Рассказы о погоде и других неприятностях

Первые рассказы

Сборник детских рассказов

Рассказ 1. – «Сонни и Рождение Света»

В самом начале, когда мир был пустотой, обернутой в пелену теней, не существовало ни времени, ни красок. Небо напоминало чернильное полотно без звезд, земля – безжизненный холст, а воздух вибрировал тишиной, настолько густой, что казалось, её можно потрогать. Но даже в этой первозданной тьме таилось ожидание. Что-то должно было изменить всё…

Он родился из искры. Маленькой, едва заметной, будто кто-то чиркнул спичкой в кромешной тьме. Искра закружилась, росла, пожирая темноту вокруг, пока не превратилась в золотистый шар, излучающий тепло. Это был Сонни. Его улыбка вспыхнула, как всполох на рассвете, а плащ из солнечных лучей распахнулся, осыпая пространство оранжевыми бликами. Он медленно открыл глаза – два сияющих диска за линзами очков, которые тут же сфокусировали свет в тонкие лучи, пронзившие небо.

– Вот это да! – его голос прозвучал как перезвон колокольчиков, смешанный с потрескиванием костра. – Здесь так… пусто.

Сонни поднял руку, и луч из его ладони уперся в горизонт, раскрашивая его в оттенки розового и персикового. Так родился первый восход.

Сонни решил, что будет двигаться. Он покатился по небу, словно мячик, оставляя за собой дорожку из света. Там, где его плащ касался земли, пробивались ростки – тонкие, изумрудные, тянущиеся к теплу. Он смеялся, наблюдая, как почва трескается, выпуская наружу цветы с лепестками, похожими на миниатюрные солнца.

– Вам нравится? – спросил он у первых бутонов, и те качнулись в ответ, распускаясь под его лучами.

Вскоре появились и звери. Сначала это были лишь тени, робко выглядывающие из укрытий. Но Сонни присел на край облака (оно сформировалось само собой из пара, поднявшегося от нагретой земли) и подозвал их:

– Не бойтесь! Я не обожгу.

Его голос согрел воздух, и тени обрели форму: кролики с шерсткой цвета янтаря, ящерицы с чешуей, переливающейся как расплавленное золото, птицы, чьи крылья отливали медью. Они резвились в лучах, а Сонни направлял свет так, чтобы создать для них горки из радужных бликов и бассейны из тепла.

– Смотрите, это – полдень! – объявил он, поднимаясь выше.

Линзы его очков сфокусировали свет, и на земле возникли узоры: световые круги, танцующие меж деревьев. Зверюшки прыгали по ним, словно по ступенькам, а Сонни хлопал в ладоши, создавая вспышки, от которых распускались новые цветы.

Но чем ярче он светил, тем сильнее ощущал пустоту вокруг. Облака молчали, ветер отсутствовал, и даже звери, засыпая в тени, оставляли его наедине с небом. Однажды, пытаясь заполнить тишину, Сонни разгорелся так сильно, что реки начали высыхать, а листья скручиваться в трубочки.

– Ой-ой, – прошептал он, видя, как кролики прячутся в норы, а цветы поникают. – Кажется, я перестарался…

Он снял очки, и свет стал мягче. Потом научился двигаться медленнее, растягивая день, чтобы дать земле передышку. А когда звери дрожали от прохлады ночи, он оставлял на небе след – алую полосу заката, которая грела их, как одеяло.

– Простите, – говорил он, создавая прохладные фиолетовые тени, – я ещё учусь.

Свои лучшие идеи Сонни придумывал на закате. Он спускался к горизонту, его плащ превращался в водопад из багрянца и аметиста, а звери собирались на поляне, чтобы смотреть шоу.

– Сегодня будет что-то особенное! – объявил он как-то, собирая свет в ладонях.

Он подбросил шар вверх, и он разлетелся на тысячи искр, ставших светлячками. Лес замер в восхищении, а Сонни, довольный, улегся на облако, наблюдая, как его создания танцуют в воздухе.

