Город. Кварталы

Глава 1

Дождь ритмично барабанил по стеклу. Я понял это, еще не открыв глаза. И тут же вскочил на кровати, окончательно просыпаясь. В мозгу щелкнуло: «Шипастый, здесь не бывает ни дождей, ни снега, ни прочих осадков».

Причина звука оказалась проста и незамысловата. Заключалась она в длинных стрекозиных (или мушиных, я не энтомолог) крыльях, которые задевали оконное стекло. Принадлежали эти крылья субтильному юноше, обитающему по соседству. Именно сейчас он завис на высоте третьего этажа, одновременно глядя фасеточными глазами куда-то в сторону, и пытался добиться моего внимания.

– Крылатый, мать твою, ты чего так пугаешь? Не боишься, что я тебе в голову пару пуль всажу? – Я сощурился, прикидывая, сколько сейчас времени. – Крыл, ты совсем охренел? Ночь на дворе.

Пацан не стушевался. Он знал, что я симпатизирую ему, чем откровенно пользовался. Молодой, сообразительный, вежливый. К тому же Крылатый пересекал черту только в крайних случаях. И всегда эти пересечения были обоснованы. Поэтому сказал я больше так, для порядка и из-за дурного настроения. Оно бывает у каждого нормального человека, которого будят против его воли. Если, конечно, нас еще можно было назвать людьми.

– Дядя Шип, там это, женщина…

– Журнальчик какой нашел? Ну, поздравляю! Только пользуйся кремом и давай без фанатизма. А то волосы на ладошках расти начнут. Начнут-начнут, поверь, я знаю о чем говорю.

– Дядя Шип, там живая женщина, – Крылатый замялся, опять переведя взгляд в сторону, и добавил. – На центральной улице.

Вот теперь я проснулся окончательно, рывком сняв висящие на стуле джинсы. И заодно захватил ПМ, найденный в сорок восьмой квартире. Хвала разгильдяйству хозяина, которого я никогда не увижу, пистолет висел в кобуре прямо возле шкафа. С полностью снаряженным магазином. Крылатый говорил, что в одном из «своих» домов обнаружил сейф – судя по всему, оружейный. Мы даже сходили посмотрели. Однако открыть его не смогли. Да и какой толк от огнестрела пацану, который тяжелее смартфона ничего в руках не держал? Не ровен час, еще застрелится.

На покатую крышу одного из двух домов, которыми я «владел», я вылез уже одетым, со снятым с предохранителя ПМ-ом. Архитектура Города вообще была невероятно странной. К примеру, дома – точно не «хрущевки», не «сталинки» и не «ленинградки». Что-то среднее. Взять ту же самую крышу – слуховое окно выходило на ровную площадку, огороженную чугунными перилами. Будто кто-то специально все это спроектировал, чтобы у каждого имелось своеобразное место для наблюдения. Хотя почему кто-то? Известно кто – Голос.

Женщина на улице, говорите? Может быть, просто сумасшедшая, но что более вероятно – это банальная ловушка. Спустишься помочь – тут тебя и завалят. Понятно, почему Крылатый разбудил меня.

На крышах, выходящих на перекресток, собралась уже вся честная компания: собственно Крылатый, который жил справа от меня, если смотреть на главную улицу, Гром-Баба, обитающая напротив него, и Слепой, держащий свой квартал уже напротив меня…

– О, поднялся, величество сраное, – всплеснула толстыми руками Гром-Баба.

– И вам утро доброе, Гром-Бабовна, – кивнул я, зная, что собственное прозвище эта «хрупкая» тетенька весом не меньше центнера ненавидела еще больше, чем диеты. Поэтому я его ей и дал.

– Вот ведь ублюдок, – нахмурилась она. – Ты, Шипастый, когда-нибудь договоришься…

– Ага, в одном из моих домов будет играть музыка, только я ее не услышу. Хочешь зайти в мой квартал – милости прошу. Смотри не наступи на куст какой, а то тут флора очень хищная.

– Хватит вам! – вмешался Крылатый.

Вообще перебранки с соседями были обычным делом. Они, сказать честно, уже не подразумевали никакой агрессии. Скорее, являлись своеобразным ритуалом, началом продуктивного разговора, вроде тех, что ведут бабки у подъезда. Разве что в нашем общении мата проскальзывало побольше. А что еще тут делать, если не болтать? Порой здесь так тоскливо…

Но и расслабляться никто не думал. Стоит Гром-Бабе сунуться в мои владения, она получит такую ответку, что мама не горюй. Как там говорил Крылатый? «За квартал и двор стреляю в упор». Да, контраргумент будет серьезным, и ее твердолобость не поможет, если какая-нибудь дикая лиана оплетет толстое тело. Потому что границы кварталов нарушать нельзя. Об этом предупреждал Голос.

