Где-то в Солнечной системе. Фантастические рассказы

Тихо в лесу ранним утром. Птицы лишь по верху деревьев порхают и бормочут что-то по-своему. А между деревьями туман поднимается над проплешиной Гиблого озера. Да и не озеро это вовсе, название одно. Болото самое настоящее, топь тысячелетняя, лужа вонючая. Сколько людей здесь погибло – не сосчитать! Охотники из всех деревушек, расположенных ближе трехсот километров, знают эту лужу и тщательно обходят ее, не приближаясь на половину дневного перехода.

Старики рассказывают, что не только утонуть можно в Гиблом озере. И чудеса рассказывают. Будто живет в нем урод какой-то, никто его в натуре не видел, но пустили слух, что с тремя глазами он и перепонки у него на верхних лапах болтаются. А кричит он негромко, даже птицы не пугаются. Да только зверье к болоту почти не подходит, похоже, что боится.

Вот и сейчас. Подошел лось к самой воде, понюхал воздух, наклонился, вздрогнул вдруг, отпрыгнул в сторону, покосился на болото, потом успокоился ненадолго, сломил губами веточку, пожевал и ушел встревоженный.

Захлюпало невдалеке, будто шел кто по болоту, ноги из жижи с трудом вытягивал. Забулькала, зашипела лужа в полусотне метров от суши, образовалась в воде воронка, выглянула из нее серо-зеленая голова ненормальных размеров, сверкнула глазами и скрылась. Но ненадолго. Снова расступилось Гиблое озеро и очень осторожно, плавно явили себя свету две странные фигуры, выгнулись колесом и заиграли на воде.

Смолкли птицы. Только вода звучала под чудищами. Наверное, это был танец. И окончился он внезапно, через минуту-две. Лишь третий глаз у ближайшего к берегу существа тревожно сверкнул, да тяжкий вздох огласил окрестности, и все исчезло в воде, все стихло. И не понятно было бы наблюдателю, что в этом вздохе больше – тоски или печали…

Профессор Зорин Николай Николаевич оказался худым стариканом невзрачного вида. Он зашел в кабинет редактора уже в конце рабочего дня. Договаривались о встрече накануне, Лешка позвонил мне сразу, не терпел он странных, попахивающих дешевой сенсацией историй.

– Вован! Выручай, приходи завтра ко мне в мою забегаловку, опять появилось нечто, ну, очень невероятное. Поможешь разобраться, все равно тебе сейчас делать нечего.

И правда, времени у меня было сейчас достаточно. До конца отпуска еще неделя, жена с Маришкой захотела побыть у своей матери под Тулой. И занимался я в основном тем, что перерабатывал десятый раз статью о китах. Но шла эта работа все также медленно, хотелось заняться чем-то другим. Но тоже было лень, и целыми днями пролеживал я за телевизором, или просматривал по Интернету музеи мира. Лешка Сивцов иногда привлекал меня как специалиста по фауне. Журнал, издание которого он удачно организовал, хорошо распространялся, и небольшому составу редакции удалось занять свою нишу в научно-популярных изданиях. Можно сказать, что журнал «Неизученные животные» процветал. Но Алексей никогда не брался за плохо проверенный материал, не печатал подозрительные факты. У него в характере было заложено: доверяй, но проверяй!

Мы заждались нашего старикана, хотели уже расходиться, так как в кабинете становилось уже темновато и не верилось, что сегодня мы услышим что-то новое, сногсшибательное. Вообще-то мы с Лешкой достаточно историй всяких поднабрались. Если бы все эти выдумки Сивцов напечатал бы в своем журнале, то его давно бы переименовали в научно-фантастический. Мы сидели у редакционного стола и потягивали чешское пиво «Козел», производимое в нашей стране. Иногда звонил телефон, но Лешка его игнорировал, предпочитая пиво.

Наконец в дверь постучали и вошел этот невысокий сморщенный дедок, не знаю, кто уж его прозвал профессором, на такое крупное научное звание по своему виду он явно не тянул.

