- -
- 100%
- +
Городская Арена располагалась в самом центре внутреннего города, по другую сторону площади от дворца правителя. Время до полудня у меня ещё было, и я неторопливо прогуливался по огромной площади, разглядывая великолепные даже осенью сады вокруг дворца. Как вдруг чья-то тяжёлая рука опустилась мне на плечо. Я вздрогнул и обернулся, положив ладонь на рукоятку боевого топорика. Но это оказался Серафим Длинный.
– С самого утра тебя поджидаю, – сразу признался он. – Что думаешь о своем противнике?
– Самоуверенный, молодой и наглый. Не думаю, что он сильный боец, такой петух привычнее себя чувствует на пирах и балах, чем в тренировочном зале.
– Так-то оно так, – с оттенком сомнения в голосе протянул Серафим. – Но Армазо – это богатый и известный род, причём известен он отнюдь не благородными поступками. Можешь мне поверить, какую-нибудь гадость твой противник точно задумал. Отравленный клинок, или маг-помощник на трибуне, или какой-нибудь эликсир стремительности.
– И что ты посоветуешь? – поинтересовался я.
Мне не зазорно было спрашивать совета у своего помощника – тот был гораздо опытнее меня и хорошо разбирался во многих вещах, о которых я вообще не имел никакого представления.
– Одно время я служил охранником гладиаторов и видел много боёв. Знаю множество подлых приёмов, которые применяют на Арене. Предлагаю пойти вместе – возможно, я успею предупредить тебя.
Я поблагодарил и пожал руку Серафиму. Вдвоём мы прошли сквозь огромную каменную арку, оказавшись перед входом в подтрибунные помещения Арены. Ленивые охранники вяло поинтересовались целью нашего появления и отослали к распорядителю боёв. Серафим остался снаружи, я же по винтовой лестнице спустился в холодный подвал. И почти сразу наткнулся на распорядителя боёв, им оказался тощий высокий полуэльф в богатом бархатном камзоле. Всё лицо и шея распорядителя были покрыты разноцветными татуировками, а количество блестящих серёжек в носу и длинных ушах просто не поддавалось исчислению.
Я представился и сообщил, что меня вызвал на поединок виконт Армазо. Распорядитель открыл лежащий перед ним на столе огромный потёртый том в кожаном переплёте, долго изучал записи, после чего задал странный вопрос:
– Ты рассчитываешь справиться в одиночку?
– Один, конечно. Виконт вызывал меня на поединок один на один, – удивился я.
Полуэльф поднял на меня печальные глаза и укоризненно покачал головой:
– Такая запись, действительно, была сделана вчера. Но сегодня гонец графа Армазо сообщил, что условия боя изменились, и стороны договорились усилить составы двумя секундантами. В связи с этим бой был перенесён с четвёртой арены на главную, так как интерес зрителей и ставки на массовых боях выше.
– Я не соглашался на изменение правил! – возмутился я.
– У меня нет оснований не доверять такому известному в городе человеку, как граф Силиус Армазо, – лениво отмахнулся полуэльф. – Но никто не заставляет тебя драться против воли, вполне можно отказаться от боя. В этом случае будет засчитано поражение, придётся извиниться перед противником и выплатить неустойку зрителям за сорванный бой.
Я поинтересовался размером неустойки. М-да… Таких денег у меня не было. Вот ведь влип. Что делать? Отказаться невозможно, но и драться с тремя врагами… Тут на моё плечо опять легла тяжёлая рука. Серафиму Длинному надоело ждать, и он решил поинтересоваться, чего это я так долго вожусь с формальностями, а не разминаюсь в тренировочном зале. Я вкратце объяснил ситуацию.
– Что я тебе говорил, Пётр! Семья Армазо, этим всё сказано. Они подлецы, каких ещё поискать. Хорошо бы наказать их примерно. Главная арена, говоришь… Ну что же, записывай меня в свои секунданты.
Я не верил своим ушам. Серафим Длинный, который всегда поступал разумно и осторожно, решился выйти на арену против превосходящего противника? Видя моё изумление, Серафим рассмеялся:
– Ты считаешь, что я сошёл с ума? Нет, малыш. Просто я опытный дядька, много повидал на своём веку и способен заметить птицу удачи. Этот бой привлечет кучу народа. Семью Армазо многие не любят за жадность и подлость, поэтому трибуны будут болеть за нас. Среди зрителей наверняка будут и потенциальные наниматели. Если всё сложится удачно, уже сегодня ты станешь оруженосцем одного из влиятельных дворян. Ты уйдёшь, я сам стану десятником. А может, нас обоих захотят нанять. В любом случае я окажусь в выигрыше.