– Вон, идет, – указал Крылатый, от нетерпения то и дело взмывая в воздух. Надо же, так волновался, что даже из боевой трансформации не вышел. Зря, потом восстанавливаться придется.

А я увидел ее. Молодую девушку, которая брела по главной улице, опустив голову, ссутулив плечи, почти не поднимая ног. Спотыкаясь о разломанные куски асфальта, она шла по главной дороге Города, расчерченного, словно Барселона, по аккуратным квадратам крохотных кварталов, которые пересекали узкие и широкие улицы. Города, где каждый был сам за себя. Девушка шла из ниоткуда в никуда.

Ей повезло. Сейчас рано, большая часть обитателей кварталов спит. Иначе бедняжке пришлось бы плохо. Она стройная, джинсы не могли скрыть длинных худых ног, да и с грудью все в порядке. Минимум двоечка, а то и больше.

Я тряхнул головой, понимая, что думаю совсем не о том. С другой стороны, что оставалось? Я тут хрен знает сколько уже, а из ближайших представительниц женского пола здесь только Гром-Баба. Иными словами, никого.

– Што там, рашшкажите? – подал голос шепелявый Слепой.

Вообще он не Слепой вовсе. Просто близорукий. Однако в мире, где старик очутился без очков, это было сродни приговору. Для меня оказалось большим сюрпризом, что Слепой дожил до сегодняшнего дня. С другой стороны, доводилось видеть его в боевой трансформации. Приятного для врагов там мало. Вспомнился анекдот про то, как скрестили крота и кролика. Зверушка получилась слепая, но если уж кто попадался в ее мохнатые лапы… Кстати, старичок тоже был весьма повернут на теме секса, будто это ему лет шестнадцать, а не Крылатому.

– Шимпатичная? – облизнул губы Слепой, пытаясь всмотреться в фигуру девушки.

– Вполне, – ответил я.

– Вам, мужикам, только одно надо, – возмутилась Гром-Баба.

– Совершенно верно, – поддержал ее я. – Просто не от всех.

– Я люблю мяши-и-иштиньких, – мечтательно протянул старик. – Чтобы подержатьшя было за что.

– Ну, что я тебе скажу, повезло с ближайшей соседкой, Слепой, – ухмыльнулся я. – Там, правда, еще парочка человек нужна, чтобы держать помогали.

– Мудаки, – кратко резюмировала наш диалог Гром-Баба.

И мы замолчали. Не потому что не могли оправиться от смертельного оскорбления. Большая часть населения этого Города были мудаками, чего уж тут скрывать. В большей или меньшей степени. Мы не исключение. Это в том, прошлом мире приходилось постоянно носить маски. Врать, чтобы ненароком кого-нибудь не обидеть, иногда молчать, хотя имелось что сказать. А здесь можно было быть собой. Правда, почти сразу выяснилось, что подобное редко кому нравится.

Однако замолчали мы не из-за этой простой, как устройство автомата Калашникова, мысли. Именно сейчас девушка проходила мимо наших домов.

Одинокая, хрупкая, беззащитная. Синие джинсы, белые кроссовки – даже слишком белые, такие бывают только в первые дни после покупки, – голубая блузка, кстати, тоже невероятно чистая, будто девушка здесь всего несколько часов.

Я помотал головой. Быть не может. Последняя волна новоселов прошла полторы недели назад. Ошибиться я не мог – отмечал прошедшие дни черточками на стене в своей комнате. Как не могла эта девчушка выжить полторы недели, просто шляясь по улицам. Да и слишком уж она чистенькая. Тогда что? Вариантов не было.

Самым благоразумным сейчас представлялось ничего не делать. Она уйдет вниз по улице, попадет к людоедам и… умрет. Подобное случалось сплошь и рядом. Таков Город. Таковы законы. По крайней мере, я рисковать своей жизнью ради смазливенькой девчушки не собирался. Времена, когда из-за простого коитуса можно было пойти на нерациональные поступки, давно прошли. Жестоко, но правда. Да и остальные, как я погляжу…

– Милая, с тобой все хорошо?! – окликнула незнакомку Гром-Баба.

