Гагана

Глава 4

Рыбаков Арсений нашёл след перемещений артефакта в четвёртом по счёту архиве; как это ни странно, им стал Военный Архив Российской Армии, что хранил свои основные фонды на Фрунзенской. Тотальное здание для масштабных обобщений. На полках его хранилищ ждали своего часа немало тайн, одной из которых для Арсения стала ниточка скудных второстепенных свидетельств о странствиях и остановках Чаши в средние века. С тщательно изученным и отобранным материалом он пришёл к остальным исследователям, которые дополнили его выводы своими хоть и косвенными, но важными данными.

Собрание общества Аркаим происходило в новом офисе, снятом Германом (сам комиссар на нем тоже присутствовал, как и на всех предыдущих). Главным вопросом повестки дня стал извечный вопрос русской цивилизации с немного изменённой формулировкой: "Что делать дальше?". Закончив обобщающий разрозненные факты доклад, Арсений сказал:

– Выходит, что артефакт может находиться в одном из хранилищ Ватикана.

– Сень, это предположение объективных доказательств не имеет, – выступил оппонентом словам Рыбакова Василий Хромов.

– Вполне вероятная история, если посмотреть на факты через призму событий. – Герман поверил в гипотезу Арсения.

– Полковник, ты не прав, – ответил ему Олег Солодов. У них с комиссаром с первого дня знакомства не заладились отношения. Оппозиционный, по сути, к любой власти Олег видел в Германе опричника, душителя свободы. Каждый раз встречаясь с ним, он не мог сдержать чувств, идя на открытый конфликт. Чтобы не говорил Герман, это вызывало у Солодова рвотную реакцию.

– Вам бы лучше помолчать, – цок языком, – когда старшие разговаривают.

– Ты мне не старший. Понял? – Олег заводил сам себя.

– Спокойно. Сначала предлагаю решить, что мы можем предпринять дальше. – Рыбаков хотел разрядить батарею возникшего напряжения и двигаться в конструктивном направлении поисков, не скатываясь в противостояние отдельных личностей.

– Не плохо бы было прокатиться в Италию, – заложив руки за голову, мечтательно промурлыкал ходок Медов.

– Согласен с Сергеем, считаю нам нужно искать в том направлении, – поддержал идею Герман. Правда, Герман рвался за границу за Чашей, а Медовом двигала страсть к новым впечатлениям в сексе. Чужие красотки манили его: их хотелось трогать, обонять, любить, как бог на душу положит.

Решение о поездке в Ватикан приняли четырьмя голосами против одного воздержавшегося. Формальность голосования объяснялась тем, что, в конце концов, музыку заказывал Герман, он же оплачивал все расходы и получал все нужные разрешения на посещение иностранных архивов.

Офис Аркаима базировался на пятнадцатом этаже Бизнес Центра Мировой Торговли. При выходе поисковиков из стеклянных, крутящихся дверей произошёл неприятный инцидент. Олег, не забыв своего поражения, затаил злобу на комиссара. Проходя вместе с ним двери, он легонько, будто случайно, подтолкнул Германа в спину, тот хоть и удержался на ногах, но крепко ударился об стеклянную перегородку. Герман все понял. Привычки терпеть хамство у него предыдущая жизнь не выработала, и он, исходя из законов жизни индивидуума внутри любой мужской группы, предпринял действие противодействия. Он обязан был доказать превосходство и снять вопросы. Подойдя к Олегу, он что-то сказал ему вполголоса, который, услышав его слова, радостно закивал, после чего почтенное общество аркаимовцев разъехалось по домам собирать вещи в дорогу.

Через четверть часа на стоянку БЦ вернулись автомобили Германа и Олега. Им предстояло выяснить отношения в стиле настоящих мужчин. Определившись с местом рукопашной дуэли, они вместе пошли к естественному рингу – утоптанной площадки в маленьком парке по соседству, используемой местными жителями для выгула собак.

Герман встал напротив Солодова, в трёх шагах от него.

– Начинайте, Олег, не стесняйтесь.

– Ум-м. Признаться, я несколько удивлён предложением разобраться, как мужчина с мужчиной. Предупреждаю, если ты надеешься меня удивить вашим секретным гэбэшным кунг-фу, то просчитался. Я с детства в теме уличного мордобоя. Так что лёгкой прогулки с очкастым историком по полям пиз*юлей у тебя не получится.