– Нам для начала нужно победить. Всего лишь справиться с тремя опытными воинами! – боюсь, мой голос выдал охватившую меня панику.
– Ты честен и храбр, правда на твоей стороне, и бог Тор благоволит тебе. Мы не должны проиграть. К тому же ты верно заметил, сам виконт больше времени проводит в погонях за юбками, чем в фехтовальном зале. С утра я видел, как виконт с двумя секундантами и оруженосцами шли к Арене. Они выставят трёх латников в полной броне с длиннющими двуручными мечами, рассчитывают держать тебя на дистанции и легко порубить на салат. Считают, что ты будешь вооружён своим топориком. Нужно удивить их, и у меня есть отличная идея, как выиграть этот бой.
* * *Огромная снаружи, Арена изнутри совершенно не впечатляла размерами. Я ожидал увидеть нечто циклопическое наподобие римского Колизея или чаши футбольного стадиона. Но внутреннее пространство здания было разделено на множество отдельных секций, в которых и проходили бои.
Полуобнаженные девушки в масках проводили нас с Серафимом холодными подземными коридорами в центральную часть Арены и оставили в тренировочном зале готовиться к предстоящему бою. Я был сильно взволнован и молчал. Мой спутник же, наоборот, веселился и всю дорогу отпускал шутки, пытаясь заигрывать с девушками. Когда же дверь за посторонними закрылась, Серафим сразу посерьёзнел и начал внимательно, метр за метром, осматривать стены небольшой тренировочной комнаты.
– Вроде чисто. Ни глазков, ни слуховых отверстий, – заключил он после осмотра.
– Думаешь, кому-то интересно, как бойцы тренируются? – удивился я.
– Конечно. Другая сторона всегда готова хорошо заплатить за информацию, какое оружие у противников, какую стратегию они выберут. Я раньше и сам, честно говоря, неплохо на этом зарабатывал, когда работал охранником на этой Арене. Но при мне эта комната была чистой. Смотрю, такой она и осталась. У тебя есть деньги?
Я удивился неожиданному вопросу, похлопал себя по тощему кошельку и ответил:
– Есть, но не много.
– Тогда мой тебе совет: иди и поставь все свои деньги на нашу победу. Всё равно в случае проигрыша деньги тебе уже не понадобятся – мертвецам деньги ни к чему. А в случае победы мы сможем неплохо заработать.
– Мы? – переспросил я.
– Конечно. Я ещё вчера занял у ребят в казарме приличную сумму, и сегодня с самого утра все эти деньги поставил на тебя, – усмехнулся Серафим.
Я поспешил последовать совету более опытного в таких делах товарища. Когда же я вернулся в тренировочный зал, то застал неожиданную картину – Серафим, вместо того, чтобы в поте лица заниматься с оружием, вёл милую беседу с одной из работающих здесь девушек. Красотка, вся одежда которой состояла лишь из позолоченного рабского ошейника и едва прикрывающих самые пикантные места крохотных лоскутков, сидела у него на коленях и весело хихикала, слушая двусмысленные комплементы. Я не смог сдержать своего возмущения:
– Серафим! Ты же должен был готовиться к бою!
– Да мы и так уже почти победили, – отмахнулся от замечаний напарник, продолжая обнимать девицу.
– Серафим, ты такой сильный, такой мужественный, – ворковала красотка на ухо стражнику.
– Что-то я не заметил, что мы уже победили. Как справиться с тремя опытными воинами?! – от негодования я едва не кричал.
– Уже придумал, сейчас расскажу, Серафим совсем уж откровенно принялся лапать сидящую у него на коленях девушку-рабыню, даже запустил свои широкие ладони под те кусочки ткани, которые должны были символизировать одежду.