– Красота, правда? – спросил он у совы, сидевшей на ветке. Та ухнула в ответ, и он решил, что это комплимент.

Ночь поначалу пугала его. Без света он чувствовал себя беспомощным, пока не заметил, что звёзды – это его отражение в темноте. Теперь, перед тем как «уснуть», он шептал:

– Не грустите. Я скоро вернусь.

И оставлял на небе лунный серп – крошечную частичку себя, чтобы звери не боялись. А утром, возвращаясь, он находил у своих «солнечных» цветов росу – словно земля плакала от счастья, что он снова здесь.

Так Сонни научился быть одним, но не одиноким. Его мир наполнился жизнью, которую он лелеял, как садовник цветы. Он понял, что даже солнцу нужны паузы, чтобы не сжечь то, что любишь. И хотя порой ему хотелось, чтобы кто-то разделил с ним небо, он знал – где-то в этой вселенной, возможно, уже рождались другие, такие же особенные, как он. Но это уже другая история…

А пока Сонни катился по небу, рисовал закаты и смеялся вместе с зверюшками, зная, что его свет – это не просто лучи. Это начало всего.

Рассказ 2. – «Сонни и Танец Дриззла»

После сотни рассветов, которые Сонни разбрасывал по небу, как художник мазки кисти, мир начал меняться. Травы, ещё недавно тянувшиеся к его лучам с жадностью младенцев, теперь поникали, их кончики коричневели, словно обожжённые собственным желанием света. Реки, некогда сверкавшие под его взглядом, сузились до тонких ниточек, а зверюшки, прежде резвившиеся на солнцепёке, прятались в тени, их язычки высунуты от жажды.

– Опять я перестарался? – Сонни прикоснулся к засохшему листу, и тот рассыпался у него в ладони золотой пылью. Его улыбка померкла, как солнце за тучкой.

Он попробовал убавить жар, превратившись в бледный кружок за дымкой, но земля, привыкшая к его щедрости, вздохнула разочарованно. Цветы закрыли бутоны, звери перестали выходить на поляны, и даже облака, обычно лениво плывущие по небу, исчезли, будто испугались ответственности.

– Нужно что-то придумать… – Сонни улёгся на самое пухлое облако, какое смог найти, и принялся размышлять, рисуя в воздухе световые узоры. Вдруг край облака потемнел, будто пролил чернила. – Эй, это что ещё такое?

Тёмное пятно росло, клубясь и урча, пока не обрело форму капли – огромной, сине-фиолетовой, с блестящей поверхностью, как у спелой сливы. Сонни откатился в сторону, щурясь сквозь линзы.

– Приветик! – раздался голос, напоминающий бульканье ручья. Из капли вынырнуло… нечто. Синее, блестящее, с лужицей вместо ног и зонтиком-шляпой, крутящимся как пропеллер. – Я Дриззл! Ты, наверное, Сонни? Мне тут сказали, что ты тут пересушил всё!

Сонни нахмурился, его лучики заискрились.

– Я не пересушил! Я просто… – он запнулся, заметив, как Дриззл прыгает по облаку, оставляя за собой мокрые следы. – Эй, ты что делаешь?!

– Проветриваюсь! – Дриззл засмеялся и спрыгнул с облака вниз, растянувшись в длинную синюю струйку.

Земля встретила Дриззла хлюпаньем. Он приземлился в пыль, мгновенно превратив её в грязь, и вынырнул оттуда, тряся головой, с которого капало.

– Вот это да! Тут вообще ничего не мокрое! – он хлопнул себя по бокам, и с него брызнули струйки. – Сейчас исправим!

Сонни спустился ниже, пытаясь разглядеть, что происходит. Дриззл кружился на месте, его зонтик-шляпа вращался, разбрызгивая капли во все стороны. Сначала дождь был лёгким, как паутинка – зверюшки высунули носы из укрытий, удивлённо чихая. Белка тронула лапкой лужицу, отражавшую Сонни, и прыгнула в неё, подняв фонтан брызг.

