«Проклятые фараоны»: Враг фараона

– Тогда в Нубии у крепости Семне все было иначе. Там были египтяне. Дезертиры из армии фараона. Дисциплины никакой и драться, и умирать никто не хотел. Сейчас перед нами свирепые кочевники. Они готовы принести себя в жертву и будут сражаться до последнего. А у нас трое раненых с последнего боя. И люди устали.

– Что же ты предлагаешь? – Нехези немного успокоился.

– Вернуться к городу Кумиди. Там Хоремхеб со своими ливийцами и верные союзники. Мы сможем отсидеться за стенами города и подумать, что нам делать. Обстановка в Сирии и Палестине давно вышла из-под контроля.

– Не болтай попусту. Или ты тоже стал стратегом и политиком, Пэнтоэр? Это вещи не для твоего ума.

– Да они заметны каждому рядовому воину или даже рабу…

– Не стоит продолжать! – прервал офицера Нехези. – Уши Мерира есть везде.

– Мне противно бояться, господин.

– В подвалах для пыток у Мерира будет еще противнее.

Больше Пэнтоэр ничего не говорил…

***

Отряд колесниц и остатки каравана быстро вошли в стены города Кумиди. Их встречал сам Хоремхеб. Он никак не ожидал, что хабиру так активизировались. Но когда он узнал все подробности и вовсе пал духом.

– Они взяли в осаду Кадеш! А вчера я получил вести из Палестины, что хабиру захватили контроль на крепостями Мегидо и Аскалон. Это конец нашему господству в Сирии и Палестине! Мы потеряли все, что приобрел здесь Тутмос Великий.

– Погоди причитать, Хоремхеб. У меня дела еще хуже. Я потерял весь обоз и большую половину своих людей. Как теперь строить храм? Без этого я не могу вернуться в Ахетатон.

– Ладно. Идем во дворец и примем там ванну. У Ракеша есть отличные рабыни, что могут умастить тело благовониями. А это самое лучшее лекарство, смею тебя уверить, Нехези.

– Слабое утешение при мысли, с каким лицом меня встретит фараон там, в Египте, если я не выполню его волю.

– Я уже давно стараюсь не думать о лице фараона, Нехези. Его требования попросту выполнить невозможно. Гимны Атону не могут покорить хабиру. И пусть он пришлет их мне еще два десятка – положение не изменится!

– Я это понимаю. Но фараон, боюсь, не захочет понять.

– Тогда идем к рабыням князя! Они того стоят!

И Хоремхеб совсем не солгал. Рабыни у правителя Кумиди были действительно отличные и умели доставить мужчинам удовольствие. Ракеш славился как ценитель женской красоты, как и многие правители Сирии, и поэтому постоянно заказывал себе экзотических рабынь из самых отдаленных уголков мира. На это князь денег не жалел, хотя во всем остальном был скуп и прижимист.

Его рабыни из Индии и Китая стройные и грациозные сразу же пленяли своей необычностью. А что они могли показать в постели! Таких Нехези в своей жизни еще не видел. Особенно это касалось женщин из далекого Китая.

– Я не удивляюсь тому, что ты до сих пор не женат, Хоремхеб.

– А зачем солдату жена, Нехези? Солдат не чиновник и не вельможа. Его не сегодня-завтра убьют.

– Но твоя смерть наступит не сегодня и не завтра, Хоремхеб.

– А когда ты стал предсказателем, Нехези?

– Ты мужественный воин и твоя жизнь нужна Египту.

– И городу Кумиди также нужна его жизнь, – поддержал Нехези Ракеш. – Хоремхеб мог бы командовать армиями. Будь я царем Египта, то доверил бы ему все войска страны.

– Нехези сейчас не до меня, Ракеш. Его волнует приказ фараона, который он не в состоянии выполнить.

– Я знаю о твоем деле, господин Нехези. И могу здесь кое-что предложить.

– Вот как? – Нехези оживился. – И что же?

– Храм мы, конечно, не соорудим, но святилище Атону будет.

– Что? – не поверил Нехези. – Ты поможешь мне людьми, Ракеш?

