Нельзя быть такими – 2

Глава 1

Лишь только первые лучи солнца коснулись самого высокого шпиля в белокаменном замке, как графиня Адайн открыла глаза и испуганно провела ладонью по правой щеке. Уже минуло два года, как на неё было совершено покушение, но вместо убийства лишь сильно изуродовали лицо. Многие говорят, что ей фантастически повезло, но вот сама графиня до сих пор сомневается в этом и каждое утро с ужасом осознаёт, что живёт в реальности, где нет Вита и Терсии, а её красивое лицо перечёркнуто отвратительным шрамом. Адайн снится каждую ночь ехидно ухмыляющаяся рожа убийцы, а каждое утро она испуганно просыпается и истерично хватается за своё обезображенное лицо. «Твари»: гневно пробормотала хозяйка белокаменного замка и уверенной походкой отправилась к недавно построенному бассейну. Скинув ночной халатик, она кончиками пальцев левой ноги потрогала воду и судорожно вздрогнув всё же прыгнула в бассейн. Выпустив изо рта струйку воды, графиня неумело задёргала конечностями. Хоть неказисто и очень медленно, но она проплыла все двадцать метров длины бассейна и ухватившись за бортик, стала восстанавливать сбившееся дыхание.

– Здравствуй, мама – из-за спины раздался жизнерадостный голос Помеллы.

Дочка скинула ночнушку одним небрежным движением и прыгнула в воду сразу, не проверяя ногой температуру, как это всегда делала Адайн. После покушения, которое чуть не оборвало жизненный путь графини, она официально признала Помеллу своей родной дочерью. Правда существенных изменений в жизнь дочери это не привнесло. Она согласилась занять комнаты в господском доме и даже называла Адайн мамой, но …. В её подружках, по-прежнему, числились простые горожанки, она продолжала проводить всё своё свободное время неизвестно где и с кем, а младшую сестру Ады – Клер, тоже называла мамой, только как-то по-настоящему.

– Здравствуй, Пола. Я уже третий день проплываю весь бассейн без передышки – не преминула похвалиться Адайн и широко улыбнулась дочери.

– Я же говорила, что тебе обязательно понравится – добродушно ответила Помелла и за десять мощных гребков пересекла водную гладь всего бассейна.

Поцеловав Адайн в изуродованную щеку, она поплыла назад, явно наслаждаясь, как свежестью воды, так и физической силой своего молодого тела. Графиня поплыла следом, но пока добралась до кромки бассейна, дочь успела дважды её обогнать. Мысленно позавидовав дочери, Адайн ступила на мягкую травку и ритмично задвигала стройным телом. Утренняя разминка набирала обороты, а вместе с ней поднималось и настроение. Ночные кошмары пугливо исчезали и надёжно затаившись, терпеливо ждали своего «тёмного» часа. Лицо Адайн осветило ласковое солнышко и хоть «через силу», но она всё же улыбнулась. Тяжело давалось ей это лицедейство, во-первых – мешал шрам, он некрасиво перекашивал физиономию, во-вторых – у неё до сих пор плакала душа. Старшая сестра Терсия покоится на городском кладбище в графской усыпальнице, а вот тело Вита так и не нашли, но и живым его никто больше не видел. Что это он бросился в волчью пропасть, чтобы спасти девушку из клана «Парящих», у Адайн сомнений не было, впрочем, как и у всех, кто лично знал этого отважного мальчика. Наместник Беннет исследовал горную речку на несколько километров вниз по течению, но так и не смог найти его останков. Пожалуй, только «Старый Смердун» горевал по Виту так же глубоко, как и сама графиня. Когда он приезжал полгода назад на конкурс танцев, то выглядел настолько «печально», что при расставании у Адайн проскользнула тревожная мысль: «как бы не помер с горя». Все остальные грустили хоть и искренне, но не долго. Алария, уже через три месяца после трагедии вышла замуж и сейчас живёт в королевстве «Великих долин». Поговорить с ней по душам ещё не получилось, она только вчерашним вечером прибыла в белокаменный замок, но судя по её цветущему виду, можно уверенно сделать вывод, что замужество было вполне удачным. Её младшая сестра Иола выходит замуж сразу после певческого конкурса, но останется жить в замке у графини, пока не родит. Любви в их браках не было совсем, а один лишь здравый смысл и выгода. Алария реально опасалась мести за грехи своего отца и после гибели Вита, по-быстрому вышла замуж за королевича, чтобы попасть под защиту его семьи. С Иолой вообще получился конфуз, мимолётная любовная связь привела к беременности и …. Адайн настояла на заключении брака, чтобы ребёнок имел официальный статус и если он не нужен Иоле, то графиня станет его опекуном. Как это ни странно, но всех устраивало её желание поиграть в приёмную маму. «Народ» лишь слегка пошушукался по этому поводу и переключился на более волнующие их темы. Да, жизнь по-прежнему била ключом, и в основном по голове. Размышления Адайн прервала дочка, которая выполняла свой разминочный комплекс упражнений и уже в третий раз пропела одни и те же слова:

