Отдел скрытых дел

Глава 1

Красно-синие лучи мигалки мазали по тёмной улице. Красный скользил по грязным окнам первых этажей, а синий оседал на стенах ветхого подъезда. Косая открытая дверь, лавочка со сломанной спинкой, разбитый фонарь и неухоженный палисадник с тянущимися лапами кривых кустов. Сомнительно, что где-то здесь есть камеры, да и не факт, что там можно было хоть кого-нибудь разглядеть в такой темноте.

Улица пустая, только какое-то движение за полицейской машиной — кого-то там с натугой выворачивало наизнанку.

Опираясь на бампер, появился сгорбленный мужчина, смачно плюнул и повернул на меня кислую физиономию. Я его знал — это был участковый Пётр Захаров, с которым довольно часто приходилось работать.

— Лёха? — сфокусировавшись, будто пьяный, узнал меня полицейский.

— Что там? — спросил я, махнув рукой на подъезд.

— Там жесть, — сморщился участковый и снова согнулся, скрывшись из виду.

Но уже больше хрипел и кашлял. Видимо, не в первый раз.

— Ты в судьбу веришь? — спросил он, вернувшись под свет мигалки.

Бледный, потерянный, но всё равно он сейчас выглядел самым живым пятном на всей улице.

— Я верю только в то, что можно доказать. Ну и в цепочки случайностей, которые вполне ложатся в доказательную базу. А к чему вопрос? — спросил я, борясь с желанием поскорее приступить к работе.

— Сегодня наши играют, — вздохнул Захаров, — важный матч. Я за месяц график дежурств крутил-мутил, чтобы сегодня выходной взять. И прикинь? На минутку завозился, свалить не успел, как этот вызов поступил. А у меня пивас в холодильнике, вобла подготовлена. Сразу кусочками, её даже чистить не надо, чтобы жена потом не ворчала, что чешуя везде… А я тут… За что мне это всё, а? — он в сердцах сплюнул. — Извини, что гружу тебя, но что это, если не судьба? Ты сам-то, чего опаздываешь, ваши все уже здесь?

Участковый махнул рукой в сторону служебной «газели» нашего отдела, припаркованной у соседнего подъезда.

— Так, меня тоже с выходного подняли, — пожал плечами я. — А в остальном просто стечение обстоятельств, — усмехнулся я, хотя у меня тоже совсем другие были планы на вечер, — в условиях нехватки кадров и количества одновременно совершённых преступлений. Сам знаешь, что в подземке произошло.

— Знаю, — вздохнул патрульный, — но думал, что там уже закончили.

— Там ещё неделю будут копаться. Там резня на девять трупов, — вздохнул я, в отличие от парня, жалея, что сейчас не там. — Так что судьба тебя ещё поберегла, может, на второй тайм успеешь.

Я поёжился, взглянув на небо, а потом по сторонам. По прогнозу обещали дождь, и как бы не пришлось потом искать следы на улице.

— Не, не судьба. Мне ещё соседей опрашивать, — скривился участковый, посмотрев на часы, а потом махнул рукой на подъезд. — Четвёртый этаж. Там реально жесть. Я вроде привычный, но всё равно не понимаю, как вы с этим справляетесь.

— Ко всему привыкаешь, — буркнул я себе под нос и пригнулся, заходя в открытую дверь.

Не то чтобы я такой здоровый, просто дом старый, а дверные проёмы делали не ради комфорта, а для сохранения тепла. Замок кодовый, без домофона и камеры, в самом подъезде тоже ни единого признака современных технологий. Пахнет плесенью и свежеотпечатанными рекламными объявлениями, пачками разбросанными на почтовых ящиках.

Я переступил порог и застыл, привыкая к тусклому освещению. И просто чтобы впитать в себя окружение. Дух, запах, атмосферу, которая потом могла либо подсказать что-нибудь, либо сразу обрисовать возможную картину произошедшего.

И первым, что уже выбивалось из стандартной картины, была абсолютная тишина. Под лестницей торчал колясочный горб с облезлой ручкой. На потрескавшейся плитке следы грязных колёс. Так что не давно забытый раритет, а точный признак, что в доме есть младенец. На стене следы мочи. Слишком низкие для человека, но вполне подходящие под задранную лапу собаки, не дотерпевшей до улицы. При этом ни детских плачей, ни нервного лая — всё то, что обычно сопровождает подобные места, не было.

