Танкист

1

Обойдя далеко стороной Толочин, КВ тихо постукивая траками гусениц о высохшую и утрамбованную землю проселочной дороги, но, не нарушая ночной тишины воем и гулом своего двигателя, на скорости, примерно, 35 – 40 километров в час двигался к конечной цели своего перехода к городку Барань, что под Оршей. Примерно, на середине маршрута Мишка Кувалдин, не выдержав тишины и тихого убаюкивающего хода танка, не заметно для себя заснул, свернувшись по-детски калачиком в своем кресле наводчика. Это моментально заметил Серега Мышенков, и он тут же захотел немного подшутить над этим деревенским мальцом. Но Прошка вовремя заметил эту попытку механика-водителя и вежливо попросил механика-водителя оставить уставшего наводчика орудия в покое, дать ему выспаться перед боем.

Когда командир танка, Прохор Ломакин, упомянул о предстоящем бое, то он исходил из простой мысли о том, что каждый день их пребывания на вражеской территории, сопряжен с тем, что в любую минуту они могут встретить врага и вступить с ним в бой. Сережка Мышенков же эти слова командира воспринял по-своему, он понял их так, что сегодня им предстоит повоевать с противником. Он тут же и начал готовиться к этому бою. Сам же Прошка в этот момент сидел на горловине своего командирского люка и прислушивался к ночной тишине и даже пытался в ней раствориться. Но, что можно было бы услышать или увидеть в этой сплошной, без единого огонька темноте. Прошка даже и не пытался всматриваться в ночную черноту, он просто прислушивался и вслушивался во все то, что происходило вокруг него в этой белорусской дивной ночи. Его головной мозг, работая на полном автомате, выделял и улавливал все звуки, издаваемые их танком при движении, сводил их в единую группу и, словно удалял их из его памяти, оставляя не тронутыми звуки, рожденные самой ночью.

Вот и сейчас, сидя на танковой башне, Прошка вслушивался в дыхание безлунной ночи. Он слышал шелест ветра и чувствовал, насколько этот ветерок приятен. Обдувая его лицо, ветерок снимал с кожи его лица августовскую жару белорусского жаркого дня. Он слышал, как где-то далеко-далеко от дороги пролаяла собака. Белорусские крестьяне большей частью, несмотря на голодные военные времена, подкармливали своих дворовых барбосов и прятали их от немцев, которые почему-то их невзлюбили и всегда отстреливали. Иногда ночь приносила зарева далеких пожаров или даже вспышки орудийных залпов. Это где-то там далеко от них окруженные и преследуемые противником красноармейские части вели бои и рвались к линии фронта, чтобы ее пересечь и воссоединиться со своими войсками. Но сегодня никаких таких зарев не было, сплошная тишина и чернота спокойствия окружала танк и его экипаж.

А иногда в этой ночной тиши Прошка слышал близкий или далекий колокольный перезвон. Прошка всегда считал себя верующим человеком, но никогда в церковь не ходил, поэтому плохо ориентировался в том, когда и какой празднуется православный праздник. Поэтому он не знал, по каким причинам звонит тот или иной колокол, но было так приятно в ночной тиши услышать умиротворенное звучание колокола. Он весь замирал и пытался хотя бы угадать, по какому поводу звучит этот колокол. Но иногда звучал не просто колокол, а тревожный набат. Правда, такое звучание колокола он слышал один только раз за все время движения КВ по оккупированной немцами советской земле.

Проснулся Михаил и сразу же принялся возиться со своим 78 мм орудием.

И словно в ответ на это его недовольное пробуждение где-то впереди по маршруту движения КВ бабахнул орудийный выстрел, горохом посыпалась пулеметная очередь. Пулемет он сразу узнал, стрелял пехотный пулемет Дегтярева, а вот выстрела из орудия Прошка не признал. Он был какой-то металлически молодым и звонкий, на слух не очень-то серьезный калибр. Но эти звуки встревожили Прошку, ведь стреляли впереди по курсу движения их КВ. Прошка закрыл глаза и попытался соотнести их маршрут следования и примерным местом прозвучавших выстрелов. Странно, но это ему легко удалось, в его мозгу вдруг всплыло название поселка городского типа Болбасово, который находился в пятнадцати километрах от Орши.