– Мне нужен ты и никто другой

Мне хорошо рядом быть с тобой…

Ноги графини мелко затряслись и чтобы не упасть, она присела на травку и с изумлением посмотрела на Помеллу, а та даже не заметила, что с матерью что-то произошло и продолжала кружиться в изящных пируэтах. «Как же я тебе завидую. Надеюсь, ты когда-нибудь осознаешь, что своим беззаботным детством, во многом обязана и мне лично»: горестно подумала Адайн, но спросила о другом:

– Где ты слышала эти слова?

– Вчера танцевали на верхней площади, вот там и услышала – беззаботно ответила Помелла, продолжая вертеться, как юла.

Адайн терпеливо восстановила сбившееся дыхание и внутренне улыбнувшись, уверенно поднялась на ноги и стала повторять движения дочери. Делала это графиня с таким азартом и прытью, что даже Помелла удивилась и раскрыв ротик, замерла с недоумённым видом. Адайн радостно улыбнулась небу и даже слегка перекошенный рот, не испортил общего впечатления. Графиня, буквально, светилась счастьем, а её зеленоватые глаза снова ожили и загорелись внутренним огнём, как у прежней Адайн. Внешняя перемена была столь заметной, что Помелла не удержалась и спросила:

– Что-то случилось?

– Да – беззаботно ответила Адайн и продолжила танцевать с ещё большим азартом.

Помелла озадаченно осмотрелась по сторонам и сделала уверенный вывод; ничего необычного вокруг не произошло. «Если только на Клер так отреагировала, но это началось ещё до её появления»: озадаченно размышляла Помелла и начала серьёзно опасаться за здравый рассудок матери.

– Что это с ней творится? Она сейчас похожа на себя прежнюю? – удивлённо воскликнула Клер, но не расстроилась от увиденного, а наоборот обрадовалась.

– Я всего лишь спела строчку из песни, которую вчера слышала на верхней площади и вот – Помелла продолжала недоумевать и ткнула рукой в сторону танцующей матери.

Лицо Клер пошло красными пятнами, а глаза заметались между сестрой и названной дочерью. Она сделала несколько глубоких вдоха-выдоха и осторожно присела на траву.

– Да вы что, сговорились что ли? – совсем опешила Помелла и непроизвольно сделала пару шагов назад.

– Спой ей – весело попросила Адайн и направила свой взор в глаза сестре.

Недоумённо хмыкнув, Помелла всё же выполнила просьбу и старательно запела:

– Мне нужен ты и никто другой …

Она ещё пела, а сёстры Барбер, обеим уже за тридцать лет, радостно запрыгали по лужайке, словно малые дети. Мало того, они ещё загорланили песню о «Вечном страннике». К концу их неожиданного концерта собралось несколько зевак, а самая любопытная из них, не преминула поинтересоваться.

– Вас заразили чем-то? – начиная непроизвольно приплясывать, спросила герцогиня Лизандра.