– Видишь? Им весело! – Дриззл подмигнул Сонни, но тот нахмурился.

– Ты же всё затопишь!

Дриззл замер. Его улыбка дрогнула, зонтик замедлил вращение, и дождь усилился, превратившись в ливень. Лужицы вздулись, смывая паутинки и муравьиные тропки. Зверюшки с визгом разбежались, а Сонни закричал:

– Прекрати! Ты всё портишь!

– Я… я не хотел… – голос Дриззла задрожал, и с неба хлынули настоящие водопады. Ливень застучал по земле, как тысяча барабанов, а сам Дриззл стал прозрачным, словно растворяясь в собственных слезах.

Сонни, растерявшись, нырнул в тучу, пытаясь найти синюю каплю.

– Эй, Дриззл! Выходи! Мы можем… эм… договориться!

Из завесы дождя высунулась мокрая мордочка – это был ёжик, тащивший на спине дрожащий комочек. Дриззл сидел, обхватив колени, его зонтик бессильно свисал набок.

– Уходи, – прошептал он. – Я всё испортил …

Сонни сел рядом, осторожно растопив лучами лужу вокруг них.

– Слушай, это я сначала навредил, пересушив всё. А ты… ты пытался помочь. Просто давай вместе придумаем, как сделать правильно?

Дриззл поднял голову, капли на его щеках заблестели.

– Правда? Ты не злишься?

– Ну… немного злюсь. Но ты же не специально. – Сонни улыбнулся, и его лучики осторожно коснулись Дриззла, высушивая его. – Давай попробуем снова. Только… помедленнее?

Они поднялись на облако – Сонни светил снизу, превращая его в парящий островок, а Дриззл, сосредоточенно высунув язык, выпускал дождь тонкими струйками.

– Вот так! – Сонни направлял лучи сквозь дождь, создавая мини-радуги. – Теперь полей вон те цветы!

Дриззл махнул рукой, и дождь, словно послушный зверёк, побежал к засохшей клумбе. Бутоны, напившись, расправили лепестки, а лягушки с восторгом запрыгали в новые лужицы.

– Получается! – засмеялся Дриззл, и его зонтик завертелся снова, но теперь дождь был игривым, как брызги из шланга.

Сонни, вдохновлённый, создал из света горку, по которой дождевые капли скатывались вниз, звеня, как колокольчики. Зверюшки, сначала осторожные, высыпали из укрытий: кролики прыгали через ручейки, белки строили плотики из листьев, а птицы купались в дождевых «ваннах», чирикая благодарность.

– Смотри! – вдруг крикнул Сонни, указывая на небо.

Там, где его лучи преломлялись в каплях, повисла радуга – нежная, как акварельный мазок. Из её центра выпорхнула Ирис, но её косички-дуги лишь мелькнули, прежде чем исчезнуть.

– Это кто?! – Дриззл ахнул.

– Не знаю… Но она появилась, когда мы работали вместе! – Сонни засиял ярче. – Значит, мы делаем всё правильно!

С тех пор их дни наполнились совместными экспериментами. Сонни учил Дриззла согревать дождь для цветов, а Дриззл показывал, как создавать туман, смешивая пар с прохладой. Когда ливень грозил залить муравейник, Сонни мягко приглушал его лучами, а если солнце становилось слишком жарким, Дриззл орошал землю росой.

Однажды утром они обнаружили, что лужи украшены лепестками, а на ветвях деревьев сверкают капли, словно бриллианты. Это зверюшки оставили им «спасибо» – подарок из того, что дарили Сонни и Дриззл.

– Знаешь, – сказал Дриззл, наблюдая, как радуга Ирис касается горизонта, – раньше я думал, что дождь – это просто слёзы. Но теперь… это как танец.

– Танец, – кивнул Сонни, и его лучи обняли Дриззла, высушивая грустные капли. – Где каждый шаг – новая история.

И хотя впереди их ждали споры (ведь Дриззл обожал устраивать внезапные грозы, а Сонни порой забывал уступить), они знали – вместе их свет и дождь создавали не просто погоду. Они создавали волшебство.

