Бесконечный спор

Степан Аркадьич

В деревне Софино Уморского края жил старик. Вокруг того старика ходило много легенд. По одним, он обладал даром исцеления, по другим предсказывал будущее, а какие и вовсе утверждали, что он посланник божий. Были и те, кто считал его колдуном. Ну, а кто и просто шарлатаном. Жил тот дед на окраине деревни. Его скромный частный домик стоял на возвышающемся над крайней улицей холме. Быт вел скромный, садил небольшой огород, имел с два десятка курей, корову и несколько овец. Этим, собственно, и довольствовался.

С обращавшихся к нему за помощью, ни денег, ни каких-либо других ценностей не брал. В самой деревне к нему относились настороженно, даже больше с боязнью, – «Проклянет!», хотя выглядел прилично, опрятно, внешним видом страха или какого иного отрицательного чувства не вызывал. До ближайшего соседнего дома было уж не меньше метров восемьсот, местные до его дома старались не ходить. Бывало, зайдет он в деревенский магазин, бабки, горячо и увлеченно беседовавшие с продавщицей, завидя его, быстро прощались и спешили удалиться. Они-то и распространяли потом небылицы по деревне. Но, что было правдой, так то, что поведением дед был загадочен, даже очень странным. Исцелял ли он болезни? Да кто правды знает?! Может и исцелял, а может, то совпадение было, но те, кто к нему с других деревень и городов с какой-либо болезнью приезжал, утверждали потом, что чудо случалось, после его посещения болезнь отступала. А так ли это, была ли вообще болезнь, никто не проверял.

Говорил тот дед всегда загадками. Недосказанными, порой отрывочными предложениями, больше неоднозначными. Не понимал смысла его изречений люд местный, потому наверно и недолюбливал, да и побаивался. Слова его, как утверждали деревенские – «Пророческие», да только вот, что они пророчили, в толк то взять никто и не мог. А звали того деда – Степан Аркадьевич. Но, то обращались к нему так при встрече, а между собой, за глаза, так и называли его – Старый колдун.

Жил Степан Аркадьевич скромно, на маленькую пенсию, да как уже говорилось, хозяйство небольшое держал. Родственников у него не было, кто говорил, что он сирота от рождения, кто говорил, что пережил всех родных своих, а кто и утверждал, что в колдовском обряде, самому сатане в жертву принес всех своих родных. Да только сам он никогда и никому не рассказывал о себе ничего, да и в деревне уж не осталось к тому времени тех, кто мог бы знать, потому как пережил он всех своих ровесников в деревне на добрых лет двадцать, а то и тридцать. Было Степан Аркадьевичу девяносто два года, но, не смотря на свой возраст, выглядел и чувствовал он себя прекрасно. Самой старшей по возрасту после него в деревне, была Екатерина Семеновна, было ей семьдесят четыре года, но и она не с рождения в деревне жила, а приехала за мужем, молодой девушкой, когда ей было еще двадцать три года. Уже тогда Степана Аркадьевича прозвали колдуном и жил он в одиночестве, в том же самом доме, у края деревни на холме. Потому никто уж и не знал правды его появления в деревне, только лишь слухи, да сплетни. А сам о себе, как уже упоминалось, он никогда и ничего не рассказывал.

Приезжие же наоборот, старика любили, восхваляли. Ехали к нему со всего края. В помощи он никому не отказывал. Порой у его дома собирались очереди, что так же раздражало местных обитателей, за исключением продавщицы Зои, она же и была хозяйкой единственного на всю деревню магазина. Приезжие нередко заходили в ее магазин и приносили ей неплохую выручку, а также свежие городские новости. Степан Аркадьевич же встречал своих гостей сухо, с деловитым видом. Внимательно и вдумчиво выслушивал обратившегося, после давал рекомендацию, коротко, без лишних слов и эмоций. Взамен никогда ничего не брал, как бы его не просили и что бы ему ни предлагали. Особо навязчивым он всегда говорил:

– Наши желания, есть наши страдания. Стань повелителем своих желаний и не познаешь страданий. Узри это и обретешь истинное счастье.

Мало кто понимал смысла сказанного, но вступать в спор со старцем не решались. Да и трудно вести диалог с человеком, разговаривающим несвязанными между собой туманными фразами. Многим его изречения казались странными. Как, в общем, и люди, приезжавшие к старцу. Они тоже были самые разные, с разными вопросами и бедами, каждый со своими особенностями и странностями.