– Я не слишком задержался? – первое, что он нашелся сказать после приветствия. На это мы предпочли промолчать, ожидая дальнейшего. Зорин прошелся по маленькой редакционной, не решаясь присесть без нашего приглашения, затем все-таки плюхнулся в мягкое кресло у открытого окна и, посмотрев на нас каким-то странным взглядом, начал свой монолог:

– В вашем возрасте я тоже не всем доверял, всякое повидал в своей богатой и буйной жизни. Но то, о чем хочу сейчас рассказать, до этого никому ни словечка… сами поймете почему. Родился я, конечно, очень давно, и вам некоторые мои выражения будут не понятны, особенно из тех давних лет, когда я с друзьями ходил на охоту по сибирской тайге. Места и сейчас там нелюдные, а в те годы в местах нашей охоты на одного человека приходилось несколько тысяч квадратных километров. Однажды, от знакомых моего отчима я услышал красивую легенду, под стать тем глухим местам: будто бы где-то в тайге есть большое не то озеро, не то болото, в котором заплутало космическое чудище. Оно, де, там живет и не ведает, как выбраться к своим в космос. Я вначале посмеялся над этой сказкой, а через некоторое время услышал подобный рассказ вновь, может и не слово в слово, но очень похожий. По молодости лет мне такие рассказы были не очень близки сердцу, я торопился в свет, планировал получить хорошее образование, стать ученым, причем мечта-то была заняться зелеными массивами нашей Сибири, найти влияние тайги на климат всей планеты. Не я один был такой из нашей глуши, но неожиданно повезло, так как повстречался мне в жизни великий человек, большой исследователь природы и известный в последствии писатель: Ефремов Иван Антонович. Кто не зачитывался его приключенческими рассказами, красивыми романами о будущем, великим «Лезвием бритвы»? Встреча наша произошла на пароме при переправе через одну из сибирских рек. Там мы познакомились и Ефремов, узнав о моих мечтах, видимо почувствовал во мне что-то необыкновенное. Он дал мне адрес своих знакомых в Ленинграде и записку с просьбой помочь с устройством моей жизни. До сих пор благодарю судьбу о встрече с Иваном Антоновичем. Столько уже лет, как его не стало, а память о нем берегу в сердце и на могиле его бываю… Очень мне помогли друзья будущего писателя: меня устроили с жильем, помогли на первых порах с деньгами. С первого захода мне удалось сдать вступительные экзамены в институт, и закончил я его с отличием. Дальнейшая работа по распределению не оставляла времени на личную жизнь, мне пришлось заниматься исследовательскими работами на Дальнем Востоке, я изъездил весь Уссурийский край, Магаданскую область, Сахалин. И где бы я ни был, воспоминания о родных краях не оставляли меня, я с живостью представлял картины, которые рассказывали бывалые охотники, встречающиеся с моим отчимом. Как сейчас, я помню эти рассказы в нашем доме, рассказы о необычном. В великих массивах Сибири происходили разные события, все невозможно описать, но одно воспоминание всегда у меня перед глазами. Я как будто сам там нахожусь, вижу это озеро, этих необыкновенных существ, непонятно откуда взявшихся. Долгие годы сопоставлял я эти воспоминания с картой Сибири, много провел бессонных ночей за чтением литературы и исследовательских статей о тех местах, но только на днях кое-что, наконец, прояснилось. Мне пришло письмо от нашего соседа по селу. Он прислал мне бумаги отчима, который скончался двадцать лет назад и был похоронен в тех местах, где прошла его жизнь. Мне не пришлось присутствовать на похоронах, я бы просто на них не успел. В те дни с экспедицией мы были в Китае. Мои научные работы не привлекли большого внимания специалистов, поэтому особого признания не получил и я сам. Но на жизнь мне хватало, изредка приезжал я в свою крохотную квартирку в Ленинграде, который затем обозвали старым названием Санкт-Петербург. Семьи у меня никогда не было, с такой кочевой жизнью создать семью никому не удается, поэтому я даже не пытался. Присланные мне материалы помогли восстановить кое-что из тех будораживших мое воображение рассказов старых охотников. Теперь мне точно удалось определить маршрут к тому озеру, где встречались необычные животные, и я решил обратиться к вам, понимая, что только хотя бы небольшая, но группа людей способна найти и подтвердить то, что казалось когда-то необыкновенным. Отчим в своих письмах, собранных соседом и не отправленных в те давние времена, просил меня изучить те места и помочь кому-то. Он однажды добрался до того озера и видел все своими глазами, а что он там увидел и кому просил меня помочь – я не знаю. Поэтому я к вам и пришел. Работу мне пришлось оставить, сейчас мои исследования никому не нужны, у меня появилось много свободного времени.

