ЧОП «ЗАРЯ». Книга вторая

Я переключился на ауру, но расстояние для меня было еще большим, поэтому увидел только слабое мерцание, будто мыльный пузырь переливается с розового на голубой.

– Там человек на дереве и какие-то звери, – шепнул Захар, – скорее всего, волки. Обычные, так что ты «светляки» не трать зазря.

Метров через пятнадцать я и сам их заметил. Поляна была небольшой, не больше десяти метров в диаметре. В центре трепетал разрыв необычного желто-розового цвета. Снег перед ним пропитался кровью, а по кругу со всех сторон росли толстые деревья. Ни человеческих тел, ни монстров я не увидел. Но в просветах между заснеженными стволами носились серые тела.

Три, может, четыре волка, стоя спиной к разрыву и боком к нам, рычали и кидались на одно из деревьев. Причем явно пытались достать кого-то наверху.

Я зарядил в оба ствола обычную дробь, выбрал дерево, перед которым было свободное пространство на тот случай, если волки рванут на меня, прицелился и выстрелил в скопление серых тел.

Рычание моментально сменилось визгом, волки заметались и бросились врассыпную, оставив одного истекающего кровью подранка. Я выстрелил второй раз в мелькнувший за деревьями хвост и перезарядил ружье.

– Не гони только, – крикнул Захар, – я чувствую, что там что-то еще есть.

Я оглянулся, прислушиваясь к ощущениям. Ничего толком не заметил, но на всякий случай вынул обычные патроны и зарядил зажигательные.

К поляне мы подходили медленно, останавливаясь за каждым деревом и приглядывая за спинами друг друга. Слышали голос – кто-то сперва жалобно просил о помощи, потом перешел на истерику.

– Помогите! Кто здесь? Скорее, эта тварь пожирает меня, спасите! Я заплачу, только скорее!

– Ты кто? – крикнул Захар, держа на прицеле дерево, из-за которого доносился голос, и махнул мне рукой, мол, обходи.

– Я Степка Колькич, купец… – тут послышался хрип, будто кто-то сдавливает мужику горло. – Шкорее…

Я выскочил на поляну, держа перед собой ружье, и чуть не пальнул от неожиданности. К такому меня этот мир еще не готовил.

На толстом дубе, примерно на двухметровой высоте, висел человек. Не совсем висел, а, скорее, растянулся на стволе, распластанный и вмурованный под кору. Несмотря на грубую корку, легко считывались все изгибы тела и даже элементы одежды. Свободным оставалось только лицо, но кора разрасталась и медленно, но верно, тянулась по шее, стараясь покрыть всего человека. Еще чуть-чуть – и дышать он уже не сможет.

Я оглянулся на остальные деревья и заметил еще два нароста в человеческий размер, причем ближайший ко мне был недокомплект – видать, тот самый бедолага, потерявший руку.

А еще в корнях одного из деревьев я увидел раскуроченную нору с маленькими, разорванными в клочья меховыми тушками. Некогда белые и пушистые, с красивым мехом зверьки сейчас выглядели так, будто их в блендере нашинковали. Один мертвый комочек был покрупнее, остальные совсем еще крохотули, в ладошку поместиться смогли бы.

Мать до последнего защищала потомство, ее оскаленная мордочка вся была измазана в зеленой крови селенопсов. Эх, не повезло, что разрыв прямо с норой открылся!

– Хр-р, помохи, х-р, – прохрипел Степка, или как там его звали, и я смог оторваться от мертвых зверьков.

Что-то было не так. Над пушистыми трупиками кружило серое марево, будто души зверьков еще не покинули тело, а только-только вырвались наружу и еще не поняли, что произошло и что делать дальше.

Я бросился к разрыву, на ходу доставая зажигалку. И опять залип, глядя на вспыхнувшее пламя. Горело красиво, гипнотически красиво переливались радужные цвета, стали появляться и лопаться иллюзорные нити, шедшие к деревьям. И еще одна волна света пробежала к разоренной норе, будто качнув туда энергии.

– Эк тебя раскурочило! – послышался голос Захара, и следом треск ломаемой коры. – Матвей, подсоби, а то не дотянусь.

Кора на деревьях, в тех местах, где она наросла на людей, начала сохнуть, трескаться и отваливаться кусками. Я даже обернуться еще не успел, а со всех сторон стали падать тела на землю, в том числе и Степка, чуть не придавивший Захара.