Действительно ли он помогал людям, сказать с точностью нельзя. Где-то может, и было совпадение, как в случае с Аделиной Львовной. Аделина Львовна – женщина сорока лет из породы людей мнительных и впечатлительных. Особа, чрезмерно заботившаяся о здравии своем, стала подозревать, что охватила тело ее лютая болезнь. Донимала ее слабость во всем теле. Аделина Львовна незамедлительно обратилась со своим недугом в больницу, но к ее удивлению и горькому разочарованию, результаты обследования утверждали, что она совершенно здорова для своего возраста. Конечно, это ее не устроило, и она не остановилась, продолжила поиск более «компетентных» лекарей. Ну, и как говорится – кто ищет, тот всегда найдет. Потратив не один месяц объезжая медицинские организации, «компетентного специалиста» среди врачей она так и не встретила, помощь она нашла в неожиданном для себя месте, у мастера маникюра. Бегая от больницы к больнице, Аделина Львовна не забывала о внешнем виде и красоте девичьей. На протяжении многих лет она ходила делать ногти к одному мастеру, которая в один момент решила изменить место жительства и покинула город. Аделине Львовне ничего не оставалось, как найти другого мастера. Много времени это не заняло, проведя вечер в телефоне, «окей Гугл» сделал свое дело. Прочитав сотни отзывов, она остановила свой выбор на мастере Анастасии, к которой она и записалась на процедуру. Анастасия, дама средних лет, приятной наружности, позиционировала себя не просто мастером маникюра, а гуру по уходу за женскими ручками. Она обладала природным магнетизмом и быстро располагала к себе людей, с первых минут общения внушала непоколебимое чувство доверия к своей скромной, лишь на первый, поверхностный взгляд, персоне. Посетив Настеньку, Аделина Львовна, человек по своей натуре открытый, рассказала о своем недуге и поделилась негодованиями об отечественной медицине. Анастасия, быстро смекнув что к чему, поделилась своими соображениями и быстро установила диагноз.

– Точно!

– Что точно, милая?

– Мне вот с самого начала вот этот ноготок у Вас не понравился – указала Анастасия на мизинец правовой руки Аделины Львовны – а как Вы мне все рассказали, теперь точно вижу, встречалась я уже с подобными ситуациями, у Вас медленно регрессирующая гранулема кутикулы!

– Что?

– Медленно регрессирующая гранулема кутикулы! (Медленно повторила Анастасия)

– Первый раз слышу! И что с этим делать?

– Вы не переживайте так сильно. Это не так страшно, как может показаться. Собственно, не удивительно, почему врачи у вас ничего не нашли, потому что при таком заболевании, анализы ничего и не покажут.

– Ну, а как же такое возможно?

– Возможно, возможно.

– И что теперь делать? Это лечится?

– Не переживайте, это лечится и довольно успешно.

Забыли упомянуть, что помимо всего прочего, Аделина Львовна женщиной была довольно состоятельной, вопрос цены ее мало когда волновал. Собственно, что и не могла не заметить Настенька. Анастасия же была сообразительной и предприимчивой особой, быстро смекнувшей, что тут можно подзаработать. Зарабатывала она не только маникюром, но и приторговывала различными препаратами, сомнительного происхождения и воздействия.

– И как же, что нужно делать?

– Необходимо провести небольшую операцию. Удалить ногтевую пластину и закрыть вегетативный канальчик, и потом пропить курс препаратов.

– Вы это сделаете?

– Да, только, если Вы согласны, тогда я могу записать Вас на следующую неделю.

– Да, да, я согласна.

– Хорошо. Четверг устроит?

– Да, вполне.

