Отдел скрытых дел 2: Тени прошлого

Глава 7

— Как-то слишком легко? — спросил я, услышав, как щёлкнул замок.

— Сплюнь, — прошипела Марьяна. — Часто войти бывает сильно проще, чем выйти. А это Дом Морока, так что будь вдвойне… нет, втройне внимательнее и осторожней. Если вдруг тебе что-то кажется, то, значит, тебе не кажется. И наоборот, если ничего не видишь, не значит, что там ничего нет.

— Очень вдохновляющая и мотивирующая речь, — хмыкнул я.

— Ну, другой у меня для тебя нет, — улыбнулась Марьяна. — Держись рядом, а лучше даже наступай только по моим следам. Здесь могут быть датчики движения. Ну само собой тихо идём, датчики шума здесь тоже могут быть.

На всякий случай я решил последовать совету, пригнулся и почти на корточках стал красться за Марьяной вдоль рабочих мест. Ничего магического на столах, как и вокруг, не было. Компьютеры, ноутбуки, канцелярия, много папок. На одном столе нашлась подборка лохматых фигурок. Что-то типа троллей с вытянутыми пучками волос. Будь они покрупнее, я бы, наверное, смог бы стать заикой.

На другом столе было разложено оборудование для слежки. Крупный фотоаппарат с огроменным зум-телевиком — такими объективами обычно снимают спорт, ну или агрессивную дикую природу. Ещё были какие-то микрофоны и незнакомые мне детекторы.

Я засмотрелся на всё это многообразие и немного отклонился от маршрута, легонько зацепил край стола и как-то неудачно сдвинул с него кружку, зачем-то оставленную на самом краю. Успел крякнуть от досады, но и проявил несвойственные чудеса ловкости, поймав кружку на лету. Разглядел там логотип VEIL Intelligence и слоган: то, что нужно скрыть — исчезнет навсегда.

— Ррр… — прошипела Марьяна, комментируя мою неуклюжесть.

— Ты смотри, — я показал на надпись на кружке и прошептал. — Они прямо наша противоположность. Они скрывают, а мы раскрываем.

— Ага, только отпечатки пальчиков не забудь стереть, чтобы сам потом навсегда не исчез.

— Ты прямо мотиватор восьмидесятого уровня… — прошептал я, но уже так, чтобы Марьяна не услышала.

Я вспомнил, что у меня есть резиновые перчатки, и тут же их напялил. Надо было сразу это сделать, по сути, на стандартный осмотр места преступления ведь шли улики искать. Протерев кружку, аккуратно вернул её на место и поспешил за Марьяной.

Но по дороге снова завис, заметив картины, развешенные на ресепшене. Не абстрактное искусство, блин, а какая-то мрачная, гиблая хтонь. При этом прекрасная и завораживающая. Ещё и целая серия из трёх картин, в которой я узнал вариацию притчи о трёх обезьянах, которые не видят зла, не слышат зла и не говорят о зле.

Смотрелось всё это дорого-богато: акрил, деревянная основа, серое, чёрное, немного грязно-белого, редкие мазки тусклого золота. Такое вполне могло висеть в кабинете какого-нибудь владельца нефтяной компании и стоить дороже всей остальной мебели.

Роль обезьян, а конкретно Мидзару, Какидзару и Ивадзару на картинах исполняла какая-то женщина, покрытая вуалью. Лицо, вроде бы молодое, но вот руки, которыми она прикрывалась, были сделаны худыми и костлявыми. Возможно, некая интерпретация Смерти, потому что над головой проходил полукруг, который можно было принять как за нимб, так и за абрис косы.

Картины откровенно нервировали. Вопреки смыслу изображения, объёмные фигуры делали всё наоборот. У меня появилось чёткое впечатление, что та, что с закрытыми глазами смотрит прямо на меня. И даже глубже. Та, что без ушей, тоже внимательно следит, прислушиваясь к моему дыханию. А третья, с закрытым ртом, уже конкретно что-то шептала напрямую в мой мозг. Что-то бессвязное, но конкретно злое.

— Ну чего ты опять завис? — прошипела Марьяна у меня над ухом.

— Стрёмно-прекрасная штука…

Я тряхнул головой, выгоняя шёпот, и сделал-таки нормальный вдох. Уже было неважно, услышат моё дыхание или нет. Просто не хватало воздуха.

— Вот такое вот современное у нас искусство, — ответила Марьяна. — Привыкай.

— Что-то не хочется, одно такое произведение нас всех чуть не убило совсем недавно, — хмыкнул я. — Так что после Ланского я к искусству стал настороженно относиться.