– Да, куда ж ты прешься, увалень? – заворчал Захар, неожиданно перейдя на крик. – Матвей! Справа! Жги фобоса скорее, пока он силу не набрал!

Я инстинктивно отпрыгнул в сторону и обернулся на нору. Действительно, над кучей трупиков сформировался призрачный силуэт маленького зверька. Но он не был тем тошнотворным мрачным сгустком, к которым я привык. Но и светлым он не был. Тьма то накатывала, то отступала, будто зверек линял – то белая шкурка, то черная и обратно.

– Это что с ним? – спросил я. Щелкнул зажигалкой и стал подкрадываться к фобосу.

– Не созрел еще просто, – ответил Захар и поднял обрез, подстраховывая меня. – Видать, только что помер, страха натерпелся, и разрыв его силой напитал, вот душа и не ушла. Это горностай. Что же это за изверги такое сотворили? Э-эх, такой мех испортили!

Интересное кино получается. Вот как, оказывается, появляются фобосы! Боль, страх – взболтать, но не смешивать, а сверху приправить энергией из разрыва. И готов озлобленный на весь мир опасный призрак. Ну а если перехватить? Может, еще не поздно?

– Захар, подожди! – Пусть это очередной эксперимент, но я хотел попробовать. – Степку лучше проверь, что он стонет-то? Закончилось уже все.

Я спрятал зажигалку и мысленно потянулся к зверьку. Представил себе сначала котенка, а потом щеночка – маленького неуклюжего и смешного. Стал шептать что-то ласковое, но все мои посылы налетели на черное состояние призрака.

Горностай подпрыгнул и ощерился. А я затих, даже отступил на шаг, чтобы не спугнуть. Выждал, когда появятся светлые оттенки, и послал новый сигнал. Мысленно я старался выманить зверька поближе, отлететь из семейной могилки и буквально не смотреть вниз.

Если сущность горностая сейчас мечется, то нельзя возвращать ее в пучину боли и страха. Слово за слово, образ за образом – призрачный зверек начал поддаваться. Перестал мигать, принял белую шерстку, а к черной возвращался только урывками: передергивался всем телом и чернел на секунду-другую, быстро возвращаясь на светлую сторону.

Еще миг – и прозрачный нос ткнулся в мою ладонь. В голове вихрем пронеслись короткие обрывки воспоминаний: влажный нос матери и теплые бока братьев и сестер, зубастая морда летучей мыши, страх и боль. Но следом пришло ощущение безопасности, чувство правильного выбора и принятие меня в качестве если не старшего брата, то доброго дядюшки. Все, слияние завершилось.

– Ну и что мы с тобой будем делать?

Я смотрел, как призрачный зверек, забыв уже все печали, взобрался по моей руке, заскочил на воротник и несется обратно.

– Ты вообще кто? Мальчик или девочка?

Я подхватил почти невесомого зверька, чувствуя, как тонким ручейком он тянет из меня силу. Перевернул и почесал под мордочкой. С потоком моей энергии у него появилась плотность и на ощупь он стал почти как живой, только шерсть не чувствовалась.

– Раз ты девочка, то назову тебя Белкой, – сообщил я и горностай аккуратно прикусил мой палец, видимо одобряя. – И что нам с тобой делать?

Суперсил у Белки я не почувствовал. Горностай, насколько я помню, хищник, но… нюх у меня не обострился, слух тоже остался на прежнем уровне: я слышал только сопение Захара и Степкин храп. В общем, никаких навыков я не чувствовал. И тогда попробовал слиться с духом иначе: как с Ромкой в инквизиции. Представил, что сам превращаюсь в горностая, что не я его поглотил, а он меня.

И сработало! Зрение мигнуло и вернулось уже с искажениями. Красок в ночном снежном лесу и так было немного, а сейчас вообще все потеряло яркость, даже красные капли крови на снегу выцвели, стали просто темными. Видимость сократилась – ближайшие пять метров проглядывались с максимальной резкостью и освещенностью, будто мне ночное зрение усилили, а вот дальше плавно уходило в размытые тени.