Рассказ 3. – «Ирис и Песня Семи Цветов»

В Облачном городке, где дома свисают с небес как спелые плоды, а улицы вымощены перьями ветра, Сонни и Дриззл обустраивали новый сад. Он должен был стать подарком для зверюшек, чьи норки затопило во время последней грозы. Сонни, как всегда, рьяно взялся за дело: его лучи копали грядки, выжигая сорняки, а Дриззл поливал землю, превращая её в болотце. Но вместо сочной зелени из почвы торчали чахлые стебельки, будто упрекая их в усердии.

– Надо больше солнца! – Сонни разогнался, оставляя за собой золотые шлейфы. – Смотри, они тянутся к свету!

– Нет, воды! – Дриззл топнул ногой, и из-под сапога брызнул фонтан. – Они же вянут, как твои старые очки!

Спор разгорался, как пожар в сухой траве. Сонни, раздражённый, сфокусировал лучи в узкий луч, поджигая зонтик Дриззла. Тот в ответ облил Сонни ледяным ливнём, заставив того чихать искрами. Сад захлебнулся в дыму и брызгах, а между героями повисла трещина, глубже, чем овраги после паводка.

– Может, вы передохнёте? – раздался голос, нежный, как шёпот ливня сквозь листву.

Они обернулись. На краю облака, под радужным мостом, который они не заметили в пылу ссоры, стояла Ирис. Её косички-дуги переливались всеми оттенками заката, а платье из света дрожало, словно соткано из миллиона светлячков.

– Ты! – воскликнули Сонни и Дриззл хором, забыв про гнев.

– Я прихожу, когда дождь учится танцевать с солнцем, – улыбнулась Ирис, шагнув к ним. Следы её босых ног светились, оставляя на облаке мозаику из бликов. – Но сегодня ваш танец больше похож на топот разъярённых медвежат.

Они потупились. Дриззл нервно крутил зонтик, с которого капало от осознания вины, а Сонни сдул пепел с обгоревших цветов, пытаясь их оживить.

– Мы хотели помочь… – начал Сонни.

– Но всё сломали, – закончил Дриззл, подбирая смытого дождём жука.

Ирис присела, коснувшись земли. Там, где её пальцы встретили почву, проросли стебельки с бутонами, похожими на крошечные призмы.

– Вы знаете, почему радуга имеет семь цветов? – спросила она, и бутоны раскрылись, выпуская в воздух сияющую пыльцу. – Каждый оттенок – это нотка в песне света и воды. Если петь вразнобой, мелодия распадётся. Но вместе…

Она дунула, и пыльца взметнулась, сплетаясь в радугу над садом. Сонни и Дриззл заворожённо наблюдали, как цвета переливаются, создавая узоры, которые рассказывали истории о росе на паутинках и солнечных зайчиках в лужах.

– Давайте попробуем снова, – предложил Сонни, протягивая Дриззлу луч, как оливковую ветвь.

– Только без поджогов, – буркнул Дриззл, но улыбнулся, выпуская дождь, сотканный из тысячи мелких капель.

Сонни осторожно направил свет сквозь дождевую завесу. Лучи, преломляясь, рисовали на земле радужные пятна, а Ирис дирижировала их дуэтом, будто дирижёр невидимого оркестра. Каждый цветок, коснувшись света и влаги, распускался, как звезда: алые маки, синие васильки, фиолетовые ирисы. Даже камни, согретые солнцем и отполированные дождём, засверкали, словно самоцветы.

– Вот так-то лучше! – Ирис засмеялась, кружась в танце. Её платье рассыпалось бликами, окрашивая облака в пастельные тона. – Солнце без дождя – это песня без ритма. Дождь без солнца – ритм без мелодии. А вместе…

– Это магия! – закончил Дриззл, ловя на язык радужную каплю.