– Если эта болезнь не смертельна, то я тоже хочу ей заразиться – весело воскликнула герцогиня Кристолия и присоединилась к беснующимся сёстрам.

Недолго думая, Помелла тоже окунулась в безумство старших и дважды пропела, понравившуюся ей строчку из песни. Герцогини хоть и не падали на траву, но тоже заинтересовались, где Пола её услышала. Решив покончить с этими непонятками, она рассказала полную историю, где и при каких обстоятельствах услышала эту песню. Вместе со своей танцевальной командой, Помелла выступала на верхней площади, чтобы собрать деньги для семьи погибшего на стройке каменщика. Объявили об этом заранее и попросили придти всех желающих участвовать в благотворительном концерте. Народу собралось много, да и денег накидали прилично, сиротам хватит на несколько лет безбедной жизни. Желающих выступить тоже хватало, многие захотели поучаствовать в этом добром деле. Концерт длился уже около трёх часов, когда сквозь толпу протиснулась девушка двухметрового роста. Стоило ей только появиться в центре площади, как всё внимание сразу переключилось на неё, а там было на что посмотреть, что рост, что фигура, что одежда, всё выглядело необычно. Во-первых, неприлично короткая причёска красовалась на голове с удлинённым затылком. Во-вторых, её гигантский рост лишь подчёркивал необычность внешности, но не мешал незнакомке грациозно двигаться. Про таких в народе говорят; не идёт, а плывёт. В-третьих, на ней было надето платье очень интересного покроя. Оно, вроде бы и прикрывало потайные женские места, но в это же время подчёркивало все их достоинства. Стоило ей шевельнуть рукой, как сразу просматривались тугие жгуты мышц под сильно загоревшей кожей. Помелле сначала даже показалось, что кожа чёрного цвета, но приглядевшись более внимательно, она всё же поняла, что это такой сильный загар. Высокая, сильная, красивая, грациозная – уже всего этого хватит, чтобы привлечь всеобщее внимание, но она обладала ещё и очень приятным голосом. Очень глубоким и сказочно сильным, вроде бы говорила не напрягаясь, а её слышала вся площадь.

– Меня зовут Зея. Я приехала на конкурс песни из заморского царства «Делор». Пришла сюда, чтобы совершить благородный поступок и поделиться своими деньгами с сиротами – с сильно заметным акцентом, но всё же вполне понятно, произнесла незнакомка и небрежно бросила в лежащую на брусчатке шляпу несколько золотых. (Помелла потом пересчитала, их оказалось ровно десять золотых динаров).

Верхнюю площадь ошпарило истинной тишиной, про «Делоров» люди хоть и слышали, но вот видели впервые. Всё вместе взятое повергло всех во временный паралич мысли, пока вновь не заговорила «чудо-дивное»:

– Хочу внести в доброе дело не только деньги, но и спеть для вас. Надеюсь, вы не будете против этого?

По площади прокатился вздох облегчения, видимо народ даже не дышал всё это время, а Помелла разрешающе закивала головой. Зея попросила людей пропустить к ней троих музыкантов и спела всего одну песню. Заморская дива покидала верхнюю площадь под гром продолжительных оваций, потом под сопровождением десяти вооружённых мушкетёров двинулась к центру города Кург, а сами Кургчане, явно, возбудились не на шутку и потребовали продолжения концерта. За последовавшей потом суетой и как следствие физической усталостью, явление Зеи перед народом, как-то смазалось в сознании Помеллы и она запомнила всего лишь одну строчку из её песни. Только рассказав эту историю другим людям, Пола наконец-то поняла, насколько была потрясена вчерашней встречей с заморской дивой.

– Сама не пойму, как я могла не рассказать об этом ещё вчера – потрясённо произнесла Помелла в заключение своего монолога.

Тишина. После усиленного шевеления «серым веществом» первой заговорила Адайн:

– Сейчас привожу себя в порядок, да сразу поеду к королю Беннету и уговариваю его на встречу с послом «Делоров».