Планируя этот перегон, Прохор первоначально хотел сделать дневную остановку именно под этим поселком, особо не приближаясь к Орше. Но в Болбасово был военный аэродром, на котором до войны базировались два авиационных полка РККА, истребительный и разведывательный. Немцы тоже, наверняка, будут этот аэродром использовать под свои нужды, а это означает дополнительную и серьезную охрану авиабазы. После недолгих размышлений, Прошка отказался от этой своей первоначальной идеи и решил останавливаться под поселком Барань. Оттуда провести разведку Орши и уж после этого прорываться к фронту. Но орудийно-пулеметная стрельба, которая только что началась, шла под этим самым Болбасово. Он мгновенно и в мысленном диапазоне проконсультировался по этому вопросу с Мышенковым и Кувалдиным.

В момент принятия единогласного решения идти на Болбасово все трое телепатов внезапно услышали голос четвертого незнакомого телепата, который подтвердил правильность принимаемого ими решения. Затем тот же голос пояснил, что на аэродроме в Болбасово в подсобных целях использовалась большая группа военнопленных красноармейцев. Под влиянием агитации со стороны оршинских подпольщиков военнопленные подняли восстание и сейчас пытаются захватить военный аэродром. Красноармейцев много, но оружия у них практически нет, им удалось захватить одну 45 мм противотанковая пушка с десятью снарядами, пару пулеметов и десяток винтовок. Охраняет же аэродром батальон украинских полицейских и взвод солдат 221-й немецкой охранной дивизии. Они сдержали первый натиск восставших красноармейцев и сейчас ожидают подкрепления из Орши, чтобы с ними покончить.

Ни тем, ни другим пока не удается перебороть друг друга!

А на подавление восстания военнопленных уже выдвигается моторизованный батальон СС из оршинского гарнизона, который должен проследовать по дороге Орша – Болбасово и ударить красноармейцам в тыл. Если экипаж танка сумеет приостановить и задержать продвижение к аэродрому этого эсэсовского батальона, то он, Ренат Зиггатулин, вместе с Болеком возьмет командование красноармейцами на себя и уведет их в белорусские леса, где из красноармейцев создаст партизанский отряд.

Это был мгновенный обмен мыслями, но Сергей Мышенков все же успел поднять скорость движения танка до сорока пяти километров в час. Сейчас тяжелый КВ двигался с непозволительно большой для своего тоннажа скоростью, дорога Обольцы – Коханова – Червино, перемалывая ее за собой в мелкий щебень. Внутренне Прохор почему-то совсем не удивился подключением к их ментальному разговору Рената Зиггатулина, в принципе, он уже давно ожидал подобных действий с его стороны. Именно поэтому сегодня утром на берегу ручья решил Прохор решил не инициировать с Зиггатулиным разговора на эту тему, а предоставил Ренату полную свободу действий.

И вот оно свершилось, Ренат Зиггатулин, как и он, человек не из этого времени. Даже похоже на то, что он вообще не человек, а гуманоид вселенной, но разговор на эту тему им предстоит не сегодня, а много позже. Но до этого времени еще следует дожить. Поэтому сейчас, Прошка выкинул все мысли о возможном будущем из головы, высунулся из башни и, протянув руку, попрощался с Ренатом и Болеком, а Николаю Булыгину приказал, залезать в башню и занять боевой пост заряжающего. Перед этим он коснулся пальцами висков Николая, и на белый свет появился еще один телепат.

Они успели-таки вовремя выйти на пересечение двух дорог Обольцы – Червино и Орша – Болбасово. У них даже оказалось еще двадцать минут для того, чтобы осмотреться, подобрать удобную позицию для боя с эсэсовцами. К сожалению, на перекрестке не было высоких дорожных насыпей, была одна сплошная равнинная поверхность. Эта поверхность была покрытая неширокими лесополосами, кустарниками, в которых КВ, будучи более чем два метра ростом, не мог спрятаться, и небольшими рощами. Мышенкову все же удалось КВ загнать комою в одну из лесополос, и экипаж замер в ожидании появления противника. Избранная позиция не позволяла им вести бой из засады, из танкового орудия расстреливая немцев. Прошка сразу же понял, что только неожиданность первого удара и встречный маневренный бой позволят им сдержать противника.