Бессвязный набор медицинских терминов, которым уверенно бравировала Анастасия, вызвал еще большее доверие у Аделины Львовны. Так она стала постоянной клиенткой-пациенткой у «выдающейся» Анастасии. Раз в какое-то время ей удаляли ногтевую пластину, втюхивали безобидные витамины в красивых упаковках, и ей даже становилось вроде, как и лучше. Так могло бы продолжаться очень долго и все были бы довольны, но при очередном удалении ногтя, Аделине Львовне занесли инфекцию, и вот теперь, ее состояние здоровья резко ухудшилось, по-настоящему. В общем, угодила она в районную больницу. Там-то она и познакомилась в палате с женщиной пятидесяти лет, которая ей и рассказала о старце из Софино. По ее рассказу он закодировал ее мужа от пьянства. К слову говоря, что стало с мастером педикюра – Анастасией, достоверно не известно. После того, как Аделина Львовна угодила в больницу, та исчезла из города, столь же быстро, как и появилась в нем. Аделина Львовна же, уже внимательно слушала рассказы своей соседки по палате, о чудесном исцеление ее мужа от алкоголизма. Что кстати тоже до конца не ясно. Помог ли тут старец или все же, незадолго до посещения старца, перенесенный инсульт. Но, Аделина Львовна особо не углублялась, записала адрес дедушки и по выписке прямиком направилась к нему. Что именно ей посоветовал старец, никому кроме их двоих неизвестно, но вскоре Аделина Львовна посчитала себя выздоровевшей. Если учесть, что до встречи с Анастасией она и не болела, а лишь думала, что болеет, и после встречи с ней ее поставила на ноги интенсивная терапия, то помощь старца тут мало вероятна, но Аделина Львовна считала иначе.

Поговаривали о нем и то, что зеленого змея он душил лишь одним взглядом, как, собственно, и утверждала соседка Аделины Львовны по палате. Некие были уверены, что лишь посмотрит в глаза проклятущему пьянице, и тот сразу отучался пить спиртное, забывал, как и рюмку держать. Только вот деревенские пьянчужки как пили, так и продолжали пить, наверное, просто избегали встречи с исцеляющим взглядом Степана Аркадьевича, а может не исцелял он против воли, того мы уже не узнаем. Но, в случае с мужем соседки по палате, упоминалось, незадолго до посещения старца, хватил мужичка инсульт, а после выписки из больницы, жена уверенная в том, что муженька ее это не напугает, потащила его в Софино, к Степану Аркадьевичу. Поэтому помог ли тут старец или инсульт, большой вопрос. Но, и сказать, что людям он совсем не помогал, однозначно тоже нельзя. Многим он давал отвары, настои из собранных им же трав и корений в лесу. В этом он действительно разбирался. Потому-то его и прозвали в деревне колдуном. Местные были уверены, что из собранных трав он варил колдовские зелья. Ходили слухи, что он лесных зверюшек отлавливал и совершал обряды жертвоприношения по ночам. Мог он по заверениям деревенских жителей погодой управлять, насылать проливные дожди и вызывать молнию с громом. Легенд и мифов много ходило вокруг Степана Аркадьевича, и где вымысел, а где правда, разобраться сложно.

И коротал бы старец так свой век и дальше, обрастая все больше рассказами, слухами и сплетнями, если бы не одно значимое событие, произошедшее в деревне Софино. Приезд братьев Головановых, которые оформили в деревне Софино землю, в рамках программы – Уморсковосточный гектар, под фермерское хозяйство.