– Учту. Может быть, мы начнём уже? По-моему, хватит языком-то болтать.

Олег пожал плечами, хрустнул шейными позвонками и, прыгая в челноке, пошёл на комиссара, а тот и не думал отступать. Он просто стоял, опустив руки. Для бойца, периодически выходящего на ринг, открытая стойка Германа представляла собой лакомый кусочек – неподвижную мишень для его дробильных ударов. Ну и Солодов зарядил. Разножка, прыжок вверх и разящая нога летит в голову. Противник Олега так и не ушёл с линии нападения, напротив, он сделал неуловимое движение вперёд. Подошва ботинка, не достигнув головы, не до конца распрямившись, попала Герману в грудь. Нога, потеряв силу ускорения, угодила словно в рыхлое тесто, как прилипла. Герман подхватил пятку, вывернул в сторону, отбросил Олега в сторону. Разозлившись, аркаимовец попёр вперёд красногвардейским бронепоездом, стреляя с обеих рук, добавляя лоу-кики и заканчивая комбинации ударами коленей по корпусу. Комиссар по-прежнему защищался необычным способом: не отходя, а идя навстречу ударам, принимая их, проваливая, а затем отталкивая. Передвигался Герман в аритмическую раскачку так, что Олегу никак не удавалось угадать, где он окажется в следующее мгновение. Схватка закончилась неприлично быстро: Герман зашёл боевому партийцу за спину, запрыгнул на него, обвил талию ногами, а шею руками – четверть минуты и Олег отключился. Его так молниеносно лишили кислорода, задушили до состояния просмотра мультиков, что он ничего не понял. Придя в себя, он с минуту не соображал, где он находится и что с ним происходит; затем встал на ноги. Герман стоял тут же невдалеке, смотрел на реку. Увидев, что Олег очухался, приблизился, уставился этим своим неизменным немигающим гипнотическим взором и произнёс:

– В дальнейшем хамить не советую, нам с вами ещё работать. Очень бы не хотелось раньше времени с таким знающим специалистом расставаться, – сказал и, не дожидаясь ответа, зашагал к выходу из парка.

Олег не страдал недугом злопамятства, ему начистили рыло по всем правилам уважаемого им хольмганга, разве звериной шкуры под ногами дерущихся не хватало, да боевых топоров в руках. В этот раз воины обошлись без холодного оружия на дуэли и то хорошо. Противник Олега, предположительно, владел неизвестным ему боевым искусством. На самом деле так оно и было. Герман изучал дисциплину боя – в широком понимании этого слова, – под названием Гагана. Новейшая разработка охранного отдела комиссии по идентичности – Гагана – позволяла перемещаться на поле боя в определённом рваном темпе, постоянно меняя позиции, уходя с линий обстрела, выживать, а затем уничтожать врага с наибольшей эффективностью. Ни секунды лишнего ожидания: если и происходили паузы, то они обуславливались предсказанием общего разворота событий – как в случае с Олегом. Сознание в состояние предсказания ближайших действий противника непосредственно в бою. Точность, меткость стрельбы, постоянство действия силы, неожиданность, скорость, – основные постулаты боевой дисциплины Гагана в любом сражении.

Через два дня Герман принёс аркаимовцам заграничные паспорта, плюс – все разрешения, запросы, обоснования на посещение секретного архива Ватикана. В документах были указаны незнакомые фамилии, но вклеены правильные фотографии. Выходило так, что в Комиссии по Исторической Идентичности заранее подготовились к возможному развитию событий, предугадав, что членам общества придётся в поисках Чаши ЖиС (Жизни и Смерти) выезжать за рубеж.

Ватикан – это особое место, где сама атмосфера располагает к духовным прозрениям. Например, Арсений чувствовал сгущающееся, материализующееся в его нервных клетках напряжение прямо из прозрачного ватиканского воздуха. Здесь было не так, как в православных храмах и церквях – легко и светло на душе, в Ватикане ощущалась тревога. За каждым поворотом ему чудилось нечто скрытое непотребное. Но вот компания из четырёх аркаимовцев и одного комиссара заворачивала и ничего особенного, кроме спешащих по своим делам священников и красноголовых кардиналов, их взорам не открывалось. На время тревога отпускала из своих холодных когтей сердце, чтобы уже на следующем повороте, перед следующей закрытой дверью, накатить с новой силой.