Немцы остались верны себе, впереди своей батальонной колонны они в качестве разведки и боевого дозора выпустили полуроту мотоциклистов. Надо отдать должное солдатам эсэсовских дивизий, они умели воевать и были готовы отдать свои жизни за свой великий Рейх. Но, как бывалые и опытные солдаты, в своей жизни они иногда допускали ошибки, полагая, что на завоеванных землях, могут вести себя, как заблагорассудится. Так и в этом случае, сегодня немецкие унтерменши ехали на усмирение какой-то вонючей своры недорезанных недочеловеков, и в грузовиках вели себя соответствующим образом. Ржали, словно застоявшиеся жеребцы, перекидывались непристойными шутками и подбадривали себя дешевым солдатским ромом. Да и сейчас время было совсем ранним, рассвет должен был наступить только через полчаса, но на небосводе была луна, которая отлично освещала дорогу и прилегающую к ней местность.

Но, когда первый грузовик Бюссинг, ехавший впереди автоколонны, неожиданно столкнулся с тяжелым танком и от лобового удара перевернулся, то это несколько удивило подвыпивших эсэсовцев. Но, когда по эсэсовцам, посыпавшимся из кузова перевернувшегося грузовика, быстрой россыпью прошлась очередь танкового пулемета, то смех и веселье в двадцати двух других грузовиках мгновенно прекратились.

Стоявшие в кузовах грузовиков и вооруженные до зубов эсэсовцы с удивлением в глазах наблюдали за тем, как под широкими танковыми гусеницами умирают их братья и боевые товарища. В этот момент тяжело ухнула 76 мм танковая пушка, и снаряд вдребезги разнес кабину второго грузовика, осколками убив и ранив половину стрелков и гренадеров этого Бюссинга. К тому же танк, проехав через первый еще не загоревшийся грузовик с эсэсовцами, не остановился перед вторым пылающим грузовиков. Вспыхнувший ярким пламенем, второй грузовик стал виден далеко вокруг, на нем скрестились взгляды всех эсэсовцев, которые из-за этого яркого пламени и антрацитовой черноты ночи на какой-то период времени потеряли способность вообще ориентироваться в этой предрассветной темноте. Но вскоре загорелись третий и четвертый грузовики колонны…

Ошеломленные таким внезапным нападением и мощным ударом, эсэсовцы пока еще не понимали, что же такое происходит и кто на них напал, откуда здесь мог появиться вражеский танк? Но это состояние непонимания боевой обстановки не могло долго продолжаться. Командир батальона, гауптштурмфюрер СС16 Вронцке, ехал в четвертом кюбельвагене во главе колонный и его Михаил Кувалдин расстрелял из одного только крупнокалиберного пулемета, ради экономии танковых снарядов. В результате этого обстрела гауптштурмфюрер СС Вронцке получил серьезные раны в полость живота и правую половину груди, но от этих ран он не умер, а санитарами был вовремя вынесен с поле боя, чтобы затем долго лечиться в одном из госпиталей в Германии. Даже при выписке из госпиталя гауптштурмфюрер СС Вронцке не мог толком объяснить, что же произошло в ту августовскую ночь 1941 года, когда он получил эти ранения.

