Сквозь серое небо

Пролог

Первый день. Случилось что-то действительно страшное. Нам толком не сообщают что, но все мои друзья встревожены. Говорят, какой то взрыв, извержение, небывалой силы. Что, это может повлиять и на нас. По правде говоря, даже я почувствовал толчок, удар непонятной волны. Но ведь, это где-то далеко. У нас, же жизнь идёт своим чередом. Я стараюсь лишний раз не переживать, не захламлять голову всякой чепухой. Мы же в двадцать первом веке. Всё должно быть в порядке.

Пятый день. За окном заметно похолодало. Мы с семьёй, прижавшись к электрообогревателю, молча сидели на нашем диване. Утром с работы позвонили и сказали, что можно не приходить. Не знаю в чём причина этого, надеюсь, меня не уволят. Неужели всё изменилось? Совершенно не вовремя, у нас маленький ребёнок, а старшему только исполнилось четыре. Как мне их прокормить, позаботится… Защитить? По телевизору сказали не волноваться. Всё под контролем. Но сегодня на улице были демонстрации. Повсюду огонь. Боже, главное не волноваться, всё будет хорошо.

Пятнадцатый день. С неба начал падать пепел. Электричество отключили два дня назад. Интернет и телефонная связь не работают. Пытался прийти на работу, но дверь была заколочена. У нас заканчивается еда, а в магазины несколько день уже не поставляют продукты. Я пытался поговорить со своими знакомыми, но всем не до нас. Люди всё больше замыкаются на себе. Температура опустилась ниже нуля, чёрт, да сейчас же лето! Где то вдалеке я слышал крупные взрывы. Новости почти не доходят до нас, но понятно, что всё это надолго.

Один месяц. Утром обнаружили бездыханное тело нашего младшего ребёнка. Малыш замёрз в куче пелёнок. У меня уже нет сил, плакать. Нет сил, убиваться горем. Жена проплакала несколько часов, и теперь, сидя в углу, лишь молча дрожит. Старший жутко кашляет, надеюсь это не пневмония. Выхода нет, нужно уходить. Улицы замело толи снегом толи пеплом. Нет воды, кончилась еда. Вчера в дверь пытались выломать два непонятных человека. Кричали, чтобы выходили. Мы затаив дыхание смотрели на входную дверь, сотрясавшуюся под ударами ног. Не добившись желаемого, они ушли. Не знаю надолго ли. Я же глава семьи. Защитник. Как мне справится с этим?

Месяц и один день. Я лежу на ледяном асфальте, облокотившись на здание. На голову падает пепел. Семьи нет. Как только мы вышли из дома, случилось нападение. Их было четверо или пятеро, не заметил. Я не слышал, что они от нас хотели… Денег? Еды? Всё это ушло в туман. Из живота медленно стекает кровь, но боли я уже не чувствую. Неподалёку разбросаны тела моих самых дорогих людей. Смотрю, как их покрывает серой, холодной вуалью. Взгляд поднимается наверх. А там лишь бесконечность растворяется в свинцовом небе.

Глава № 1

Холодное утро. Костёр, этот крошечный огонёк в ледяном лесу, почти догорел. За всю ночь, мои глаза ни разу не сомкнулись. Нормальный сон? Я уже давно забыла, что это такое. Онемевшими руками с трудом разворачиваю карту близлежащей местности. Впереди лежит небольшой городок, который в этом дорожном указателе называется Посконь. Каждый проходящий на моём пути город таил в себе как спасенье, так и возможную гибель. Можно сказать гораздо более вероятную. Но еды оставалось на день, мёртвый лес уже давно не был источником хоть какой-то еды, а ближайшие населённые пункты были или заброшены ещё очень давно или недосягаемы. Последний шанс стоит впереди, а над ним повис знак вопроса. Ноющая боль, уже привычно пронзила внутреннюю часть ладони. Посмотрела на шрам. Да, ждать, что он, когда-либо исчезнет, было глупо. Прошло уже шесть лет, но каждое утро руку словно жалит огонь. Горячая сталь ножа, снова и снова проходит по коже. Выбрось, выкинь это из головы, сейчас выбора нет. До городка было шесть километров.