– Нет. Ни лесом, ни людьми я тебе не помогу. Чтобы построить храм, пусть даже средних размеров, нужно одних рабочих не менее тысячи. А закупки дерева? А камень? Одна его доставка станет в половину нашего годового дохода! Где взять все это? У меня иное предложение. В окрестностях города есть заброшенное святилище Балла. Если его привести в порядок и выбить на его стенах пару барельефов, с чем легко справятся твои камнесечцы – то получится неплохое святилище новому богу. Этим ты сможешь оправдаться перед фараоном.

– Святилище Балла? Ты шутишь, Ракеш? – вмешался Хоремхеб. – Да его через месяц снова разрушат. Это Нехези не подходит.

– Погоди, Хоремхеб. Ракеш предложил отличный выход из создавшейся ситуации. Я пошлю туда мастеров, и они превратят святилище Балла в святилище Атона! А что до того, что его разрушат через месяц, то пусть себе разрушают. Это уже не наше дело. Фараон хочет храм, и он его получит. А дальше нас не касается. И разграбленный караван зачтется.

– А твои люди не распустят ли языки?

– Воины и знать ничего об этом не будут, а архитекторам и камнесечцам это выгодно. Они будут молчать. За постройку храма фараон обещал им царское вознаграждение. Спасибо, Ракеш. Я твой должник. И если тебе понадобится убежище в Египте, то двери моего дома открыты для тебя. А мой господин Эйе не последний человек в империи.

– Лучше бы ты прислал мне войско.

– Это не в моей власти пока на троне Эхнатон. Он не станет посылать войска, хотя я скажу ему все что нужно. Его святейшество занимает только культ бога Атона. Он поставил своей целью покрыть все номы Египта новыми храмами.

– Ты сказал пока на троне Эхнатон? Так? – Хоремхеб внимательно посмотрел на Нехези. – А разве уже есть альтернатива?

– Опомнись, Хоремхеб. Это измена! – вскричал Нехези. Он совсем не вкладывал в свои слова такой смысл.

– Но нас здесь только трое, и никто не узнает, о чем мы говорили.

– Я буду молчать, – произнес Ракеш.

– Так скажи, есть ли альтернатива? Фараон, кажется, не совсем здоров?

– Эхнатон всегда был не совсем здоров, но уже девять лет сидит на троне. Против него многие плетут заговоры и с удовольствием увидели бы его мертвым, но он живет не в Фивах, а в новом городе Ахетатон. И он поклялся никогда не покидать его. А там он окружен верными людьми. Он сытно кормит свою охрану и приближенных осыпает золотом. Подобраться к нему не просто.

– Но у Эхнатона нет сыновей. Кто будет наследником? – спросил князь Ракеш.

– У него есть сын, правда от наложницы, а не от жены Нефертити.

– Это тот болезненного вида мальчик, которого Эхнатон прижил от рабыни? – спросил Хоремхеб, посвященный в эту тайну. – Как там его зовут не помню…

– Не напрягай мозги, Хоремхеб. Мальчика зовут также как и его отца. И его он действительно планирует провозгласить своим наследником, женив на одной из своих дочерей от Нефертити. Правда она сама терпеть не может мальчишку.

– И такого наследника поддержат? – спросил Хоремхеб.

– В Ахетатоне да. Хотя может найтись и другой претендент, ведь принц слаб телом и может умереть.

– Так он не жилец? Скажи правду, Нехези?

– Думаю да. Но жрецы Атона с Мерира во главе говорят как о наследнике о принце Семенхкара. Он женат на царевне Меритатон, дочери фараона.

– Ну, с такими наследниками добра для страны не жди. Это не Тутмосы и не Аменхотепы. Если им, конечно, будет что наследовать и царство египетское не развалиться на части как произошло после пресечения знаменитой династии Сенусертов (12-й династии).

– Этого не случится, Хоремхеб. Божественный Атон не допустит падения Египта. Так говорит фараон.

– Послушай, Нехези, ты не во дворце фараона и хватит нести этот бред о божественном Атоне. Ты сам-то врешь в него? В то, что он единственный бог, а других нет?