В секретный архив Ватикана отправились трое – Рыбаков и Вася Хромов, как знающие итальянский, и Герман, как знаток латыни. Разрешения на изучение архивов у группы аркаимовцев имелись на всех пятерых, но так как двое – Олег и Сергей Медов – не умели читать ни по-итальянски, ни по латыни, их отпустили на денёк туристами осматривать достопримечательности.

Площади, площади, площади, величавые соборы, церкви, отшлифованное западными ценностями, выхолощенное католическое духовенство с восковыми лицами чиновников их западного бога, и опять площади. Всё не так, как дома. Пока аркаимовцы, оставшиеся не удел из-за своего невежества, бродили, глазели на нескончаемые достопримечательности, их товарищи работали в поте лица. Прикрывшись чужими фамилиями, они с головой ушли в работу. В их изысканиях им существенную, ключевую помощь оказал Герман: обладая звериным чутьём, он угадывал направления поиска, точно определял промежутки исторических эпох и почти никогда не ошибался. Всю работу Арсению с командой удалось закончить в четыре дня. Он нашёл то, о чём и не мечтал. След Чаши показался на бумагах тринадцатого века, потом нырнул во тьму, чтобы появиться уже в конце тридцатых годов двадцатого века.

Глава 5

На этот раз проводил чёрную мессу сам Папа римский Иоанн XXIII. Чтобы воззвать к хозяину – вызвать Люцифера – требовался первосвященник. С собой папа, – в миру разбойник и морской пират Бальтазар Коса, – принёс, как он думал, Чашу Силы. Такому могучему артефакту отводилась центральная роль в мессе. Все прежние неудачные попытки связаться напрямую с дьяволом сановные сатанисты объясняли недостатком инструментов и оказываемого князю тьмы почтения. Теперь же сам папа, с недавних пор занявший пост магистра секты Зелёная Рука, приклонял колени перед первородным злом. Через сто пятьдесят лет после того, как Чаша оказалась в распоряжении католической церкви, только сегодня удалось ею воспользоваться по прямому, как думали и другиесатанисты, назначению. Для папы были открыты двери любых хранилищ, и он без зазрения совести пользовался привилегиями своего сана.

Месса происходила в осквернённой церкви. Стрельчатые окна занавешены. Пропускала свет полнолуния первого понедельника осени цветная розетка, наблюдающая за происходящим в храме кощунством оком, лишённым век. Иоанн XXIII с непокрытой головой облачился в коричневую ризу, на которой спереди была изображена нагая блудница верхом на жирном борове, а сзади та же блудница стояла на четвереньках, и уже боров восседал на ней, разместив на её спине впечатляющие своими размерами кабаньи причиндалы. Коста стоял на амвоне перед алтарём, на котором лежала обнажённая, одурманенная колдовским зельем невинная девушка монашка. Между её мерно вздымающихся грудей стояла Чаша Силы, олицетворяющая собой потир.

Окропив девушку забродившим красным вином, священник разложил на её животе, ставшим алтарём, предметы чёрного ритуала. Папе внимала многочисленная паства секты, стоявшая внизу. Не меньше пятидесяти человек, посвящённых в тайны высшей ступени Зелёной Руки церкви Чёрного Солнца, пришли сегодня, чтобы отдать свои души дьяволу. Знатные синьоры и синьорины, растленные монашки, нимфетки, приведённые специально на ритуал в качестве мяса, епископы, маньяки и даже один палач. Мужчины и женщины стояли босиком. Чёрные рясы прикрывали их голые тела. Они возносили хулу господу, сквернословили, протягивая руки Козлу, готовые к срамному поцелую и любому преступлению.

Взяв с алтаря-живота переписанную некромантом на сатанинский манер библию в переплёте из волчьей шкуры, священник раскрыл её посередине. Страницы книги имели цвет с одной стороны чёрный, а с другой – алый, буквы текста на такой подложке выглядели белыми, извивающимися на бумаге червяками.