В последние дни рацион не отличался сильным разнообразием. Попытка растянуть пару банок фасоли, запивая это не совсем чистой водой. Поев, и начав прятать свои вещи в потрёпанный рюкзак, рука случайно наткнулась на фотографию родителей. Старая и довольно выцветшая. Немного потрескавшаяся по краям, но такая родная… Она и отцовский складной нож были последним напоминанием о семье. С минуту вглядываюсь в неё. Что нового хочу я в ней увидеть? Всё те же лица. Всё те же улыбки. Кажется им тут как мне? Или немного больше. Молодые, счастливые, ещё до всего этого. Бережно складываю и прячу обратно. Как обычно, в такие мгновения сквозь всё тело проходит дрожь. То, чего нет, уже нет рядом, так реально встаёт пред глазами. И та боль… она не убывает, не уходит. Возможно, немного притупилась, как и любые чувства во мне. Ладно, хватит впадать в уныние, нет времени, нужно двигаться.

В походном рюкзаке, который я нашла пару лет назад в одном заброшенном городке, лежало немного одежды, кое какие лекарства, остатки еды и бутылка воды. Брезент, ткань, из которой был сшит рюкзак, казались вечным. Цвет… серый, наверно, по пришествие времени и слоям налипшей грязи уже и не понять, но выбирать не приходится. Вода в этом мире, к сожалению, тоже заканчивалась. Нет, найти её не проблема, но вот пить. Я бы не рискнула. Источники пресной воды постепенно очищались после кислотных дождей двадцатых годов и массовый выбросов, я даже не знаю чего, но жидкость из крупных рек и озёр это всё ещё чистый яд. Крупным везеньем было найти родник или закрытый колодец. Хотя бы маленький, но быстро текущий ручеёк. Смерть от жажды? Неприятная перспектива, с которой я живу уже девятнадцать лет. Может быть, в этом городке остались места с закрытой водой. Вряд-ли, но другого выбора у меня нет. Собрав вещи и присыпав костёр, я двинулась вперёд.

Серый осенний лес, покрытый голыми деревьями. Привычно иду по немного замёрзшей земле. Нужно ловить момент, ведь к полудню превратиться в болото. Запрокинув голову, я всмотрелась в небо. Старая привычка. Оно было затянуто густыми облаками из пепла и сажи. Отец как то рассказывал, что раньше, днём, небо было прозрачным, и голубым, как утренняя роса. Никогда не понимала этого сравнения. Грязная вода на ржавом металлоломе. А ночью же, посмотрев ввысь, взгляду открывалось поистине впечатляющее зрелище, мириады ярких точек, которые люди называли звёздами. И их было так много, что всех песчинок на нашей планете не хватило бы, что бы их сосчитать. А в особо счастливые моменты, все эти звёзды вливались в огромную реку необычайной красоты. Дорога, переливающаяся сотнями ярких красок, от ослепительно жёлтого оттенка, до глубокого фиолетового цвета. Папа называл её Млечный путь. Млечный путь, поток из молока с кисельными берегами. Мечта всей моей жизни поднять голову и увидеть её. Те волшебные миры, которые возвышаются над нами. Та невообразимая глубина, таившаяся, где то там. Но каждый раз, когда я поднимала голову, всегда было только серое небо. Каждый день, каждый час. И днём и ночью. Всегда. Эта нескончаемая тьма настала ещё до моего рождения, в далёком краю, названия которого я уже и не помню. Случился природный катаклизм. Родители говорили, что-то вроде того, что всё нутро земли вырвалось на поверхность нашей Земли, и покрыло небо непроницаемой пеленой. И всё произошло так стремительно, что никто не мог это предотвратить. Я всегда относилась к этой истории со скепсисом. Люди, которые смогли построить все эти гигантские города и стальные чудеса техники не смогли предотвратить природный катаклизм? А может они были заняты чем то «более важным»? Осталось же после них лишь руины уже бесполезных мегаполисов. Я часто думала, об этом, кто же мы, вершина эволюции или лишь более высокая ступень развития насекомых. Большие муравьи, способные только производить увеличенные копии муравейников? Как часто повторял мой отец, люди же не всесильны. Не знаю, что волновало людей раньше, но это привело вот к чему. Наступила вечная осень: голод, холод, и в придачу миллионы погибших. Похоже, теперь исправить всё это могло лишь время.

