Бег

Трудно вставать рано по утру. Особенно если заснул часа три назад. Подушка тянет к себе, умоляя: «Прикорни ещё часик-другой», а одеяло никак не хочет сползать и обхватывает тело. Это бабушка навалила тёплых пледов – ночи холодные пошли, июль близился к концу.

Лёва пошевелился в кровати, и та заскрипела. Она была старая: ещё мама Лёвы в его возрасте спала в ней, а это четверть века назад. Мальчик медленно спускал кипу одеял в ноги, и его охватывал холодный воздух, сочившийся в комнату из приоткрытой двери и старой оконной рамы. Наконец, Лёва остался лежать в одних трусах. Лишь его ноги пребывали в тепле.

Он бухнул их через бортик кровати. А кровать была детская, чтобы нельзя было свалиться. Но достаточно просторная и уютная. Лёва сделал ещё одно усилие и соскользнул на деревянный пол. Половицы скрипнули, грозясь разбудить сожителей мальчика. И он затаился: стоял, не двигаясь, минуты две-три, пока не удостоверился, что всё в порядке. Бабушка посапывала на своей кровати. Таня тоже спала, она вернулась где-то с час назад от подруг.

Одежда валялась на столике, а обувь была внизу, на терраске. Шорты, футболка, ветровка – и он готов. Кровать застилать не стал – зачем, если вечером всё равно расстилать её и вновь ложиться спать. Стараясь не касаться ногами скрипучего пола, Лёва добрался до двери. Она никогда полностью не закрывалась – была перекошена, но бабушка старалась как можно сильнее вбить её в стену. Тогда дверь пропускала меньше воздуха и её было почти невозможно открыть без оглушительного крика боли отдиравшихся опилок ДСП.

На этот раз Лёве повезло: в дверь не пришлось бить плечом, она открылась лёгким, но напряжённым толчком. Видимо, бабушка выходила недавно в туалет или посмотреть, где Таня. Мальчик вышел из комнаты в тёмный коридор. Лампочка на лестнице уже давно перегорела, а купить её всё не хватало времени и памяти. Приходилось спускаться на ощупь. Лёва помнил все ступеньки и перила, он опирался на стенки, становясь духом, чтобы не всколыхнуть дом очередным шумом. Пока что всё выходило довольно тихо, никто не просыпался, но ведь всё может быстро измениться, только он оступится или упадёт.

Внизу свет уже и не нужен был. Глаза привыкли к полутьме, а та понемногу рассасывалась от встающего на своё законное место солнца. Было пол пятого. Минут 30 оставалось до восхода. Наступило самое холодное время ночи. Кажется, что нужно одеться потеплее, но не стоит, и Лёва это знал. Он мог согреться в любое время – стоит только побежать. А побежать и вспотеть от тёплой одежде на нём он не хотел.

Лёва одел носки, засунул ноги в кроссовки и вышел. Было холодновато. Вчера вечером прошёл дождь, и земля была мокрая. Утро выглядело неприветливым, но Лёву тянуло наружу. Он запер калитку и остановился. Впереди была дорога, по обе стороны которой разместились дачи, окаймлённые заборами на все вкусы и довольство: от проволочных в решётку до непроницаемых железных. За дачами виднелся лес, а за ним находилось озеро. Вокруг него-то и бегает обычно Лёва ранним утром.

Бежать было приятно и легко. Можно никуда не торопиться и сфокусироваться на процессе. Некоторые слушают музыку во время бега, но Лёва любил слышать всё, что происходит вокруг него, наслаждаться просыпающейся и подающей голос природой. Ветер приятно обдувал лицо, освежая и придавая силы. Мальчик чувствовал, как наливается свежестью. Усталость и сон прошли, уступая место бодрости и энергии.

Лёве нравилось бегать. Не только потому, что это было полезно. Вернее, он даже не думал об этом. В лесу и на дороге не было людей так рано. А когда один или два попадались, они не обращали на мальчика внимание, были погружены в себя, будто шли и спали. Никто не разрушал тишину криками и смехом, всё было спокойно. И именно спокойствие искал Лёва целый день, пока гонял с друзьями на велосипедах, играл в футбол или плавал в озере. В этот час его ничто не отвлекало.