Само преступление, полиция, толпа криминалистов — обычно всё это здорово поднимает уровень тревожности жителей. А здесь всё будто вымерло.

За мусоропроводом на третьем этаже я нашёл чьё-то «гнездо», пропахшее потом и сивухой, разглядел заначку из сплющенных пивных банок, битую бутылку в форме розочки с горлышком, обмотанным изолентой, и прочий человеческий мусор, но самого владельца не было. И следов работы коллег не было: либо ещё не добрались, либо не наш клиент.

С четвёртого этажа лился свет из открытой двери и, наконец, появились хоть какие-то звуки. Шипела вспышка фотоаппарата, и кто-то тихонько что-то бубнил. Перед дверью сидел Макс, мой напарник и одновременно мой конкурент, и выкручивал дверной замок. Я его конкурентом не считал, а вот он, наоборот, будто какое-то соревнование нам выдумал, стараясь обойти меня в каждом деле, а заодно подмечая все мои косяки перед начальством.

— А ты не торопился, — вместо приветствия сказал Макс. — У нас рук не хватает, а ты небось опять своим блогом занимался.

— Это подкаст, — привычно отмахнулся я, не собираясь втягиваться в очередную дискуссию. — Что делать?

— Кухню проверь, изымаем ножи, вилки и… — Макс задумался и, пожав плечами, продолжил: — Тёрки, наверное, тоже. И то, чем консервы вскрывают. В общем, всё, чем можно разодрать человека на части. Да! И холодильник проверь, вдруг там недоеденная человечина осталась.

Я посмотрел на Макса, пытаясь решить, шутит он или нет, но тот уже отвернулся, потиснувшись и освобождая мне проход.

Быстро облачившись в одноразовый комбез и натянув перчатки, я бочком прошёл в коридор. И практически сразу понял, что Макс вообще не шутил ни разу.

Кровь.

Повсюду.

На полу, на стенах, на потолке. И даже в воздухе, пусть уже и в виде молекул «кровяного» альдегида с его тяжёлым, железистым запахом.

Под ногами хлюпнул ковёр, запустив бурые разводы вокруг бахилы на моём ботинке. А дальше следы можно было уже не искать — они были повсюду. На потемневших от старости обоях, прямо среди миленьких маленьких цветочков шли кровавые полосы, оставленные чьей-то пятернёй. След вёл в комнату, будто кто-то вырвался и кое-как выполз в коридор, но его жёстко вернули обратно. На другой стене — просто брызги, будто кто-то кистью махнул.

Не найдя ни одного чистого места на полу, я шагнул след в след по уже натоптанному и заглянул в комнату. Кивнул нашим, выдержав строгий взгляд Сергея Павловича (за глаза Палыча) и ответив на уставшую улыбку судмедэксперта. Начальник явно не в духе, а Маргарита (именно Маргарита, а не Маргарита «бабушка судебной медицины» Сергеева), кажется, всегда только такой и бывает: уставшая, но воодушевлённая. Она сдвинулась в сторону, открыв мне обзор на тело жертвы, и я невольно задержал дыхание.

На полу в центре комнаты лежал голый мужчина. Лежал в позе эмбриона, уткнувшись лбом в скрещённые руки. Крови вокруг него натекло много, слишком много, чтобы это произошло быстро. Голова на месте, лицо не видно, шея цела. А вот спина — нет. Её рассекли и вывернули рёбра наружу, вытащив на них лёгкие.

— Видел когда-нибудь кровавого орла? — спросил Макс, проскочив у меня за спиной.

В кино видел. На картинках в книжках тоже. Даже в какой-то компьютерной игре… Но вживую, всего лишь в метре от себя — пока не доводилось. Однако я думал, что размах «крыльев» будет больше, и как-то поровнее всё будет… Возможно, там не торопились, а здесь делали всё в спешке и в ярости. А кривизна объяснялась одним отсутствующим ребром. И вырвали его, так сказать, с корнями.

Я моргнул, переводя себя в режим сканирования. Не научный термин, а скорее моя методика запоминания деталей. Немного воображения с самовнушением и работающие в комнате эксперты застыли на месте, цветность картинки понизилась, а в местах потенциального интереса всё, наоборот, стало контрастнее.

Мозг щёлкал картинку, разделив её на слои.

