Игра Вильяма Даффи

Тонкое острие маленькой металлической иглы скользнуло по влажной коже. Вдруг остановившись оно резко пробило вену, забравшись глубоко внутрь. Крепкие, сухие как корабельные канаты мышцы молодого Вильяма Даффи сжались. Парень хотел было встать, но тело прижатое к полу не справилось. – Погоди дружище, – удерживая медвежьей хваткой, повторял навалившийся тяжелым корпусом рыжебородый Иван. – Врач сейчас закончит. Потерпи!

–Какого черта вы двое делаете?! Зарычал Вильям оскалившись в сторону мужчин возившихся с ним.

– Вилли! Ты перебрал с виски, а вот господин Езерский, – Иван перевел маленькие серые глазки лежащие на широком лице в сторону низенького, гладко выбритого мужчины в белом халате, – любезно согласился помочь тебе. А держать тебя пришлось, – продолжил Иван отпустив руки Вильяма, – потому что приступ накрыл сильно. Теперь вот вижу, полегчало тебе. Узнавать начал.

Вильям быстро прокручивал в голове события последних часов. Приступы были и раньше, но теперь как то сильно ударило по памяти. Картинки всплывали одна за другой. Последним было воспоминание из-за игрового стола. Вильяму так везло в тот душный, июльский вечер. Потом непроглядная, черная занавесь упала на все произошедшее. Все это время пока Вильям приходил в себя, рядом стоял плюгавый врач спаситель. Сглотнув застрявший в дряблом горле комок, он пристально глядел прямо в глаза, закусив толстую, маслянистую губу. Вильям молчал, пытаясь собраться. Вспомнил.

– Брэйди! Идиот бесхребетный, – затянула дребезжащим низким голосом толстобокая Лула. Грузно вдыхая, воздух пропитанный сыростью после обеденного дождя, мачеха забрасывала на перекладину только что выстиранные тряпки. Закончив, она смахнула со лба заливающий глаза пот. Деревянный стул жалобно заскрипел, преодолевая тяжесть ее жирного тела. Напротив Лулы в распахнутом окне виднелась облысевшая, склоненная на бок голова отца Вилли. Износивший себя раньше времени бесконечными попойками, старик спал в затертом, грязном кресле перед барабанящим телевизором. Вильям крадучись пробрался в родительскую спальню. Со стены на него поглядывали выцветшие фото, в воздухе пахло лекарствами. – У! Дура старая! – замахнулся Вильям на равнодушный портрет в металлической рамке. Капли теплого, соленого пота пропитав волосы, стекали по худой шее. – Занятия в колледже скука смертная, вот бы опять попасть в казино. Бросить фишки на стол, кружиться в кругу крутых ребят, – мечтательно возвращался в любимое место Вилли. Встревоженные частицы пыли, подпрыгивали из укромных мест комнаты. Молодые пальцы стремительно перебирали подвернувшиеся предметы. Дзинь. Зазвенели высокие стаканчики на верхней полке, когда Вилли задел плечом старый, серый шкаф.

– Вот они, – выдохнул облегченно парень, вытаскивая из бумажного пакета небольшую пачку фунтов. Клац. Щелкнула входная дверь. Вильям подскочил на месте. Пробежав два поворота, ведущие к кухне, он остановился. – Я в больницу, – поторопился оправдаться, напоровшись на острый взгляд Лулы. Она только покачала головой, в ответ. Мачеха появилась в их доме, когда Вилли пошел в первый класс. Тогда она казалась более мягкой и доброй. Кто знает, быть может это годы проведенные бок о бок с алкоголиком, так повлияли на ее характер. Вильям не привык задаваться такими вопросами. Во всяком случае, приобретенная в детстве перед ней боязнь, имела теперь форму стойкой неприязни. А пожилой Брэйди, отработавший, большую часть жизни машинистом на паровозе, никогда не вникал в проблемы сопровождающие юношу на пути взросления. Какое то время его гордостью были звездочки на корпусе железной машины, бегающей по рельсам. Так он помечал сбитых им людей. Придраться было не к чему, скорость соблюдалась, звук подавался. – Сами виноваты, – радуясь очередному зрелищу, повторял измазанный копотью машинист. Тогда это забавляло его. Теперь почти каждый день, напиваясь, он снова и снова пересказывал затертые истории из прошлого. Иной раз старик уже сам не понимал, где он выдумал, а что и правда было. Где не хватало сил восстановить событие в памяти, фантазия неизменно заполняла пробелы. Вилли старался избегать разговоров с отцом. Парень мечтал вырваться из захолустного городка. Ни одно дело не интересовало по-настоящему. Однако, в один из хмурых, скучных дней, Грег соседский мальчишка предложил съездить в Дублин. Ни разу, не бывавший за пределами Селбриджа Вилли согласился. Высокие, холодные здания столицы презрительно смотрели на пешеходов и поток въезжающих машин. Богатство и величие, первое, что привлекло взор Вилли. Жизнь здесь была особенной. Даже река Лиффи неухоженная и тощая в его родном Селбридже, здесь была обернута в изящное обрамление из каменных стен и мостовых. Извиваясь и ускоряясь она впадала в Дублинский залив, после чего растворялась в ирландском море. С того дня мысли вращались у волчка крутившегося на столике. Горячее покалывание под кожей перед ставкой кружило голову не хуже алкоголя. Предвкушение игры было куда слаще даже самой игры. В глубине сердца парень понимал бесполезность и губительность этого занятия, но отказывать себе не было сил. После занятий, вместо выполнения уроков парень подрабатывал на местной заправке. К концу второго игрового года, Вильям хорошо разбирался как что называется и как делается, но в игре не было крупных побед. Попутно Вилли проводил время в больнице, где врачи лечили то от одного то от другого.