Рабыня, нужно отметить, нисколько не препятствовала такому обращению. Я же поспешно отвернулся, чтобы не смотреть на это безобразие. Хотя девушка была весьма даже симпатичной…
– Так вот, – продолжил свою мысль Серафим, – как только дадут сигнал к началу поединка, мы со всех ног бежим к виконту и атакуем его вдвоём одновременно. Он самый слабый из троицы. Если мы не дадим его секундантам времени опомниться, то вмиг уложим виконта. Чтоб действовать быстрее, даже разденемся до пояса – нам нужна подвижность и скорость. Поединок остановят сразу, как только виконт упадёт – у него влиятельный папаша, поэтому маршал-распорядитель не даст нам прикончить этого молокососа. Так что воевать с опытными мечниками нам даже не придётся. Эй, ты куда? Я только-только стал входить во вкус…
Последние фразы относились к девушке – она встала, поправила свою одежду и извинилась, что её ждут дела.
– Продолжим после твоей победы, мой герой. Тогда у нас будет больше времени, – многообещающим тоном сказала она Серафиму и быстро скрылась за дверью.
– Вот теперь мы точно победим, – негромко усмехнулся мой напарник, дождавшись, когда звуки шагов красотки стихнут вдалеке.
До меня только сейчас дошел смысл этой сцены, и раздражение на товарища сменилось искренним удивлением:
– Так ты специально при ней нес всю эту чушь? Думаешь, её к нам подослали?
– Конечно, подослали. Пойми, семья Армазо – это мерзавцы. Они просто не способны вести себя честно. Я тебе уже говорил, в этой комнате нет ни слуховых окон, ни скрытых глазков. Поэтому я с самого начала ожидал появления какого-либо шпиона – массажиста, скучающего охранника или просто случайно забредшего к нам зрителя. И тебя отослал не столько ради будущего выигрыша, сколько чтобы дать противникам заслать своего человека. Как только ты ушёл, появилась эта девушка. Сказала, что я ей понравился, и она пришла поддержать меня перед боем. Пётр, я вовсе не красавец – немолодой, весь в шрамах, голова седая, волос почти не осталось. Девицы на меня обычно сами не прыгают. Но, конечно, я не подал виду и воспользовался возможностью ввести противников в заблуждение.
– А я почти поверил!.. Хотя твой план и показался мне странным, но я принял его за чистую монету, – признался я.
– Странным? Да ты реального плана ещё не слышал! Вот он действительно странный, – расхохотался Серафим. – Во-первых, мы действительно разденемся по пояс…
* * *Арена встретила меня ярким светом и гулом тысяч голосов. Посыпанная мелким белым песком прямоугольная площадка двадцать на тридцать метров, каменные стены в два человеческих роста по периметру. Ряд высоких деревянных флагштоков без каких-либо знамён или вымпелов – их наряжали во время городских праздников.
Осенний воздух холодил голое тело – мы с Серафимом вышли на поле боя раздетыми по пояс. Я ощущал на себе заинтересованные взгляды девушек и оценивающие взгляды мужчин и поприветствовал трибуны взмахами рук. Зрители ответили мне восторженным гулом. Серафим не ошибся – семью Армазо многие не любили, и публика в большинстве своём болела за нас. За моей спиной гулко лязгнула закрывшаяся решётка. Всё, пути назад больше не было.
Настало время рассмотреть наших соперников. На другом конце арены я увидел троих мечников. Справа и слева могучие высокорослые воины с огромными двуручниками, между ними жался низкорослый виконт Армазо в толстенном панцирном доспехе из-под которого нелепо торчали тоненькие ножки в кольчужных колготах. Виконт прикрывался большим квадратным щитом и был вооружён коротким мечом.
Глашатай громко объявил, что бой проведут виконт Сальвайл Армазо, десятник второго полка Холфорда, вместе с двумя секундантами против десятника четвёртого полка Петра Пузыря с секундантом. После чего маршал-распорядитель попросил тишины на трибунах и потребовал стороны изложить претензии друг к другу. Первым начал свою речь Сальвайл:
– Вчера этот простолюдин имел наглость прилюдно оскорбить меня, благородного дворянина. Поскольку этот щенок по какому-то недоразумению является городским стражником, я не мог позволить себе просто взять наглеца за шиворот и хорошенько выпороть. Однако этот нахал совершил страшную ошибку – своей дерзостью он оскорбил не только меня, но и безмерно уважаемого мною правителя нашего города, в армии которого я имею честь состоять. Видели бы вы, как испуганно вытянулось лицо этого мерзавца, когда я вызвал его на бой. Он потерял весь свой пыл и на коленях молил о пощаде. Но я был настроен решительно, и вот я здесь. Можете не сомневаться, честь нашего правителя будет отомщена. Я и мои люди примерно накажем этого наглеца. Его смерть послужит хорошим уроком для других выскочек!
