«Проклятые фараоны»: Враг фараона

Действующие лица романа:

Фараон:

Аменхотеп IV – фараон Верхнего и Нижнего Египта – (Эхнатон). Аменхотеп IV на шестом году царствования принял тронное имя Эхнатон, что означает «Угодный Атону» или «Дух Атона».

Царица:

Нефертити – любимая жена фараона Верхнего и Нижнего Египта. Госпожа земли от края до края. Дочь чиновника Эйе.

Дети фараона Верхнего и Нижнего Египта Эхнатона:

1.Принцесса Меритатон (Та, кого любит Атон).

2.Принцесса Анхесенатон (Она живет для Атона), жена Тутанхатона. Также как и её муж впоследствии сменила имя с Анхесенатон, на Анхесенамон (Она живет для Амона).

3.Принц Эхнатон.

Зятья фараона Верхнего и Нижнего Египта Эхнатона:

Семенхкара (Силен духом Ра) – имеющий титул принца по жене, муж дочери фараона Меритатон.

Тутанхатон (Подобающий жизни Атон) – имеющий титул принца по жене, муж дочери фараона Анхесенатон.

Герои романа:

Нехези – главный герой романа – чиновник и писец фараонов, позже названных проклятыми. Удостоенный титула Друг фараона. Исполнитель многих тайных поручений фараонов Эхнатона, Тутанхамона, Эйе, Хоремхеба. Участник придворных заговоров и посвященный во многие тайны двора.

Эйе – хранитель лошади фараона Верхнего и Нижнего Египта Эхнатона. Затем чати (министр) фараона по иностранным делам.

Мерира – Верховный жрец бога Атона – ближний придворный и доверенный человек Эхнатона. Вместе с фараоном проводил религиозную реформу в стране.

Маи – Верховный военачальник фараона Верхнего и Нижнего Египта.

Хоремхеб – командующий войсками фараона Верхнего и Нижнего Египта в провинциях Сирия и Палестина – наследник знатной фамилии номархов Алебастрового нома.

Рамсес – молодой военачльник, доверенное лицо Хоремхеба.

Пэнтоэр – военачальник армии фараона.

Тутмос – главный скульптор фараона Верхнего и Нижнего Египта – мастер-создатель статуи Эхнатона и великолепного бюста царицы Нефертити.

Меритенса – главный церемониймейстер фараона Верхнего и Нижнего Египта.

Небра – чернокожий чиновник из провинции Куш. Будущий чати фараона Верхнего и Нижнего Египта. Будущий главный казначей при фараоне Эйе.

Эюб – командир наемников верховного жреца Атона – чернокожий раб из Нубии.

***

Мерани – девушка, которую Нехези спас от страшной смерти.

Бата – дядя главного героя Нехези – содержатель школы для юношей в Фивах.

Ана – старший писец храма Амона-Ра в Фивах.

Рахопет – военачальник из корпуса Пта в Мемфисе.

Стражи мира мертвых – люди из тайной стражи мертвых фараонов.

Глава 1

Война в Сирии.

1354 год до новой эры

Девятый год правления фараона Аменхотепа IV (Эхнатона)

Сирия

Город Кумиди

Два года минуло с тех пор, как молодой чиновник Нехези был удостоен высокого титула Друг фараона. За это время он смог высоко подняться при дворе Эхнатона1 в новом городе Ахетатон2. Награды сыпались на Нехези как из рога изобилия.

По своей должности Нехези был секретарем и писцом высокого господина Эйе, занимашего должность чати3 при дворе фараона, который назначал чиновников в палате дворца. Ему докладывали о состоянии крепостей и каждый арест человека проходил с его ведома. Эйе устанавливал границы каждой области, каждого пастбища, каждого храмового хозяйства, каждого владения.

Нехези, как секретарь Эйе, имел большой дом в Ахетатоне и множество слуг и рабов. Часто бывал при дворе фараона и пользовался уважением не смотря на молодость.

Судьбе его мог позавидовать любой человек гораздо более высокого происхождения. Но Нехези был несчастлив в Ахетатоне после того, как красавица Мерани покинула его дом. Он страстно любил эту девушку, которую некогда спас от стражи мира мертвых.

Мерани принадлежала к барству грабителей могил и была поймана. Тайная стража Принца Запада4 приговорила её к наказанию «тысячи смертей». И из «Сфинкса смерти» спас Мерани именно Нехези, бросивший вызов страже мертвых5.

