Пятый обруч. Воплощение

– На Фромвика хочется смотреть, как на золотой империал, который греет карман. Но я бы не хотела, чтобы такой мужчина был рядом со мной.

– Почему? – будто бы всерьез спросил Ерикан, без тени иронии.

– Он много говорит. И зачастую всякие глупости… – Юти замолчала, но под вопросительным взглядом учителя все же продолжила: – Говорит, что я красивая. Как валькирия.

– Дева-воительница, которая помогает умирающим воинам на поле битвы, – кивнул наставник. – Это действительно невероятно прекрасный образ. Так почему же ты считаешь, что Фромвик говорит глупости?

– Он сказал, что я… красивая, – повторение уже произнесенного почему-то далось Юти невероятно сложно, будто она вновь оказалась нагой на собрании Вельд под десятками пристальных взглядов.

– На Севере всегда считали, что красота в женщине лучится изнутри. Она наполняет ее тело и лицо, какими бы они ни виделись окружающим. Вдруг Фромвик именно из тех людей, кто видит суть человека, а не оболочку? Или… – вот теперь в голосе Ерикана послышались озорные нотки. – Со времени начала нашего обучения прошел не один месяц. Ты подросла, но вместе с этим окрепла. Лицо вытянулось, и теперь даже твои острые скулы выглядят как у благородных правительниц Севера. Волосы отросли и закрывают большой лоб. Если бы не походка, тебя бы вовсе не удалось более выдать за мальчишку-подростка.

– Не шути над этим, Ерикан, – процедила Юти. – Ты можешь издеваться как угодно, но…

– А кто сказал, что я шучу? – с некоторой холодностью ответил наставник. – Но отложим этот разговор до лучшего момента. Вернулся наш словоохотливый ярл.

Фромвик действительно не терял времени зря. Пока Юти грелась у очага, ярл успел скинуть кольчугу, умыть лицо (если судить по мокрым собранным волосам) и переодеться в самую странную, вычурную одежду, которую не набрались бы смелости носить даже развязные франты в Конструкте. Юти с удивлением разглядывала высокий ворот и глубокий разрез рубашки, раскрывающий широкую грудь с пушком светлых волос, ярко-красные шерстяные шоссы и того же цвета закрытые ботинки с длинными прямыми носами.

«Алый цвет сулит невзгоды», – подумала Юти, но именно теперь была права как никогда.

По старым обычаям, к столу ярл приглашал не только гостей, но также ближайших товарищей из малой – основной – дружины, стариков из собственного рода и просто уважаемых людей. То ли правила на Фромвика не распространялись, то ли он считал, что в замке нет достойных преломить с ним хлеб, что Юти тоже не понравилось. Воин может жить так, как угодно ему, правитель – так, как угодно его людям. По мнению девочки, Фромвик не был ни тем, ни другим.

– Давайте выпьем за то, что я повстречал таких достойных людей, – ярл поднял кубок над головой, а после встал и сам.

Юти и Ерикан без всяких слов сдвинули кубки. Несмотря на прохладу, вино показалось Юти обжигающе горячим и терпким. Она сделала крохотный глоток и отодвинула кубок в сторону, больше налегая на еду.

– Если бы не вы, то я бы там сгинул, – признался Фромвик.

– Я насчитал около полутора сотен бойцов в замке, – ответил Ерикан, продолжая смаковать вино. – Неужели они не…

– Нет, – перебил его ярл с горькой усмешкой. – Каждый из тех, кто сегодня встретился тебе, спит и видит, что со мной что-нибудь случится. Сами они, конечно, не рискнут сделать подобное – это осквернит память и честь отца. Но вот если причиной станет какое-нибудь внешнее обстоятельство… К тому же эти суеверные дураки верят во всякие сказки. А когда стали ходить байки про Грендлмодор, то половина в штаны напустила. Я-то знал, что происходит в Поющих Скалах на самом деле, потому и не хотел отправляться с воинами туда.

– Вы знали, что на ваших землях разбойничают торговцы людьми, и ничего не делали? – чуть не поперхнулась Юти.

– Они не воруют у нас людей, а перевозят с других северных земель. По крайней мере, раньше не воровали, – сразу исправил себя ярл. – Зачем мне проливать кровь своих же воинов?

– Потому что там, за стенами замка, тоже ваши люди, – возмутилась Юти. – И они ждут защиты и спокойствия. Вы же потворствовали беззаконию.

В короткий миг все очарование Фромвика развеялось, будто прежде было хитрым колдовством сиел. Юти смотрела на растерянного высокого детину с пропорциональными чертами лица, вырядившегося как скоморох.

– Я думал, что со временем они уберутся подальше.

– Язва не рассасывается сама собой, если не прижечь ее вовремя каленым мечом. Она заражает все тело.

Юти собралась было откусить огромный кусок кровяной колбасы, но внезапно поняла, что еда не лезет в горло. Злость обуревала ее и требовала выхода. Когда-то давно она считала, что негативные эмоции только мешают воину, затуманивают разум и сбивают его с истинного пути. Но теперь поняла, что гнев, вспыльчивость, негодование – часть и ее. И можно злиться, просто важно осознавать, что именно сейчас ты испытываешь и почему. Сейчас Юти знала, что хочет высказать все, что думает по этому поводу. И выскажет.