Зорин посмотрел на наши удивленные лица и добавил:

– Конечно, я могу обратиться к другим людям, в другие организации, журналы. Но то, что я прочитал у вас – это меня заинтересовало, и, думаю, что после ознакомления с моим планом и маршрутом экспедиции, вы мне поможете.

Сивцов посмотрел на меня. Не знаю, о чем он подумал, но скорее всего о средствах.

– Николай Николаевич, у вас какие-то фотографии имеются? – спросил я первое, что пришло в голову.

Профессор горько усмехнулся:

– Не те были времена, чтобы фотоаппараты повсеместно иметь. Конечно, нет никаких фотографий, но могу показать рисунок, сделанный одним из рассказчиков, на этот набросок я наткнулся в материалах отчима. Вот он…

На стол лег помятый кусок не очень чистой бумаги, на котором мы увидели странное изображение. Рисовал человек, который был лишен способностей художника, поэтому сложно было понять этот набросок. К тому же масштаб по рисунку определить было невозможно. В середине листа помятой бумаги виднелся округлый предмет, отдаленно напоминающий доисторического ящера с длинным хвостом, тонкими лапами и двумя головами. Прямо скажем, картинка была несколько жутковата.

Алексей долго молчал, затем вздохнул и пробормотал:

– С такими материалами связываться…

Меня все-таки заинтересовала история, поэтому я уточнил:

– Что-то еще у вас есть? Как говорится – за пазухой? Или это все?

Зорин покачал головой:

– Могу только добавить, что я ничего не придумал и уверен, что все сохранилось до наших дней. Имея нормальные транспортные средства и дружную группу заинтересованных людей можно добраться туда и все заснять за неполную неделю. Все-таки на дворе – двадцать первый век! В журнале добавится много интересного материала, а я удовлетворю свое эго. Одному мне туда не добраться. Мало того, что это опасное путешествие для одиночки, но и веры нескольким очевидцам больше.

– Вы уверены, что там действительно стоящие таких затрат фото- и видеокадры? – Лешку грызли сомнения. – Да и что вам лично за дело до моего журнала?

– Мы увидим там потрясающее зрелище! Сейчас я в этом абсолютно уверен, – последний вопрос моего друга профессор проигнорировал.

После ухода Зорина мы еще сидели в редакции долго. Просмотрели в Интернете данные о работах профессора, ознакомились с его короткой биографией, открыли карту Сибири. Конечно, территория Сибири настолько велика, что несколько больших стран на ней поместится. Понятно, почему Зорин просил помощи. Мне интересно было наблюдать, как редактор журнала, пусть не самого важного журнала в стране, но все-таки известного печатного издания, мучительно шел к принятию важного решения об экспедиции. Думаю, что на это его подталкивало еще и личное любопытство. Неделя – срок небольшой. Мы могли бы вместе с ним составить компанию Зорину. Когда учились в университете, мы с Лешкой летом часто участвовали в разных походах, не одну ночь провели у костра. Конечно, годы были уже не те, но…

– Ну и что скажете, маэстро? – назвал он меня старой студенческой кличкой. – На мой взгляд, вы почти уже решили последнюю неделю отпуска провести в Сибирских местах, отыскивая напридуманных кем-то страшилищ.

– Вообще-то, ты недалек от истины, Сивый. Если у тебя в заначке имеется что-то для организации такого похода – я только за. Но только с тобой вместе, это мое условие. Когда-то у нас путешествия по таежным местам были на первом месте. И мы об этом ни разу не пожалели. Кстати, и жен своих в путешествиях нашли. Но сейчас они, конечно, должны быть в неведении…

Сивцов задумался, причем надолго. Я ему не мешал, заинтересовался последним выпуском журнала, там было о чем почитать. Наконец, Лешка сказал:

– Ты же понимаешь, что затраты на экспедицию компенсировать из бюджета моего специфического журнала будет трудно, наверное, даже невозможно. Хотя побывать в тех местах захотелось и мне. Чем черт не шутит, когда волк спит?! Верится, правда, с трудом, но… – он вдруг решился, – сделаем так: до завтра вопрос остается открытым, пока я не провентилирую его со спонсором. У меня, как ни странно, появился в знакомых один денежный мешок, олигарх, короче. Пару раз хорошо меня выручил, но долги я успел вернуть. Поговорю с ним, попробую заинтересовать, а там что он скажет, так и будет. Сам понимаешь, старик на этом не успокоится, пойдет к другим, а вдруг дело стоящее, не упускать же?