Я пустил Белку сделать кружок вокруг поляны, глядя ее глазами и слушая. Отправил к Захару, посмотрел на него снизу-вверх, четко и громко расслышал его бормотание: «Что за народ пошел? Всего два глотка микстуры, и вместо того, чтобы успокоиться, он взял вырубился…»

Ладно, не показатель. Как дед ворчит, я и сам слышал, только неразборчиво и тихо. Но, похоже, у меня появился свой маленький шпион, пусть и близорукий, а еще «вебкамера» из первых моделей с минимальным разрешением, но зато на лапках. Все равно полезная штука.

Еще раз пробежав по округе и убедившись, что больше опасности нет, я отпустил Белку. Убедился, что она теперь в душелове, и пошел помогать Захару.

Степка Колькич, вероятно, один из тех сыновей, что «Колькич и сыновья», действительно отрубился. Лежал в сугробе прямо на трухе, которая раньше его пленила, посапывал и храпел. Я осмотрел его – может, ранен? – но ничего критичного не обнаружил, только синяки да ссадины. Как говорится, до свадьбы заживет, если, конечно, он не замерзнет тут.

– Он там ничего себе не отморозит? – спросил я и посмотрел на Захара. – А то не будет у Колькичей внуков-то.

– Не должен, – шмыгнул носом управляющий. – Я ему силогона дал пару глотков, а он срубился. Но внутри все полыхать должно: силогон похлеще перцовки кровь разгоняет.

Я потрогал Степкин лоб, навскидку определив его температуру как тридцать шесть и девять. То есть теплый, но без жара. Приподнял его и усадил к дереву: так, может, с простатитом, но хотя бы без пневмонии останется.

Мужик заворочался, открыл глаза, даже промычал что-то нечленораздельное и, облокотившись на меня, попробовал встать. Второй рукой оперся о дерево, но сразу одернул, будто ошпарило.

– Ща, уже лучше. Вы только не бросайте меня, пожалуйста. Я сейчас оклемаюсь. Отец вам заплатит за то, что меня спасли.

– Добро, – улыбнулся Захар и махнул крюком на горстку пепла. – Не ссысь, мы сейчас янтарь заберем и к каравану твоему вернемся.

– Вы из Ордена? Из патруля? Там же деймосы были! – Степка пошатнулся, но устоял на ногах и всхлипнул. – Наших всех положили, а с нами даже охотники были наемные. Но их сразу в кабине замуровало, когда первая тварь с дерева рухнула.

Пока Захар, явно раздухаренный замаячившей наградой, успокаивал Степку, я опустился на корточки и сухой веткой пошерудил пепел. Блеснул довольно крупный камушек, но потом я заметил еще несколько. Покрутил в руке: точно не янтарь. Камни с красными прожилками отливали металлом.

– Захар! Посмотри, что здесь?

– Охо-хо! Просто праздник какой-то! Хорошо, что мы сюда пошли! – Таким довольным деда я еще не видел, может, он и сам силогона прибухнул, пока я отвернулся. – Это красное железо, или хорасан, как его на чужбине называют. Очень дорогой. Но лучше подкопить, и пусть кузнецы клинок тебе сделают. На деймосов действует, как серебро, а по прочности – как дамасская сталь.

Я собрал пять камушков в пепле, потом закопался в подтопленный снег и нашел еще три, покрупнее. Ну, на перочинный ножик должно хватить, а там посмотрим.

Заночевали мы в «буханке». Как ни хотелось мне ехать дальше, но Степка и караван бросать отказывался, и нас отпускать не хотел. И Захар оторвался по полной – на месте срубил три тысячи за охрану, и скидку в полцены на ближайшие пять лет выбил.

На рассвете помогли Степке собрать все тела и загрузить в кузов одного из фургонов, перетаскали вещи из грузовика Митрича и, по сути, переукомплектовали весь караван. А там уже появился патруль.

Два суровых охотника с шевронами Кузнецкой городской управы приехали на местном аналоге снегохода – этакие небольшие сани с гусеницами. Довольно сухо, будто каждый день у них такое, расспросили нас, предварительно считав специальным кристаллом наши жетоны.

Потом прогулялись до полянки с облезлыми деревьями, что-то там отметили и полезли в фургон проверять покойников на случай каких-либо остаточных явлений или хоть какого-то намека на ледяных ходоков. И, ничего не найдя, сказали, что больше нас не задерживают, а все данные будут переданы в Орден.

Потом младшего охотника оставили охранять караван, а старший вместе со Степкой умчал в сторону Перехляя. И мы, наконец, почесали дальше по маршруту.