От погоды спасала меня только одежда, хотя она и была по-походному простая. Старые, но прочные брюки и тёплая кожаная куртка длиною до колен. На ногах были крепкие берцы. Просто не убиваемая обувь. Сколько я стёрла прочей обуви в пыль. Нашла я их в заброшенном военном комиссариате. Там же была и фляга. Военкоматы были в каждом городе, где она была, но в этом, на удивление, остались ещё нетронутые вещи. Оголодавшие люди прочесывали всё, что только можно. В заброшенных городах не было ничего. Только пустые, мёртвые проспекты, улицы, заброшенные дома. Редко встречались интересные сооружения, построенные ещё до случившейся катастрофы. Но в основном везде были квадратные уродцы, похожие на большие коробки. Я часто задумывалась, были ли они такие же страшные в то время, когда везде был мир и порядок. Большая часть жителей этих городов призраков уходили в Москву и Санкт-Петербург, остальные или умирали или бежали на юг. Я встречала эти заблудшие души иногда. Они бывали разными, одни помогали, чем могли, другие, грабили и убивали. Большинство же просто сторонились меня. Я и сама старалась не попадаться на глаза лишний раз.

Пройдя несколько километров, я увидела дым, поднимавшийся над деревьями. Кажется, это была Посконь. Значит, одним вопросом меньше: город обитаем, что было крайней редкостью. Теперь осталось узнать, кто там живёт. Люди, или сумасшедшие животные, способные пойти на всё ради своих больных убеждений. В первую очередь надо разведать местность, понять, что мне ждать и, если что, найти пути к отступлению. А вот это сделать достаточно сложно. Леса от холода и нехватки солнца сильно поредели, стояли везде в основном трупы толстых сосен, дубов, берёз и не часто голые ели. И даже их с каждым годом становилось всё меньше и меньше. Несмотря на то, что я уже привыкла к угасанию мира, всё равно берёт тоска от вида некогда величественных созданий. На старых фотографиях я видела пушистые непроходимые чащи, где кругом росли ягоды, кустарники и множество других мелких растений. На них были зелень и солнце, то чего нет в теперешнем мире. Тела деревьев разве что лежат на мертвой земле, обдуваемые треклятым ветром. О, этот чёртов ветер. От него нельзя скрыться, ни в лесу, ни в руинах зданий, вездесущий и пронизывающий до костей ветер. И со временем он становился всё сильнее и холоднее.

Я тихо подходила к лежащему впереди городу. Вдали уже виднелись остатки небольших разрушенных домов, но людей пока не было. Старые деревянные избы были в очень ветхом состоянии, население, скорее всего, находились дальше, в центре города. Пройдя ещё пару сотен метров, Я увидела небольшую речушку, за которой доносился едва слышащийся шум голосов. На реке находились несколько небольших мостиков, пройти по которым не составило большой сложности. Внимательно следя за обстановкой я обошла все дома сбоку, не поднимая шума зашла в одну из старых панелек без крыши. На самом верху я спряталась за остатком бетонной стены, а моему виду открылось зрелище рутины местных жителей. С первого взгляда я не увидела ничего страшного, они казались обычными людьми. Подождите, вот по дороге пробежал маленький человек. А вот и другой. Это же дети. Дети! О, чёрт, кажется, мне повезло. Слышно было не слишком хорошо, но в разговорах проскакивали обычные вещи, работа, сколько нужно воды, где достать больше тёплой одежды и т. д. Обведя взглядом окружающую действительность, я не увидела ни крестов, ни икон, ни мужчин в чёрных одеяниях. Может попытаться выйти к ним, открыться и попросить немного воды и еды, отдохнуть пару дней от долгой дороги. Мягкая постель? Я уже и забыла что это такое. Звучит слишком хорошо, что бы быть правдой. Но так иногда хочется поверить в чудо. Предавшись раздумьям, я не услышала тихое шуршание приближающихся сапог. Впоследствии был только резкий удар, и темнота.

Глава № 2

Непроницаемая темнота. С трудом открыла глаза. Нужно понять, где я, чёрт возьми, нахожусь. Похоже, какая то комната, но точно не скажешь. Видна лишь щёлка света, исходящая от двери. Надо попробовать встать, и хотя бы на ощупь определить, во что я вляпалась. Голова ревёт от боли. Не скоро я отойду от этого удара, если выберусь отсюда. К кому я попала? Может это новые уловки церкви. Но она была ещё жива. Фанатики обычно так не церемонятся. Я уже давно бы висела на дереве на потеху местной публике. Несколько минут побыть в качестве неплохого осветительного прибора. Такая большая свечка. Выбрось это из головы! Нет, я ещё жива, а значит, есть шанс выбраться.