– Когда я была совсем маленькой, то у архасейцев появился новый хан. Многие из его врагов бежали в Пределы, тогда еще не являвшиеся Империей. И в Ригде, где правил один из самых слабохарактерных Наместников, появились лихие люди. Моя… мать сказала, что плохое место всегда притягивает лихо. А отец ответил, что только от человека зависит, станет место плохим или нет. – Юти на мгновение замолчала, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Она поднесла кубок к губам, и обжигающее вино разогнало нависшие над ней призраки прошлого. – Наместник Пятого Предела считал так же, как вы, ярл. Что придет время – и лихие люди уйдут. Надо только подождать, немного потерпеть. Но потом пропал его сын, единственный наследник, а от кочевников пришло требование выкупа. Наместник собрал войско и разбил кочевников, но оказалось слишком поздно. Мальчик был мертв.

Только теперь Юти заметила, что в глазах Фромвика блестят слезы. Ярл быстро заморгал, а когда девочка замолчала, спросил:

– И что же тот Наместник? Что с ним стало?

– Я бы хотела сказать, что он сошел с ума или умер от горя, – с горькой усмешкой произнесла Юти. – Но с ним ничего не произошло. Когда пришел Император, Наместник присягнул ему на верность. Он правит до сих пор.

– Может, у него просто не было выбора? – сжал кулаки Фромвик.

– Если у человека есть две руки, ноги и голова, то странно говорить о вопросах выбора, – ответила Юти. – Перед ним открыты все дороги и города. Надо лишь сделать первый шаг.

– Я не хотел всего этого, – злобно прошипел ярл, как змея, на которую наступили. На мгновение Юти показалось, что именно ныне Фромвик настоящий. И теперь, с искаженной гримасой злости на своем лице, стал более красивым, чем когда был прилизанным и старался понравиться. – Знали бы вы, каких усилий стоило уговорить отца, чтобы он отправил меня на учебу в Конструкт. – Ярл опрокинул кубок одним махом и испуганно замолчал, глядя на вошедшего в залу слугу с парой кувшинов. Фромвик продолжил только когда они остались наедине: – Меня с детства тошнит от всех этих дикарских обычаев. Вы знали, что перед сражениями раньше пили волчью или медвежью кровь, чтобы стать такими же сильными, как эти звери? Хвала Аншаре, что столько лет Империя находится в мире, иначе меня бы просто вывернуло от одного вида…

Фромвик не договорил, схватившись за рот и явно сдерживая рвотные позывы. А Юти хмыкнула. Как многого еще не знает ярл! Если имперские легионы будут сокрушены, то война довольно скоро докатится и досюда.

– Но у меня есть долг. Я единственный сын отца. И теперь неважно, чего я хочу.

– А чего вы хотите, ярл? – неожиданно даже для самой себя спросила Юти.

– Я… я… – Фромвик не сразу нашел нужные слова, глядя на яства перед собой. И только после долгой паузы поднял взгляд на Одаренную. – Еще в Конструкте я познакомился с несколькими девушками, которые обладали удивительными талантами.

Ерикан хмыкнул, а Юти с укором посмотрела на учителя. Но Фромвик, увлеченный воспоминанием, насмешки не заметил.

– Они были самых простых кровей. Многие жили небогато. Но что они творили своими руками! Будто Аншара поцеловала при рождении этих кудесниц. Их пальцы порхали над всем, чего они касались, будь то бархат, шерсть или лен. И так я начал потихонечку шить.

– Что делать? – Юти показалось, что она ослышалась.

– Шить. И постепенно достиг определенных успехов в этом. Больше всего мне нравилось придумывать одежду, которой я прежде не видел. К примеру, все это, – Фромвик указал на себя, – я сделал сам. Красил пряжу, ткал, сшивал.

– И почему вы отказались от всего этого? – спросила Юти.

– Ты смеешься надо мной, прекрасная Ютинель? Я Фромвик, сын Лендрика, в моем роду было больше воинов, чем водится рыбы в Черном озере. С самого рождения я шел к тому, кем являюсь.

– И кем? – спросила Юти. Однако именно этот вопрос внезапно разбередил старую рану.

– Мой отец был Железноруким, а меня воины прозвали Крепкоруким, – горько усмехнулся Фромвик.

Юти удивленно поглядела на Ерикана, и учителю пришлось объяснить:

– В северном языке у некоторых слов есть скрытые значения. Если перевести на имперский, то получится именно «крепкорукий». На местном наречии подобное может значить и человека, частенько удовлетворяющего себя.

– Я знаю, что все они смеются за моей спиной, – продолжил Фромвик. – Мне сорок три года, у меня ни жены, ни детей, лишь это унылое поселение и куча деревень вокруг. Они слушают меня только из-за памяти об отце.

– Если вы уже позор семьи и всех, кто вас окружает, то, может, стоит принять это и заниматься тем, что нравится?