Командиры рот этого эсэсовского батальона несколько раз пытались взять в свои руки руководство боем, но первое время у них из этого ничего не получалось. Слишком уж стремительно и мощно действовал этот неизвестный танк, из-за чего боевая обстановка также стремительно развивалась, далеко не в лучшую для эсэсовцев сторону. Паника охватила рядовых стрелков и гренадеров эсэсовцев, в результате которой боевая обстановка была дезорганизована. Стрелки и гренадеры эсэсовцы, спасая свои жизни, начали в панике разбегаться от этого громадного танка монстра. Эсэсовские офицеры, действуя в строгом соответствии с кодексом чести, применили личное оружие, и с паникой и бегством рядовых эсэсовцев с поля было покончено. Но и от батальона к этому времени осталась только его третья часть. К тому же погиб еще один оберштурмфюрер СС17, который продемонстрировал крайнюю личную отвагу, подняв гренадеров в штыковую атаку на тяжелый танк противника. Прогремела длинная пулеметная очередь и свою очередную награду, Железный крест с дубовыми листьями18, этот оберштурмфюрер СС получил посмертно.

К этому времени проснулись все жители села Червино, многие из которых вышли на улицы. Они стояли и всматривались в разгорающийся рассвет и полыхающий пламенем перекресток двух дорог за околицей села. Минут десять назад прекратилась орудийная канонада, которая гремела там в течение получаса. Сейчас же над этим перекрестком вздымались к небу столбы антрацитового дыма и яркого пламени, временами слушалась какая-то странная россыпь выстрелов, это начали взрываться ящики с винтовочными патронами в кузовах горящих немецких Бюссингов.

Внезапно на центральной сельской дороге появился громадный танк, сельчане, честно говоря, таких танков никогда прежде не видели и не знали, что существуют. Этот громадина танк передвигался, словно в тишине, по крайней мере, не было слышно рева его двигателя. Он неторопливо шлепал своими широкими гусеницами по самому центру улицы, все его люки были плотно закрыты. Сейчас он сильно напоминал старого, но опытного воина, возвращающегося домой, после очередного трудного похода.

2

Танк подошел к авиабазе в тот момент, когда колонна красноармейцев собралась ее покидать. Прошка мысленно нашел Рената Зиггатулина и также мысленно поинтересовался:

– Вы уже уходите?

– Да. У нас кончились патрону к оружию.

– А не хотите пойти в штыковую атаку, и мы вас прикроем, сами пойдем в атаку, там же одни украинские полицейские и пара десятков немцев?! Да, прорываться лучше было бы в ту сторону. Так до леса путь короче, а то вам придется авиабазу все равно по кругу требуется обходить. А если немцы сумеют авиацию в воздух поднять, то и вам и нам очень туго придется!

– Ну, что ж двум смертям не бывать…! Где вы сейчас находитесь?

– Идем по шоссе Орша – Болбасово, в километре от начала взлетно-посадочной полосы. Предлагаю для того, чтобы вы избежали дальнейших потерь, продолжайте имитировать сборы и то, что вы собираетесь покинуть авиабазу. А мы сейчас пройдемся по этой самой посадочной полосе и уничтожим все, что там немцы уже имеют. Как только вражеская сторона узнает о нашем появлении, то она будет вынуждена для отражения атаки с нашей стороны против нас выдвинуть часть своих сил, то вы именно в этот момент атакуйте противника своими штыками.

– План разумен и исполним. Мы согласны. Теперь я понимаю командир, почему другие люди после разговора с тобой начинают тебя называть Прохором Владимировичем, Прохор Владимирович! До встречи после боя!

Взлетно-посадочная полоса авиабазы легко выдерживала вес КВ, бетон не лопался, не трещал и не крошился под его массой. Тяжелый танк даже слегка увеличил скорость, направляясь в другой конец полосы, где виднелись свежевырытые капониры и самолеты. Вскоре и простым глазом можно было рассмотреть разбитые и даже, возможно, целые самолеты, которые сгрудились в самом начале, в стартовой зоне, ВПП.

– Истребители И-16, МИГ-3 и ЛАГГ-4. – Безинтонационным голосом вдруг начал опознавать самолеты ИскИн.

Прошка только мысленно удивился тому обстоятельству, что ИскИн заговорил голосом, а не в мысленном диапазоне. Но вот кончились советские самолеты, впереди показалась линейка из шести самолетов другой конструкции.

– Немецкие истребители «Мессершмидт 109». – Произнес ИскИн.