Течение времени в кромешной темноте зачастую идёт совсем не так как при свете. Сколько я уже тут? Полдня, день или пару часов? Желудок сообщает, что прошло уже достаточно, что бы начать усиленно требовать еду. Но это не так важно, а важно то, что я не пристёгнута к полу или батарее. Нет наручников или чего то подобного. Немного побродив, в комнате обнаружился небольшой фонарь, а после и бутылка с какой то жидкостью. На вид обычная вода. Открыв крышку, осторожно принюхалась. Запаха нет. Рискнуть? Сделав небольшой глоток, я успокоилась. Может не горный родник, хотя я из них и не пила ни разу, но на вкус терпимо. И живот немного затих. Так в помещении не было ничего особенного, небольшой подвал, с двумя пустыми шкафами. Голые бетонные стены, такой же потолок. Каменная коробка. Моих вещей тут не было. В углу стоял небольшой железный таз.

Темнота и холод. Вечные мои спутники. Я присела на ледяной пол, чтобы привести мыли в порядок. Что если это всё? Как часто я об это думала. С таким трудом выгрызать жизнь у этого безжалостного мира, не есть неделями, уже давно забыла, что такое нормальный сон. И что бы что? Провела рукой по бетону. Холодный, шершавый. Нужно сосредоточиться на этом моменте. На этом чувстве… Долгое время я сдерживаю все эмоции, что пытаются выйти изнутри. Для них никогда нет времени. И сейчас нет. Всё вокруг, мир вокруг как бетонная стена, непроницаемым заслоном стоит перед моим взором. Посмотрела наверх… Ничего, как и всегда.

Наконец тишина, царящая повсюду, оборвалась. За стеной послышались шаги. Две пары сапог. Я резко, превозмогая боль, вскочила. В руках только фонарь. Дверь отпарилась, и комнату обдал яркий свет. К головной примешалась ещё и боль в глазах. Передо мной стояло два крупных силуэта. Есть ли смысл в сопротивлении? Они думают, что я так просто дамся? Но если подумать, то лучше подождать. Всё увиденное до этого говорило в мою пользу. Посмотрим, что будет. Через мгновенье меня схватили за руки и вывели в коридор. Глаза начали привыкать к свету, и я попыталась разглядеть ведущих. Это были мужчины, оба лет за сорок. С лицами людей повидавших много того, что нельзя забыть. Шли молча. Такие коридоры я видела сотню раз. Старая, выцветшая зеленовато бежевая краска. Потрескавшиеся стены. Света, на самом деле было не так уж много. Многие лампочки не горели вовсе.

«Прогулка» продолжалась несколько минут и после ходьбы по старосоветским лабиринтам меня вывели на открытое пространство. Вот он, обычный старый городок. Мы двигались по улице между привычных пятиэтажек. Все в ужасном состоянии, многие без крыши. Несмотря на удручающее зрелище, было видно, что в них еще кипит жизнь. Наконец меня вывели на небольшую площадь наполненную людьми, их было около десятка. Мужчин и женщин стояло примерно поровну. По центру стоял человек, по виду их главный. Похоже бывший военный. Голову уже тронула седина. Я бы дала ему лет 60 возможно 65. Лицо не злое, что не скажешь о человеке стоявшем рядом. Та же военная форма, но взгляд совершенно другой. Железный. Суровый и пронзительный, под таким долго не продержишься. И главное недоверчивый. Он был моложе: волосы сохранили свой тёмно-коричневый цвет.

В воздухе царило молчанье. Я изучала их, они меня. Обычные люди, которые бояться за себя и свои семьи. А как в их глазах выгляжу я? Надеюсь, страха не выдаю. Вскоре молчание было разорвано. Тихим, но уверенным голосом заговорил их лидер.

– Кто ты? И зачем следила за нами?

Злости в словах не было, но и добродушие я не услышала. Ничего, я уже проходила и не такие моменты.

– Что вы со мной сделаете?

– Ты не ответила на вопрос. – Всё тот же спокойный, твёрдый голос.

– Я просто путник.

– Ты лжёшь! – Прокричал из толпы женский голос.

– Она может быть агентом церкви. – Прошептал кто то.

– А мне кажется, нет. – Прозвучало рядом.

Похоже они точно не фанатики. Теперь бы убедить, их, что и я тоже. Она посмотрела в глаза старику.

– Меня зовут Ника. Я иду на юг. Ваш городок мне попался на пути случайно.

– А что ты тогда делала в том доме?! – произнесла та же женщина.

– Тихо! – Рявкнул главарь, а потом более спокойно. – А ты отвечай.