Следов борьбы или, скорее, избиения — полно, жертва летала по всей комнате. Падала, поднималась (или поднимали) и снова падала. Телевизор разбит боковым ударом, что лишь подтверждало траекторию происходящих событий.

Орудие преступления — отсутствует, следы рук и ног — прекрасно отпечатались кровавыми пятнами, но форма странная: руки будто с когтями, ноги будто босиком. И тоже с когтями…

На полу чудом не замазанная кровью, но разбитая и растоптанная рамка с каким-то плакатом. Я присел, не касаясь, и разглядел генеалогическое древо. Причём не пару поколений, а веков так на десять. История семьи пострадавшего, видать, богатая. Но это единственное богатое, что было в квартире. Общее впечатление: простенькая и скромная холостяцкая берлога, но и не притон с кучей пустых бутылок, прокисшей капустой и тараканами.

Сквозь отрешённость концентрации пробился приглушённый голос Маргариты:

— Ну что я могу сказать? Это, конечно, какой-то полный треш. За сорок лет практики я видела многое. Но такое — нет. Множественные переломы, каша из внутренних органов, рваные раны, следы зубов. Его если не ели, то точно понадкусывали. И это не считая того, что сделали со спиной. Я не понимаю как, но, судя по всему, бедолага всё это время был жив.

— У него вид такой, будто его какой-то зверь задрал, — сказал незнакомый мне голос, вероятно, кто-то из новых следователей. — Может такое быть? Медведь какой-нибудь? Что там за укусы?

— Очень сомневаюсь, что здесь поблизости водятся медведи, — ответила Маргарита. — Да и следы зубов непохожи. Честно говоря, они вообще очень странные. Арки по форме напоминают человеческие, и в отметинах хорошо проглядываются следы резцов и первых премоляров, но куспиды, то есть клыки, расположены слишком узко. И отметины заострённые со рваными ранами, такие следы обычно собаки оставляют.

— А это что за канавки? — спросил Палыч.

— Тоже странное. Такие канавки оставляют резцы грызунов, но опять же масштаб крупноват, — со вздохом ответила Маргарита. — В общем, я не знаю ни одно существо с такой формой челюсти.

— Думаете, это вампир? — весело спросил следователь. — Или его пытали какой-то самодельной кусалкой-ковырялкой?

— Возможно, — не меняя тона, ответила судмедэксперт, — а возможно, что-то типа ритуального убийства. Но вообще шутить не стоит, а думать ты сам должен, я только фиксирую.

— И что фиксируете? — смутился следователь.

— Причина смерти, как это ни удивительно, скорее всего, произошла из-за остановки сердца, и произошло это прошлой ночью, уже ближе к рассвету. Все подробности и детали, сам понимаешь, уже после вскрытия.

— Так-то его уже вскрыли, считай, половину работы сделали, — нервно хихикнул следователь.

— Очень смешно, — совершенно невесёлым голосом сказала Маргарита. — Ладно. Я здесь всё, что смогла, сделала. Вызывайте труповозку… И поищите ребро, может, оно закатилось куда?

— Ага, — ответил следователь. — Собачка кинологов себе на память косточку стырила.

— Точно нет, — ответил Палыч, как обычно, не считавший попытки в очередную шутку. — Собака даже в квартиру не зашла. Скулить начала ещё в подъезде и дала дёру. Ребята извинялись, сказали, что первый раз такое. Но в дом больше завести её не смогли… Собирались кого-то другого привезти, но пока что-то нету их.

Над ухом сухо щёлкнула вспышка фотоаппарата, вернув меня в действительность.

— Ну чего завис опять? Сценарий для шоу пишешь или уже мысленно по ролям сценку разыгрываешь? — меня подпихнул Макс, намереваясь сфотографировать отпечаток на стене. — Кухня на тебе, а потом ванная. Следы туда не ведут, но надо поискать. Есть версия, что убийца был не один.

Я кивнул, пытаясь заставить себя отвести взгляд от тела, и двинулся по направлению кухни.

— Алексей, — окликнул меня начальник, — Только давай без этого… Не для твоего блога происшествие. Не надо никуда эту жесть транслировать, понятно?

Я снова молча кивнул.

И этот, блин, туда же. Во-первых, это не блог, а подкаст! Тру-крайм подкаст, если быть точнее, в котором я анонимно исследую старые, запутанные преступления и подробно их разбираю, включая косяки следствия. И, между прочим, довольно популярный подкаст.