Он пробежал половину пути и был на противоположном конце озера, когда почувствовал, что начинает уставать. Обычно мальчик сдавал раньше, но сегодня были удачные условия для бега. Однако останавливаться всё равно нельзя. Ещё минуты две-три, и откроется второе дыхание – станет легче. Открылся вид на озеро. Водная гладь темнела у берега, заманивая в свою глубину. Хотя глубоко не было: 5-6 метров, иногда доходило до 8, а в одном месте до 11 метров. Озеро пустовало. Лишь где-то по левому берегу вода расходилась кольцами, будто кто-то кидает камешки. Нельзя отвлекаться от дыхания, иначе оно собьётся. Лёва отвернулся от манящего вида и настроил себя на бег.

Мимо проплыла сторожка и старый колодец. Лёва посмотрел себе под ноги и пнул какой-то камень. Тот со стуком отскочил от его кроссовка и полетел куда-то в кусты. Там зашуршало, но малец уже пробежал это место и не видел, где оказался камень. Только немного погодя он услышал, будто кто-то шагает за ним.

Лёва оглянулся – в нескольких метрах от него бежала собака, побитая и покусанная дворняжка. Видимо, он потревожил её сон, когда бежал мимо. И теперь она следовала за ним. Мальчик замедлил шаг и постарался как можно быстрее успокоить своё бьющееся изо всех сил сердце. Он где-то прочитал, что нужно потише вести себя со зверями – они чувствуют эмоции: страх, ненависть, отвращение, – и этим можно лишь усугубить ситуацию. Поэтому Лёва почти остановился и пошёл наравне с собакой. Та ластилась к нему, уже едва ли не тёрлась о спортивные штаны.

И вдруг псина сделала резкий выпад, налетев на мальчика. Он едва успел увернуться, но когти царапнули по куртку. "Бешенная," – мгновенно пришло на ум Лёвы, и он пустился на утёк. Дворняга тоже ускорилась. Она словно играла с добычей: сначала подбегала близко, потом давала пару метров форы, а затем опять настигала. Лёва бежал как никогда, от этого зависела его жизнь. Кричать он не стал – ему не хотелось поднимать на уши весь район. Но зато побежал ещё быстрее, стараясь избавиться от тени.

Деревья расплывчатым пятном пролетали мимо Лёвы, он не останавливался. И тут ему пришла мысль в голову, даже не мысль – импульс. Мальчик немного сменил направление и ринулся на берёзу, стоявшую на самом краю откоса. Он ухватился за ветку, за другую, лез всё выше и выше. Кора впивалась в его маленькие руки, перехватывающие ветки в попытке избавиться от преследования собаки. Только когда ствол закачался под весом Лёвы, а в руках оказались прутики, он остановился.

Дворняга бегала, ощетинясь, внизу. Она подпрыгивала, стараясь ухватиться за нижнюю ветку, но лишь билась лапами и головой о неё. Собака не лаяла, а рычала и как будто шипела. От неё исходила животная ярость, она силилась достать нахала, потревожившего её сон, но уже ничего не могла сделать. Однако даже с высоты псина выглядела угрожающей: чёрная шерсть на вздыбленной спине, ощерившаяся в оскале пасть, неожиданные движения то влево, то вправо, прыжки. Лёва замер на макушке берёзы в полной готовности к тому, что собака влезет на дерево и искусает его.

Она бесновалась внизу, и бессилие отупляло её, делало злее. Псина прыгала на ствол, падала на землю, вставала и делала новую попытку. Но после какого-то раза она встала и не стала прыгать. Просто прошла круг вокруг того места, где приземлилась, прислонила нос к дороге и побежала бодро прочь. Может, она поняла бессмысленность своего преследования или забыла, зачем прыгает на дерево. Зверь исчез, что нельзя было сказать о страхе Лёвы перед ним. Мальчик всё ещё не мог прийти в себя и смотрел перед собой, крепко держась за тонкий ствол.