– Я еду с тобой – требовательно заявила герцогиня Лизандра и скинув ночной халат, осторожно залезла в бассейн, плавать она ещё не умела.

– Мы, едем вместе с тобой – Кристолия Петтиния выделила голосом слово – мы и последовала примеру тётушки, только сделала это безбоязненно.

Брызги воды ещё падали на траву после прыжка Кристы в бассейн, а Помелла уже стремглав бежала в свою комнату. Она тоже поедет к своему финансовому благодетелю, даже после коронации, Беннет не изменил к ней своего, практически, отеческого отношения. «Ещё неизвестно, ради кого король согласится встретиться с послом «Делоров»: самодовольно подумала Пола и юркнула в свою комнату.

Король Беннет Бонофест, именно в этот момент выслушивал доклад своего старшего сына, который возглавлял службу безопасности в королевстве «Ремов». Брови «Старого Смердуна» хмурились всё сильнее от поступления «странных» новостей и он глубоко задумался над очередной непоняткой. К непрекращающимся интригам и даже заказным убийствам он уже давно привык, но здесь происходило что-то другое. Уже третье массовое убийство, все жертвы которого не являются подданными Беннета, то есть приехали в его королевство «со стороны». Одно из них было совершено в столице королевства «Ремов» – Лурде, а вот остальные два произошли в Курге, причём последнее случилось три дня назад. На Четвёртой улице, в районе нижней площади, располагался трёхэтажный дом, в котором сдавались квартиры, вот там и убили сразу около тридцати человек. Точное количество жертв установить не удалось, ещё потемну трупы загрузили в четыре подводы и вывезли из города. Странно, но никто не искал убиенных и даже не поступило по этому поводу жалоб от горожан. Если бы не агент Гедарда, который случайно оказался свидетелем жестокой бойни, то об этом преступлении было бы вообще никому не известно. По словам агента складывалась довольно странная картинка; таинственный убийца был всего один и мог чуть ли не летать. Словно «демон ночи» он мелькал в темноте до тех пор, пока не уничтожил почти всех временных жильцов «доходного» дома. Они и кричали, и пытались сопротивляться, и даже дважды стреляли, но это им всё равно не помогло. «Это истинный демон»: дрожащим голосом окончил доклад агент охранки и после этого бесследно пропал, хотя Гедард и пытался его найти. Если считать общее количество жертв за все три случая, то оно уверенно перевалило за сотню.

– В первых двух случаях трупами стали молодые сильные мужчины, причём они были вооружены «до зубов». Мне очень не нравится, что мы до сих пор не узнали, кто же эти странные убийцы – тщательно выговаривая слова, медленно произнёс король Беннет Бонофест.

– Даже на уровне сплетен не проскользнуло приемлемой версии для серьёзного расследования. Всё сводится к откровенной мистике и полусказочной болтовне в кулуарах – ответил Гедард и разочарованно развёл руками.