— Ну-у, не все среди нас такие, — пожала плечами Марьяна.

— Допустим. Но всё-таки интересно, кто автор этого творения? — спросил я, приглядываясь и пытаясь разглядеть подпись.

— Если ничего не путаю, то это работа Софьи Гезен — матери Евы, она раньше увлекалась. Выставки даже устраивала, а это очень известный триптих, называется: «Три способа молчать».

— Раньше?

— До исчезновения Евы, — ответила Марьяна. — Дом Морока, конечно, всегда был мутным и скрытным, но как Еву похитили, так вообще для любых, так скажем, светских мероприятий закрыли двери. И сами заперлись, и пускать всех перестали.

— Жаль, у неё явно талант. Хоть и жуткий, — я кивнул на картины. — Такое ощущение, будто они живые. Эта смотрит, эта слушает, а эта нашёптывает какие-то гадости.

— Пошли уже, — потянула меня Марьяна. — Сейчас я не чувствую в них силы, но это ничего не значит. И не трогай картины, даже своими синюшными руками. Перчатки не помогут, а на будущее я потом тебя научу, как пальчики не оставлять.

Я вздохнул. Одновременно и с грустью, но и с предвкушением. Понимал, что очень многого ещё не знаю, но и очень хотел узнать побольше.

— Слушай, — я сфотографировал триптих, чтобы потом повнимательнее изучить, — а почему картина жены главы Дома висит в какой-то детективной конторе?

— Ну, не какой-то, — задумалась Марьяна. — Всё-таки это одна из лучших их контор. Но когда ты спросил, я теперь тоже задумалась. Хочешь мать Евы включить в список подозреваемых?

— А я родственников и не исключал, — пожал я плечами.

— Ясно, — усмехнулась Марьяна. — Пошли уже, я тут до утра не собираюсь торчать.

Я ещё раз взглянул на картины, поёжился, хотя холодно не было, и поспешил за Марьяной. Мы пересекли рабочий опенспейс и добрались до лестницы, соединяющей два этажа. Там притормозили — Марьяна заметила датчики движения перед запертой дверью, и пока Слот её взламывал, подсказывала мне, какие невидимые линии лучше не пересекать.

Слот справился довольно быстро, и уже через несколько минут мы оказались на этаже с отдельными кабинетами. Нужные нам, то есть те, что не смог просветить «Сыч» находились по разным углам офиса. Выбрав первый, проскочили мимо не очень понятной по функциональности зоны — то ли оранжерея, то ли гербарий, то ли живая охранная система. Я узнал плотоядную венерину мухоловку, но каких-то нереальных размеров примерно мне по плечо. И, кажется, вполне такая хрень могла мне по это самое плечо откусить голову. Потом целый куст росянки и несколько непентесов — растений с мешками-кувшинами. Среди которых рос ещё какой-то куст, и сначала показалось, что он засох: бледные, тонкие стебли без листьев и колючие отростки. Потом показалось, что это что-то коралловое.

— Это костянка, — прошептала Марьяна, заметив мой взгляд. — Они вроде бы как вымерли уже.

— Так назвали за схожий вид или…

— Или, — перебила меня Марьяна. — На самом деле запрещённое растение, так что к Дому Морока теперь ещё больше вопросов вырисовывается. Но это даже хорошо.

— Если поймут, что к ним проникнут, то не заявят в Орден? — спросил я.

— В принципе да, хотя такие никогда не заявляют, — покачала головой Марьяна. — Такие сами разбираются и жаловаться к кромникам не ходят.

— Так чего же тогда хорошего?

— Хорошо другое — костянка цветёт, если рядом кого-то убили, а это вроде бы сухая. Вот только свежих отростков на ней как-то чересчур дофига…

Теперь уже Марьяна достала кромфон и сделала несколько фотографий. А потом, когда мы оказались перед дверью без табличек, замка и ручки — просто белое полотно, вписанное в стену, вызвала Илью.

— Слот, — прошептала Марьяна в гарнитуру, — запускай нас. Мы возле кабинета в северо-восточной части здания. Стены экранированы чем-то, но, возможно, просто звукоизоляция.

Пока Марьяна всё это говорила, она осматривала дверь, не прикасаясь, но так, будто у неё в руках невидимый детектор. В стене что-то щёлкнуло, и дверь приоткрылась. Не торопясь заходить внутрь, Марьяна ещё немного её приоткрыла, заглянула внутрь, что-то пробурчала и только после этого посторонилась, дав мне обзор.