Нужно сказать, своей речью виконт добился нужного эффекта. Зрители восторженно приветствовали его, а меня долго освистывали, не давая даже рта открыть в своё оправдание. Но я терпеливо ждал, пока осуждающий гул стихнет, после чего начал ответную речь:
– Тор, бог чести и силы, и все боги Эрафии! Вы были свидетели нашей ссоры вчера. Призываю вас всех в свидетели – не прошло и одного дня, как виконт Армазо успел нарушить данную им клятву. Причём нарушить не один раз, а многократно. Вчера он оскорбил меня, представителя законной власти. Оскорбил прилюдно, в присутствии трёх свидетелей. Поэтому по законам нашего города я предложил ему поединок. Но этот трус не был готов отвечать за свои слова – на бой со мной он пытался вместо себя выставить другого человека. Лишь после прямого обвинения в трусости виконт всё же вызвал меня на честный бой, один на один. Каково же было моё изумление, когда перед самым началом поединка я узнал, что виконт задним числом, никого не уведомив, обманным путём изменил условия боя, выставив против меня сразу троих бойцов. Этот подлец всё рассчитал – у меня просто не оставалось времени, чтобы позвать секундантов. Хвала богам Эрафии! Они не простили моему противнику клятвопреступления и послали мне напарника! Только что в своей речи виконт Армазо опять оскорбил ложью всех – и богов, и правителя города, и вас, уважаемые зрители. Ложь, трусость и подлость – не те качества, которые украшают благородного человека, однако они свойственны моему сопернику. Поэтому я заявляю, что виконт Армазо не может называться благородным человеком. Он не дворянин! Согласно законам нашего города, простолюдин, оскорбивший представителя закона, должен быть наказан тридцатью ударами палки. Клянусь, я поступлю в строгом соответствии с законами нашего города. И да начнётся бой!
Пожалуй, даже Серый Ворон не смог бы произнести более убедительные слова. Трибуны восторженно приветствовали мою речь. Меня подбадривали. Меня благословляли на бой. Со всех сторон слышались призывы наказать клятвопреступника.
Глашатай ещё раз призвал к тишине и объявил простые правила боя: ни одна из сторон не должна использовать дальнобойное оружие и магию, бой должен начаться по сигналу горна и немедленно прекратиться, если маршал-распорядитель боёв бросит свой жезл на арену. Прекратить бой он имеет право в случае, если возникла реальная угроза для жизни уже безоружного и поверженного бойца. Других условий окончания схватки не существовало.
Раздался пронзительный вой горна, и Серафим тут же бросился в сторону троих наших противников. Те явно получили сведения от подосланной к нам шпионки и ожидали подобной атаки – двое крайних мечников шагнули вперёд, прикрывая собой виконта. Сам же Сальвайл поспешно отбежал на пару шагов назад, оказавшись за широкими спинами своих секундантов. С трибун раздался пронзительный свист и обвинения в трусости, но виконт предпочёл оставаться на безопасном расстоянии. Однако мой напарник не стал лезть напролом – оставаясь вне пределов досягаемости огромных двуручников, он начал кружить вокруг вооружённой группы. Двое мечников всё время перегруппировывались, прикрывая виконта своими телами.
Что делал я всё это время? Не поверите – рубил топором длинный деревянный флагшток! Когда Серафим перед боем поведал мне свой план и мою роль в нём, я сначала решил, что это такая шутка. Но мой напарник был абсолютно серьёзен:
– Это единственный способ как-то зацепить наших соперников. – Мы вооружены лишь топориками и короткими деревянными дубинками. А у наших противников мечи по четыре локтя длиной. Они просто не дадут нам приблизиться, искромсают на расстоянии. Поэтому ты срубишь эту толстую палку и отдубасишь ею неповоротливых латников. Всё очень просто!
Просто-то просто, но древесина оказалась очень твёрдой. Мне потребовалось не менее пятнадцати ударов топором, чтобы эта орясина рухнула. Я отбросил топор, схватил бревно и… не смог его даже приподнять! Оно было тяжеленное, словно каменное. Неужели все планы рушатся только из-за того, что я не смогу поднять своё оружие?!