Молодой чиновник окружил женщину роскошью, но привязать к себе красавицу золотой клеткой не смог. Мерани оставила его год назад. Она просто исчезла из его дома и из города Ахетатон.

Эйе, видя страдания своего секретаря, решил помочь ему.

– Ты так и не смог забыть свою девку, Нехези? – спросил его Эйе. – Я послал тебе неделю назад красивую рабыню в дар. Но ты даже не прикоснулся к ней.

– Господин знает и это?

– Я знаю все, что твориться в Ахетатоне. И ты пренебрег моим даром. Я желаю видеть тебя полным и сил, Нехези. Нас ждут трудные времена. А ты страдаешь из-за девки!

– Что я могу сделать, мой господин? Я старался забыть Мерани. Но я не могу.

– Я понял это и дам тебе задание.

– Задание?

– Ты покинешь Ахетатон!

– Я рад, мой господин. Любая работа, лишь бы не находится в доме, где я был счастлив с Мерани.

– По воле фараона ты отправишься в Сирию.

– В Сирию?

– Там твой друг Хоремхеб6 ныне при дворе князя из города Кумиди.

– Буду рад повидать Хоремхеба, господин. Но что я станут делать в Сирии.

– Твоя задача будет сложной. Нужно строить храм Атону.

– В Сирии?

– Это воля фараона. И мне поручено найти исполнителя для этого. А, учитывая положение дел, браться за такое не желает никто.

– Я готов, мой господин.

****

Колесницы кочевников подходили к городу Кумиди. Хабири были опытными воинами, хоть и не таким сильными в натиске как хетты. Но сейчас все зависело от того, кто им противостоял. Испытанных бойцов у военачальника Хоремхеба было мало и о лобовой атаке на хабири по фронту нечего было и думать.

Городское ополчение города Кумиди представляло собой довольно жалкое зрелище и даже Нехези, неискушенный в деле войны, понимал, что с такими солдатами стяжать лавры победителя трудно. Хорошо если они хоть сумеют сдержать удар вражеских колесниц. Руки ополченцев совсем не привыкли к оружию и, что самое главное, они совершенно не готовы отдать свои жизни во имя фараона. Это не воины, испытанные в сражениях, каких он видел в свое время в Фивах.

Только теперь Нехези понял, как неправ был фараон, говоря, что армия не самый главный инструмент в его новой международной политике. Нет! Именно армия была и остается последним аргументом фараона. Без неё ничего он доказать не сумеет. И никакая вера в Атона здесь не поможет. Солнце, сияющее на небесах, было плохим аргументом политики Египта в провинциях Сирия и Палестина.

Хоремхеб во главе своих ливийцев занял левый фланг, и его колесницы были скрыты от противника. Это сейчас была единственная надежда на победу над войском воинственных хабири.

– Ты мог бы опрокинуть их еще на подступах к городу? – обратился Нехези к Хоремхебу. – Если использовать внезапность – можно победить. Как думаешь?

– Мог бы, будь у меня сотни три колесниц ливийской гвардии. А с этими пехотинцами вообще нельзя воевать.

– Но ты говорил, что жители Кумиди храбрые воины.

– Со стен своего города они отлично отражают врага. Но сейчас не смысла воевать на стенах. Хабири не станут штурмовать город. Не такие они дураки. Их нужно бить за стенами! И отбить охоту нападать на торговые караваны. Эх, и трудно стало сражаться. Я уже несколько лет мотаюсь по городам и сколачиваю коалицию против врагов Египта. Я пытаюсь защитить то, что было завоевано при предшественниках нашего фараона.

– Но ты получил два корпуса ливийцев, как и хотел. Помнишь, как ты сказал мне тогда в Ахетатоне, что если получишь два корпуса, то покажешь, на что способен?

– Получить то я их получил, но вот только платить им фараон забывал постоянно. Поэтому после двух моих побед многие ливийцы просто ушли от меня к господину, который пощедрее Эхнатона. Они наемники и служат не за молитвы Атону, а за золото и серебро. А хеттский царь не скуп и тратит деньги не на новые храмы, но на увеличение своей армии. Удивляюсь, как я еще сумел удержать тех, кто остались со мной. Они уважают меня и мой личный авторитет, и я даю им часть захваченной добычи. Но военные потери все растут, а замены нет. За последний год фараон не прислал мне ни одного солдата.