– Хотела узнать, безопасно тут или нет.

Люди отошли и о чём-то бурно спорили. Ника внимательно их рассмотрела. Все озлобленные, недоверчивые, скорее всего не понаслышке знают о церкви. У некоторых в место одежды самодельные лохмотья, и у всех худые лица. Здесь я явно нежеланный гость. Сам же город был в плачевном состоянии. Руины домов соседствовали с самодельными хижинами местных. Развалившиеся дороги и торчащие о то всюду куски арматуры. Здание, в котором я находилась, ещё сохранило внешний вид, и было похоже на мэрию.

Я осторожно, исподтишка рассматривала город. Местные с поникшими лицами занимались своей работой. Дети игрались в куче мусора. Возможно всё это выглядит достаточно депрессивно, но это жизнь. Сколько я видела заброшенных, погрязших в ненависти и жестокости городов. В них было место лишь боли и страданиям. А тут, тяжёлая, неприятная, но всё же жизнь. Приято смотреть, как такое далёкое место не зачахло и всё ещё держится. И в такое то время. Как редко можно найти такие чувства, как тишина и спокойствие.

– Сколько тебе лет?

Я, от неожиданности чуть не подпрыгнув, резким поворотом, въехала локтем в чью то голову.

– Ааай. За что??!

– Ты кто такой?

– Чёрт как же больно! Я тебе же ничего не сделал.

– Не подходи ко мне больше сзади.

– Ох, ну, у тебя и удар. Ладно, но ничего страшного.

– Жив то хоть?

– Да всё в порядке. Так что, сколько лет то?

– Девятнадцать.

Передо мной стоял паренёк. Среднего роста, недурной наружности. Он внимательно рассматривал меня, потирая при этом свою покрасневшую челюсть.

– Ты извини меня, что я так подкрался сзади. Честно, не хотел тебя напугать. Тут не встретишь людей моего возраста.

К нам подошло несколько человек.

– Что тут случилось? Она напала на тебя? – Сказал один из подошедших.

– Что? Нет, Нет! Я сам напросился.

– Точно?

– Да, да, Павел, всё нормально.

– Ну ладно. – Сказал мужчина, злобно посмотрев на меня.

Подошедшие люди вернулись в громко спорящую толпу.

– А ты не боишься меня? Может я засланный шпион?

– Может быть, хотя и непохожа. В нашем совете умные люди, я думаю, разберутся.

– Я смотрю, к вам не часто захаживают чужаки.

– Редко, давно уже никто не приходил. Мы живём на отшибе не просто так. Все бежали из Москвы на юг. Тут спокойно и безопасно. Меня кстати Василий зовут.

– Приятно познакомится.

После нескольких минут спора, большинство согласилось, что мне можно доверять. Дали испытательный период в десять дней. После чего объяснили что, да как. И под конец, самое главное, разрешили остаться. Правда, надолго я не планировала останавливаться, лишь передохнуть от долгого пути. Город всего лишь ступенька к моей цели. Цель, хм. А какова моя цель?

Остаток напряжения спал. Но я была всё ещё на чеку. В последний раз я работала с другими людьми несколько лет назад. Надо постараться не разозлить их, и не быть белой вороной. Да, невозможная миссия. Руки всё еще сковывала дрожь. Хотелось кричать от радости, ведь так редко у меня бывает, что всё закончилось хорошо. Но нет, я давно взяла за правило не радоваться раньше времени. Нужно посмотреть, пронаблюдать. Люди разбрелись кто куда, площадь опустела, и лишь ветер привычно выл в руинах старого города.

Иждивенцем я никогда не была. Вот и здесь, вскоре нашлась работёнка. Помимо еды за неё выдавали и различные вещи. Она заключалась в прочистке воды в специальном фильтре. Берёшь воду из местной реки, и несёшь в ведре до канистры с песком и какой-то тканью, несложно. Еды было не так много, но хватало на всех. Оставались старые запасы, что то пытались выращивать в теплицах, и охотились на оставшееся дикое зверьё. Больше всего меня заинтересовали теплицы. Их конструкция выглядела на удивление надёжно и профессионально. Высотой около два с половиной метра, крепкие стальные брусья, на которых цеплялся прозрачный полиэтилен. Да, к ним даже свет проведён! Здесь, похоже, можно выращивать овощи и зимой. Редко можно было увидеть успешно функционирующее поселение, пусть и такой невзрачной наружности.