– Так что, по домам? – потянулся я. За окном кабинета уже давно смеркалось.

На следующее утро меня разбудил звонок жены:

– И как нас ждут в Москве? Скучаем или по молодухам ударились?

– А как под Тулой у тетушек живется? – в ответ пошутил я. – Не похудели, случайно? Или по три килограмма прибавили?

– Ой, какой ужас! Ты и впрямь про нас такое подумал?

– Ну, вы-то про меня подумали?

– Пошутить нельзя! Тебе привет от Маришки, она пока дрыхнет. Я же звоню так рано потому, что вчера вечером тебя не нашла. Забеспокоилась!

– Был у Сивого. Намечается одна работенка, хочу помочь ему, пока в отпуске болтаюсь. А мобильник оставил на даче, может, сегодня заберу.

– Проблема у Леши серьезная?

– Пока неизвестно. Может, придется с ним вместе на пару дней отлучиться, но с пользой для дела.

– Прошу тебя быть поосторожнее. Наслышана я о ваших с Лешкой работенках, ох, наслышана! Целуем тебя. И Лешу тоже.

– Леша, пожалуй, перебьется без ваших поцелуев. А вас я тоже в четыре щечки чмокаю!

Мне подумалось, что сейчас делает Зорин? Он же ведь тоже ждет решения. Какое оно будет? И что делать, если нас проблема не заинтересовала? К кому Зорину дальше обращаться? Сейчас выдумкой никого не удивишь.

Я проверил, что имею из вещей, это на случай, если у редактора получится разговор с олигархом. Фамилию он мне не назвал, да оно мне и не надо. Ну, Абрамович какой-нибудь. Или Дерипаска. Или еще кто. Лишь бы деньги вложил в предприятие. Самое серьезное здесь – время. У нас много его нет. А просторы у Сибири – знатные, за неделю Сибирь не объедешь.

В полдень позвонил Сивый:

– Все в ажуре! Олигарх дает личный вертолет и обеспечивает полет до точки и обратно.

– Без предварительных условий? Он что – такой же помешанный на природе, как и ты?

– А ты как будто и не рад? Сознаюсь, подфартило немного, про Зорина ему кто-то в детстве рассказывал, про его встречи с фантастом. Посчитал, что такой человек врать не должен, к тому же вчера ему обломился контрольный пакет акций некоего крупного предприятия, о котором он весь последний год мечтал. Так что пожелал показать свою широкую русскую душу.

– Так уж и русскую?!

– А какая нам с тобой разница?

Я согласился, что разницы нет, и стал собираться.

В десять часов утра к подъезду за мной пригнали шикарный «Лендровер». Я погрузился с вещами, и мы поехали за остальными. А уже к пяти часам троих путешественников погрузили на окраине Москвы в мощный вертолет и отправили, как говорится к черту на кулички. Два летчика обеспечивали полет по заданному нами маршруту.

– А обратно нас тоже на вертушках примчат? – поинтересовался я сквозь сильный шум вертолетных винтов.

– Спрашиваешь! Я тебе как-нибудь расскажу, что хорошего сделал я для хозяина этой штуковины. Иногда самому кажется, что я еще мало с него требую в счет расплаты. Сейчас не могу – есть секреты, которые раскрывать раньше времени нельзя, сам знаешь…

– Знаю. В детстве мне пришлось раскрыть один секрет про друга своего – Лешку, касался секрет шоколадки, Лешка стащил ее у матери на моих глазах…

Сивый перебил:

– Ну, хватит шутить! Дело и впрямь серьезное. Наши с тобой детские дела не идут в сравнение!

Я умолк. Конечно, раз Алексей не намерен веселиться – будем серьезными. Детство наше проходило рядышком. Мы вместе ходили в одну школу, вместе любили Нинку с первой парты в начальных классах, одновременно к ней охладели, когда увидели, как она целуется со старшеклассником в тени кустов сирени майским вечером. Вместе штурмовали ВУЗы страны. Короче, у нас много было общего, как у всех ребят, которые жили по соседству, тем более на одной лестничной площадке. Интересы в жизни затем разделились. Сивцов заинтересовался журналистикой, начал писать статьи, рассказы. Он публиковался в научно-популярных журналах, затем свой такой же завел. Мне интересно было изучать жизнь на Земле, общие законы развития биологических видов. Для этого приходилось ездить по стране, по разным континентам.