– Он прислал меня. А я привез тебе сотню собственных колесниц, снаряженных на мои средства. Фараон в последнее время был чрезвычайно щедр ко мне. А я решил помочь старому другу.

– Спасибо тебе, Нехези. Я особо благодарен тебе за то, что ты заплатил содержание мои воинам. А то бы я скоро совсем остался без солдат. Фараон вернет тебе твои затраты?

– Нет. Эхнатон послал меня сюда строить храм Атона в Сирии. Владыка заявил, что после того, как храм богу солнца будет построен, войны из Сирии уйдут сами собой.

– И ты веришь, что все так и будет? – Хоремхеб едва не рассмеялся.

– После того как пробыл здесь неделю с тобой – нет. Но храм строить нужно. Фараон доверил мне эту миссию. Архитекторы Бека уже приступили к поиску удобной площадки. А наш караван под Кадешем расположился сейчас рядом с союзниками. Но посланные со мной рабочие бегут. И если так пойдет и далее, то строить станет некому.

– Планируешь большой храм?

– Какое там, – махнул рукой Нехези. – На большой не хватит средств. Мы и так уже растеряли здесь половину того, что дал фараон. Скоро я начну тратить свои средства, как трачу их на содержание армии фараона. Хотя средства-то у меня от щедрот фараона, и, получается, что сам владыка Египта и оплачивает своих солдат. Но смотри туда! – Нехези показал на противника.

– Зашевелились! Сейчас пойдут в бой! Твоих людей я оставил в резерве на случай непредвиденной ситуации. Присоединишься к ним?

– Нет. Я стану сражаться здесь с тобой. Не возражаешь?

– Нет, но за твою жизнь я в ответе. Тебя послали не за тем, чтобы ты здесь погиб. Фараон спросит с меня. Так что вперед не лезь. Обещаешь?

– Обещаю. Я и сам не собираюсь пока умирать.

– А вот и армия хабири. Смотри! У них хеттские тяжелые колесницы. Сейчас ты видишь, как они разворачиваются по фронту для лобового удара. Когда эти гремящие повозки подкатят к ополченцам, они, скорее всего, побегут.

– К такому виду нужно привыкнуть, Хоремхеб. Колесницы смотрятся довольно грозно.

– Это так, но их натиск не так трудно отразить. Мне бы только хороших пехотинцев, и я бы это сделал без труда…

***

Войска города Кумиди выстроились в шеренги. Впереди стояли воины с большими щитами и копьями. За ними располагались ряды лучников и пращников. Командиры подбадривали солдат, но в рядах горожан ощущалась нервозность.

– Стойте крепко на месте! Их колесницы не докатятся до нас. Их побьют стрелами.

– Но врагов так много. Сможем ли мы сдержать их напор?

– Какое там сможем! Это тяжелые колесницы.

– Не болтать! Врагов бьют не языками, а оружием. Вот и готовьте его!

– Первая шеренга! Становись на колено и древка прочно упирайте в землю! Это остановит их лошадей!

Но болтовня в рядах пехотинцев не прекратилась. Они слабо слушались своих командиров и были мало привычны к боевому строю и не чувствовали «плечо товарища».

– Не союзники, а горе, – произнес Хоремхеб. – Здесь так не хватает знаменитой египетской пехоты, что была при Тутмосе Великом. Вот это были настоящие солдаты. Они стояли как стена, и колесницы митанийцев расшибались о них, как о каменную стену!

– Его святейшество прислал для тебя новый гимн Атону.

– Интересно остановят ли слова гимна Его святейшества этих солдат врага?

– Не шути так с гимном, сочиненным самим фараоном. Могут донести, и тогда добра не жди.

– А я и так его не жду. Смотри на врагов! Они двинулись в битву!

Нехези жестом подозвал своего офицера Пэнтоэра и тот подогнал колесницу.

– Десять копий и лук со стрелами. Этого вполне хватит для схватки колесниц, мой господин. Ты сумеешь показать себя.

– Посмотрим! – Нехези стал рядом с Пэнтоэром.

Зрелище атакующих колесниц хабиру было грозным и прекрасным. Они неслись вперед с грохотом, в клубах пыли, и напоминали всесокрушающий молох. Казалось бы, ничто не сможет остановить этого яростного порыва. Воины врага издавали пронзительные крики, которые еще более наводили ужас на ополченцев Кумиди.