Ну да, конечно, если кто-то и может все испортить, то это, несомненно, она. Не шестнадцатилетний Крылатый, у которого и женщин-то не было – старые плакаты Наталии Орейро в его квартире не в счет. И не Слепой с повышенным либидо. Сердобольная дура!

Да, я злился. С одной стороны, это не мои проблемы. С другой, если происходящее является ловушкой и с Гром-Бабой что-то случится, будет неприятно. Не то чтобы я питал к ней теплые чувства. Просто привык уже. Да и соседка она не самая плохая. А как известно, выбирать соседей надо тщательнее, чем жену. Последнюю можно послать в жопу и развестись. С соседями ты будешь сталкиваться каждый день.

Кто придет на ее место? Еще непонятно. Вон ребята вниз по улице тоже не думали, что рядом поселятся людоеды. Конечно, сначала новоселы и не были людоедами. Жизнь заставила. А теперь весь Нижний район спит и вздрагивает. Неровен час, по их душу соседушки придут, когда у них закончится человечина.

Я надеялся, что эта незнакомка не услышит Гром-Бабу. Мало ли, вдруг она обдолбана или еще что? Наркоту в квартирах периодически находили, да и алкоголя здесь хватало. Другое дело, что если захочешь выжить, то бухать себе дороже. Про остальное и речи нет. Но вдруг эта странная особа из этих? Спряталась в каком-нибудь заброшенном доме, ширнулась – и привет. Только теперь в сознание пришла.

Я и сам понимал, что это бред. Слишком уж чистенькая. Да и не похожа на наркоманку. Скорее, я очень хотел верить в подобное и всеми фибрами своей испорченной души желал, чтобы ничего не менялось. По крайней мере, в ближайшее время. Только-только все устаканилось. И Голос уже полторы недели молчал.

Но девушка подняла голову, явив миру свое милое личико. Вздернутый нос, пухлые губки, огромные удивленные глаза. Лет двадцать пять, может, чуть больше. И красивая. Ей же хуже. Женщинам здесь лучше быть чуть страшнее и толще, чем Гром-Баба. Хотя даже такие были в чести. Да и смазливым мужикам с хрупким телосложением приходилось сложно. Между волнами, к примеру, на Крылатого совершалось больше всего нападений. И если бы не моя помощь…

– Здравствуйте, – произнесла девушка и остановилась.

– Я говорю, с тобой все хорошо? – повторила Гром-Баба.

– Не знаю, – честно ответила незнакомка. – Я не помню, как тут оказалась. Не знаю, где живу. Автобусы не ходят…

– Да, ш автобушами беда, – хохотнул Слепой. – Как и ш другим траншпортом. Не заметила, что шдешь машин нет шовшем?

– Подожди ты, – заткнула его Гром-Баба. – Милая, ты давно здесь?

– Нет, пару часов, – ответила девушка. – Вышла откуда-то, еще темно было.

Я кивнул. Вот и раскрылся секрет, почему она цела. Появилась ночью, когда весь Город спит. А когда спит Город, даже мафия не просыпается. Потому что ну его на хрен.

И тут до меня дошло.

– Она из новой волны!

– До объявления Голоса? – засомневался Крылатый.

– Мало ли какие у них бывают сбои, – пожал плечами я.

– Да, я слышала, что кто-то говорил про новичков, боевую трансформацию и кварталы, – поддержала наш разговор незнакомка. – Что надо захватить один из них и удерживать.

Я выдохнул. Теперь происходящее стало совершенно понятно. Ну да, сбой. Не может все всегда работать без ошибок. Вот волна по ошибке и выплюнула ее раньше времени. Что ж, значит, сегодня будут новички. Всегда было интересно, что им там говорят, как настраивают. «Пойдите и умрите»? Или «Убейте и властвуйте»? Нам-то повезло, мы были первопроходцами и владели кварталами изначально.

– Да, извините, забыла представиться. Алиса.

А вот тут я выпал в осадок. И судя по молчанию честной компании, они пребывали в похожем состоянии. Потому что это было иррационально, как снег в августе. Нет, не простое слово из пяти букв, а то, что незнакомка знала свое имя.

– Что ты сейчас сказала? – спросил я, справившись с первым удивлением.

– Меня зовут Алиса.

– Ты помнишь швое имя? – голос Слепого почему-то задрожал.

– Конечно, помню. А вы разве нет?

