Тайна Пустошей

– Нашел, – в голосе Игоря прослушивались нотки неприкрытой радости. Он усмехнулся и протянул папку товарищу. – Такое ощущение, что ее намеренно положили среди тех документов, которые мы стали просматривать едва ли не в последнюю очередь.

Мигель издал непонятный звук, словно хотел что-то сказать, но передумал. При этом тело его дернулось, но он так и остался сидеть, скрестив руки на груди и всматриваясь в одну точку.

– Боюсь, что это не смешно, – мрачно ответил Пьер Игорю, испытующе глядя на доктора. Со стороны было заметно, что подобный жест Мигеля подтвердил догадки капитана. – Обрати внимание на то, как мало пыли на этой папке.

Конечно, утверждение, что папка была абсолютно чистой, было бы ложным, но даже невооруженным глазом можно было заметить, что протирали ее относительно недавно. Так же хорошо сохранились и некоторые другие папки, находившиеся среди невостребованных материалов. Вероятность того, что важные документы абсолютно случайно оказались среди уничтожаемых, была крайне низкой. Еще одним интересным фактом было то, что внутри строения пыли было в десятки раз больше, чем на поверхности планеты.

– Мне слабо верится, что кому-то не хотелось, чтобы мы нашли эту папку, – признался Игорь, равнодушно пожав плечами. – Я бы скорее предположил, что их просто засунули впопыхах не туда.

– А потом впопыхах вернулись через месяц и тщательно ее протерли? – Пьер вскинул одну бровь и скорчил гримасу. – Сейчас не та ситуация, когда нужно быть оптимистом.

Игорь молча пожал плечами и начал листать другие найденные документы. Пьер тем временем изучил то небольшое количество информации, содержавшееся в папке с фамилией «Макклендон» и зашагал к двери.

– Я нашел адрес, давайте наведаемся… – начал он.

– Возможно, и не придется никуда идти, – перебил его Игорь.

Пьер обернулся, вопросительно глядя на товарища, а тот помахал одной из папок у себя перед лицом. Даже доктор Кортес оторвался от своих мыслей и заинтересованно уставился на капитана.

Игорь во все время их изысканий сидел на полу и только теперь, когда товарищи так нетерпеливо ждали от него объяснений, он решил потратить несколько минут, чтобы подняться, отряхнуться и поднять папки с документами на один из столов. Театральности ему было не занимать.

– Итак, – проговорил он с видом профессора крупного университета. – В силу того, что мы имеем удовольствие заметить, что некоторые темные личности нашли своим долгом утаить от нас такую важную…

– Давай покороче, артист, – недовольно буркнул Пьер.

– Ладно, – Игорь отмахнулся, однако разыгрывать спектакль перестал. – В общем, я думаю, что если действительно важную информацию от нас пытались скрыть, то в комнате этого лаборанта мы точно ничего не найдем. Спрятали его дело – спрятали и его записи, я уверен.

Мигель согласно кивнул, но ничего не сказал. Пьер терпеливо слушал товарища.

– Конечно, я еще не все просмотрел, – продолжил Игорь, рассеяно махнув рукой на документы. – Но кое-что есть и здесь. Посмотрите вот эту запись.

Игорь протянул товарищам лист бумаги с отпечатанным текстом, которые те с интересом изучили. Это был рапорт о том, что лаборант Айлин Макклендон признан опасным для работы в лаборатории и отправлен под домашний арест. Также было указано, что у него были изъяты все записи, что он временно переводится в жилой сектор испытательного отдела и что за Лигой Меднис теперь должно вестись наблюдение.

– Испытательный отдел? – Пьер вопросительно посмотрел на Мигеля. В голове капитана уже сложилась не одна теория о произошедшем.

– Полигоны, – отозвался Мигель, хмуро перечитывая рапорт.

– Его отправили жить на полигон? – Игорь был изумлен. – Что же такого он сделал?

– Ты сам даже не прочел, что здесь написано? – Пьер удивленно вскинул бровь. – Он пытался устроить диверсию.

– Что именно он предпринял? – решил уточнить Мигель.

– Изменил показания термодатчиков, в результате чего, цитата: «Органические объекты 24-83, 24-89 и 25-06 погибли по причине перегрева».

– Органические объекты? – голос Игоря даже сорвался. – Что это? Что они создавали?

