Светофор

– Опять этот лох звонит, – произнёс вслух водитель тёмно-синего седана.

И уже про себя добавил: «Побольше бы таких балбесов, у меня побольше было бы бабосов».

Улыбка скрасила чуть простоватое лицо, игра слов ему понравилась.

«Хотя, при прочих равных, я бы, конечно, не стал… но жить-то как-то надо».

Седан ехал по шоссе, названному в честь одного города-Героя. Мелькали сиреневой массой деревья по бокам трассы, редкие магазины и заправки. Водителю это не нравилось, ему было больше по душе рукотворное, нежели природное, и когда машина выехала к дачным вырубкам, он заметил себе:

«Вот эта часть земли работает».

Радио «Энерджи» приятно раздражало слух, мужчина любил его ритмично-агрессивный стиль и, в общем, настроение у него было хорошее.

«Надо подряд на ремонт оформить через Антипова, чтоб начальство не прознало. А нанять кого-нибудь из лузеров, которые готовы демпингануть. Договор, тот, хитрый им подсунуть… ну, а как? детей кормить надо же…»

Указатель приглашал свернуть в аристократический посёлок Forest Juice. На нём так и было написано – аристократический, правда по-русски. Водитель счёл это немодным.

«Кстати, о детях… придётся расстаться не только с Ленкой, но и с ними. После развода, она, конечно, подаст на алименты… но я бы и так помогал, я ж не Паша, который бросил всех и уехал со своей шлюхой в Испанию. Не, я не такой…»

Лес почти кончился, начались шумозащитные экраны, в них вырезы-въезды в деревни и посёлки.

Четыре века назад в этом месте был тракт, ведущий в старинный ключ-город. Леса тогда здесь были дремучие, но деревеньки и слободки встречались. И вот из одной такой слободки крестьянин Трифон Рогов решил перейти тракт от своей деревни на ту сторону, в рощу, где он заготавливал лыко.

– Ёб!! Это что такое?!

Резко крутанув руль вправо, спасибо никто не ехал в соседнем ряду, водитель с трудом выровнял колёса, инстинктивно сбавил скорость.

«Это… это… откуда он взялся? Его же не было и вдруг… Глюк какой-то. Вчера у Шмакова, конечно… но не до такой же степени!»

За рулём сидел ещё молодой человек, занимающий должность управляющего в одном развлекательном центре, звали его Сергей. Ник в сети – Bad Boss. Два раза в месяц он ходит в барбершоп, где ему формируют причёску и бороду.

Потянулись магазины и салоны, торгующие пищей, стройматериалами, машинами. Стали возникать отели с подозрительно большим числом звёзд, мигающих разноцветным неоном. Попалась и гостиница с одной звездой, правда, звезда была большая и название говорило само за себя: «The Star». Всё это скопище признаков цивилизации намекало на приближение огромного города.

«Надо в магазин заехать, чё-то пить хочется».

Сергей посмотрел в зеркало заднего вида; встретился с собственным взглядом и выдержал его. Тут его подрезала красивая спортивная машина с исписанным хештегами задним стеклом. В числе прочих там было: #обгонинищеброда.

– Ах, ты падла! Ну щас…

Но обогнать наглеца Сергей не смог, во-первых, зазвонил телефон, во-вторых, впереди давно горел красный, а Сергей только откупился от лишения прав, и зловонный осадок ещё не исчез. Он принял вызов.

– Какушкин? Ну, Кукушкин, Кукушкин. Чего тебе? И что? Я здесь причём, это твоё дело на тебя было оформлено. Ну? Мне какое дело? Не, не, сам разбирайся, договор на твоё имя и неустойку платить должен ты. Всё, давай, не могу говорить.

«Ещё один лох. Думает, что с реконструкцией всё случайно вышло. Так… какой тут поприличней маркет… О, Спар».