Я произнёс молитву богу Тору и попросил дать мне силы на этот бой. И бог силы и мужества пришёл мне на помощь! Я почувствовал, как мои плечи распрямляются, мышцы набухают и наливаются силой. Хоть и с трудом, но мне удалось поднять семиметровое бревно за один конец. Я медленно пошёл вперёд, начиная раскручивать своё страшное оружие. Мои пальцы соскальзывали, связки хрустели, каждый шаг давался с трудом, но я смог подойти к сражающимся гладиаторам. Серафим поспешно отпрыгнул в сторону, чтобы не попасть под удар. А вот противники не успели среагировать – первый страшный удар пришёлся по ногам мечников. Всех троих срезало, как траву косой. С грохотом вся троица нелепо рухнула на землю, посыпалось выпавшее из рук оружие, с кого-то слетел металлический башмак.
Не останавливаясь, я продолжил раскручивать бревно. Второй удар пришёлся по начавшим подниматься двоим ближним бойцам. И если виконта лишь слегка приложило по макушке, то мечнику слева не повезло – страшный удар пришёлся точно по торсу, отчего моего противника отшвырнуло к стене. Он пролетел метра три и с громким лязгом врезался в каменную стену, после чего кучей металлолома сполз на белый песок. Так, этого можно было уже не опасаться.
Третий и последний удар я обрушил сверху вниз, впечатав в песок последнего из противников. В прошлый раз ему повезло – он вставал слишком медленно, и орудие пролетело над его головой. Но сейчас латнику досталось по полной – помятый шлем покатился по белому песку, доспех на плече прогнулся. Кажется, я сломал ему руку. На большее меня не хватило, силы меня оставили. Пальцы разжались, тяжеленное бревно рухнуло на арену, сам я опустился рядом на одно колено. Громко, чтобы слышали все зрители на трибунах, я проревел:
– Вина Сальвайла Армазо доказана! За оскорбление представителя власти по закону Холфорда приравненный к простолюдину Сальвайл приговаривается к тридцати ударам палкой. Серафим Длинный, привести приговор в исполнение!
Мой напарник подошёл к оглушенному и едва ли соображающему, что происходит вокруг, виконту. Поставил его вертикально и спустил кольчужные колготы и подштанники. После чего перегнул через своё колено, достал из-за пояса короткую дубинку и, чётко отсчитывая удары, принялся вершить справедливый суд.
Только после этого я нашёл в себе силы встать на ноги, поднял голову и посмотрел на трибуны. Зрители были в восторге, они стояли и аплодировали, встречая смехом каждый визг осуждённого. Какая-то небольшая группка богато разряженных людей (видимо, члены семьи Армазо) пыталась возмущаться и пробиваться к распорядителю, но другие зрители их не пускали. Я поприветствовал трибуны, в ответ раздался восторженный рёв, на песок посыпались монеты.
Виконт Сальвайл тем временем ревел и униженно просил о прощении. Но Серафим был неумолим и чётко довёл дело до конца. На счёт «тридцать» он встал и также поприветствовал трибуны, получив свою долю оваций. А виконт с голыми красными ягодицами остался лежать на песке, рыдая во весь голос. Распорядитель встал и развёл руки, призывая трибуны к тишине. Зычным голосом он возвестил:
– Десятник Пётр Пузырь и его секундант Серафим Длинный объявляются победителями боя. Они убедительно доказали свое превосходство на Арене и тем самым подтвердили правоту в споре. В качестве награды победителям достанутся оружие и доспехи побеждённых. Виконту Сальвайлу Армазо необходимо завтра в полдень явиться во дворец правителя на суд Совета Рыцарства. Совет со всей тщательностью рассмотрит вопрос о несоответствии поведения виконта нормам дворянства.
В этот момент к распорядителю через толпу зрителей пробился богато одетый немолодой господин. Он о чём-то негромко попросил маршала, и тот согласился, призвал трибуны к тишине и произнёс:
– Слово предоставляется графу Силиусу Армазо.