Братья Головановы

Братья Головановы родом из небольшого провинциального городка, расположенного километров в ста от деревни Софино. Когда они приехали в Софино, старшему брату Артему было тридцать шесть лет, младшему, Кириллу тридцать четыре. Происходили они из семьи не бедной. Их отец, Голованов Александр Викторович, к моменту распада СССР занимал высокий пост в райкоме партии. После же развала Союза, быстро сориентировался и приспособился к новым реалиям, заработав неслабый капитал, приняв самое активное участие в приватизации районного имущества. В «лихие 90-е» сумел не только сохранить собственную жизнь и капитал, но и существенно приумножить его. Несмотря на достаточно высокое финансовое положение и наличие очень влиятельных знакомых в различных сферах жизнедеятельности человека, сыновья отслужили в армии. Для Александра Викторовича это было принципиально важным условием в вопросе воспитании и становления мужчины. Это и было единственное время вынужденной разлуки для братьев, продлившееся три года. Когда Кирилл перешел на четвертый курс в университете, Артем ушел в армию и отслужил три года на Тихоокеанском флоте. Когда Артем вернулся, Кирилл уже призвался, а служить он попал, как раз не далеко от Софино, на пограничную заставу. Собственно, это и стало решающим в принятии решения о месте оформления Уморсковосточного гектара. Оба брата унаследовали деловитую хватку отца, умом обделены тоже не были, они не только не транжирили отцовские деньги, но, и наоборот, с возрастом стали их приумножать. Только вот, к сожалению, отец их, Александр Викторович, до того дня, как они решили заняться фермерской деятельностью, недожил. Скоропостижно скончался на пятьдесят восьмом году жизни. Но, разлада в отношениях меду братьями это не вызвало, даже еще больше укрепило. Они с ранних лет были дружны, и особых споров между ними никогда не возникало, в том числе и по вопросу оставленного их отцом наследства. Мать же их, никогда в дела ни отца, ни детей не вмешивалась. После смерти мужа уехала заграницу, там и безбедно доживала свой век изредка навещая сыновей и внуков короткими приездами на Родину. Кирилл и Артем продолжали дело отца. Артем образование имел экономическое, Кирилл юридическое, поэтому в коммерческой деятельности они дополняли друг друга. Дела свои они вели не сказать, что честно. Периодически пользовались влиянием отца, чего-то достигали прямым обманом, не брезговали и взятками. Кого нельзя было уговорить или подкупить, запугивали или затравливали. Больше склонен к подобного рода решению вопросов был Артем. Кирилл же наоборот, старался идти путем мирным, законным. По поводу способов ведения дел иногда между братьями возникали незначительные разногласия, но Кирилл почти всегда уступал старшему брату. Артем был более жёсткий, строгий, резкий в разговоре, дерзкий по отношению к окружающим, не скупился на крепкое словцо. Но, при этом был предусмотрительным, прекрасно чувствовал любую ситуацию и твердо знал, с кем, когда и как можно разговаривать. С кем можно позволить грубость и пренебрежение, а с кем нет, хотя бывали инциденты, в которых неуместная дерзость доставляла ему определенные трудности, но это было скорее исключением, чем закономерностью. Кирилл же был в свою очередь противоположностью брата. В чем-то они, конечно, были схожи, но это лишь поверхностно, в незначительных деталях. Кирилл в силу юридического образования и природного дара красноречия, не редко, с легкостью обманывал и вводил в заблуждение оппонентов. И делал это так искусно, что в подавляющем большинстве случаев, обманутые и введенные им же в заблуждение, и на долю секунды не могли усомниться в его «честности». Если Артем решал большинство разногласий и споров прямолинейно, грубо, пылко отстаивая свое, то Кирилл ювелирно сглаживал углы сложными для восприятия, но красивыми слуху фразами и терминами. Бизнесом семья Головановых занималась самым разным. Весь капитал еще при жизни отца был раздроблен на двадцать семь различных фирм, во главе которых стояли «подставные» люди. Голованов старший, Александр Викторович, чтобы не привлекать излишнего внимания к собственной персоне и своей «плодотворной деятельности», а также налоговой и иных компетентных служб, регистрировал коммерческие объекты на «подставных» лиц, то есть людей, нанятых им на работу по договоренности. Юридически, ООО (общество с ограниченной ответственностью) или ИП (индивидуальный предприниматель) к Голованову никакого отношения не имели, но фактически, ООО и ИП регистрировались на зарекомендовавших себя с положительной стороны, в глазах Голованова старшего, работников, либо чьих-то родственников из ближнего круга общения, по «блату». Это были, назначенные им директора и учредители. Из двадцати семи фирм, Голованов, юридически, не имел отношения ни к одной. Собственный, официальный доход, составляли дивиденды от акций местных предприятий, которые он «удачно» присвоил еще в «лихие 90-е». После его смерти, акции перешли его жене. А сыновьям достались двадцать семь фирм, занимающиеся различными сферами деятельности. Но, не смотря на все это, братья собирались попробовать себя на новом поприще, в фермерском хозяйстве. Стоит отметить, что, все связанное с автомобилями организовывали уже братья, без участия отца, но продолжили в его стиле, ничего не регистрировать на себя. Торговый центр был самым прибыльным и последним, что сделал Голованов старший. Нельзя и не заметить, что братья проявляли изобретательность со школьных лет, чем заслужили доверие отца. Уже после службы в армии Голованов старший приобщил сыновей к семейному бизнесу. Братья быстро втянулись и усвоили правила ведения дел. Помимо заработка денег, были у них и другие увлечения. Главными увлечениями Артема были машины, менял он их как перчатки, и тренажёрный зал, который он посещал регулярно, для поддержание свой атлетической фигуры. Семьи у него не было, потому, как любил он развратных женщин и был ярым противником брака. Еще на прижизненные претензии отца по вопросу женитьбы отвечал – Не те времена, сейчас жениться смысла нет, да и кругом «шкуры» одни, нормальную днем с огнем не сыщешь – отец возражал – Так, а кого ты собственно рассчитываешь встретить в кабаках? – Артем любил разговаривать с отцом в старой манере:

– Папенька, право слово, не все же свое время я провожу, как вы изволили выразиться «в кабаках». И в свет «благороднейший» выходим, и на людях бываем, и в обществе светском тоже знаете ли, отсвечиваем. Но, увы и ах! Видимо не послали мне небеса, той единственной и неповторимой.

– Не передергивай, ты знаешь, о чем я!

– Знаю, потому и говорю, не время. Меня и так все устраивает.

– Устраивает его! Семья нужна, нельзя без семьи. Вон, Кирилл давно тебя обошел уже. Жена, двое детей, а ты? Все бобылём ходишь.

– Знать, судьба моя такая.

– Ай, все у тебя так, только одним местом и думаешь…

Такие разговоры отец заводил регулярно и заканчивались они всегда ничем. Каждый оставался при своем мнении. Впрочем, не один отец донимал Артема вопросом женитьбы, Кирилл тоже не упускал момента, напомнить брату о необходимости продолжения рода, но, так же безуспешно. В свою очередь Кирилл, женился уже после армии, да и увлечений было у него побольше. Кирилл с ранних лет любил читать и не упускал свободной минуты, чтобы не взять в руки книгу. В литературе особых предпочтений у него не было, читал он все, что считал для себя интересным. Помимо чтения, он занимался выращиванием различных растений в домашних условиях, собственно, именно в этой связи обязанности братьев по предстоящей организации фермерского хозяйства были распределены следующим образом. Артем брал на себя скотоводческое направление, а Кирилл выращивание культур. К слову говоря, Артем о скотоводстве имел представление туманное, самое что ни наесть мифическое. Но, это ему не мешало, ведь, как и в других делах, Артем никогда исполнителем и не был, он всегда был организатором, и это у него получалось лучше всего. Организовать фермерское хозяйство было именно его идеей, освоить землю под Уморсковосточный гектар, которой он быстро заразил Кирилла. Оформив все необходимые документы, они незамедлительно отправились в Софино, для начала определить на месте объем предстоящих работ.

Разговор в машине

Рано утром они выехали в деревню. Как уже говорилось, от города до деревни Софино было около ста километров пути. Поехали они на машине Артема, он не любил ездить пассажиром, поэтому, когда они ездили куда-нибудь вдвоем, то всегда на машине Артема. Кирилл же наоборот, любил ездить на пассажирском сидении, можно было читать, спать, да и просто наблюдать по сторонам, наслаждаясь видами за стеклом.

– Ты смотри, какая пошла! Вайи, это что за аппарат?! Ее бы ноги мне на плечи.

– Тёма, следи за дорогой!

– Если ты не заметил, мы на светофоре стоим.

– И что? Это повод не смотреть на дорогу?

– Иди ты, а! Не порти настроение с самого утра, дай полюбоваться прекрасным, насладится, так сказать, великолепием представленного момента.

– Чего? Жениться тебе уже давно пора, а он все наслаждается!

– Ага, чтобы потом как ты?!

– А что я?

– Не прикидывайся, будто не понимаешь, о чем я?

– Представь себе, не понимаю!

Артем промолчал, в надежде тем самым закрыть тему. На светофоре загорелся зеленый, и машина плавно тронулась с места. Артем прибавил громкости на магнитофоне. Кирилл тут же его убавил.

– Ну, и что ты замолчал?

– А что я тебе должен сказать?

– Раз начал, то уже закончи мысль! (Продолжал напирать Кирилл)

– А я и закончил, если ты не заметил.

– Ну, да. Как обычно.

– Что ты от меня хочешь, я не пойму?

– Уже ничего, проехали.