— Нам точно не сюда, — сказала напарница.

— Похоже на допросную, — сказал я, разглядывая содержимое кабинета.

Стальной стол посередине, парочка пластмассовых стульев, которыми, наверное, даже комара невозможно прихлопнуть. Боковая стенка была с зеркалом, скорее всего, прозрачной с другой стороны. И о том, что эта комната для допросов ещё говорила толстая скоба, приваренная к столу — к таким довольно удобно цеплять наручники.

— Ох, уж эти современные переговорные в корпоративных структурах, — пробурчала Марьяна. — Каждый раз, когда такое вижу, думаю, как же мне повезло, что я не офисный сотрудник.

— И часто такое видишь?

На мой вопрос Марьяна не ответила, уже устремившись к следующему кабинету. Плюс-минус всё повторилось, просто коридоры и двери отзеркалили, также забыв таблички и ручки. И также Марьяна застыла на пороге, не входя, лишь тихонько присвистнула.

— Мотивационные программы у них тоже на уровне, — прошептал я, заглядывая ей через плечо.

Если в прошлом кабинете проводили обычные допросы, то здесь это делали с явным пристрастием. Это уже была не переговорная, а полноценная пыточная. Из мебели только странное кресло, похожее на стоматологическое, только усиленное кандалами для ног, рук и головы. На протёртом, видать, часто используют, кожаном покрытии засохли какие-то бурые пятна. Хотя не нужно было быть криминалистом, чтобы понять, какие именно. На дальней стене висели, так сказать, инструменты. Этакая слесарная хирургия, за которой ухаживали явно лучше, чем за креслом.

— Охреневшие, блин, ублюдки, — скривилась Марьяна. — Но…

— Но мы тоже никому не пожалуемся, потому что суд не признает законным способ добычи информации?

— Суд-то признает, — ответила Марьяна. — Но остальные Дома такой вой поднимут про беспредел кромников, что наш недоотдел из архива уже никогда не выйдет. И это если повезёт. Ладно, нам явно не сюда.

Третий кабинет продолжил пыточно-допросную серию и оказался камерой явно длительного содержания. К счастью, совершенно пустой. На привинченной к стене кровати даже матраса не было.

— Ну в следующий раз нам точно повезёт, — сказала Марьяна, закрывая дверь в камеру.

— Думаешь? По такой логике здесь должен ещё морг быть и крематорий, — не согласился я.

— У них костянка растёт в холле, им морг с крематорием не нужны, — ответила Марьяна, когда мы уже подошли к следующему кабинету.

В этот раз Слот провозился чуть дольше, замков было несколько. Но когда дверь открылась, стало понятно, почему — там хранился арсенал. Даже сквозь защищённые стенки оружейных сейфов и мощных кейсов сразу повеяло некронитом. На полках лежало обычное снаряжение: фонари, электрошокеры, защитное снаряжение и оборудование для слежки. Помимо камер, микрофонов и жучков я увидел нечто, похожее на «сыча», только корпус был более современным — похоже было на дальномер. И несколько рядов отдельных контейнеров с явно магическими гаджетами, то есть артефактами по местной терминологии.

— Тоже запрещёнка? — спросил я, разглядывая ярлыки на кейсах.

— Сложно сказать, — пожала плечами Марьяна. — Тут экспертиза нужна, а мы сюда не за этим. Пошли, вот теперь нам уже точно повезёт.

На этот раз Марьяна оказалась права, мы в очередной раз пересекли холл, прячась от камер в опасной близости от плотоядного «гербария». Мне даже показалось, что венерина мухоловка повернула в нашу сторону свою ловушку, а стебельки росянки аж задрожали от предвкушения. Но тут же выдохнули и опали, стоило нам отойти подальше. Похоже, голодные, видать, VEIL Intelligence давно никого не пытал.

И, наконец, мы оказались на пороге местного архива. Честно говоря, я ожидал, что это будет что-то типа серверной, куда подключим Слота, чтобы он быстро выбрал всю информацию. Но по факту мы оказались среди картотечных ящиков, напоминающих банковское хранилище.

— По старинке работают? — спросил я у Марьяны, пытаясь понять логику расположения информации.

— Ага, чтобы такие умники, как мы, удалённо не хакнули, — подтвердила Марьяна.