Тяжело было спать в таких сложных условиях полета, но выбирать не приходилось и, учитывая предстоящие утомительные поиски непонятно чего, мы с Алексеем все-таки уснули. Проснулся я от лучей яркого солнца, светившего в круглое оконце вертолета. Сивый еще дремал. Похоже, ему снился потрясающий материал для обложки журнала, потому что он загадочно ухмылялся и изредка всхрапывал. Профессор, естественно, не спал, видно было, как он волновался. Так, бедняга, и переживал за всю экспедицию больше всех!

– Все нормально, Николай Николаевич? – спросил я. – Чувствую, не спалось вам?

– Какое там… – махнул он рукой.

Здесь продрал глаза и наш редактор. Посмотрел на нас молча с минуту и отправился к пилотам. Вернулся он очень быстро, очень возбужденный:

– Мы почти у цели! Командир заявил, что скоро пойдет на снижение и будем полянку для птички искать. Куда вы ткнули пальцем, профессор, там и сядем! Не исчезла еще тяга к знаниям? После такой-то болтанки под облаками?

– Продолжаю верить в те записи и убежден в успехе! – твердо ответил Зорин и добавил: – Хотя весь полет только чудом не вывернуло наизнанку. Оказывается, вертолеты мне противопоказаны…

Действительно, через несколько минут машина явно пошла к земле, солнце исчезло с обозреваемого мной окошка, где-то внизу появилась сплошная зелень тайги. Район, выбранный для поисков, был практически ненаселенным, здесь – среди богатого соболем и белкой леса – концентрация коренного населения, среди которых преобладали кеты и эвенки, составляла менее десятой человека на квадратный километр. Немудрено, что о предполагаемой твари, которую прибыли мы посмотреть, мало кто знал, а если кто и знал, то не очень стремился о ней докладывать в столицу.

Мы почувствовали, как приземлились, шум винтов стал быстро ослабевать. Ожил динамик над нами и голосом командира Иванцова скомандовал:

– Можно выпрыгивать! Ваши милости на точку доставлены!

После первого знакомства Жора Иванцов показался нам веселым балагуром, а вот второй пилот – Виктор со странной фамилией Забудайло, – был необычайно краток в своем общении не только с нами, но и с Иванцовым.

Высадка прошла успешно, никто не ушибся, достигнув травяного покрова на земле. А травы здесь было полно: и густо и высоко! Хорошо, что оделись соответственно. Я не любитель собирать за шиворот всяких букашек. Их-то было в траве много, а вот птичьего щебета, действительно, мы не слышали. Неужели все это – правда, а не вымысел и Объект находится неподалеку? Мы сгрудились у вертолета и обговорили порядок действий.

– Алексей, – обратился я к Сивцову, – фотографии, как всегда, за тобой, я с камерой не всегда могу управляться. Но зато беру на себя описание нашего приключения. Будет приключение, Николай Николаевич?

Зорин, видимо, очень волновался, он ничего не сказал в ответ. Только рассматривал самодельную карту и сверялся с какими-то записями. Иванцов приготовился идти с нами вместе, что с его стороны было для нас приятным сюрпризом. Лишний человек в тайге не помешает, к тому же гигант Жора для нашей сохранности от зверя вооружился настоящим военным автоматом. У нас с Сивым была одна двустволка на двоих, а профессор шел, можно считать налегке, никакого оружия у него не было. Мы вытянулись цепочкой за профессором, замыкал компанию пилот с калашниковым. Шли довольно долго, я уже давно не совершал таких дальных путешествий, поэтому порядком притомился к тому времени, когда Зорин остановился и проговорил:

– Мы совсем рядом, если верить этим записям. Считаю, что нужно к озеру подходить тихо, не создавать большого шума, чтобы не спугнуть… Я об этом дне мечтал всю свою сознательную жизнь. И, конечно, не хочу, чтобы произошли какие-то накладки. Звери, или как их там еще можно назвать, могут спрятаться, не показываться несколько дней, а нам возвращаться на неделе надо.