Нет, блин, я для прикола зовусь Шипастым, пацаненок – Крылатым, дед – Слепым, а Гром-Баба – Гром-Бабой. Пришли в паспортный стол пьяными и устроили праздник.

Я тут же постарался взять себя в руки. Чего психую?

– Что ты еще помнишь, милая? – спросила Гром-Баба с такой интонацией, словно стояла сейчас на хрупком льду и боялась, что тот треснет. Хотя, если бы она стояла на льду, тот бы точно треснул.

– Ну как… – засмущалась Алиса. – Много чего. На работу ехала… ездили в магазин с клиенткой, выбирали ковры для объекта. Я дизайнер. А потом… Потом не помню. Здесь оказалась.

– Имя родителей? – грозным голосом спросил я.

– Александр и Александра, – девушка попыталась улыбнуться. – Они очень смеялись, когда познакомились…

– Родные братья или сестры? – я не собирался слушать историю их знакомства.

– Младший брат, Макс.

– Твоя дата рождения?

– Шестого мая девяносто пятого года. А что происходит?

– Шипастый, она правда помнит, – Гром-Баба почему-то приложила руку ко рту, будто сама испугалась сказанного.

Я стиснул зубы, гоняя желваки туда-сюда. А вот на это ответа не было. Все, кто оказывался здесь, страдали выборочной амнезией. Помнили очень многое. Я вот, к примеру, знал, что один на один с большой долей вероятности могу вырубить противника. Безо всякой боевой трансформации. И стрелять из пистолета умел. Да и не только из пистолета. Всплывали в памяти какие-то бытовые знания, вроде того, как из двух банок почти протухших консервов сделать грузинское блюдо «жричедали». Крылатому, кстати, нравилось. Но вот что касается каких-то очень простых вопросов – «Откуда ты?», «Где родился?», «Как звали первую любовь?»… С этим было напряженно.

Да вру, чего уж там. С этим было никак. Поэтому спустя несколько дней нам пришлось давать друг другу новые имена. Точнее, прозвища. Отталкивались либо от внешних данных, либо от приобретенных способностей. Или старых? Мне почему-то казалось, что раньше флорой я управлять не умел.

– И что делать будем? – спросила Гром-Баба.

Что совсем любопытно, обратилась она ко мне. Тоже мне, нашла истину в последней инстанции. Конечно, особа внизу была интересная. Каким-то образом даже помнила прошлую жизнь. Если ее покрутить, позадавать нужные вопросы, то, может, и получится понять, где мы находимся и как тут оказались.

Или все же это грамотный развод каких-нибудь ребят с чужого района? Смазливая девчонка со слезливой историей. «Не знаю, как тут оказалась, брожу одна, отбилась от поезда, пустите переночевать…» Самое главное, чему я научился в Городе, – все пытаются тебя налюбить ради своей выгоды. Удачное сотрудничество, как у меня с Крылатым, – скорее исключение, чем правило. Вопрос в другом: зачем ее послали?

С нас, понятное дело, взять нечего. Кроме, разве что, камней. Хотя и этого вполне достаточно. Я, к примеру, третьеранговый, как и Крылатый. По поводу Гром-Бабы и Слепого не скажу, они на такие темы не разговаривают, но оказались мы здесь в одно время, так что явно не ниже двоек.

Все уставились на меня. Крылатый – понятно, он всегда смотрит мне в рот. А вот двое соседей за советом обращались не часто. А я что? Нельзя пытаться улучшать то, что хорошо работает. Это вам любой грамотный управленец подтвердит. К тому же кто сказал, что, если приютить эту Алису, станет лучше?

Я уже открыл рот, чтобы произнести жестокие, но честные слова, когда грянул Голос. Я хотел бы сказать, что разверзлись небеса и нам явилось божественное откровение… Но звук шел из многочисленных динамиков, расположенных на бетонных столбах – опорах для электрических проводов.

– Уважаемые жители и гости города! В связи с надвигающейся волной купание на всех пляжах запрещено. Управление гражданской обороны и защиты населения предупреждает: не подвергайте неоправданному риску жизнь и здоровье. Руководителям кварталов принять меры по недопущению смертей и чрезвычайных ситуаций в Центральном, Железнодорожном и Промышленном районах. Спасибо за внимание!

Да, у Голоса было своеобразное чувство юмора. Так сказать, на очень большого любителя. Что интересно, говорился этот бред всегда с такой серьезной интонацией, будто диктор и сам верил в сказанное. Но важно было другое: шла волна.