***

Исаевский карьер впечатлял своим размахом. Холмы, ямы, старые выработки, ветхие лачуги, какие-то вышки, даже кусок железной дороги, уходящий в темный тоннель куда-то под землю – все это началось километров за десять до так называемого шахтерского городка, где сейчас организовали новое поселение и откуда руководили работами.

Мы трижды тормозили на дороге встречные телеги и спрашивали, куда же нам ехать. И каждый раз смотрели, как мужики машут рукой куда-то вдаль, и слышали в ответ: «Да, туды, ехай еще и ехай, еще три версты».

Первый раз в этом мире я начал испытывать какую-то странную тоску и безнадегу. Серо-белые пейзажи из камня, снега и грязи, такие же серые, состарившиеся деревянные постройки – все это создавало эффект легкого постапокалипсиса с заброшкой из Российской глубинки.

Но жизнь в какой-то мере присутствовала. Суетились какие-то серые, запыленные люди возле старых, давно заброшенных шахт. Катались мужики на телегах, в основном груженых обычными дровами. Лениво прогуливался патруль, но не орденских охотников, а каких-то местных уголовников.

Чуть получше стало, когда мы наконец увидели новый городок. Мы выехали на пригорок, и перед нами открылся вид на свеженькие, еще светлые домики. Опять же, не «Москва-Сити», но уже почти Дикий Запад на заре освоения. Даже вывеска «Трактиръ» была, плюс небольшая церквушка, белое здание с красным крестом, еще какие-то постройки, может, офисные, а может, и жилые. Светилась витрина целого одного бакалейного магазина.

Но главное – там были люди. Много людей, целая толпа высыпала перед трактиром, выстроившись кольцом. И эта толпа явно была взбудоражена.

Чем ближе мы подъезжали, тем больше деталей прояснялось. Толпа то взрывалась криками, то замолкала, когда говорил кто-то в центре.

– Да там, похоже, драка, – зевнул Захар, – поспать ведь не дадут с такими криками.

– А тебе не кажется, что вон та блондинка в круге – это Банши? – спросил я и чуть сбросил скорость на спуске. – А вон тот крупный мужик в тельняшке, которого держат два бородача и который сейчас получил по лицу, – это Стеча?

– Похоже на то. Кажись, номады! – Захар чуть ли не прилип к лобовому стеклу, а потом сжался, будто его ударили. – Уй-е-е-е… Вот это замах у Рагнара…

ГЛАВА 6

Я притопил так, что Захара откинуло от лобового и впечатало в спинку сиденья. Чуть не наехали на какого-то зеваку, отбившегося от толпы. Я начал сигналить, но плотной массе людей, обступивших стихийный ринг, было плевать. Даже головы на гудок никто не повернул. Так что от варианта раскидать номадов бампером пришлось отказаться.

– Матвей, ты это, не торопись, – перекрикивая визг тормозов, дернул меня Захар. – Ты не весь кодекс Ордена знаешь. Зная Банши и ее отношения с номадами, наши могут и за дело получать.

– Да какая разница? Наших же бьют! – отмахнулся я и выскочил из «буханки».

Подбежал к толпе, плотно стоявшей в несколько рядов, локтями распихал работяг, солдат, и даже парочке приличных «джентльменов», шубы которых занимали сразу по два места, досталось от меня по аккуратному тычку. Толпа шумела. То свистела, то, наоборот, охала и подбадривала кого-то, слышалось чье-то бешеное рычание и звонкий мат от Банши. Это радовало, значит, она еще на ногах.

Я почти на автомате призвал Муху и с удвоенной силой стал распихивать недовольных горожан. В какой-то момент даже подпрыгнул, стараясь рассмотреть, что происходит. Стеча сидел на снегу и, как после нокаута, осоловело мотал головой, рядом с ним лежала пара незнакомых мне номадов. А дальше, почти в центре, как блоха, скакала Банши.

Вот кто у нас, оказывается, бешеная белка! На фоне здоровенного Рагнара и еще двух бородачей девчонка была почти Дюймовочкой, которую с трех сторон пытались достать медведи.

Мне показалось, что они ее боятся. Не решаются оказаться нос к носу, пытаясь нападать только со спины. Вертлявости Банши не хватило, номад с косичкой в бороде достал ее по ноге и уронил на землю, а Рагнар с напарником сразу же понеслись к ней.