С тех пор сад стал их любимым местом. Сонни учился смягчать жар, когда Дриззл увлекался ливнями, а Дриззл сдерживал потоки, если Сонни забывался в лучах. Ирис же появлялась каждый раз, напоминая, что их сила – в гармонии. Она показала им, как рисовать радуги не только на небе, но и в сердцах: смехом после ссоры, терпением в спорах, умением слушать тишину друг друга.

Однажды они обнаружили, что сад разросся до самого горизонта, а в его центре вырос хрустальный фонтан, где свет и вода переплетались в вечном танце. Это был подарок от Ирис – символ их союза.

– Значит, ты остаёшься? – спросил Сонни, заметив, что радуга над городком не исчезает даже ночью.

– Я всегда здесь, – ответила Ирис, растворяясь в воздухе, но её голос остался, вплетённый в шелест листьев и журчание ручьёв. – Пока вы помните, что ваши голоса звучат прекраснее вместе.

И хотя Ирис не жила в Облачном городке, как они, её присутствие ощущалось в каждом солнечном луче, отражённом в капле, в каждом дожде, рождающем жизнь. Она стала мостом между их мирами, напоминая, что даже в различиях можно найти цвета, которые создадут новую вселенную.

А в саду, где когда-то бушевали огонь и потоп, теперь цвели цветы всех семи оттенков. Они рассказывали историю о том, как солнце и дождь научились петь в унисон, а их песня, подхваченная ветром, разнеслась дальше, чем любая радуга.

Рассказ 4. – «Густо и Шёпот Вихрей»

В Облачном городке, где улицы из пушистых облаков вели к сверкающим дворцам стихий, царила непривычная тишина. Сонни, уставший от споров с Дриззлом о частоте дождей, улёгся на крыше своей Обсерватории, наблюдая, как звери в саду вяло перебирают лепестки. Даже радуга Ирис, обычно яркая, будто нарисованная свежими красками, побледнела, став похожей на акварель, смытую дождём.

– Надо бы развеяться, – пробормотал Сонни, но вместо этого закрыл глаза, позволяя лучам струиться лениво, как мёд.

Именно в этот миг всё изменилось.

Сначала послышался шелест – будто кто-то пролистал книгу с тысячью страниц из шёлка. Потом облака закружились, образуя воронку над садом. Сонни привстал, щурясь сквозь линзы: в центре вихря танцевала фигура, прозрачная, как струя воздуха над раскалённым камнем. Шарф из огненно-рыжих листьев развевался вокруг неё, а вместо ног – два миниатюрных смерча, взбивавших облачную пыль.

– Эй, кто это? – крикнул Сонни, но его голос унесло порывом.

Фигура замерла, затем ринулась вниз, оставляя за собой след из кружащихся листков. Приземлившись, она рассыпалась на миллион искрящихся частиц, чтобы тут же собраться вновь – теперь перед Сонни стояла Густо, её силуэт дрожал, как мираж.

– Привет, Солнечный зайчик! – её голос звучал, как свист ветра в щели. – Я Густо! Тут так душно, можно я всё это… немного оживлю?

Не дожидаясь ответа, она взмахнула рукой. Вихрь подхватил Сонни, закрутив его в танце, который смешал лучи с листьями. Обсерватория задрожала, линзы-телескопы звякнули, падая на облачный пол.

– Стой! – Сонни вырвался, разгораясь от досады. – Ты всё сломаешь!

Густо захихикала, превратившись в спираль, которая помчалась к саду. Её вихри всколыхнули деревья, сорвав лепестки с только что расцветших ирисов. Дриззл, дремавший под грибком-зонтом, вскрикнул, когда его шляпу унесло в небо.

– Эй, верни! – закричал он, прыгая за улетающим зонтиком. – Это же мой лучший дождеуловитель!

Густо материализовалась рядом, держа зонт как трофей.

– Поймала! – она бросила его Дриззлу, но порыв ветра вырвал зонт снова, раскрыв и закрутив, как пропеллер. – Ой, не хотела…

Дриззл, уже подрагивающий от обиды, хлюпнул носом. Тучи над ним потемнели, и хлынул ливень. Густо, попав под поток, взвизгнула – её силуэт распался на капли и листья, которые разметало по саду.