Первым сорвался Крылатый. Хотя ему было проще всего: всего лишь спланировать с крыши прямо во двор. К тому же он находился уже в боевой трансформации. С другой стороны, дома у пацана располагались удивительно неудачно – главное здание большой буквой «П», а еще четыре, крохотные трехэтажки, занимали остальное пространство квадрата. Соответственно, и во двор вели четыре входа. Вот он и соскочил первый – готовиться.

Я тоже не стал заканчивать разговор жестоким вердиктом, а предпочел уйти по-английски. Извини, Алиса, но тут каждый сам за себя.

Пробежав по пыльному чердаку, я спустился по лестнице и буквально вихрем пронесся по пролетам, оказавшись во дворе.

Мне с домами повезло больше. Высотой они были в три этажа, как и во всем городе, вот только самих домов лишь два, к тому же здоровенные, оба буквой «П». Входов во двор тоже, соответственно, пара. Поэтому отражать волны было гораздо легче. Все окна первых этажей я забил досками и забаррикадировал мебелью из квартир еще в первую неделю и за тылы не беспокоился. Новички понимают, что их сила актуальна лишь в первый час, когда Голос дает им основной бонус.

Я проверил ловушки возле выходов из двора. Выходов для меня, для остальных это были вполне себе интересные входы в мое царство. Ловушки приходилось подпитывать раз в два дня, иначе они вяли, колючки осыпались – соответственно, падала поражающая способность.

Скинул всю одежду, оставив только трусы и кроссовки – исподним запасся, а вот штаны было жалко, других таких не нашел, к тому же карманов море. По поводу кроссовок тоже повезло. Стопы – единственное место, которое не менялось при моем превращении, разве что окрашивалось в другой цвет.

Я взял в руку пистолет и на мгновение, на краткий миг, закрыл глаза. По телу пробежало легкое возбуждение. Такое всегда бывало перед переходом в боевую трансформацию. И вот уже кожа стала темнеть, наливаться ядовито-зеленым цветом. Потом она загрубела, пропали поры, зато по всему телу начали вырастать шипы.

Я как-то взглянул на себя в подобном состоянии – и чуть не обделался. Страшный, как атомная война. Представляю, что чувствовали новички, видя такое чудовище. Внушительнее казался разве что Слепой. Точь-в-точь Пинхед из «Восставших из ада». Но проблемы негров, в данном случае новичков, шерифа не волнуют. Пусть боятся. Тут им не детский сад. У нас была только одна цель: пережить волну и всех, кого она принесет. Остальное уже частности.

Со стороны боковых улиц, выходящих на главную, послышался шум набегающей воды. Значит, началось.

Я метнулся в укрытие, выпуская из свободной руки длинную колючую лиану. Ну что, малыши, добро пожаловать в квартал Шипастого!

Глава 2

Вариантов для обороны имелось два. Первый – засесть в подъезде дома у главной улицы, чтобы был небольшой обзор на дорогу, через которую располагался квартал Крылатого. Второй – сделать то же самое, но только уже смотреть на квартал Психа. В лицо его называли Крикун, но наша компашка с главной улицы нарекла Психом. Ладно, ладно, я сказал, а все подхватили. Нет, ну а что? Он постоянно какой-то взбудораженный, неряшливый даже по меркам Города, будто с колес не слезает. И бог с ним, если бы орал только во время боевой трансформации, способности у всех разные, так он, бывало, и ночью голосил. Странный тип, короче.

Поэтому я расположился так, чтобы смотреть на владения Психа. В Крылатом был уверен: он парень боевой, как минимум с одной суперспособностью, которой и крошил всех в фарш. Через него ни один новичок не пролезет. А вот от крикастого хрен знает чего ожидать. Он сам признавался, что пару раз уже чуть не умер. А с каждым разом волны были все сильнее.

Вообще, странные эти волны. Все всегда слышали шум воды, будто море ласкает гальку, но, когда волны заканчивались, асфальт был сухим. Рассмотреть же ничего было невозможно: вместе с волнами всегда приходил туман.

Вот и сейчас, окутав плотным облаком две второстепенные улицы, мгла почти подступила к моим владениям, будто раздумывая, ползти ли дальше. Серой взвесью она клубилась, навевая тоску. Говорили, что в туман нельзя долго смотреть, иначе и без того дышащий на ладан разум помутится окончательно.

И еще туман рождал их.