Иванцов покрутил пальцем у виска, пользуясь тем, что Зорин отвернулся, но мы с Алексеем сделали каменные лица, момент был не для шуток. Через сотню метров между деревьями показалась водная гладь. И вскоре мы очутились на берегу небольшого водоема. Это не было озеро, скорее это был большой топкий грязный пруд, вытянутый в длину на полкилометра. Небо между высокими хвойными деревьями было еще очень светлым, и над водой стояла странная для таежных мест тишина. Нам даже и не хотелось своими разговорами тишину эту нарушать, я бы назвал все это тревожным ожиданием какого-то чуда. Понятно, что все было навеяно рассказами профессора, а мы давно были взрослыми людьми и во всякие сказки верили с трудом. И все равно было не по себе.

Жору Иванцова мы осведомили о событиях давних лет – вымышленных либо настоящих – перед самым полетом. И теперь он лишних вопросов не задавал, а как военный человек, быстро помог поставить палатку – без шума, без суеты. Тишину вечера решили не нарушать огнем костра, разговаривали шепотом. Пожевали всухомятку принесенное в рюкзаках, затем улеглись отдыхать в палатку, оставив пилота на стреме. Он сидел на складном стуле, а рядом неярко горел аккумуляторный фонарь. Но хорошо войти в сон не удалось, потому что в палатку заглянул Иванцов и удивленно сказал:

– Виктор передал по рации – у него что-то странное творится с приборами вертушки.

Дрема сразу прошла, профессор попросил разъяснений:

– Что значит – странное?

Иванцов задумчиво смотрел на появившуюся между деревьями луну. Перевел взгляд на Зорина, еще помолчал, потом нехотя проговорил:

– На вертолете, в котором находится Забудайло, без видимой причины включились все приборы, используемые в полете. Он пытается решить проблему без меня.

Наступила пауза.

– Может, он пошутил? – неуверенно спросил Алексей.

– В час ночи? – Жора был настолько серьезен и обеспокоен, что больше вопросов не было. – Не думаю. Одно плохо, что уже полчаса связи с ним нет.

– Что же делать? – поинтересовался я.

Пилот пожал плечами:

– Придется подождать. Всякое бывает в жизни… Вам бы выйти из палатки, на этом озере, похоже, тоже происходит что-то неладное.

Мы выскочили наружу, стали вглядываться в лежащую перед нами водную гладь. Вначале я ничего особенного не заметил, только подальше от берега вода казалась несколько светлее, чем у наших ног. Потом появилось какое-то слабое движение под поверхностью, будто начинались волны. И в этот момент мы услышали нарастающий шум вертолетных винтов. Мы в изумлении увидели наш сверкающий светом из всех окон вертолет, причем, появившись из-за деревьев, он явно направлялся в сторону водоема, больше того, вертолет стал снижаться к воде.

Я посмотрел на Жору, он явно был шокирован увиденным. В динамик рации Жора закричал:

– Витя! Что ты делаешь? Машину утопишь!!!

По реакции Иванцова было ясно, что ответа не последовало.

Вертолет завис над озерцом, вода бурлила под ним и светилась все сильнее. Мы ничего не могли предпринять без связи с оставшимся на борту пилотом.

Далее последовало странное событие, врезавшееся мне в память, видимо, до конца жизни. Вертолет резко провалился к самой воде, погрузившись в нее колесами, люк распахнулся и мы увидели, что на месте пилота никого нет. Из воды очень медленно появились две странные фигуры, чем-то напомнившие мне рисунки, которые несколько дней назад показал нам Зорин. Они просто поднимались, нарушая незыблемые законы гравитации, это были живые существа! По очереди они также медленно втиснулись внутрь громадного вертолета, люк захлопнулся.

Такие живые организмы мне на нашей матушке Земле не встречались, хотя, слава богу, по роду своей деятельности я изучил огромное количество материалов из библиотек, а затем из Интернета. За те минуты, что они поднимались в вертолет, мы наблюдали вертикальные, несколько аморфные тела с настоящей головой, имеющей ротовое отверстие, но самое необычное состояло в том, что они имели по три глаза! Светло-серые тела с нашего места на берегу – до происходящего было не более тридцати метров – прекрасно просматривались. Эти иноземные глаза светились, словно изумрудные, от разливавшегося вокруг света. Они сияли нестерпимой красотой! Впору было отвернуться, но отвести свои глаза мы не могли, мы просто механически любовались ими.