– Прекратите! – над головами прогремел голос, мягкий, но полный силы. Ирис возникла на мосту из света, её косички вспыхнули, окрашивая дождь в цвета лаванды и янтаря. – Вы же разрушаете то, что создали вместе!

Сонни и Дриззл застыли. Густо, собравшись в кучку под кустом, выглядела виновато – её шарф намок, листья поникли.

– Я просто… хотела поиграть, – прошептала она, и ветерок вокруг стал теплее, суша лужи. – Здесь всё такое неподвижное. Солнце спит, дождик хнычет… Скукота!

Ирис спустилась, её платье коснулось земли – там, где ткань из света встретила почву, проросли новые бутоны.

– Ты – ветер, Густо. Твоя сила не в разрушении, а в движении. Без тебя облака застывают, семена не летят к новым землям… – она подняла руку, и в ладони возник вихрь из лепестков и света. – Но учись слушать тех, кто вокруг.

Густо потянулась к вихрю, осторожно касаясь его кончиками пальцев. Ветерок заиграл с её шарфом, теперь мягко, словно боясь порвать листья.

– Ладно, – Сонни подкатился ближе, его лучи по-братски тронули плечо Густо. – Давай начнём сначала. Я – Сонни. Люблю свет и иногда перебарщиваю. Это Дриззл – он делает дождь, но грустит, если зонт улетает.

– А я… я Густо. Люблю гонять облака и смешить птиц виражами, – она улыбнулась, и смерчи под её ногами замедлились, превратившись в лёгкие бризы. – Может, покажете ваш сад? Тот, что Ирис упомянула.

Сад, однако, был в хаосе. Грядки перевёрнуты, цветы примяты, а фонтан, символ дружбы, завален листьями. Дриззл ахнул, подбирая сломанный стебель маргаритки.

– Всё пропало…

– Ничего не пропало, – Ирис коснулась фонтана. Радуга, рождённая её прикосновением, обвила сад, как объятие. – Просто новая глава. Густо, ты можешь разнести семена с этих цветов дальше, чем когда-либо. Сонни – дать им свет для роста. Дриззл – напоить почву.

Густо закружилась над грядками, её вихри аккуратно подняли семена, смешав их с пушинками одуванчиков. Сонни направил лучи так, чтобы они согревали землю, а не жгли, а Дриззл окропил всё дождём, мелким, как сито.

– Смотрите! – воскликнула Ирис.

Семена, подхваченные ветром, рассыпались по долинам и холмам. Там, где они падали, пробивались ростки, а через мгновение – взрывались цветами, чьи лепестки повторяли оттенки радуги. Сад больше не был ограничен облачным городком – он стал бесконечным, как само небо.

– Вот это да! – Густо смеялась, ныряя в вихри, которые теперь слушались её малейшего шепота. – Я же говорила – тут было скучно!

Сонни и Дриззл переглянулись. Вздохнув, они одновременно протянули руки к Густо.

– Присоединяйся к нам? – спросил Сонни. – Только… чуть помедленнее, ладно?

– Обещаю стараться, – Густо подмигнула, и шарф из листьев зашуршал, словно отвечая: «Но не факт!».

С тех пор в Облачном городке зазвучала новая мелодия. Густо научилась направлять ветра так, чтобы они приносили дождевые тучи Дриззлу и разгоняли их, когда Сонни перегревался. Вместе они создавали утро: Сонни будил солнце, Дриззл поливал росой поля, а Густо разносила аромат цветов, пробуждая зверей. Ирис же, появляясь в их гармонии, плела из лучей, капель и ветра новые радуги – каждая рассказывала историю о том, как разные нравы могут стать одним танцем.

А когда Густо всё же закручивала слишком бурные вихри, Сонни и Дриззл, обмениваясь вздохами, бежали за ней, зная: в конце концов, её смех, звонкий как весенний ветерок, заставит их улыбнуться. Ведь даже хаос, который она приносила, становился частью их общего, живого, постоянно меняющегося мира.