– Но ведь я…

– Самый ужасный ярл, которого я видела, – призналась Юти. – Хотя, сказать по правде, видела я их не очень много. Извините, Фромвик, но у нас на Юге принято говорить начистоту. Правление людьми – это не ваше. Может быть, когда-нибудь вы и станете сносным ярлом, если к тому моменту не упадете случайно с крепостных ворот или не подавитесь куском мяса. Но, как говорила Аншара, не надо биться головой о стену, если можно обойти дом.

Ерикан удивленно посмотрел на Юти, но та отвела взгляд от учителя. Она знала, что богиня никогда не произносила подобное. Просто выражение очень уж хорошо пришлось к слову.

– Но если я отрекусь… Что будет с памятью моего отца?

– Ваш отец навсегда в этих стенах, в рассказах людей, чтущих его доблесть. Лучше подумайте, что станет с памятью вашего отца, если вы останетесь.

– Истинная валькирия, – с придыханием произнес Фромвик. – Твой ум может посоперничать лишь с твоей красотой. Когда я впервые увидел вас двоих, то сразу понял, кто меня спас.

– Это все мой учитель, а вовсе не я, – Юти вспомнила о предупреждении Ерикана и вероятной женитьбе. Какой бы призрачной ни казалась эта возможность выйти за ярла-портного, тогда как цель девочки видна у горизонта, Одаренной хотелось этого в самую последнюю очередь.

– Нет, – покачал головой Фромвик. – Сразу, как я заметил серое кольцо на руке, то понял, кто убил всех моих обидчиков.

Юти скрипнула зубами. Она стянула лохмотья с правой руки, чтобы перемотать на всякий случай рану от стрелы. Да и что там было прятать – единственное кольцо элементи? Но вот предательский серый кругляш, путешествующий по пальцам и доставшийся после смерти многочисленных сиел, скрыть не смогла.

– Вы правы, Ютинель, нельзя занимать чужое место. Надо следовать за своим сердцем.

Вот здесь девочка вновь напряглась. Уж не ее ли Фромвик имеет в виду? Однако ярл немного успокоил Одаренную:

– Я буду заниматься тем, что у меня лучше всего получается. Мои платья и костюмы станут носить самые известные люди в Империи. Спасибо вам, друзья, спасибо огромное! Вы спасли меня дважды – там, у Поющих Скал, и здесь. Могу ли я отплатить вам чем-нибудь?

Юти с Ериканом коротко переглянулись, причем девочка не могла скрыть торжествующей улыбки. Она не знала, как более мягко и ненавязчиво перейти к цели своего визита, но в итоге все обернулось даже лучше, чем Одаренная могла себе представить.

– Мы ищем человека. Раньше он называл себя Шантал Келлиган. Мужчина зрелых лет, имперец, то есть здесь будет выделяться, – скороговоркой произнесла Юти. – Это все, что мне известно.

– Старина Шантал? – Фромвик изогнул тонкие брови. Юти даже подумала, что они чересчур ровные, волосик к волоску, будто ярл за ними ухаживает. – Конечно, я его знаю. Он может достать самые редкие товары. Но, к сожалению, появляется не чаще пары раз в год. И был у меня две луны назад.

– А куда он мог отправиться? – подобралась девочка.

– На Восток, сначала во владения Лендерика, потом к Крегсону.

– Спасибо, – просияла Одаренная. – Мы искали крупицы меди, а нашли слиток золота.

– Мне кажется, что я недостаточно отблагодарил вас… – на лице ярла отобразились муки раздумий. Впрочем, совсем ненадолго. – Решено, так и сделаем!

Юти вздрогнула. Говорливый Фромвик ей не нравился, но вот этот, решительный, с беснующимся огнем в глазах, пришелся по душе еще меньше.

– Завтра с утра мы созовем тинг, где я перестану быть ярлом. Придется, правда, прибегнуть к хитрости, но теперь я уже готов на все. Поразительно, стоило подумать об этом – и в голове будто все выстроилось само собой. Восхитительное чувство. Да, так и поступим. И когда я стану обычным человеком, то смогу проводить вас.

– Спасибо, не стоит…

– К тому же Лендерик – мой старый приятель. Наши отцы дружили, и мы с ним росли вместе!

– Я думала, что вам будет ближе по душе Конструкт, – Юти пыталась найти хоть какие-то аргументы.

– В Конструкте много ткани, но мне нужны впечатления для новых идей, – вскочил на ноги Фромвик. – Я создам платья, основанные на северных мотивах! Многие считают, что культура нашего народа скудна, но я докажу обратное!

Ярл продолжал распаляться, рассказывая и уже не особо воспринимая окружающее, чем воспользовался Ерикан.

– В какой-то момент я подумал, что научил тебя искусству ведения беседы, – негромко произнес старик. – Ровно до тех пор, пока ярл с твоей помощью не ощутил Наитие и не собрался путешествовать с нами.

– Может, он еще передумает? – пожала плечами Юти.

– Нет. Ты дала ему то, чего у Фромвика никогда не было. Надежду и цель. Он отступится, только если угодит под копыта лошади или неудачно упадет на меч.

– Ну, вдруг нам еще повезет… – мрачно ответила девочка и сделала третий глоток вина за вечер.