– Оружие, – тихо ответил Мигель.

– Биологическое оружие, – поправил Пьер.

В воздухе повисла мертвая тишина. Конечно, каждый слышал хоть что-нибудь о биологическом оружии, но многие ли оказывались там, где его производят? А сколько из них встречалось лицом к лицу с созданием новой его разновидности?

– Что будем делать? – хрипло спросил Игорь.

– То, для чего прилетели, – отозвался Мигель, вздохнув. – Мы с вами уже никак не можем воспрепятствовать созданию этого оружия. Можем лишь надеяться, что после этого разработка приостановится на неопределенный срок, а потом и вовсе прекратится. Такое уже было.

В это время за дверью послышались шаги. Это был один из солдат. Войдя в дверь, он не отдал чести и не обратился ни к кому в частности. За одно только это полагался бы выговор, но сейчас было не место и не время разбираться с субординацией.

– Коридоры осмотрены, – доложил он. Голос его был не зловещим и не хриплым. Немного высоковатый тенор. – Мы распечатали двери основного полигона.

Глаза Мигеля раскрылись так широко, что казалось, сейчас и вовсе вывалятся. Побледнев, он выпалил:

– Ч т о в ы с д е л а л и?

* * *

– Признайтесь, ведь Вы все это время морочили мне голову?

– О чем Вы?

– Я не настолько глуп, чтобы поверить, что смог без особого труда как-то мог заставить Вас рассказать мне о столь многом. Да и вообще все это очень странно выглядит.

– Скажем так – не нужно быть крайне одаренным человеком, чтобы понять, что половина из того, что я говорю – либо ложь, либо пыль в глаза. Я не строю на этот счет никаких иллюзий. Чтобы и мне, и Вам было проще общаться, сделайте вид, что полностью доверяете мне.

– Знаете, профессор Кох… или как Вас там на самом деле зовут? Вся эта беседа настолько нелепая, во всяком случае такая странная, что, если бы не вооруженные люди в масках, я бы подумал, что это розыгрыш.

– Итак, майор, оставим размышления на более спокойные времена, хорошо? Проблема никуда не делась – мне нужно знать, как подобная ситуация может повлиять на деятельность интересующих нас лиц.

– Вы спрашиваете меня, как поведут себя мои люди в незнакомом месте, окруженные вооруженными и не совсем адекватными людьми?

– Да.

– Откуда мне знать?

– Вы хорошо знакомы с ними. Наверняка попадали в схожие ситуации. Например, на Кеплере 2202.

– Что?! Откуда Вы знаете про Кеплер 2202? Это была секретная…

– Вы смеетесь надо мной?

– Ах… ну да…

– Вот именно. Я знаю об этом намного больше Вашего, так что не стесняйтесь, рассказывайте.

– Ну, Вы ведь побольше меня об этом знаете.

– Майор! Не в Ваших интересах огрызаться.

– Понял… мы попали в окружение. Гражданская война – никогда точно не знаешь, кто свой, кто чужой. И территория была незнакомой. Капитан, хотя на тот момент еще сержант, Этьен сориентировался быстрее и повел нас в убежище.

– Хм… я не совсем понял. Вы отправились на боевую операцию, но первым вашим ходом было бегство?

– Не бегство, профессор. Мы не знали, в какой стороне противник. Сброс прошел не очень удачно, мы оказались между двух огней. И нас принимали за врагов обе стороны. Мы, конечно, могли начать палить в разные стороны, по правде сказать, мы так сначала и думали сделать. Но Пьер затащил нас в какой-то бункер, где мы могли спокойно обдумать, что теперь делать.

– Вот, значит, как. Капитан Этьен в сложной ситуации способен хладнокровно принимать решения. Это хорошо. С другой стороны, он не спешит ликвидировать противника. Это плохо.

– Но мы ведь не знали, с какой стороны враг!

– Иногда возможны ситуации, когда лучше пожертвовать своими, чем оставить противника в живых.

* * *

Ящик Пандоры был открыт.

– Что будем делать? – Игорь пытался говорить уверенно, но голос его сорвался.

Мигель выглядел мертвенно бледным. Он хмурил брови и сжимал челюсти, пытаясь скрыть свой страх, зная, что только он сейчас может предотвратить панику, которая губительна. Особенно в том случае, если начинается среди вооруженных людей. Они вчетвером уже минуту стояли перед распечатанным полигоном.