Все ячейки были с отдельными замками и имели номера: от ноль-ноль первого до трёхсотого. Привычных табличек с алфавитом не было, как и более подробных ярлычков. В центре комнаты был высокий стол с перегородкой, чтобы, видимо, два человека могли одновременно работать с делами и не подглядывать друг за другом. И рядом стоял небольшой терминал — вмонтированная в пол стойка с экраном, в котором я всё-таки признал что-то типа местного каталога. К нему и подключился Слот, когда Марьяна прилепила к нему нашу волшебную коробочку.

— Так, — прошептала Марьяна, поправив микрофон в ухе. — Слот говорит, что дело Евы Гесер в боксе номер сто сорок три, и он его сейчас для нас откроет. Три, два, один…

На слове «один» у меня за спиной раздался щелчок и нужная нам ячейка отворилась. Внутри лежала толстая папка с делом, которую я тут же переместил на стол.

— С собой заберём? — спросил я, понимая, что материалов много и читать всё будет слишком долго.

— Опасно, просто фоткай всё быстро, у кромфонов отличное приложение для сканирования документов, — ответила Марьяна и пошла на выход. — Я пока прогуляюсь, поищу ещё что-нибудь запрещённое.

Я кивнул и, стараясь не залипать на деталях, начал раскладывать содержимое папки и фотографировать. Правда, совсем уж не залипать не получалось: в деле было много фотографий Евы, голубятен, каких-то ещё сараев и подвалов, где велись поиски. Потом целая пачка версий про Безликого, досье на остальных жертв, отчёты по слежкам… В общем, похоже, они здесь собрали краткую выжимку всех тех дел, которые я перечитывал в архиве. Ничего нового не было вплоть до последней страницы, с которой на меня смотрели фотографии незнакомых мне мужчины и женщины. А под ними жирная подпись: «Дело прекращено в связи с исчезновением следственной группы».

Подпись, и дата — на следующий день после бойни в типографии и обнаружения предполагаемого тела Евы и Безликого.

— Ничего не понятно, но очень интересно… — пробурчал я себе под нос, перетряхивая папку в поисках «Капли памяти» или чего-то ещё неочевидного.

— Всё снял? — спросила вернувшаяся Марьяна.

— Да, можем уходить.

— Подожди уходить, — сказала Марьяна, снова приложившись к уху. — Слот что-то ещё нашёл.

Марьяна выглядела слегка встревоженно и, пока слушала Слота, всё время оглядывалась на дверь.

— Так, — наконец, сказала она. — Имя Евы Гезен дважды упоминается в базе данных. Как объект розыска, что мы уже нашли. Но есть и второй раз. Дело открыто за тридцать лет до её исчезновения, и она в нём выступает заказчиком. Так… Ищи ячейку номер девяносто три.

Я повернулся в сторону, где начинались ячейки, и отсчитал девятый ряд. Посмотрел на цифры. Ничего не понял и ещё раз посмотрел, даже глаза протёр.

— Ты чего завис? — нетерпеливо спросила Марьяна.

— Тут нет девяносто третьей, — растерянно сказал я. — После девяносто второй сразу девяносто четвёртая идёт.

— Щас разберёмся, я же говорила, что если ничего не видишь, то это не значит, что там этого нет…

Марьяна отпихнула меня и опять «включила» свои ладони-сканеры. Начала водить по всему ряду и хмуриться.

— А Слот не может её открыть? — спросил я.

Марьяна пожала плечами, переспросив у Слота мой вопрос.

— Не может, он тоже её не видит…

Марьяна ответила, не отвлекаясь от ячеек. Чему-то своему там хмыкнула, вокруг её ладоней появилось едва заметное свечение, и она, как какой-то мим-пантомим, сдвинулась в сторону. Ещё в сторону, потом вниз, потом обратно и теперь вверх, будто какая-то невидимая сила тянёт её ладони. В итоге она остановилась совсем рядом с уже открытой ячейкой и, довольно усмехнувшись, ткнула пальцем наискосок и через ряд. Приложила ладонь и что-то прошептала, усилив свечение.

— Нашла, — устало сказала Марьяна, пропуская меня поближе.

Судя по соседним ячейкам, эта была сто восемьдесят четвёртой, но сейчас форма цифр начала прямо у меня на глазах меняться и превратилась в нужную нам девяносто третью. Гаджет Слота переместился прямо на лицевую панель, и мы стали ждать результата.

— Ну что он там? — нетерпеливо спросил я.

— Говорит, что всё очень хитро устроено, но он справится, — ответила Марьяна, и замок щёлкнул в подтверждении её слов.

— Документов нет, — сказал я, посветив фонариком внутрь. — Но что-то всё-таки есть…

— Стой, — зашипела Марьяна, когда я протянул руку, но было уже поздно.