Что-то плеснуло ему светом в глаза, и он очнулся. Это было золотистое солнце, выбравшееся из-за леса и медленно, но верно поднимавшееся над сельским пейзажем. Длинными и многочисленными рядами расстилались дачи, не похожие друг на друга как люди или снежинки. Вроде бы и одинаковые на первый взгляд, но разные по форме, размеру, цвету, окружению, если рассмотреть по-лучше. Был зелёный двухэтажный дом с выпирающим словно челюсть боксёра балконом. Рядом стояло полуразвалившееся здание, которое и дачей назвать было трудно: покосившаяся крыша, разбитое стекло на чердаке, виноградная лоза, которая оплела все стены. Наверное, благодаря ей и деражалось ещё это строение. А ближе к лесу стоял трёхэтажный коттедж, около которого виднелся бассейн. Несомненно, там жила богатая семья, а к их мальчику каждый день приходили друзья и плавали, бесновались, смеялись.

Было много домов, и всех их освещало восходящее солнце своей чистой жёлтой краской. Оттого все они выглядели свежее и приятнее, даже серое здание сторожки, где вечно обитали обозлённые старики, кричавшие детям не играть рядом. Спокойнее стало и Лёве. Он позабыл о собаке и грелся в лучах солнца, которые превращались в поток и грезили затопить сиянием всё вокруг. Озеро тоже наполнялось светом, его берега становились чётче.

На левой стороне Лёва заметил молодую женщину, брюнетку лет восемнадцати-девятнадцати. Она, наверное, пришла с утра пораньше искупаться, освежиться в незамутнённых водах. Её вещи, рюкзачок и полотенце на нём, лежали на корнях припавшей к земле иве. Девушка была в купальнике и шлёпках. Она подошла к воде и остановилась. Оглянулась по сторонам – никого не было на озере, она одна. Только Лёву на берёзе не заметила. А он смотрел на неё во все глаза.

Девушка потянулась руками к трусам и стянула их, переступая с ноги на ногу, чтобы не испачкать их. Было далеко, но даже из такой дали Лёва увидел лобок, покрытый чёрными волосками, тёмной вуалью. Незнакомка лёгким движением сняла и купальник, из которой появились округловатая мясистая грудь с коричневыми пятнами посередине. Бельё она положила на шлёпанцы и пошла по траве на песок.

Её образ был божествен для Лёвы: юная Артемида решила искупаться в кристальном источнике. Конечно, озеро не отличалось чистотой, но красота девушки была для мальчика безусловна. Вода припала к её ногам, окутала её бедра, коснулась груди – прелестница окунулась полностью и поплыла, раздвигая водные массы своими руками и ногами. Она отплыла метров на 50 от берега, сделала круг и стала возвращаться к вещам.

В ней не было торопливости и беспокойства, только лёгкость и наслаждение этим утром, водой, свежим ветерком, который обдувал её тело, своими формами. Солнце нежно касалось её и оставалось в капельках на ногах, руках, спине. Она нежилась и любила этот миг. Холод и нагота не беспокоили, они лишь усиливали прелесть дня для неё.

Девушка вытерлась полотенцем, постояла ещё у воды и стала одеваться. В последний раз Лёва увидел её необыкновенные, пышущие нескрываемой молодостью грудь, лобок, попу, а потом и саму незнакомку. Она попрощалась с пляжем и, надев рюкзак на плечо, стала подниматься на дорогу.

Лёва быстро спускался с берёзы, даже быстрее, чем поднимался. Он буквально прыгал с ветки на ветку, не боясь упасть и разбиться. Сейчас его занимало желание увидеть поближе ту девушку, узнать её, понежиться ещё хоть немного в её прелести. Мальчик очутился на земле и побежал изо всех сил, сбивая дыхание и стопы. Никто не встретился ему на пути. Буквально через две минуты он оказался на том самом пляже, где видел молодую богиню. Но её не было ни там, ни на дороге, ни на тропинке, которая вела к станции. Она исчезла, стала лишь воспоминанием.

Лёва вернулся домой через 15 минут. Он вымылся под холодным душем, почистил зубы. Все ещё спали. Даже соседей не было слышно. Мальчик разулся и поднялся наверх, где нашёл бабушку и сестру в кроватях, точно так же, как когда он уходил. Он разделся и лёг в свою кровать. Было без четверти семь, можно немного поспать.

И перед тем как заснуть Лёва подумал о девушке, которую видел на пляже. Она сверкала на солнце и, кажется, улыбалась. Её взгляд был направлен прямо на него, парня на верхушке дерева. И красавице нравилось, что кто-то упивается ей. В конце концов, ведь зрители открывают истиную ценность искусства.