– Реально, Кирюха! Надоели уже со своей женитьбой. Мне это не интересно. Давай уже хотя бы с тобой закроем эту тему?!

– А что тебя в этой теме так раздражает?

– Да, то, что все лезут, – «Когда? Да, когда?» – ну, кому какое дело? Нравится мне так жить, нравится! Не те времена сейчас. Ты вон посмотри, шкуры одни кругом!

– Ну, тут братец, на кого смотришь, того и видишь. Ты сам таких выбираешь.

– Да никого я не выбираю, оно так и есть.

– Хочешь сказать Юля моя, тоже шкура?

– Я ничего не хочу сказать. Давай закроем тему и все?

– Нет, ты уж мне ответь? За такую же ее считаешь?

– Я не пойму, ты поругаться, что ли хочешь?

– Нет, я хочу, чтобы ты мне ответил!

– Ладно! Отвечу вопросом. Кончатся у тебя завтра деньги, сколько она с тобой будет оставаться? Как думаешь?

– То есть, ты хочешь сказать, все только из-за денег?

– Не все, но, почти все! И ты знаешь это не хуже меня.

– Не соглашусь!

– Да, не соглашайся. Я тебя верить не заставляю. У тебя свое видение, у меня свое!

– Ну, да, тебе-то виднее.

– Вот, что ты начинаешь?

– Что я начинаю?

– Разговор этот к чему завел? Заметь, я к тебе не лезу. Живешь ты, счастлив и я за тебя счастлив. И за себя я тоже счастлив. У каждого свое счастье. Тебе нравится с одной, ты доволен, ну и радуйся, я не лезу к тебе со своей радостью. А я люблю, когда их много. Сладострастник я, понятно? От женского пола мне нужно только одно. А все эти ваши игры в счастливую семейную жизнь не для меня.

– Почему игры?

– А почему нет? Вся жизнь игра и все мы играем роли. Плохо вот братец, когда человек роль не свою играет, вот это плохо. Когда выдает себя за того, кем на самом деле не является. Получается со стороны так, как будто дерьмовенькое кино смотришь. И вот тут брат, я с тобой согласен, деньги далеко не главное. Вроде бюджет фильма хороший, а исполнение никакое, потому что делали его дилетанты. Так и в семье, один играет роль хорошего мужа, другая роль заботливой жены, а по факту они остаются чужими друг для друга людьми. Так вот, зачем мне брать роль, которую я сыграть не в состоянии?

– Так зачем играть? Разве это игра? Это жизнь! Надо быть просто собой и все, зачем играть?

– Просто, собой? Вот, просто, собой? Да?

– Ну, да!

– А, это как? Расскажи мне? Вот, расскажи мне, как это, – «Быть собой»?

– Обыкновенно!

– Более чем исчерпывающий ответ! А, по конкретнее можно?

– Что тебе именно тут не понятно?

– Да, все непонятно! Выражение красивое, да только утверждение ложное!

– Это почему ложное?

– Да, потому. Давай на твоем примере?

– А давай!

– Смотри. Сколько раз ты мне жаловался на свою жену по вопросу подарков? – «Опять хрень какую-то подарила» – и т.д. и т.п.? А? Было?

– Ну, было!

– Вот! А что же ты мне жаловался, а не был, как ты говоришь, «самим собой» с ней? А?

– Чтобы не ругаться!

– Ну, тебе же не понравилось?

– Не понравилось!

– И что же ты сам собой-то с ней не был?

– Я уже сказал!

– То-то. Дело в том, что ты сыграл роль довольного мужа перед ней. И таких ситуаций в каждой семье масса. Ты думаешь, Юля твоя всем в тебе довольна? Нет, брат, не всем, просто молчит и играет свою роль. И так делает каждый и каждый день. Вот этого мне и не надо, мне игр хватает на протяжении дня, я и хочу прийти домой и побыть реально самим собой, отдохнуть, а не доигрывать еще и там.

– Нет, брат. Просто это и есть настоящая семья, уступать друг другу, поддерживать, а не как ты говоришь – «подыгрывать»!

– Ну, человек! А в чем разница между уступать и подыгрывать? Ты действительно ее тут видишь?

– Вижу!

– Ну, расскажи, я внимательно слушаю!

– Смысл? Если у тебя всегда своя правда, и ты не хочешь и слышать о другой!