– Вот выиграю, всем верну долги, – зарекался Вилл. Не имея постоянного заработка, парень занимал у знакомых, но вскоре и они перестали давать. Обнаружился сахарный диабет. С выигрыша отложу на лечение, – утешался Вилли. Один из кредиторов со своими приятелями выследил Вильяма. Свалив с ног у входа в казино, на голову обрушили тяжелые удары. Свернувшись в клубок, парень сжимал кулаки от боли. Через минуту, прозвучал выстрел. Толпа разбежалась. В тот вечер Вилли впервые увидел Ивана. Крупная, широкоплечая фигура, двигалась с проворностью кошки. Железный характер отражался в глубоко посаженых, хитрых глазах. Иван время от времени пересекался с Вилли в этом казино, перекидываясь незначительными фразами, занимал парню незначительные суммы. Однажды когда спустивший на автоматах до последнего шиллинга Вильям вышел на улицу, ему встретился Иван. Без долгих разговоров, мужчина предложил кое-что перевезти в штаты. Сумма вскружила голову. Пятьдесят тысяч сразу и столько же после исполнения. – Наркотики, – предположил Вильям и высказал свои мысли Ивану. – Послушай Вилли, – зазвучал глухой бас Ивана. Определенные люди заинтересованы, чтобы эта штука оказалась по ту сторону океана, а я не могу сделать это. Иван достал из кармана небольшой предмет, указав на него. – Решение нужно сейчас. Согласен?

– Да! Конечно, – поспешил ответить Вилл, опасаясь, что предложение отдадут другому.

Две фигуры не торопясь шагали по узкому коридору мотеля. – Здесь, – позвал Иван, открыв коричневую, дубовую дверь. Вильям присел в мягкое, кожаное кресло. В руках шуршали, свежие купюры. – Сразу столько! Что же такого особенного в этом черном кубе, если за него готовы платить такие деньги, – размышлял Вильям, покручивая маленькую вещицу в руках. Полет прошел в тяжелых размышлениях, за всю дорогу Вилли поспал пару часов. Перед глазами всплывал суровый образ Ивана, странного во всех отношениях типа. Появился он в жизни Вильяма из неоткуда, никто в Дублине, толком не знал кто он такой. Определенно он внушал страх, но больше возможные последствия дружбы с ним. Вилл вышел на трап. В лицо дышал свежий, влажный ветер, пришедший с атлантического океана.

– Сделаю, то что должен, – спускаясь по ступенькам решил, он, наконец, отстранив последние сомнения. Большой, на половину пустой автобус свернул на широкую, чистую улицу. Вильям вздрогнул. В дальнем углу, бородатый, сутулый мужик затянул старую песню, надавливая на отдельные буквы в словах. Вилли показалось, что незнакомец с ухмылкой поглядывает на него. Парень старался отогнать страх. – О плане никто не мог знать, а открывающаяся перспектива стоит риска, скорее бы приехать, – повторял он про себя одни и те же слова.

– Офицер Хелен Мак Калистер, – представилась протянувшая руку девушка лет тридцати шести, вышедшая из двери семиэтажного здания.

– Я рассчитывал на, – запнулся Вильям, немного растерявшись.

– На крутого парня, в черном костюме?– усмехнулась Хелен, – говорите, если есть что!

– Понимаете, – неуверенно начал Вильям, – я имею некоторые сведения, которые могли бы вас заинтересовать.

– Пока что, вы только испытываете мое терпение, говоря загадками.

– Я не могу просто так рассказывать на улице.

– Ладно, – Хелен долго разговаривала по телефону с начальником, затем провела парня через главный вход, во внутренний двор департамента. В небольшом кабинете на первом этаже Хелен, в компании второго агента слушала Вилли. Парень умолчал о спрятанной половине суммы полученной за выполнение работы. Все что он рассказывал, походило на вымысел.

– Где куб, о котором вы рассказываете?– дослушав, спросила Хелен.

– Я имею определенные финансовые трудности, и…

– И вам не стоит переживать, агентство не останется в долгу, где предмет?– нетерпеливо перебила Хелен.

Вильям достал из внутреннего кармана маленький, правильной формы куб. Не успев отдать, он рухнул со стула. Побагровевшее лицо, затряслось, искажаясь от ужаса. Руки сжимались в резких судорогах. Закатившиеся глаза вращались, придавая лицу нелепое выражение. В кабинет прибежали другие агенты. Через две минуты ползающее существо, которое раньше было Вильямом, остановилось в углу. Застыв лицом в пол, тело не двигалось.

– Что это? – присевшая на корточки Хелен, рассматривала тонкий, бугристый отросток, ползущий из под волос на голове. Он был похож на молодое растение, стремительно тянущееся к верху. Достигнув сантиметров десяти, конец приобрел форму круглой коробочки. Один из агентов одернул Хелен, – отойди, мало ли что это может быть. Хлоп. Едва слышимый щелчок, и коробочка разлетелась, оставив легкую, черную дымку в воздухе.

– Анализы будут только завтра, не буду пока пугать, – решила вернувшаяся домой Хелен. – Мамочка, – крикнул с улыбкой маленький Джимми, обняв сзади за ноги, – папа уже давно кушать приготовил, пойдем скорее.

– Пойдем сынок,– улыбнулась в ответ Хелен, взяв малыша за ручку. У самого стола, ее поймал муж. Голова кружилась, живот пронзила острая, горячая боль. Придерживая тело любимой, он дрожащими руками набирал номер спасателей. Через минуту Хелен уже ничего не слышала. Выросший за минуту тонкий, бугристый росток, начал чернеть.