– Это еще ничего не значит, – он попытался сказать это беззаботно, но не получилось – его голос прозвучал обреченно.

Солдат, сообщивший об открытии полигона, выглядел озадаченным. Он не понимал, почему открытие большой металлической двери так пугает командиров. И это помогло ему понять две вещи – во-первых, командование что-то скрывает от подчиненных, во-вторых, за этой металлической дверью находится что-то опасное. Солдат незаметно ускользнул из поля зрения начальства и связался по радио со своими сослуживцами.

– Сколько всего здесь полигонов? – спросил Пьер.

– Три, – отозвался Мигель.

– Ну, так может… – с надеждой начал Игорь.

Доктор Кортес покачал головой.

– Нет, – удрученно прохрипел он. – Остальные два запасные. То, что разрабатывалось на этой планете, находилось именно здесь, за этой дверью.

– Давайте мыслить логически, – предложил Пьер. – Дверь ведь кто-то запечатал? Значит, кто-то выжил. Ведь, судя по всему, такой механизм запирания устроен так, что запереть дверь можно только снаружи.

– Как-то глупо использовать такие двери в таком месте, – заметил Игорь. – Никогда ведь не знаешь, что произойдет. А если тебя запрут внутри, что делать?

И тут Мигеля осенило.

– Кто-то запер эти двери, – он взмахнул руками, словно только что разгадал очень сложный ребус. Хотя с определенной точки зрения это так и было. – И на всей территории лаборатории мы не видели тел, крови и следов пожара, верно?

– Следы пожара? – не понял Игорь.

– Если тела инфицированы, их нужно сжечь на месте, – пояснил Пьер товарищу и обратился к доктору: – Да, все верно. У Вас есть предположения?

– Первая команда не стала бы зачищать место, – ответил Мигель. – Они обнаружили причину катастрофы и запечатали двери.

– Я чего-то не пойму, – признался Игорь. – Если причина известна, тогда зачем мы здесь?

– Думаю, они поняли, что дело нечисто, а мы должны разобраться, что именно произошло, – предположил Пьер. – Вполне логично. Если они спасатели – а спасать здесь, очевидно, некого – то им здесь и работы нет. На самом деле это хорошая новость, ведь получается, что нам ничего не угрожает. Двери запечатали на тот срок, который был нужен, чтобы мы могли быть в безопасности.

– Это было бы хорошо, – согласился Мигель. – Но почему тогда нас не предупредили?

Игорь хлопнул в ладоши и тряхнул головой.

– Ладно, – прикрикнул он. – Раз уж двери все равно распахнуты, почему бы нам просто не пойти и не сделать свое дело? Чем раньше все сделаем, тем раньше покинем это недоброе место.

За спиной руководителей операции неожиданно возникли солдаты.

– Все в порядке, капитан? – голос одного их них прозвучал так неожиданно, что доктор Кортес вздрогнул, а капитаны потянулись за оружием.

– Да, все в норме, – благодушно отозвался Игорь, убирая руку от кобуры. Он был очень удивлен внезапным появлением подчиненных, но хорошие новости основательно подняли ему настроение. – Мы боялись, что дела теперь плохи…

– Запомните на будущее, солдаты, – командным голосом рявкнул Пьер. – Никогда не открывайте двери, которые вас не просят открывать!

Солдаты были растеряны. Они вытянулись по стойке «смирно», хотя планировали припереть командиров к стенке, чтобы разобраться, что происходит. Получалось, что они сами создали опасную ситуацию по причине своей непроходимой глупости.

– Рассредоточиться, прочесать все помещения основного испытательного отсека, но н и ч е г о н е т р о г а т ь ! – продолжил Пьер, воодушевленный тем, как подчиненные отреагировали на его слова.

Солдаты отдали честь и двинулись вперед, в помещение, которое сами и распечатали.

– Кажется, все действительно не так плохо, – ухмыльнулся Игорь, глядя им вслед.

К сожалению, он сильно ошибался.