Такое я уже стерпеть не мог! Заорал на поддатого мужика, зачем-то решившего меня обнять. Сделал шаг назад, для разбега и, прихватив силы от Мухи, пулей выпрыгнул вперед, хватаясь и отталкиваясь за чье-то плечо в шубе.

Я пролетел не больше двух метров, а потом меня сплющило, будто двери в супермаркете забыли передо мной раскрыться. Да еще, похоже, током ударило! Муха натужно крякнул, а ватник начал дымиться.

Я даже не успел осознать, что это за читерский побочный эффект сработал: передача боли фобосу, как Муха сделал ручкой и растворился.

И тут меня проняло! Мне показалось, что дымится уже не фуфайка, а все мое существо. Волосы встали дыбом, меня затрясло, как припадочного. Когда боль прекратилась, я так и рухнул в снег, как скрюченный рогалик.

– Эй, шашлычок, ты кто такой? – прозвучал довольно наглый голос, и перед глазами появились два блестящих сапога и низ меховой шубы.

– Это чоповец, он с ними.

Судя по голосу, это уже Рагнар. Я попробовал повернуть голову, но шею свело.

– Ну и зачем ты пытался влезть в поединок? – Шуба опустилась на корточки, и на меня уставился довольно молодой парень.

Явно из благородных: голубые глаза, в которых блестела маленькая молния, ухмылка на лице и щегольские, а-ля гусарские, усики. Я не ответил. Во рту пересохло так, будто мне голосовые связки током выжгло. Парень встал, опять продемонстрировав мне светло-серый пушистый мех, и крикнул куда-то в толпу:

– Заря! Первое предупреждение за попытку срыва поединка. Штраф в тысячу рублей! – В толпе кто-то засвистел, но больше было разочарованных возгласов. – Поединок считаю законченным.

Народ недовольно загудел: лишили халявного зрелища! Край шубы дернулся, видимо, парень поднял руку, призывая всех к тишине. А потом продолжил:

– Компенсация, которую чоповцы должны выплатить Номадам, будет определена после осмотра пострадавших. ЧОП «Заря» снимается с первого участка и после окончания поисковой операции переводится на четвертый. Вердикт окончательный, обжалованию не подлежит. По крайней мере, до тех пор, пока не будет выплачена компенсация, и чоповцы не исправят то, что натворили.

Я почувствовал холод и порадовался, что телу понемногу возвращается чувствительность. Выгнулся немного и нашел глазами потрепанную Банши. Она сидела на снегу и согнувшись вбок, держалась за ребра. Заметила, что я смотрю на нее, сплюнула кровь и, кривясь от боли, осуждающе покачала головой.

Кодекс ордена? Поединок? Поисковая операция? Что вообще происходит и куда они без меня вляпались? Неприятно, конечно, стать шашлыком и беспомощно лежать на дороге, но… Зато Стеча жив, Банши жива, Гидеон тоже нашелся – я заметил его сквозь разреженную толпу – пыльного и грязного, несущегося к нам откуда-то из города.

Даже улыбнуться захотелось: в кои-то веки не я всех втянул в проблемы! И пусть я чем-то усугубил, но начали-то они.

Ко мне подошел Рагнар, насвистывая какой-то веселый мотивчик, обдал запахом моторного масла, пороха и пыли. Присел на корточки и прошептал:

– Вы покойники… Если на четвертом участке не сдохните, то я сам вас найду. И Гидеону передай, пусть не думает, что я вам оборотня забуду.

Он поднялся и пошел к своим, опять насвистывая.

– Фифни в фуй, там тофе дыфка… – Я попытался дать «достойный» ответ, но губы совсем не слушались, да и, похоже, фольклор из той жизни здесь был не в ходу.

***

Электрошоковая терапия отходила еще где-то полчаса, позволив мне не отвечать на нападки команды. Куда ты полез? Ты что не знал? Орденский поединок – это святое! Тебе еще повезло, Исаев вообще мог тебя убить… и так далее и тому подобное.

Вот и лезь после такого спасать друзей! И мне реально было стыдно, правда, не за нарушение кодекса (а на ребре жетона рекрутауже появилась какая-то желтая царапина), а за свое позорно-геройское появление на арене. И за то, что избитому Стече пришлось меня оттуда на руках выносить.