Я внутренне напрягся, не зная, чего ожидать от отца поверженного мной противника. С трибун же поднялся возмущенный гул, раздались оскорбительные выкрики и свист, но граф стоически переждал их и начал свою речь:
– Благородные зрители! Все вы стали свидетелями того позора, что произошёл сейчас на арене. Не думал я, что доживу до того печального дня, когда представитель древнего и славного рода Армазо нарушит своё слово. Но исход поединка недвусмысленно подтвердил, что это случилось – мой старший сын Сальвайл нарушил данное им слово. Он повёл себя низко, замарав честь фамилии. Поэтому он не может более оставаться одним из рода Армазо. Слушайте внимательно и будьте свидетелями моих слов. С этой минуты я отрекаюсь от своего сына. Я, глава рода Армазо, своим решением и по праву наследования передаю замок Мокрый Луг и все прилегающие к нему земли, которыми ранее владел Сальвайл, моему второму сыну Риго Армазо. С этой минуты Риго – полноправный хозяин замка и прилегающих земель. Сегодня же вечером Сальвайл будет отправлен на службу в дальний граничный гарнизон. Пусть там, на границе с дикими орками, он своей храбростью и благородными поступками вернет себе честное имя. Я всё сказал.
На трибунах воцарилось молчание, нарушаемое лишь редкими всхлипываниями лежащего на песке Сальвайла. Маршал-распорядитель встал со своего кресла, о чём-то посоветовался с сидящими поблизости вельможами в богатых одеждах и громко объявил:
– Вы все слышали слова графа. В свете сказанного присутствовавшие на поединке чести члены Совета Рыцарства не видят больше необходимости собирать завтра Совет. Десятник Сальвайл Армазо переводится из второго дворянского полка в пограничный одиннадцатый полк «Василиски». Завтра на рассвете ему надлежит покинуть Холфорд. Подготовьте арену для следующего боя.
* * *Далее состоялась формальная процедура выкупа доспехов – побитые секунданты виконта уплатили традиционный небольшой штраф и вернули себе оружие и доспехи. Вообще-то я мог и оставить оружие себе, но Серафим Длинный шепнул мне, что так не принято поступать: выкуп оружия побеждёнными – это древний ритуал, и отказаться от него – значило нажить себе врагов. С другой стороны, внесение выкупа аннулировало все имевшиеся претензии и прекращало вражду.
Потом мы с Серафимом получили свой выигрыш за победу в бою. Мой друг остался выискивать в толпе девушку, заходившую к нам перед поединком. Я же направился в тренировочный зал, чтобы переодеться. Но возле лестницы в подтрибунные помещения меня остановил седой высокий мужчина в расшитой золотом и серебром куртке, ярко-красных панталонах и таком же красном плаще. Вышитые на плаще гербы и венец на голове свидетельствовали, что передо мной титулованный дворянин, а массивная цепь на шее из золотых пластинок, тоже украшенных гербами, служила символом главы дворянского рода. Жаль, что я недостаточно разбирался в геральдике, чтобы определить его титул и опознать герб, но я почтительно поклонился.
– Я посылал за тобой гонца, Пётр Пузырь, но ты вчера ко мне так и не явился.
– Благородный герцог Кафиштен, – я наконец-то сообразил, кто стоит передо мной, – я не мог вчера покинуть свой пост. Боги свидетели, я всей душой хотел прийти на встречу, но получил приказ охранять на торговой площади эшафот, где казнили осуждённых, а потом меня отправили арестовать опасного вора.
Суровый герцог улыбнулся.
– Похвальное рвение. Вижу, что не ошибся в своём мнении. Да и увиденное на арене лишь усилило мое первое впечатление. Я вижу волю богов в том, что в этом огромном городе мы всё же встретились. Поэтому моё предложение остаётся в силе – я хотел бы видеть тебя среди своих людей. Одному из моих детей нужен друг и помощник, который будет с ним в любой ситуации. Друг, который примет участие в детских играх, который отговорит ребёнка от безрассудных поступков. А в тех случаях, когда отговорить не удастся, всегда будет рядом, защитит и убережёт, пусть даже ценой своей жизни. У меня много верных людей, но они либо слабы, либо уже немолоды. Ты же способный воин и при этом достаточно юн, чтобы ребёнок принял тебя в свои детские игры. Оклад обещаю в пять раз больше, чем ты получал в городской страже. Каково твоё решение?
– Я с радостью принимаю ваше предложение, герцог! – горячо ответил я. – Сегодня же готов приступать к своим обязанностям. Но могу ли я просить вас об одном одолжении, благородный герцог?
– В чём состоит твоя просьба? – немного насторожился он.