Но Нехези знал, что тяжелые колесницы только с виду такие грозные. На деле они легко теряли наступательный порыв, и если такое происходило, то они становились легкой добычей лучников и пехоты.

Ополченцы выстрелили из луков, и туча стрел взвилась в воздух. Но они выпустили стрелы слишком рано, и потому смертоносный ливень не накрыл колесницы, но упал перед ногами передовых лошадей, не поразив ни одного солдата.

– Эти олухи не умеют обращаться с луком! – вскричал Пэнтоэр. – При фараоне Аменхотепе II таких воинов били бы палками ежедневно. Аменхотеп II сам умел отлично стрелять из лука и требовал этого от всех своих солдат. Мой отец рассказывал мне, что никто не мог натянуть тугой лук царя. Силищи был этот фараон неимоверной.

– Твой отец знал Аменхотепа II? – удивился Нехези.

– Он служил в его личной гвардии и воевал с царем в Сирии и здесь был убит. Может быть, это произошло совсем рядом.

Колесницы хабири легко прорвали центр городского ополчения, и солдаты копейщики сразу же бросились врассыпную, на ходу бросая оружие. Тоже самое сделали и лучники, но гораздо раньше. Они успели сделать только один неудачный выстрел и решили, что их задача исчерпана.

Нехези выругался и посмотрел на ухмыльнувшееся лицо Хоремхеба.

– Ну, как? Хороши воины? Можно с таким завоевать Сирию для фараона?

Нехези не стал ему отвечать и приказал вознице идти вперед.

– Гони! Прямо на них! Время настало! Вперед! – приказал он Пэнтоэру. – Представь, что твой отец вместе с фараоном Аменхотепом II смотрят в этот миг на тебя. Покажи, что ты достоин славы великих завоевателей стран и народов!

– Это я могу!

Коленца рванула вперед, и Нехези крепко сжал в руке метательное копье. Они заходили с фланга и сейчас колесницы врагов были для них удобной мишенью. Это Хоремхеб настоял на такой тактике боя. Уж он-то знал боевые возможности союзников Египта и ни в грош их не ставил. Они выполняли роль приманки для крупного зверя. Надеться можно было только на собственные силы.

Хабири заметили их и стали поворачивать лошадей, но было уже поздно. Подготовиться к отражению флангового удара у них не было времени.

Нехези метнул копье и сбил возничего с вражеской колесницы. Тот взмахнул руками и свалился на землю. Колесница потеряла управление и еще два человека выпали из неё. Кони понесли никем не управляемую тяжелую обшитую медью повозку, и она столкнулась со второй колесницей. Удар! И колеса второй отскочили в стороны!

Повозка перевернулась и накрыла лошадей и людей. Послышался страшный и громкий предсмертный вопль.

Нехези не заботился в этот момент о том идет ли кто-либо за ним или нет. Он хотел восстановить честь Египта. Он бы сражался с врагами и сам. Пусть знают, что в армии фараона есть мужественнее люди.

– Смотри туда господин! – прокричал Пэнтоэр сквозь шум битвы. – Там их военачальник! Нас вынесло прямо на него!

– Где?!

– Да прямо перед нами! Вон то ряженное пугало! Видишь тот шлем с золотом и белыми перьями?! У нас есть шанс свалить его!

– Так вперед! Быстрее!

Нехези метнул еще одно копье. Но не сумел поразить цели на этот раз. Колесницу сильно тряхнуло, и его рука дрогнула.

«Лук!» – мелькнуло в голове Нехези, и он решил сразить врага из лука.

Пальцы правой руки схватили лук, но колесница в этот момент опрокинулась, и его и Пэнтоэра выбросило из неё. Они удачно сумели сгруппироваться и отделались при падении легкими ушибами.

«Проклятие! – мелькнула мысль в его голове. – Атон не спешит мне помогать!»

Нехези вскочил и отбросил сломанный лук. Он обнажил свой меч. На него с выпученными глазами бросился спешенный воин врага. В его руке был боевой топор. Чиновник фараона пригнулся и поднырнул под руку нападавшего и всадил меч тому прямо в горло. От этого страшного удара голова противника практически отделилась от тела. Нехези обдало целым фонтаном горячей крови.