После исчезновения Вита и ухода Туйгуры, старший сын Беннета ушёл в глубокий запой. При этом вёл себя настолько дерзко и вызывающе, что, тогда ещё наместник, отец лично распорядился посадить его под арест. Больше месяца длилось заключение в одиночной камере, пока Гедарда не посетил «Парящий Ангел». Трёхметровый призрак погрозил ему кулаком и провёл ладонью по горлу. Он и так выглядел очень устрашающе, а после таких конкретных намёков стало сразу понятно, что ему очень не нравится поведение Гедарда. Уже на следующий день он предстал перед отцом и предложил свои услуги, только такие где присутствовал бы риск и настоящая польза королевству. Ближе к вечеру в королевстве «Ремов» появился новый начальник безопасности государства. С тех самых пор, Гедард жил лишь одной работой и к сегодняшнему дню превратился в довольно хорошего «держиморду». Такие разительные изменения с наследным принцем заметили все, а особенно высшая знать королевства. Именно из их круга к нему пришло прозвище – Бешеный. Лишь за последний год, Гедард вызвал на дуэль более двадцати человек и всех безжалостно убил, не выжил ни один из его противников. Все эти люди были замешаны в преступлениях, которые можно охарактеризовать, как циничные убийства с особой жестокостью. Раньше преступников спасал статус знатности рода, да их бы и сейчас смогли только оштрафовать, но в наследного принца вселился «бешеный» нрав и он их казнил лично. Естественно, среди аристократии он популярностью не пользовался и они до коликов в животах боялись, что король Беннет скоропостижно умрёт из-за преклонного возраста. На Гедарда несколько раз покушались, но его словно оберегало само провидение и спасало с непреклонной настойчивостью. Впрочем и сам «Бешеный» не дремал, а усиленно совершенствовал навыки владения шпагой, да и стрельбой из пистоля не пренебрегал. С массовыми убийствами Гедард столкнулся, именно, из-за своей должности. Эти происшествия его сразу заинтересовали и он провёл по ним тщательное расследование. Увы, но дальше мистических слухов и бабкиных сказок не продвинулся. Со стороны надзирающего органа в виде «Парящего Ангела» подсказок не поступило, хотя в других расследованиях он делал это регулярно. Поэтому побившись лбом в стену загадочной неизвестности, королевич признал своё поражение и взялся за другие дела. В этот же раз был даже свидетель, который работал соглядатаем не менее десяти лет и уж никак не был слабонервным обывателем. Он реально видел, как мелькающая в темноте тень человека запросто влетала в окно третьего этажа и выбивала своим телом стекло вместе с рамой. Случались и раньше похожие случаи, но тогда это приписывали «Парящим», а отец конкретно намекал на Вита. Если соединить всю имеющуюся информацию в одно дело, то получается странная картина; или остался в живых кто-то из воинов «Парящих», или второй раз воскрес Вит, да взялся жестоко мстить своим врагам. Именно этими рассуждениями Гедард и поделился с королём, после чего тот впал в глубокую задумчивость. Просидев какое-то время не шевелясь, Беннет всё же отреагировал и выдал своё видение на эту ситуацию:

– Боюсь оказаться сентиментальным глупцом, но есть у меня малая надежда, что Вит всё-таки выжил и производит иногда зачистки своих врагов. Что все убитые мужчины в расцвете сил, уже говорит о многом, а учитывая, что они ещё и хорошо вооружены, то вполне похоже на наёмные отряды, которые были засланы в наше королевство.

– Но в первом убийстве точно участвовало несколько человек, а скорее всего целый отряд и они активно пользовались пистолями, а вот в последних двух, убийца был наверняка один – Гедард тоже скорбел по названному брату, но в отличие от отца был уверен в его смерти, поэтому отвечал продумывая каждое слово.

Беннет весело хмыкнул и даже помолодел лицом в этот момент, потом более пристально посмотрел на сына и серьёзно сказал:

– Когда они применили пистоли, то их жертвами стали более пятидесяти человек. Действовать приходилось очень быстро, потому что кругом располагались особняки аристократов, где находилась вооружённая охрана. Уверен на сто процентов, что там отметилась и твоя полукровка.

Лицо Гедарда сильно нахмурилось, он до сих пор болезненно переживал расставание со своей настоящей любовью. Их последняя встреча закончилась прощальными словами Туйгуры: «Хоть я тебя и люблю, но после того, что из-за людей случилось с Витом, находиться среди вас не могу. Я просто боюсь стать ещё более жестокой тварью, чем вы». После этого воспоминания Гедард тряхнул головой и стал собираться с мыслями, чтобы ответить отцу, но не успел. В коридоре раздался тревожный свисток охраны, а следом за ним последовал гул возмущённых женщин. Дамочки были явно голосистые, потому что Гедард отчётливо понимал, кто пожаловал в «гости» к отцу, хотя они находились за закрытыми дверями на расстоянии тридцати метров. Принц вопросительно взглянул на отца и получил в ответ утвердительный кивок. Уже когда шёл к двери, в спину Гедарда прозвучало ворчание короля:

– Вот и эти язвы что-то почуяли, потому что ещё вчера ходили по струнке.