– Раньше после разговоров с умершим недавно Йуйем, дедом Эхнатона, верил. Верил не в Атона –в правоту дела фараона. Старик умел убеждать, и был умным человеком. Но теперь все больше сомневаюсь в этом. Мой дядя Бата, вообще не верит ни в каких богов.

– Но кто же тогда управляет всем, если богов нет? – спросил Ракеш.

– Бата говорит, что всем управляет разум. Некий вселенский разум, который знает всему меру.

– Иными словами управляет бог? – спросил Хоремхеб. – Что же такое вселенский разум, как не разум божества?

– Этот диспут не по мне, Хоремхеб. Об этом станешь спорить с Бата, когда вернешься в Фивы. Он любит такие разговоры. А мне после решения дела с храмом стоит решить еще один вопрос.

– Какой же? – спросили Хоремхеб и князь Ракеш.

– Мне поручено разобраться в убийстве египетского уполномоченного в Палестине и Сирии Бихуру и доложить об этом Его святейшеству фараону Эхнатону.

– Ну, это совсем просто, Нехези. Египетский наместник пал жертвой собственной глупости. Много скандалил я с этим Бихурой в свое время. Он абсолютно не понимал, что здесь происходит, и неумными действиями только усугублял конфликты. Скажу тебе честно, что это радость для нас, что его зарезали.

– Вот как? Но мне нужен более четкий отчет для Его святейшества.

– Я все подготовлю. Вернее, это сделают писцы Ракеша. Фараон будет доволен твоим отчетом. К тому же ты срубил голову тому, кто всадил меч в тело Бихуры.

– Вот как? Значит, убийца Бихупры наказан? Большего мне и не нужно, Хоремхеб…

***

В церемониальном зале с колонами города Кумиди для приема посланцев иных городов и стран через две недели собрались множество знатных жителей города. Кроме того, сюда прибыли гонцы их других городов – союзников Египта, еще сохранивших верность фараону. Они узнали о прибытии важного сановника Эхнатона и хотели излить ему свои жалобы, проблемы и пожелания.

Для посланца фараона был поставлен посреди зала рядом с креслом правителя большой стул черного дерева. На нем восседал Нехези в торжественном облачении царского посланца. На его обнаженной груди сияло драгоценное ожерелье, подарок Йуйя, а голову украшал калаф со знаками полномочного наместника фараона Египта. В руках Нехези держал золоченный деревянный жезл – знак его высокого сана.

Вокруг для торжественности толпились египетские офицеры из отряда Хоремхеба и слуги самого Нехези. Здесь же стоял у кресла и сам Хоремхеб.

Правитель города Ракеш с позволения посланца фараона позволил гостям приблизиться и представил пришедших:

– Это правитель Библа князь Риб-Адди, верный слуга Его святейшества фараона.

Старик с седыми волосами в роскошной одежде, увешанной драгоценностями низко склонил голову в знак почтения.

– Фараон Верхнего и Нижнего Египта, живущий в правде, Эхнатон, – начал свою приветственную речь Нехези, – знает о твоей верности и о твоей службе и помнит о тебе, князь Риб-Адди.

– Я служил верой и правдой фараону Аменхотепу III и верен его сыну фараону Аменхотепу IV, – произнес старый князь.

Риб-Адди назвал Эхнатона его старым именем – Аменхотеп. Его было запрещено произносить в Египте, уже несколько лет. В корне старого имени повелителя было скрыто имя бога Амона, которое в Египте преследовалось, и его повсеместно уничтожили на всех памятниках. Но Нехези не стал сейчас заострять на этом внимания.

– Фараон помнит о твоей верности трону Верхнего и Нижнего Египта.

– Тогда может быть ты, господин, донесешь до ушей Его святейшества, что положение моего города критическое. Племена хабири наседают и мешают торговле.

– Мы разгромили во имя фараона большой отряд этих самых хабири под стенами Кумиди всего неделю назад.