– Осторожно, господин! – услышал он крик Пэнтоэра, и резко обернулся.

Колесница вражеского предводителя была совсем рядом. Возница что-то заорал, а второй в золотом шлеме поднял копье.

Нехези отскочил в сторону, чтобы не попасть под копыта лошадей. Пэнтоэр бросился на помощь своему покровителю и клинком перерезал горло коренной лошади.

Нехези тем временем ухватился за поручень и прыгнул в колесницу, что замедлила ход. Он одним ударом сбросил вниз возницу и вторым снес голову вражескому военачальнику. И золотой шлем с пышным страусовым султаном полетел под ноги лошадям других упряжек.

– Он мертв! – заорал Нехези и поднял вверх свой окровавленный меч.

После этого все перевернулось, и Нехези снова упал. Что-то ударило его по голове, и он лишился чувств…

***

Очнулся Нехези уже в роскошных покоях правителя Кумиди на золоченом ложе. Рядом суетились врачи и стояли сам правитель города князь Ракеш и военачальник Хоремхеб.

– Что с битвой? – сразу же спросил Нехези.– Как там?

– Полная победа! – вскричал Хоремхеб. – Ты лично снес голову их командиру. Ну и удар у тебя! Я сам сегодня того не сделал, что сделал ты. После этого они стали поворачивать обратно, наши пехотинцы вернулись в бой. Правда, больше грабили павших, а не сражались. Кстати, тот самый золотой шлем, что по праву твоя добыча, кто-то присвоил себе.

– Мы сегодня сумели отомстить, господин, – произнес Ракеш. – Ты убил того самого вождя хабири, что виновен в нападениях на караваны наших купцов!

Нехези вспомнил дипломатическую почту, которую разбирал еще у себя в Ахетатоне, по повелению Эйе. Тогда из Сирии писали, что хабири постоянно нападают на торговые караваны и препятствуют торговле между государствами. Города просили фараона немедленно прислать войска покарать ослушников и совершить священную месть, как и было положено в таких случаях.

«Если помощь не придет, то мы не сумеем больше удерживать Кумиди. Пусть Его святейшество пришлет нам фиванский корпус Амона, что в прежние годы отлично сражался в Сирии и принес немало побед. Если фараон не пришлет войска, то все земли верных фараону князей попадут в руки хабири»

Нехези высказал свои соображения Эйе, а тот доложил фараону обстановку, но Эхнатон и слушать ничего не стал. В последнее время ему постоянно говорили о войне, и эти разговоры приводили его в страшную ярость. О посылке войск в Сирию владыка Верхнего и Нижнего Египта даже думать не хотел. На это в египетской казне, как всегда, не было средств. Фараон строил новый храм Атону в Гелиополе.

Да и корпуса Амона в Фивах давно уже не существовало. Финансирование его прекратилось больше года назад и солдаты попросту разбежались. Теперь во всем корпусе насчитывалось не больше сотни воинов, среди которых было 50 офицеров, которым некем было командовать.

Однако сам Нехези скоро получил приказ фараона отправиться в Сирию и построить там, в удобном месте, новый храм Атону. Для этой цели фараон Эхнатон отправил в Сирию 12 мастеров и четыреста рабочих. Кроме того, было собрано большое количество припасов и инструментов.

Но Нехези сразу же пришлось вступить в войну. Таковы были обстоятельства.

– Полный разгром большого отряда хабири! – вскричал Ракеш. – Теперь они не скоро сунуться сюда.

– Хабири это не хетты. Вот если под стенами города появиться войско царя Хаттусиллиса, то дело примет иной оборот! – вздохнул Хоремхеб. – Сюда бы настоящую армию, а не несколько мелких отрядов. Вот тогда можно было бы делать настоящую политику.

– Корпус Амона? – князь Ракеш посмотрел на Хоремхеба.

– Одни воспоминания остались от этого корпуса. Если так пойдет и дальше, то у Египта совсем не станет армии. Гарнизоны крепостей разваливаются. Корпуса Амона и Птаха распались сами по себе. Начальник войск Маи никуда не годный полководец. Он совершенно не думает об армии и умеет делать хорошо только одно – угождать фараону и петь гимны Атону во время богослужений.