Сергей Мышенков резко повернул машину направо и ее корпусом начал сминать хвостовые оперенья немецких истребителей. А Прошка в это время вслушивался и внутренним зрением всматривался в окружающее его пространство. Он увидел, как влево в полутора километрах от них суетится большая группа людей, было несколько трудно разобрать, что это были за люди, но ИскИн вдруг произнес:

– Цель номер один, скопление военнослужащих полицейского украинского батальона!

Тремя выстрелами прогремела танковая пушка и три фугасных снаряда разорвались в самом центре суетящейся массы людей, после чего толпа мгновенно разбежалась и попряталась.

– Вижу, как вы снарядами накрыли украинских полицейских. Поднимаемся в атаку. Михаил, если ты слышишь меня, то дай еще два фугасных снаряда по следующим координатам.

И Ренат Зиггатулин начал Михаилу Кувалдину диктовать координаты цели.

Прошка же мысленно удивился тому обстоятельству, как интересно развивается этот бой. Казалось бы, все команды проходят через него или через его сознание, но он еще ни разу не подал голоса или мысленно чего-нибудь приказал. Сергей, покончив с шестеркой «Мессершмидтов», развернул КВ и, возвратив танк на взлетную полосу, снова продолжил движение танка дальше по ВПП. Но вскоре Мышенков убедился в том, что все интересные места на ВПП пройдены, тогда Прошка ему приказал выдвигаться навстречу острию атаки красноармейцев Зиггатулина.

Видимо, к этому времени информация о разгроме эсэсовского батальона и о появлении вражеского танка на территории авиабазы дошла и до командира украинских полицейских. Полицейские быстро собрались, сели в грузовики «Опель-блитц» и отправились в неизвестном направлении. Взвод немцев охранников убыл еще ранее, по всей очевидности, связь у немцев работала гораздо лучше, чем у украинцев, и они успели вовремя покинуть авиабазу, ставшую слишком беспокойным местом. На какое-то время авиабаза номер двадцать перешла в руки восставших красноармейцев.

КВ подошел к двухэтажному зданию, где раньше размешалась комендатура сначала советской, а затем немецкой авиабазы, и танк, тяжело качнувшись, остановился и заглушил двигатель у центрального подъезда. Его люки открылись, и первым на землю спрыгнул рядовой Прохор Владимирович, командир танка, выпрямившись, он внимательно осмотрелся вокруг. Вскоре Прохор стоял в окружении своих танкистов, он повернулся к Михаилу Кувалдину и сказал:

– Миш, что-то на душе мне подсказывает, что где-то рядом от нас находится, то ли склад, то ли чулан какой, в котором можно найти интересные вещи. Ты бы с Николаем прошелся бы вокруг, да и посмотрел, где и что плохо лежит. На мелочи не разменивайся, ищи пушки и снаряды к ним, можно и пулеметы!

В этот момент к танкистам подошел совсем молодой красноармеец и поинтересовался:

– Парни, кого из вас Прохором кличут? Его к себе наш Батя завет!

Прошка вышел вперед и сказал:

– Ну, меня Прохором кличут! Давай, веди меня к своему Бате!

По дороге в нескольких словах красноармеец рассказал о своем Бате. Такой ж, как и он, молодой красноармеец, отслужил срочную в армии только командовал отделением. Попал к немцам в плен, бежал и где-то пропадал с неделю, а вчера снова появился вместе с подпольщиками Орши и поднял их на восстание. Восстание пошло очень трудно, многие товарищи погибли в бою с полицейскими, красноармейцы уже начали переставать верить в его успех, но в самую последнюю минут все перевернулось и они победили. Сейчас все по приказу Бати ищут оружие и грузовики на этой базе, чтобы с оружием в руках перебраться в лес.

Ренат Зиггатулин сидел в кабинете немецкого коменданта базы в окружении многих красноармейцев и что-то терпеливо им объяснял. При виде Прохора, он извинился перед своими товарищами, прервал свое объяснение и крепко обнялся со своим бывшим командиром.