Солдаты уже перешли черту в своем разуме. Теперь любое происшествие способно было заставить их действовать. Их план был прост до невероятности – расстрелять руководителей и покинуть планету. В детали они не вдавались. Подобные операции всегда рассматривались в отдельном порядке, так как носили уникальный характер. На заседаниях трибунала нередко присутствовали таинственные люди в дорогих костюмах, которые следили за тем, чтобы никто из участников слушаний не сказал чего-то лишнего. Порой трибунал превращался в балаган, ведь всех фактов дела никто, кроме этих самых таинственных людей, не знал. На элементарные вопросы допрашиваемые не могли ответить без консультаций с таинственными людьми. А после консультации они чаще всего вообще ничего не отвечали. Поэтому ситуация с расстрелом руководителей не была чем-то особенно ужасным. И из нее можно было выкрутиться сообща. Солдаты знали об этом, ведь у них уже был такой опыт.

– Все двери до одной закрыты на замки, – с тревогой в голосе констатировал Пьер, попробовав попасть в некоторые из помещений полигона.

– Я бы и не советовал их открывать, пока мы не найдем тел или чего-то на них указывающего, – ответил Мигель, пригладив бороду. Он выглядел сконфуженным; то и дело покусывал губу и тер пальцем подбородок. Его волнение передавалось и офицерам.

– Как мы можем найти тела, не зайдя ни в одно помещение? – удивился Игорь. – Вы считаете, что они лежат где-то в коридоре?

– Если честно, я совсем не знаю, где нам искать их, – Мигель глубоко вздохнул.

– Как насчет офиса? – предложил Игорь.

– Какого еще офиса? – не понял Мигель.

– Ну, не знаю, – Игорь принялся горячо жестикулировать, словно пытался выразить свою мысль взмахами рук. – Канцелярия, штаб, рубка, ну, откуда-то ведь начальство наблюдало за экспериментами? Где-то ведь хранятся записи?

– А! – многозначительно протянул Мигель, сообразив, о чем идет речь. Он покивал головой, но так больше ничего и не сказал.

Пьер прокашлялся, ожидая ответа доктора, но это ничего не изменило.

– Так куда идем, доктор? – недовольно спросил Игорь.

– Я думаю, – пробормотал в ответ доктор.

Все трое потоптались немного на месте и отправились на поиски нужного кабинета, а в это время солдаты закончили осмотр коридора и с удивлением обнаружили те самые тела, о которых так беспокоился доктор Кортес.

Это был непосредственно сам полигон. Он занимал большую территорию – территорию, на которой помещались отдельные небольшие строения. Первоначально солдат, который его обнаружил, решил, что перед ним окно наружу. Но его внимание привлекло то, что свет падал как-то неестественно, словно звезда находилась очень близко к планете. Приглядевшись, солдат обнаружил, что из-за крон деревьев виднеются весьма крупные флуоресцентные лампы, которые и освещали пространство.

Полигон представлял собой участок земли площадью в несколько сотен квадратных метров, на котором, помимо зданий и деревьев, располагались сад и небольшая поляна. Подобные условия были созданы для того, чтобы поселить здесь представителей местной и земной фауны. По официальным документам, это было необходимо для проведения экспериментов, которые должны были выявить сходства и различия животных и растений разных планет. На самом деле цели были иными.

Все это мало интересовало солдат. Они бы не стали собираться вместе, чтобы полюбоваться пейзажем сада внутри лаборатории или чтобы обсудить цели, поставленные перед местными учеными. Они собрались возле полигона по другой причине. Те самые тела. Груды. Груды изуродованных неизвестным вирусом тел. Уродливые, перекошенные лица. Гримасы ужаса, отчаяния и агонии. Это было кошмарным зрелищем. Еще более кошмарным было то, что все эти люди погибли возле выхода с территории полигона. Некоторые тела висели прямо на рукоятках ворот, которых этим несчастным так и не открыли. Если бы солдатам было известно об этих людях и если бы их это волновало, они нашли бы среди тел останки и заместителя руководителя лаборатории Чхве Ынхе, и руководителя службы материального контроля Марко Вуковича. Тел было так много, что складывалось впечатление, что все работники лаборатории провели последние минуты жизни именно здесь. Но в действительности все было не так. Не все.

– Ну, хотя бы одно тело, – Игорь пожал плечами и скрестил руки на груди. Он все еще не осознавал в полной мере, в какой ситуации они все оказались.

– Это ведь Ферфакс, верно? – сухо спросил Пьер.

Мигель неторопливо просмотрел документы, которые носил в небольшой папке все это время, и уверенно кивнул.