«Посадить бы их всех суток на десять в одиночные камеры»: злорадно подумал Беннет и поднялся на ноги, чтобы радушно обнять ворвавшихся в комнату женщин. «Лучше им не перечить»: тихонько прошептала Помелла во время обнимашек в ухо короля и порхнула беззаботной птичкой к Гедарду. Беннет обвёл настороженным взглядом всю аристократическую банду и радостно улыбнувшись, сразу перешёл к делу:

– Всё-таки что-то пронюхали про Вита и прибежали выцарапывать мне глаза, искренне считая, что я от вас скрываю какую-то информацию. Ещё раз отвечаю, «как на духу», Вита я не нашёл и ни разу после той трагедии с ним не виделся, и даже не имел какого-либо контакта через третьи лица.

Женская делегация разочарованно вздохнула и начала заговорщицки перешёптываться. Беннет и сам уже заинтриговался их поведением и чтобы ускорить процесс огласки фактов, подлил немного «масла в огонь»:

– В двух километрах от волчьей пропасти, я обнаружил кровавый след на камнях, который тянулся к отвесной стене каньона. Всё. Больше ничего не нашёл, ни тела, ни одежды, ни оружия. Кстати, каких-либо следов, что по стене каньона кто-нибудь поднимался, тоже не было. Теперь ваша очередь откровенничать.

Как это ни странно, но устраивать «птичий базар» дамы не стали, а говорили строго в «одно лицо». Выслушав их, откровенно говоря, довольно хлипкие доводы, Беннет тем не менее сразу согласился на поход к послу «Делоров» и распорядился отправить к нему дворецкого с извещением о предстоящем визите. Король мог себе позволить заявиться и без предупреждения, но во избежания международной напряжённости лучше известить о своём появлении заранее. Совместно опустошив парочку увесистых кувшинов благородного напитка, король Беннет Бонофест лично возглавил делегацию к посланцам заморского государства.

Глава посольства «Делоров» – Роб Перкань, встречал нежданных гостей с маской радушия на одутловатом лице. Вчерашняя пьянка не прошла без последствий и помимо сильной тошноты и коликов в животе, ещё и «морда лица» опухла так сильно, словно по ней подкованным копытом лягнули, причём не один раз. Перестав гнуть спину перед высокородными гостями, Роб пригласил всех к столу и предложил королю «Ремов» произнести первый тост. Пока шла застольная суета, он перевёл сбившееся дыхание и радостно потёр вспотевшие ладони. Не прилагая никаких усилий, ему удалось выполнить главные цели этой поездки. Во-первых, Перкань наконец-то договорился о встрече с таинственной личностью по имени Вит. Переговоры велись уже давно и даже пришлось пойти на уступки, в виде поездки в Кург самому послу лично и разрешению выступить «третьим лицам» от имени царства «Делор» на песенном конкурсе. Роб сначала отказался наотрез, но потом узнал кто будет там присутствовать и, «скрепя сердцем», всё же поехал на окраину империи «Теонов». Во-вторых, именно для более близкого знакомства с тремя высокородными дамами, которые сейчас пили вино у него в гостях, Перкань и тряс свой толстый зад более двадцати дней подряд. Роб быстро сориентировался в каком стиле ему нужно общаться и довольно легко освоился в совершенно незнакомой компании. Тщательно подмечая все странности и манеру поведения нужных ему персон, он пришёл к довольно неприятному выводу; не только его «подопечные», но и все остальные дамы были слегка не в себе. В их взглядах просматривалась какая-то одержимость, и это очень настораживало посла «Делоров». От них можно было ожидать любого безумного поступка, а это означает, что Робу надо сперва трижды хорошенько подумать, прежде чем связываться с ними.

– Так ты поможешь нам или нет? – первой перешла к делу графиня Адайн Барбер.

– Если ты отклонишь нашу просьбу, то мы непременно возьмём штурмом особняк, где расположились твои артисты – на полном серьёзе заявила герцогиня Лизандра.

