслугу сам он всецело приписывал себе! Живя, во время пребывания Наполеона в Москве, то во Владимире, то в селе Красной Пахре, Ростопчин поднимал крестьян и вооружал против французов. После ухода Наполеона он много сделал для устройства столицы и ее жителей. Озлобленный против Ростопчина, Наполеон называл его зажигателем и сумасшедшим; современники говорили, что «в нем два ума, русский и французский, и один другому вредит». Сам про себя он писал, без ложной скромности: «сердцем прям, умом упрям, на деле молодец».
30 августа 1814 г. он был уволен от звания московского главнокомандующего и назначен членом Государственного совета, но жил большей частью в Париже, и только в 1823 г. поселился в Москве. Несомненно, Ростопчин был умный человек, хорошо сознававший слабые стороны увлечения всем французским в тогдашнем русском обществе, и видевший недостатки политики Александра I после 1815 г.; но в то же время он был крайний консерватор и ревностный защитник крепостного права. Нередко прибегал к насильственным, мало извинительным мерам, был запальчив и мстителен (например, по отношению к М.М. Сперанскому). Кроме упомянутых афиш, которых известно более 16 и которые в 1889 г. изданы А. С. Сувориным, Растопчину принадлежит целый ряд литературных произведений; из них многие изданы. Граф имел обширную библиотеку и архив, которыми разрешал свободно пользоваться многим ученым.
Через четверть века после основания А.Г. Орловым Хреновского конного завода граф Ф. В. Ростопчин завел свой конный завод в селе Вороново Московской губернии. Он проводил спаривания арабских жеребцов с кобылами чистокровной верховой породы. Несмотря на большую селекционную работу на рубеже XVIII-XIX веков, успеха добились только граф А. Орлов и граф Ф. Ростопчин. Произошло это потому, что большинство русских коннозаводчиков руководствовались ошибочной теорией французского натуралиста Бюффона, а Орлов и Ростопчин работали самостоятельно.
В 1845 году конные заводы А. Г. Орлова и Ф. В. Ростопчина продали в казну. На первых порах племенная работа с орловской и ростопчинской породами велась раздельно, но в последующем постепенно кобыл ростопчинской породы стали подбирать к жеребцам орловской верховой, что в конечном итоге привело к образованию уникальной для того времени группы лошадей, названных впоследствии орлово-ростопчинскими.