– Честно говоря, не думал, Прохор, что мы так быстро снова встретимся. Но судьба сама себе на уме, определяя судьбу того или иного человека, вот она нас и свела вместе на какое-то время. Прежде всего, хочу сказать тебе «большое спасибо» за то, что твой экипаж так грамотно расколошматил эсэсовцев. С ними бы мы не справились!

– Да, чего уж там! Так у нас получилось, но до конца этот батальон мы так и не добили, многие сумели уйти. Думаю, что сейчас Орша на ушах стоит и решает, кого направить в Болбасово для устранения возникшей проблемы на авиабазе. Потерять за просто так шесть новеньких истребителей, кому-то за такое явное пренебрежение к работе здорово от начальства достанется. Да, и ты неплохо со своими красноармейцами здесь поработал.

– Не все у нас получилось из того, что задумали! Полагали, что на этой базе имеется все, что нам необходимо для жизни в партизанах. А пока потеряли сто товарищей в обмен на шесть твоих истребителей. Дороговато! Знал бы что так могу обернуться дела, в бой с полицейскими вступать бы не стал. Они какие-то дикие были, дрались за каждый метр своей обороны. Немцы убежали спасать свои жизни, э ти козлы стреляют и стреляют, пройти не дают.

В этот момент среди красноармейцев возникла непонятная тревога.

Батя, Ренат Зиггатулин, прекратил разговор с Прохором, и поинтересовался у ближайшего красноармейца, что там случилось. Тот только недоуменно пожал плечами и не тронулся с места, вместо того, чтобы бежать и выполнять приказ своего командира.

– Да, подумал Прошка, – придется тебе, Ренат, немного подкрутить гайки с армейской дисциплиной. Плен плохо сказывается на характерах и повиновении бойцов, они перестают ощущать себя в рамках строгой дисциплины.

В этот момент на ментальную связь вышел Михаил Кувалдин и радостно сообщил о том, что он с Николаем нашел хорошо укрытый склад с пушками, пулеметами, бронетранспортерами, снарядами и патронами.

3

Последнее время Прохор Ломакин начал слишком много полагаться на свое внутреннее чувство, они прошли более тысячу километров пути, а им, экипажу тяжелого танка КВ, продолжало невероятно везти, благодаря этому его чувству. Прежде всего следует отметить, что все они оставались пребывать живыми и здоровыми, никто из членов экипажа не получили не единого ранения, что в военное время можно было бы только объяснить божьим провидением. Да, и танк еще ни разу не подкачал своего экипажа, каждый день заводился и пробегал свои положенные семьдесят километров расстояния до фронта. Ходовая часть, модифицированная семьей деревенских кузнецов Кувалдиных, работала, как хорошо отлаженный хронометр. Двигатель танка перестал тарахтеть на всю округу и, благодаря внимательному и ежедневному присмотру и регулировки Сергея Мышенкова, перестал попусту жрать солярку и моторное масло.

Одним словом, лафа, да и только!

Но вот именно эта лафа очень-то настораживала Прошку, ему так не хотелось бы, чтобы этот прекрасный танк КВ его подвел бы в самую трудную минуту жизни экипажа или боя с немцами. Поэтому перед отправлением в очередной перегон, он не только тщательно отрабатывал маршрут следования танка, чтобы случайно не заехать в болото, но и внимательно осматривал и ухаживал за танком. Ночи две назад он вместе с ИскИном даже разработал небольшую программку автоматического технического осмотра и шприцывания танкового двигателя и его ходовой части. Эта же программка сигнализировала о возможном или предстоящем выходе из строя того или иного механического узла или агрегата.

Помимо этого небольшого нововведения Прошка придумал виртуальный танковый шлем для всех членов экипажа, который не надо было даже надевать на голову. О нем было достаточно подумать, и он вот уже был на твоей голове. Этот шлем всех членов экипажа прекращал в единый коллектив, управляющий танком. Благодаря этому шлему каждый член экипажа знал, что сейчас он в танке не один, и ощущал, чем занимается другой член экипажа. Он открывал широкие возможности для исполнения целей и задач, стоявших перед отдельным членом экипажа в соответствии с занимаемой им должностью.