Я успел схватить что-то плоское и круглое, похожее на монету. Только лёгкое, шершавое и на свету оказавшееся серым, а по материалу напомнило кость.

— Чёрт, — разом охрипшим голосом прошептала Марьяна, — они подкинули метку. Валим отсюда скорее! Скорее!

Повтор «скорее» она уже почти прокричала, схватив меня за рукав и вытаскивая из кабинета.

— Что за метка? Типа чёрная, как у пиратов? — спросил я, вырывая рукав, но не отставая от Марьяны.

— Ага, только серая. И она призвала цербера. Скорее! Это дух-мститель, мы его даже увидеть не сможем!

Глава 8

— Как это не увидим? — спросил я, едва поспевая за Марьяной.

— Давай не сейчас! Просто беги! — запыхаясь, бросила девушка и продолжила пыхтеть, но уже в гарнитуру: — Слот, открой нам главную дверь и вызови лифт на десятый! Да пофиг, что слишком палевно, главное быстро!

Напряжение Марьяны быстро передалось и мне, хотя я действительно ничего не видел, не слышал и не чувствовал. Ну, может, только холодок под футболкой пробежал, подмораживая мигом вспотевшую спину.

Мы пронеслись через оранжерею, где все агрессивные плотоядные растения будто скукожились и прижались к стенам, словно хотели, чтобы их не заметили. Такая себе картина, лишь повысившая уровень тревожности. Марьяна ускорилась ещё сильнее, прямо понеслась, не обращая внимания на возможные датчики движения. Вломилась в дверь на лестницу, мельком убедилась, что я дышу ей в спину, и бросилась по ступенькам.

Прыгая через несколько ступенек, мы так быстро пронеслись по лестнице, будто мировой рекорд хотели поставить. В висках уже начала постукивать кровь, выбивая один-единственный вопрос: ну что за дурацкая планировка, что лифты и выходы не на каждом этаже?

А потом стало не до вопросов — мы выскочили в опенспейс, меня занесло, я зацепил стол, и на пол рухнула уже не только чашка. Слетел и монитор, а канцелярия так вообще раскатилась по всему залу. Но хуже было другое — я успел обернуться и увидел, как уцелевшая после падения кружка сплющилась, будто на неё наступили, и с хрустом разлетелась на кучу осколков.

Я споткнулся, замедлился и вроде бы рванул дальше, и в этот момент что-то резко ударило меня по ноге. Мастерская, блин, подсечка — я таких со школы не получал, правая пятка улетела в сторону, вытолкнув ещё дальше лодыжку левой, и я полетел на ближайший стол. Но не долетел. Что-то жёсткое прямо в воздухе схватило меня за лодыжку, грохнуло об пол и потащило обратно к лестнице.

Я крутанулся, переваривая боль и пытаясь вырваться из стальной хватки. И никого не увидел — пустота, только штанина пережата и в воздухе будто марево с плохо выраженной формой. Я пнул воздух, ударившись во что-то жёсткое, но больше себе пятку отбил, нежели смог выбраться. И меня только дальше рывком дёрнули по полу, я успел зацепиться за ножку стола и дальше поехал вместе с ним.

Над головой отчётливо раздалось разъярённое шипение Марьяны, а потом зашипел какой-то спрей-баллончик. Меня обдало волной ужаса от некронита, хотя брызнувшая струя прошла довольно высоко над головой. И удивительным образом не растворилась в воздухе, а упёрлась в невидимую стену, сформировав разрозненные куски силуэта, от которого по ушам ударил жуткий вопль злобы, смешанной с болью.

Я не успел даже предположить, какую фигуру можно собрать из этих кусков, как меня снова дёрнули. Только уже за шиворот, и это была Марьяна.

— Бежим! Надолго это его не задержит!

Мы снова рванули. Марьяна легко и шустро, я с пробуксовкой и ещё одним сбитым столом. Врезавшись в стойку ресепшена, я всё-таки выскочил вслед за Марьяной через входную дверь и, видя, что лифт только подъезжает и ещё пока только на пятом, бросился закрывать за нами дверь.

— Забей, — крикнула Марьяна, пытаясь отвернуться от камеры в холле. — Его это не остановит. А вот это хотя бы замедлит.

Она бросила мне в руки баллончик, с виду обычный газовый, только с маркировкой Nc-13, а сама достала «псину» и направила её на дверной проём.

— Да, давай же, едь уже, — рявкнула Марьяна, толкая локтем кнопку вызова лифта.