– Можешь смело считать меня должницей, если сведёшь нас со своей певицей, у которой удлинен затылок – миролюбиво сказала принцесса Аселайн.

Перкань внутренне приободрился и непроизвольно бросил мимолётный взгляд на графиню Адайн. Именно по его приказу на неё было совершено покушение, в результате которого погибла другая женщина, а Роб лишился одного из лучших своих убийц. «Может оно и к лучшему»; философски подумал Перкань и заискивающе ответил взбалмошным дамочкам:

– А мы прямо сейчас и узнаем, смогу я вам помочь или нет. Меня и самого могут к ним не пустить.

Посмотрев на удивлённые лица женщин и даже короля Беннета, посол состроил смущённую физиономию и торопливо объяснился:

– Команда певцов прибыла сюда отдельно от меня и охраняется мушкетёрами, которые мне не подчиняются. Впрочем, они не подчинятся и всем вам, у них на руках указ самого императора Кармилио Эллингтона.

Беннет недоверчиво хмыкнул и сделал себе мысленную пометочку, чтобы прямо завтра выяснить правдивость слов посла. Он знал, что Роба Перкань сопровождают пятьдесят имперских мушкетёров и они тоже не подвластны никому кроме императора. Появление в его королевстве вооружённых людей держал под строгим контролем старший сын – Гедард. О личной охране команды певцов царства «Делор» доложено не было, значит они проникли сюда нелегально, а это грубое нарушение вассального договора с Кармилио. «Вот и появился повод, чтобы задержать уплату имперских налогов, пусть денежки полежат ещё пару месяцев в банке, который был полностью подконтролен Гедарду»: от такой приятной мысли у Беннета резко улучшилось настроение. Он неспешно допил вино и скромно пристроился в хвост делегации, которая молчаливо выходила из особняка. Центральная площадь города Кург была оцеплена усиленной охраной и поэтому полностью очищена от местного населения. Ровно посередине располагалась сцена, полностью скрыв собой уличный бассейн, а уже за ней возвышалась огромная гостевая трибуна. «С каждым конкурсом она становится всё больше и выше»: завистливо подумал Беннет и свернул в проулок на Вторую улицу. Почти сразу упёрлись в особняк с черепицей зелёного цвета и вступили в яростную перепалку с его охранниками. Пропускать их отказались категорически, невзирая даже на все громкие титулы и известные всей империи имена, но легко согласились позвать саму певицу. Не успели высокородные господа и дамы проникнуться всей нелепостью сложившейся ситуации, как из распахнутых дверей особняка вышли два существа. Двухметровая девушка приветливо улыбнулась и вопросительно посмотрела на Роба Перкань, но посол говорить пока не мог и старательно боролся с обильным покраснением припухшего лица. Точно такие же перемены произошли и с королём Беннетом, но он даже и не пытался скрыть своего потрясения. На заморской певице одежда была, но настолько в урезанном состоянии, что у всех мужчин началось резкое покраснение физиономий. Снизу сандалии, посередине кальсоны из плотной материи, (очень короткие шорты), а грудь прикрывала узкая тряпичная полоска с двумя верёвочками перекинутыми через плечи. Прибавив к впечатлениям от выше перечисленного необычную форму головы, нереально правильные черты лица и два метра стройного тела, то получаем на выходе уверенный паралич мужского мозга. Впрочем, дамочки тоже стояли с разинутыми ротишками, у них произошло двойное потрясение. Если мужчины никого больше не заметили, то вот женщины не сводили глаз с высокого парня, который неловко переминался с ноги на ногу. Он явно волновался, но глубину этого чувства прятала маска, которая полностью скрывало его лицо. На нём были надеты только шорты и маска, даже на ногах ничего, босой. При малейшем шевелении тела, мышцы этих загадочных существ отчётливо проступали под сильно загорелой кожей и заставляли наблюдателей восхищённо качать головами. Сцена человеческого ошеломления вечно продолжаться не могла, да и опешили далеко не все.