Ладно, мы еще посмотрим, кто прав, а кто нет! Молниеносный паренек в шубе оказался владельцем карьера, тем самым Исаевым. Да и пареньком он не был, просто сильный дар, высокий ранг охотника, ЗОЖ и, вероятно, правильное питание сделали свое дело.

Когда со мной закончили, слово взял Захар. И пошла ответка. Как он за них вцепился, так не каждая мать-наседка своих цыплят полощет! Им стоило бы поучиться у него, как надо читать нотации и одновременно вести допрос.

Вырисовывалась следующая картина. Чоповцев и Номадов подрядили в охрану геологу. Некий Мейстер Казимир Карлович – тот самый светила подземных и внутригорных наук – отправился в одну из старых и самых глубоких шахт совершать какие-то свои изыскания. И довольно долго все было на грани приличий. Банши цеплялась с Локи, Гидеон на повышенных тонах философствовал с Рагнаром, но до драки не доходило. Стеснялись при геологе, которого курировал сам Исаев.

Но потом обнаружился какой-то отнорок, за ним новые пещеры, и в какой-то момент «экспедиция» натолкнулась на очень старый разрыв с большим количеством тварей. Охотники не справлялись, и Банши что-то там рванула.

Вот тут я не совсем понял, а уточнять не стал, но вроде как не гранатой. А рванула сама Банши, либо выдав какую-то свою способность – несколько раз прозвучало слово «крик». Видать, то самое, про что меня как-то предупреждала Банши.

И произошел обвал.

Четырех номадов не хило так приложило камнями. Поломало руки и ноги, но не смертельно – за их лечение Заря и должна была заплатить. У Стечи было подозрение на сотрясение мозга (как мне кажется, после драки уже не подозрение, а случившийся факт). Но хуже всего было то, что пропал геолог. Его аура где-то мелькала, из-за чего решили, что он жив, а не погребен под обвалом.

Исаев снарядил спасательную команду: шахтерам поручил копать, солдатам – охранять, Гидеону – показывать, где копать и что охранять. А Банши со Стечей вместе с викингами вернулись в лагерь, чтобы посетить больничку. Здесь-то все и произошло.

Старые обиды, новые обвинения. Слово за слово – и Исаеву, выполнявшему здесь роль главы орденской ячейки, ничего не оставалось, кроме как согласиться на поединок. Как говорится, не можешь остановить – возглавь.

Правила, на мой взгляд, были дурацкими. Официальные дуэли, значит, нельзя, а вот такие ринги – пожалуйста. Кто вошел в круг до начала, тот и участвует. И неважно, что с одной стороны двое, а с другой – пятеро. Конфликт между командами, а у кого какой состав – уже не играет роли. Технически я мог участвовать в поединке, если бы приехал вовремя. После начала боя круг закрывали магическим щитом, чтобы никто не сбежал и подмогу не привел.

– Общий сбор! Говорят, что шахтеры прорыли завал! – Гидеон вернулся в комнату, которую нам выделили в качестве больничной палаты. – Стеча, ты как?

– Мутит еще немного, и пальцы болят, – ответил здоровяк и поднял руку, демонстрируя всем гипс, наложенный на два пальца. – Неудачно я тому уроду челюсть сломал.

– Ясно, тогда пока дома посиди. Захар, ты тоже оставайся, там не особо все ровное… – Гидеон посмотрел на управляющего, а потом перевел взгляд на Банши. – С тобой что?

– Ничего серьезного, кроме ущемленной гордости, – блондинка попробовала поднять руки, чтобы собрать волосы в хвост, но скривилась от боли.

– И сломанного ребра, – вздохнул Гидеон. – Сиди уж, героиня.

Я ерзал, как отличник, который все время тянет руку, а его не спрашивают.

– Значит, сегодня не помогаем искать, подлечимся и тогда уже. – Святоша даже не посмотрел в мою сторону.

– Гидеон, але, не смешно уже. Я нам только штраф на косарь да какое-то предупреждение организовал по неопытности. В остальном вы и без меня накосячили. Так что не надо сейчас ко мне как к совсем юнцу зеленому. Ты сам-то готов идти?

– Ты просто не понимаешь…

– Ой, давай не будем? И про Гордея не начинай.

Я встал и пошел к двери.

– Захар, что думаешь? – Гидеон достал фляжку и сделал маленький глоток.