Каждый раз, когда из серой мглы выходили новички, я облегченно вздыхал. Казалось, что эта мерзость сделала свое дело. И я не нужен туману. Вот и теперь, немного поколебавшись, хмарь выплюнула новичка.

На этот раз первым претендентом на владение моим кварталом стала девушка. Ну, это я так, из чувства природной тактичности. На самом деле такая вполне себе женщина хорошо за сорок. В застиранном коричневом костюме, который был моден лет двадцать назад, с собранными в пучок волосами и в бежевых балетках с потертыми носами. Лицо приятное, но уставшее. Такое бывает у женщин, затюканных работой, детьми и тупым мужем. И еще она боялась. Хотя вот тут как раз ничего удивительного.

Я чуть подался вперед, придерживая старую деревянную дверь. Вот еще что интересно: я точно помню, что у домов двери всегда стальные, домофонные. В Городе же вместо них были массивные деревянные створки, давно и щедро залитые краской непонятного темного цвета. Еще и трехэтажки. Если бы не современные магазины, я бы подумал, что мы застряли в другом, уже не существующем государстве.

К примеру, здесь никогда не встречались пластиковые окна. Мне на эту странность указал Крыл. Смешно, конечно, но пацан умудрился прищемить себе пальцы щеколдой, о чем долго и в красках рассказывал. И только потом я вспомнил, что да, есть ведь вполне обыденные стеклопакеты. Точнее, были, где-то там.

Еще во всех квартирах, которые я обыскивал, да и Крылатый тоже, мы не нашли ни одного мобильника или компьютера. Даже старого второго «Пентюха» или «Нокии 3310», которой можно гвозди забивать. Простые дисковые телефоны встречались. Но толку-то… В них даже гудков не было. Эх, ладно, чего-то я все не о том.

Женщина меж тем шла неторопливо, не проявляя своих способностей. Я редко видел людей, которые в боевой трансформации оставались людьми. Из всех знакомых таким был разве что Псих. Это плохо, не знаешь, чего от новичка ожидать. Голос хоть бы информацию какую-нибудь выдавал, типа: «Элеонора. Стреляет раскаленной плазмой, страстная в постели, тридцать пять лет, не замужем. Горячая штучка во всех отношениях». Так хрен там, дождешься от него.

Но что меня смутило больше всего, женщина обошла мои ловушки. Зараза, как?! Выглядели они как самые обычные крохотные кустики прямо на проходе. Будто бабуля с альцгеймером вышла сажать растения у подъезда и чуток перепутала место и посадила кусты с едва виднеющимися колючками не под окном, а возле узкой тропинки. А кустики хорошие, рабочие. Перешагнешь – шипы сами потянутся к тебе, а если заденешь… Будет много крови.

Она же обошла кусты вдоль стены дальнего дома с отвалившейся штукатуркой. Ну да, ЖЭУ у меня так себе, буду менять. Ох, не нравится мне это. Очень сильно не нравится. Новичков и правда готовят, что ли?

– Хоз-з-зяин квартала! – позвала она. Интересно, заикалась от природы или от волнения? – Выходи на бой!

Женщина стояла возле перекошенной качели и пары разноуровневых облезлых турников – все, что осталось от детской площадки. Разглядывала врытые в землю покрышки-клумбы, в которых, наверное, когда-то росла герань. И ждала.

Ага, сейчас, бегу, волосы назад. Город меня многому научил. К примеру, честные и справедливые здесь умирают первыми. Как говорила Шапокляк, хорошими делами прославиться нельзя. Нет, дорогуша, если хочешь меня найти, придется постараться. Побродить по кварталу, позаглядывать в подъезды. У тебя есть всего лишь час, пока ты сильная. Потом наступит мое время.

Вообще подобной тактики «хозяева кварталов» не гнушались пользоваться. Прятались до ухода волны, а потом медленно и осторожно выбирались наружу. Если хорошо укрыться, то есть шанс, что новички не найдут тебя за час. Мест же, чтобы спрятаться, здесь полно. Хотя бы в одной из квартир.

Но это была не моя история. Если ты отдал инициативу, то уже гарантированно проиграл. Нельзя из охотника превращаться в жертву. Не знаю, откуда в голове подобные мысли. Наверное, что-то из прошлой жизни. В любом случае я сидел, спрятавшись за подъездной дверью, и ждал, пока женщина с непонятными способностями подставится. А я ударю. За мной уж не заржавеет.