Припарковавшись у магазина, управляющий вышел из своего тёмно-синего авто. Прямо у дверей его встретил плакат с избалованным лицом одной телеведущей. Лицо было красивое и глупое. Управляющий знал про модель, что она назвала своего недавно родившегося сына Джейсон. И рожала она его в море, на Гавайях, в специальном прибрежном садке. Задержавшись секундой дольше, чем того требовало внимание к обычному рекламному плакату, мужчина стёр зависть и прошёл в нутро магазина.

Народу было не много. И быстро выбрав французскую минералку, Сергей встал за стариком, который высыпал кучу монет из целлофанового пакетика на кассу.

«Бля-я-я… откуда этот старичелло…»

В машине, управляющий напился вволю, он бы может и ещё сделал пару глотков, да некстати потревожил мобильный.

– Здравствуйте, Виталий Максимович. Конечно сделали… Я… Но… Вы же…

Понял. Окей. Окей. Да, до свида… Вот, Су-ука!

Город впускал в себя поток живой силы, раскрывал своё лоно для быстро несущихся к заветной цели машин, начинённых людьми. Кто-то осядет на окраинах, кто-то продвинется дальше к кольцам, а кому-то повезёт добраться до вожделенного центра.

Первый баннер, которым встречал город, был патриотический. На нём был изображён ветеран Великой Войны весь в орденах и медалях, а под ним подпись:

«Лайкни ветерану!»

Сергей всегда, когда видел воина Той войны, испытывал чувство гордости. И бывало, успокаивал себя тем, что если бы ему пришлось попасть во время боёв в плен, то он бы стоя в шеренге перед немцами, не сделал шаг вперёд при вопросе: «Кто хочет сотрудничать с великой Германией?» И его бы расстреляли и своей героической смертью он бы искупил все грехи.

Латентный герой свернул с шоссе на Вяземскую улицу. С презрением посматривая на старые дома, он летел быстрой стрелой по антрацитовому асфальту, матерясь на лежачих полицейских. Впереди виднелся забор кладбища.

Трое молодых людей шли по аллее Кунцевского некрополя, ища могилу похороненного здесь Венедикта Ерофеева. Найдя скромный гранит с выгравированным портретом писателя, они остановились.

– Вот он, Венечка, – сказал один из пришедших.

– Ну, здравствуй, – молвил второй.

Третий доставал из пакета бутылку водки, стаканчики, закуску: плавленые сырки, самодельные бутерброды с колбасой. Всё, как полагается.

– Давайте помянем.

Хлебное вино легло в стаканы. Но прежде чем они выпили, громкий выдох раздался над кладбищем. Он напоминал слово нет, сказанное слоном, скорее даже целым стадом этих животных.

Пришедшие помянуть выронили стаканчики.

Водитель тёмно-синего седана тоже услышал трубный звук.

«Генерала, что ли, хоронят?..»

И сразу вернулся к своему.

«Так, надо чётко сформулировать основные задачи на ближайшее время. А лучше записать… как там: самый тупой карандаш острее самой острой памяти».

И он стал записывать попунктно в записную книжку телефона свои планы, благо, очередной светофор пугал красным цветом.

«Решить дело с разводом, переехать к Лере, да, дети… дети… Ладно, это потом. Значит ещё – найти подставного лоха…»

Шофёр собственной машины на секунду поднял глаза на светофор. На нём горели все три цвета. Но только таким образом, что ясно читалось слово: ХУЙ

Конечно, светофоры сейчас состоят из множества светодиодных лампочек и теоретически они могут перегореть таким манером, что образуют подобное срамное слово, да и бывало, что у неисправного светофора горят все три цвета. Но… такое совпадение, да при том так ровно светятся буквы, а до этого красный горел всеми лампами. Нет, это чья-то шутка.

В спину загудели, управляющий переставил ступню с одной педали на другую. Машина рванула.

«Надо было сфоткать и в инст выложить, запредельно лайков бы срубил».

– Ха-ха-ха…

«Приеду, Лерке расскажу. Ну-с, продолжим записывать».

Дорога плавно поворачивала; а на ближнем пересечении улиц уже развернулся и набрал скорость гружёный щебнем Камаз…

Люберцы 2020 г.