Поначалу ко мне относились весьма подозрительно. Хотя я их и не виню. В современном мире не доверять чужакам единственный способ выжить. Мои и так нечастые вопросы оставались без ответов. Многие при встрече сторонились. Все, кроме моего нового знакомого. Василий рассказал, что живут они тут уже 7 лет. Почти всё население городка бежало из Москвы. Многие погибли, одни от голода, других поймала церковь. Сам он живёт тут с родителями и маленькой сестрой. Оба родителя в старом мире были филологами. Удивительно, как они только умудрились выжить? Тут продолжили заниматься преподаванием. Местные дети с удовольствием учились у них.

А вот и главное отличие этого места от религиозных поселений. Дети были чем-то не привычным в этом мире. До этого момента я встречала их от силы пару раз. А тут насчитала 5 девочек и 7 мальчиков. Жить в такой грязи не позавидуешь, но они умудрялись еще, и радоваться жизни. Эти ребята одни из первых начали общаться со мной.

С течением времени меня приняли в общину. И прохожие стали изредка улыбаться при встрече и начало появляться всё больше знакомых. Меня стали брать на разведку, показывать местность. Город был хорошо защищён с севера рекой, за которой всегда следили. А на юге был небольшой потайной ход, спрятанный в канализации, и ведущий в лес. За всё время на поселение пару раз нападали небольшие банды. После коротких, но кровавых боёв их перестали считать лёгкой добычей. И уже пару лет было спокойно.

За разведку в городе отвечал Эрик. Как мне говорили коренной норвежец, приехавший сюда пару десятков лет назад. Человек молчаливый, но улыбчивый и добрый. Сорокалетний здоровенный мужик. Мне он сразу понравился. Эрик же и встретил меня в том здании. Рассказывал, что набрёл на меня случайно и вообще чудо, что увидел среди обломков бетона на полу. И, конечно же, несколько раз уже извинился за приличный удар по голове. Неприятно, что тебя как ребёнка застали врасплох в такое время, но на него я зло держать не буду. На себя, возможно.

Город. В нем было почти всё, что нужно для комфортного проживания. По крайней мере, в сегодняшних реалиях. Население, которое составляло примерно в сто двадцать человек, жило в основном в каменных коробках прошлого. Домами эти здания назвать можно было с огромной натяжкой. Квадратные гробы, такая ассоциация приходит ко мне всегда, когда я гляжу на них. И в одном из таких «гробов» поселилась я. После многих лет странствий по мёртвой земле жаловаться тут было не на что. Разве только на голые и серые стены, с остатками каких то обоев. Кто и когда их отодрал? И зачем, не для того чтобы ещё больше нагнетать и так повсеместную тоску? Но это было неважно, ведь там находилась кровать! Не в полном, конечно, смысле этого слова. Три немаленького размера покрышки, а на них деревянные доски. Сверху покрывало непонятного цвета: такое сине зелёное, и под ним куча всяких тряпок. Для мягкости. Подушка и одеяло классического вида, только потрёпанные временем. По центру комнаты в стене зияло гигантское окно, конечно же, без стёкол. Вид из него открывался просто «умопомрачительный», на такие же бетонные гробы. Архитекторов, во время строительства этих сооружений, нанимали, похоже, исключительно слепых. Ещё в моих новых «апартаментах» стоял старенький шкаф для одежды и небольшой комод возле кровати. Больше не было ничего. Но и этого мне вполне хватало.

Экскурсию по Поскони для меня провёл Василий. Неплохой парень, но точное мнение о нём я пока не могу сформировать. Как то он слишком добр ко мне, или нет. Не знаю. Он показал мне школу, где преподавали его родители, местную столовую, и какое то подобие ратуши. В городе было масса зданий, предназначение которых я не знала. Магазин? Библиотека? И т. д. В столовой поваром была женщина лет сорока, сорока-пяти. Чем она запомнилась так это страшной худобой. С едой повсюду были проблемы, но что бы вот так. И как она вообще держится и работает? В разговоре с ней я ничего дурного не заметила, скромность только. Ратуша оказалась той старой мэрией, в которой я и просидела первые полдня в Поскони. Там обычно заседали старейшины, или нет, скорее управители города. Главного, как я потом узнала, звали Михаил. Всего в совет входили пять человек. Тот жуткий мужчина, конечно же, входил в их число. Станислав. Он отвечал за безопасность поселения. И почему то меня сразу меня невзлюбил. Но в глазах остальных он пользовался полным авторитетом.