Рассказ 5. – «Электра и Танец Молний»

В Облачном городке царил день, сотканный из привычных мелодий: Сонни, катясь по небу, рассыпал лучи, которые Дриззл ловил в лужицы, создавая радужные брызги. Густо носилась между облаками, гоняя стайки пушистых кучевых туч, а Ирис, едва заметная, переливалась на краю горизонта, как обещание гармонии. Но что-то витало в воздухе – напряжение, словно небо затаило дыхание перед вздохом.

– Смотри-ка, – Дриззл указал зонтиком на темнеющую тучу на западе. – Это не мои капли!

Туча росла, клубясь фиолетовыми вихрями. Внутри вспыхивали молнии, но не привычные жёлтые зигзаги, а лиловые, словно прожилки на аметисте. Сонни прищурился, настраивая линзы очков:

– Ничего не вижу, кроме… Эй, это же новая туча! Кто-то строит дом?

– Или устраивает вечеринку без приглашения! – засмеялась Густо, подлетая к ним. Её шарф из листьев трепетал в такт вихрям.

Туча грохнула в ответ, и от удара грома задрожали облачные улицы. Из неё вырвалась фигура в ботинках на клубящихся облаках, с волосами-молниями, трещавшими как разорванная ткань неба. Это была Электра.

– Вот это энергия! – Она кружилась в воздухе, оставляя за собой следы из искр. – Наконец-то я нашла вас, сонные пушинки!

Её голос звучал как раскат грома, смешанный со смехом. Дриззл спрятался за Сонни, шляпа-зонт дрожала от страха.

– К-кто ты такая?

– Я – Электра! Гроза, буря, вулкан в небе! – Она щёлкнула пальцами, и молния ударила в ближайшее облако, расколов его на части. – А вы тут что, солнышком да дождиком балуетесь? Скукотища!

Сонни, защищая друзей, выкатился вперёд, его лучи заострились:

– Эй, новенькая, тут порядок! Нельзя просто так…

– Порядок? – Электра перебила его, зависнув в воздухе. – Порядок – это когда всё грохочет, сверкает и живёт! Как это!

Она махнула рукой, и небо разорвали десятки молний. Одна из них угодила в солнечную обсерваторию Сонни, оставив дымящуюся трещину на куполе. Дриззл ахнул, а Густо, вместо того чтобы испугаться, захихикала:

– Ну и силёнка! Давай ещё!

– Густо, не поощряй её! – Сонни попытался сфокусировать лучи, чтобы отвести молнию, но Электра перехватила удар, швырнув его обратно. Искры посыпались дождём, поджигая облачные тротуары.

– Стоп! – Раздался голос Ирис, возникшей между ними. Её радужное платье окутало пространство мягким светом. – Ты причиняе боль тому, что они создавали.

Электра замерла. Её молнии потускнели, а в глазах мелькнуло что-то, кроме бунта – сомнение.

– Я… я не хотела. Просто… – Она сжала кулаки, и гром заурчал глуше. – Мне всегда было одиноко. Мои молнии пугали всех. А тут вы… такие дружные.

Дриззл, выглянув из-за Сонни, капнул сочувственно. Густо приземлилась рядом, шарф листьев мягко коснулся плеча Электры:

– Одиноко? Да мы тут каждый день друг друга доводим! Сонни палит, я сношу всё, Дриззл ревёт лужами… Но вместе мы – команда.

– Команда? – Электра опустилась на облако, её грозовые ботинки смягчили рёв. – А я… я могу?

Ирис подошла, её пальцы коснулись руки Электры, где ещё потрескивали искры:

– Ты уже часть нас. Твоя сила – это не разрушение. Это… – Она взмахнула рукой, и радуга соединила молнию Электры с каплей Дриззла. На мгновение вспыхнула гроза, но не хаотичная – танцующая. Дождь лился в такт молниям, а гром гремел, как барабанная дробь.