– Лоуренс Ферфакс, руководитель лаборатории, сорок шесть лет и так далее, – прочел он. – На фотографии он моложе, не такой полный и без растительности на лице, но я могу с уверенностью сказать, что это он.

Тело руководителя лаборатории было найдено в зале заседаний, на самом почетном месте – во главе стола. И в самом роскошном кресле. Расследовать причину смерти не было нужды. Все лицо мужчины было изъедено неприятного вида язвами, а в области виска просматривалось входное отверстие пули. Пистолет калибра девять миллиметров покоился в левой руке, лежавшей на столе.

– Вот, значит, как заканчивают плохие поэты, – вздохнул Игорь.

– Так заканчивают плохие руководители, – мрачно отозвался Мигель.

– А я думал, что плохие руководители заканчивают в дорогущих отелях дорогущих курортов в компании очаровательных молодых красавиц, – снова вздохнул Игорь.

– Нет, – пробормотал Пьер. – Так заканчивают только о ч е н ь плохие руководители.

– Эти язвы на его лице, – Мигель медленно покачал головой. – Ничего хорошего они не значат. Если это вирус, то как он передается? А если не вирус, то что?

– Нам ведь это и нужно выяснить, разве нет? – напомнил Пьер.

– И как мы это выясним? – поинтересовался Игорь, стараясь не смотреть на изуродованное лицо покойника. В то же время взгляд сложно было оторвать.

– Может, он сам даст нам подсказку, – Пьер пожал плечами. – Ведь он что-то написал перед смертью.

– Надеюсь, не стихотворение, – буркнул Игорь.

– «Я ИХ ВСЕХ УБИЛ!» – прочел Мигель с записки, лежавшей перед покойником. – Интересно, насколько это соответствует действительности. В смысле считал ли он себя ответственным за аварию или сам нарочно ее устроил?

– С его стороны было бы любезно более подробно описать произошедшее, – кисло заметил Игорь.

– Может, он и описал, – Пьер извлек из-под записки блокнот, раскрытый на последней записи. – Я так понимаю, что это он писал перед тем, как застрелился.

– Или читал, – предположил Игорь. – Почерк совсем другой. Кстати, он был левшой?

– Да, где-то в его деле об этом было написано, – ответил Мигель.

– Так странно, – Игорь повел бровью. – Левша среди ученых.

– Ничего странного, – недовольно сказал доктор. – На уровень интеллекта не влияет то, какой рукой человек пишет. Я, например, тоже левша.

Игорь пробормотал что-то нечленораздельное и повернулся к Пьеру как раз перед тем, как тот с некоторой торжественностью объявил:

– Сложно поверить в такие совпадения. Это еще один дневник нашего знакомого – Айлина Макклендона.

* * *

– Знаете, профессор, меня немного пугает то, что Вы рассказываете мне все больше и больше.

– Это заметно.

– Хммм… Вы никак не развеете мои опасения?

– Нет.

– Вы снова стали неразговорчивы.

– Я принимаю важное решение.

– Насчет меня?

– Да.

– Хммм… когда Вы отказывались отвечать на мои вопросы, мне было спокойнее.

– Ладно, я все решил. Что еще Вас интересует, майор?

– Сколько еще времени Ваши люди будут тут бродить? Я не вижу, чтобы они что-то делали – просто слоняются по коридорам с оружием наизготовку.

– Мы проведем здесь столько времени, сколько сочтем нужным. Хотя я могу Вам сказать, что отбудем мы довольно скоро.

– Вы действительно устроили этот налет только для того, чтобы узнать некоторую, притом весьма незначительную, информацию о двоих людях?

– Нет, конечно же. Не только для этого. Мы собрали и собираем прямо сейчас множество необходимой нам информации.

– Если признаться, я так и понял, что Ваши люди чего-то делают. Но не совсем понимаю, что именно. Они просто ходят…

– Не будьте наивным. Далеко не все мои люди находятся здесь. Некоторым для работы не нужно быть рядом.

– Псионики?

– Майор, это все детские сказки.

– То же самое нам рассказывали про Дознавателей.

– Про Дознавателей обывателям знать не нужно. А мои люди просто анализируют поступающую информацию. Поступающую от тех сотрудников, что, как Вы выразились, «слоняются по коридорам».

– Так они все снимают и записывают. Ясно. Еще и жучков, наверное, везде понаставили.