– Так скажи фараону, господин. Расскажи все, что ты здесь видел. Пусть пошлет войска. А то мы, друзья Египта, скоро совсем останемся ни с чем. Торговля совсем падает, – жаловался Ракеш. – Недавно большой караван вавилонского царя Буррабуриаша был дочиста разграблен.

– Разграблен? Кем? Хабиру?

– Нет. У нас и без них хватает своевольников. Царь Акко вышел за стены своего города и ограбил купцов. А мы живем за счет транзитной торговли и для нас караваны это жизнь. Понимаешь, господин? Царь Вавилона прислал письмо с требованием возместить убытки и наказать виновных. Но как это сделать? Теперь нового каравана ждать нечего. И скоро купцы найдут иные более безопасные пути. А с чем останемся мы?

– Слушай, Нехези, что он говорит, – поддержал Ракеша Хоремхеб. – А казначей фараона станет требовать от них ежегодную дань. А с чего они станут платить? Со времен Тутмоса князья Кумиди платили дань фараонам согласно росписи, но фараоны охраняли торговые караванные пути, и город постепенно богател. Армия Египта обеспечивала здесь абсолютную стабильность. Но теперь фараон не думает о защите дорог. Регион из спокойного превратился в неспокойный. За что же им платить нам дань?

– Думаешь, я не знаю этого, Хоремхеб? Вавилонский царь много раз просил нас о помощи. Но фараон молчит, и слушать об этом не желает.

– Тогда египетскому владычеству в Азии пришел конец. Пока еще верные слуги фараона просят его, и посылают ему слезные послания. Но скоро они найдут иного господина. И мы увидим колесницы хеттов в Дельте. И кто же тогда станет на защиту империи, если армии больше нет? Снова мы увидим то, что видели во времена гиксосов.

– Я все это хорошо понимаю, Хоремхеб, и обещаю тебе поговорить с фараоном, когда вернусь в Ахетатон. Кстати, мой человек Пэнтоэр? Жив? – Нехези вспомнил о своем вознице.

– Жив. Только помят малость.

– Это ничего. Я тоже немного помят. Но храм Атону строить нужно. Мне нужно немедленно вернуться к Кадешу, где ждут меня архитекторы и рабочие.

– Обстановка не благоприятствует строительству храма, Нехези. Твоих рабочих здесь могут разогнать.

– Ничего у меня сотня людей во главе с таким рубакой как Пэнтоэр….

***

Но счастье отвернулось от Нехези. Не преодолев и половины пути, он узнал, что Кадеш попал в осаду хабиру. Ему сообщил об этом архитектор, оставленный им с обозом вместо себя, пока он воевал под Кумиди.

– Что с караваном? – вскричал Нехези, соскакивая с колесницы.

– Его полностью разграбили, а мастеров перебили. У нас было всего десять воинов охраны, господин, – архитектор Мади, посланный главным архитектором фараона Беком, придерживал кровоточащую рану на своем плече. – Что мы могли сделать?

– А князь Кадеша? Он союзник Египта и данник фараона! Где были его воины?

– Они не стали выходить за стены и вмешиваться в бой. Зачем им рисковать собой ради нас. Наш храм Атону им совершенно не нужен. Если бы фараон прислал войска, вот тогда бы они стали помогать.

– Сколько людей с тобой?

– Семьдесят три рабочих, три архитектора, и пять камнесечцев. Это все, кто остался в живых.

– Что же делать? – Нехези схватился за голову. – Что делать, как мне доложить об этом фараону? А ты, Мади, что скажешь Беку? Что ты ему доложишь? О том, что врагов было больше? Да он скажет тебе, что нужно было прогнать их, призвав Атона.

– Кого я только не призывал на помощь! Всех богов Египта и Атона в том числе. Но бог не пожелал меня услышать и наказать святотатцев. Что будем делать, господин?

– Нужно строить храм. Без этого мы не сможем вернуться в Египет. Никто не сможет. Нужно отбить наш караван у врага.

– Невозможно, – решительно покачал головой Мади. – У них больше 500 воинов. И все свирепые словно львы. Если князь Кадеша не решился атаковать, то что ты сможешь сделать с сотней?

– Однажды я атаковал с меньшими силами и победил. Пэнтоэр! Готовить колесницы!

– Нет, господин! Подумай. Это самоубийство!

– Ты мне возражаешь? Что я слышу, Пэнтоэр? – вскипел Нехези.