Правда, с некоторых пор меня стали интересовать не только старые дела. Я перестарался со своим любопытством и дотошностью, подкаст перестал быть анонимным. Коллеги про всё это узнали и не все оценили. Был скандал, не одна объяснительная Палычу… И в общем, я теперь не душа коллектива. Кто-то подкалывает, а кто-то косится и сторонится, кто-то терпит. До увольнения не дошло, потому что мои результаты перевешивают моё не принятое обществом хобби. Маргарита только ко мне нормально относилась, но, возможно, потому, что ещё с моим отцом работала.

А во-вторых, ритуальное убийство с точки зрения подкаста дело, конечно, красочное, но брать его в работу я не собирался. По крайней мере, пока… Пока не разбёремся с тем, что произошло на стройке новой станции метро. Уже сам факт, что там откопали какое-то древнее захоронение, был интересен. Но то, что произошло потом: девять трупов рабочих, пять пропавших без вести археологов и один сошедший с ума чиновник, пускающий в бреду слюни про какого-то демона — могло бы стать самым крупным моим делом. Не самым важным, на первом месте всё равно будет нераскрытое дело моей семьи, из-за которого я и подался в криминалистику, но значительным.

Вот только я не верил в демонов, призраков или вампиров… И в чувство юмора этого нового следователя тоже не верил.

— Глаза открыты, рот закрыт, руки в карманах, — пробубнил я свою любимую рабочую мантру, отрешаясь от лишних мыслей и заходя на кухню.

Узко и тесно. Маленький столик в углу, два стула, простейшая кухня: газовая плита, раковина, небольшой холодильник, микроволновка, минимум посуды. Обеды из трёх блюд здесь явно не готовили, предпочитая варить пельмени, греть полуфабрикаты и запивать всё пивом из баклашек.

Владельца этой холостяцкой берлоги, похоже, преступники застали во время ужина. На краешке тарелки со слипшимися, заветренными пельменями аккуратно опиралась вилка, рядом полная кружка с выдохшимся пивом и двухлитрушка, где уже было на донышке. Натюрморт из серии — отошёл буквально на секундочку.

На столе и на дверце холодильника были видны следы дактилоскопического порошка. Похоже, Макс уже прошёлся по всем поверхностям.

Я на всякий случай проверил духовку, а потом холодильник — везде пусто, а в холодильнике даже и грустно. Ножей нашёл целых два. Одним явно жестоко резали колбасу, а второй максимум мог обидеть картошку. Несколько вилок, ложек и главное оружие этой кухни — половник и шумовка. Из интересного нашёлся старый орехокол в виде странного существа, похожего на помесь дракона и гаргульи.

Возможно, я нашёл того самого «вампира», которым покусали жертву. И без всяких вампиров и не таким могут покусать. Был как-то в Америке случай, когда женщина напала на мужа, используя в роли оружия домашнюю белку. Так что в «убийство белкой» я верю, цыганам с медведем, живущим на окраине спального района тоже не удивлюсь, как и питбультерьеру с кривыми зубами. Всё это можно доказать, главное — найти улики, не пропустив следы.

Часа через три, когда мы уже всё облазили по несколько раз и загрузились вещдоками на зависть любой грузовой компании, помогающей с переездом, можно было ехать в отдел.

Но уже на улице, когда мы уселись в машину, у Палыча зазвонил телефон. Что ему говорили, было непонятно. На слух он не жаловался, а трубку к уху прижимал крепко, но по лицу можно было прочитать многое. Сначала разочарование, потом проблеск интереса, а потом и вовсе плечи развернулись, будто где-то там внутри открылась дверка от второго дыхания. Ясно. По-своему мы все фанатики своего дела…

— Ещё один вызов? — спросил Макс, также прекрасно читавший Палыча.

— Да, — ответил Палыч, разминая шею и прогоняя зевоту. — Ещё один… — он замялся, подбирая слова, — ещё один орёл.

— Давно?

— Прямо сейчас, — Палыч посмотрел на часы. — Двадцать минут назад, тот же метод, но незаконченный. Там свидетели нашлись, спугнули нападавшего. Правда, жертве это не помогло, — продолжил Палыч, уже посмотрев на Маргариту.

— Раз надо, значит надо, — вздохнула судмедэксперт. — Поехали скорее, чего время терять.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.