– Мы с Вами живем не в XXI веке – жучки уже никому не нужны.

– Не придирайтесь к словам. Вы поняли, что я говорил о дальнейшей прослушке.

– Вы снова дерзите мне, майор.

– Да ладно Вам, профессор. Я уже понял, чем закончится наша беседа.

* * *

«Когда я понял, что произошло, мне ничего не оставалось, как попробовать предотвратить дальнейшие последствия. Еще ужаснее. Единственное, что я сумел сделать перед тем, как меня арестовали, это уничтожить новые штаммы.

Они не понимают, что произошло. Они погубят всех нас. У меня до сих пор в ушах звучат слова Хуареса о том, что система вентиляции полигона из-за сбоя включилась самостоятельно. Он так спокойно пожимал плечами, когда произносил те слова! «Да она работала минуты две от силы, что там могло произойти?» – как дико звучало то, что он говорил. Сбой или не сбой, факт в том, что именно он виноват в том, что вирус попал в систему вентиляции колонии! Но это еще не была катастрофа. Если бы этот идиот Ферфакс послушал меня, все бы закончилось хорошо. Это Ынхе решила выставить меня болваном из-за какой-то своей затаенной обиды на нас с Лигой. Она насмехалась надо мной, когда я предлагал спасти все наши шкуры, а Ферфакс решил прислушаться к ней, а не ко мне. Но ведь он сомневался. Он еще мог поступить правильно. Если бы только с Гадахом не случился удар, он бы переубедил Ферфакса.

И все одно к одному – как такое могло произойти? Глупцы, они ведь не разбираются в том, что мы все здесь создавали. Ведь это хоть и оружие, но живое. Оно меняется. Завтра его уже нельзя будет остановить теми же средствами, что и сегодня.

У нас еще было время все исправить. Я бы смог создать антивирус. Даже сам, если бы никто не согласился бы мне помочь. А теперь уже поздно. Я сижу здесь, в этой маленькой комнате, запертый здесь за то, что пытался спасти себя и остальных.

Они выпустили в систему вентиляции старый антивирус и решили, что проблема решена. Они не хотели писать объяснительных и рапортов. Не хотели отчитываться перед Землей за то, что совершили такую ошибку. И этим убили нас всех.

Лига, Лига… где она, что с ней? Я должен быть рядом.

Снова и снова мне приходится прокручивать в уме все то, что я знаю об этом вирусе. Уверен, что могу создать антивирус. Но на это нужно время. И еще нужно время, чтобы антивирус остановил губительные процессы. И еще нужно время на восстановление организма.

Что мы знали о последнем штамме? Мало чего. Мы даже не знаем до сих пор его названия – для нас оно засекречено. Но последние испытания на животных приоткрыли завесу этой проклятой тайны:

– вирус поражает нервную систему. Это очевидно. Животные вели себя ненормально. Убегали от несуществующих преследователей, например. Оглядывались на пустоту за спиной. Очевидно, что их беспокоили галлюцинации. Очень плохо. Рано или поздно мы потеряем понимание того, что вокруг реально, а что нет;

– примерно через неделю зараженные начинают терять контроль над своим телом. Конечности начинают самопроизвольно двигаться или, наоборот, совершенно перестают производить движения. Обычно это случалось у животных мгновенно и неожиданно. Например, во время бега или сна. Затем все возвращалось к норме. С каждым днем продолжительность этих конвульсий увеличивалась;

– язвы. Чудовищно уродливые язвы по всему телу. Кровоточащие и, судя по всему, зудящие. Некоторые животные вместе с этим слепли. Тоже хорошего мало. Точное время появления выявить не удалось;

– примерно через две недели после заражения паралич и мучительная долгая смерть.

Я прочел заново то, что написал о заражении и подумал, что, может быть, даже лучше, если я не увижу больше Лигу.

Кто-то периодически начинает стучать в стену из соседней комнаты и шепчет мое имя, но не отвечает, когда я зову. Не думаю, что это Лига – голос, вроде бы, мужской. Не знаю, кто там. Надеюсь, что не Гадах. Может, это немного и неправильно, но я бы пожелал ему, чтобы он не оправлялся от удара. Лучше пусть умрет так, чем от вируса.

Как я рад, что сестра не полетела со мной! Она ведь так хотела, но не успела оформить документы! Это очень хорошо, что так вышло.