– Я слышал об этой победе и славлю имя великого фараона и твое, господин. Но хабири не единственная угроза для верных фараону. Наемники-бедуины князя Азиру также не дают нам покоя. Но самый опасный враг, что может обрушиться на нас, это хетты. И я униженно прошу фараона прислать нам войска. И сделать это нужно как можно быстрее.

– Я передам фараону твое послание, князь!

– Буду ждать милостивой помощи владыки Египта….

***

На следующий день после отличного отдыха и принятой ванны Незези с Хоремхебом наслаждались вином из личных запасов князя Ракеша.

– Я хотел спросить тебя, Нехези, а ты излечился от своей страсти к девушке, что мы некогда нашли в статуе Сфинкса?

– А почему ты спросил об этом? – Нехези посмотрел на офицера.

– Там у бассейна, где были красивые рабыни, ты оставался грустным. Да и ранее, когда Ракеш хвастал перед нами своими девочками, ты мало смотрел на их прелести. Разве не так?

– Я по-прежнему не могу забыть эту женщину, Хоремхеб. Её имя Мерани.

– Вот чего никак не могу понять. Ну, если тебе отказывает одна женщина, то возьми другую. В крайнем случае, купи рабыню. Ведь средства у тебя есть!

– Легко сказать, Хоремхеб. Я всех сравниваю с Мерани, и все они проигрывают. Она ушла от меня, и я все еще никак не могу её забыть.

– Ушла? – не поверил Хоремхеб. – Ушла от тебя? Но она нищая побродяжка. Где она еще найдет такого как ты?

– И это одно из отличий этой женщины от других. Она независима и ей не нужен господин. Это она делает мужчин своими рабами. И в её сетях не только я, Хоремхеб. Еще в Фивах она соблазнила молодого офицера из корпуса Амона, и он всюду следует за ней и служит с верностью собаки. Она не держит его при помощи цепей. Нет. Она гонит его от себя. Но он согласен служить ей за один только взгляд.

– Не понимаю. Я, конечно, слышал о таком, но не понимаю.

– А человеку этого и не дано понять. Я сам не могу объяснить, почему я люблю Мерани. Почему я стремлюсь только к ней, хотя знаю, что она мною играет и я в её жизни не единственный.

– Может быть это колдовство? Она попросту околдовала тебя?

– Я тоже так думал вначале, но если это и колдовство, то оно особого свойства. И если разгадать его тайну, то можно стать богом.

– Ты стал говорить не как воин, Нехези.

– А я и не воин, Хоремхеб. Я писец великого господина Эйе. Писец и секретарь. И такие рассуждения характерны для всякого писца. Ведь мы писцы, переписывая папирусы, познаем мудрость.

– Лучше быть воином и не думать о таких вещах вообще, Нехези. Ты отлично умеешь сражаться. Так бери в руки меч и становись рядом со мной. Брось свои папирусы, и я помогу тебе забыть твою Мерани.

–Дело в том, Хоремхеб, что я сам не желаю её забывать.

– А тебя не заставляют жениться там при дворе? Насколько я знаю, Эхнатон обожает устраивать судьбы придворных женщин, которые состоят при царице Нефертити.

– Меня постоянно осаждают эти женщины, Хоремхеб. И особенно госпожа Небти. Эта поставила своей целью заполучить меня. Но мне противна эта женщина. И запах её кожи не вызывает во мне ничего кроме отвращения.

– Так она метит заполучить тебя в постель, или в качестве мужа?

– Думаю, что она хочет и того и другого. Я много раз пытался ей объяснить, что близость с ней не доставит мне никакого удовольствия. Но она ничего не желает понимать.

– Хорошо, что я далек от придворных женщин. Наши женщины, взятые на меч в бою, всегда покладисты и не надоедают нам. А шлюхи еще лучше. Я в последнее время думаю, что они лучшие женщины на свете.

– Но придворные шлюхи не так покладисты, как те, к которым ты привык, Хоремхеб.

– Вот я и говорю – хорошо, что я так далеко от двора фараона. Но куда ушла от тебя твоя Мерани?

– Если бы я мог это знать, Хоремхеб….