Произнеся три раза: "Да падёт его кровь на нас и детей наших! Козёл наверху, Козёл вверху! " – Иоанн приступил к чтению книги бытия задом наперёд. Как только его голос возвысился под своды храма, мрачно, глухо, мощно зазвучал барабан: "Туб.... Туб.... Туб.... Туб....". Чёрные свечи, изготовленные из сала казнённых преступников, вспыхнули высоким зелёным пламенем, закоптили прогорклой вонью; перевёрнутый крест, висящей на стене за алтарём, осветился снизу – литургия во славу Нечистого началась.

Иоанн всё убыстрял чтение, слова сминались в зловещий бубнёж, его паства вторила ему заклинаниями, возвысив голос до крика, он схватил с живота монахини горсть красных треугольных просвир и кинул в толпу. Люди, войдя в транс, кинулись их подбирать. Как только кому-то удавалось схватить просвиру, он сразу запихивал её себе за щеку и начинал жевать. Они все отлично знали из какой пакости делали извращённый аналог причастия. Знали, что готовят его из муки, менструальной крови, гнилой спермы, кала и дурмана, но всё равно страстно разжёвывали его, смаковали, жадно заглатывали, как какую-нибудь восточную сласть. Папа продолжал кидать пригоршнями красную просвиру до тех пор, пока сектанты не насытились. Тогда он достал из кармана распятие, кинул его себе под ноги. Его примеру последовали и остальные. Визжа, улюлюкая, брызжа слюной, сатанисты прыгали на распятьях, плевались, а некоторые били символы веры ножами.

Монотонное безумие мессы продолжалось, хотя Иоанн и прекратил чтение. Эхо голосов шло от стен, будто изнутри стен, наполняя пространство церкви звуками накатывающего на рассудок затмения. Первой жертвой на чёрной мессе стал белый кот, его ведущий священник, достав из-под алтаря, убил ударом в сердце острой иглой ритуального кинжала. Жертвоприношение происходило над телом плавающей в тумане наркотических грёз девственницы. Кровь обрызгала её лицо и грудь. Выжав из кота несколько струй в чашу, колдун затребовал себе новую жертву. Его прислужники привели к живому алтарю белого ягнёнка, которого постигла участь кота, – ему перерезали горло, немного крови вылили в чашу, а остальной оросили плоть монашки.

Подготовительные действия окончены, старший помощник колдуна выносит плачущего младенца и с поклоном передаёт его Иоанну. Взяв мальчика, колдун бережно укладывает его на освобождённый от прочих предметов живот девственницы и произнеся: "Козёл наверху, козёл внизу! Козёл внизу! Козёл наверху!" – одним движением вспарывает младенца от паха до горла. Детский рёв сразу смолкает, а толпа, наоборот, вопит в экстазе что есть мочи. Кровь ребёнка переходит в Чашу. Прислужники незаметно уносят трупы.

Колдун, подняв Чашу над головой, спускается к пастве. Он первым пробует потир на вкус; сделав два больших глотка, он отдаёт Чашу. Сектанты по очереди прикладываются жадными слюнявыми ртами к чаше, пьют, дуреют, оголяются. Чёрный священник возвращается на место, он тоже вслед за всеми, разоблачившись, ложиться на живой алтарь, открывая путь к всеобщему совокуплению богомерзкой оргии. Одурманенных монашек и дворянок трахают неестественным образом, раскорячив прямо на полу, завалив на ступени, ведущие к алтарю, у стен, в проходах и на лавках. В исповедальнях проходят акты тошнотворного мужеложства. Там процессом дирижирует сам мэтр палач, изувер и гомосексуалист. Это от него секта получает на проведение ординарных ритуалов и шабаши части трупов, это он поставляет сало для чёрных свечей, призрачно озаряющих сейчас всё творящееся непотребство в стенах осквернённой церкви.

Люди сходят с ума: они не просто занимаются извращённым сексом, они добровольно идут на саморазрушение. Сатанисты кусаются, царапаются, сдирают с партнёров кожу. Все в крови, испытывая боль, запретное наслаждение, – так они собой, своими действиями призывают Сатану. Но ко всем их воплям дьявол остаётся глух. Тьма поглощает всё. Рогатый князь так и не появляется, не показывает его верным последователям свой козлиный лик. Неудача объясняется просто – не та Чаша, а значит, и не тот результат.

Глава 6

Пришлось команде искателей отправиться из Ватикана прямиком в Германию. По документам секретного архива выходило, что в 1939 году за чашей в Ватикан прибыла группа нацистов из Германии. Чтобы там кто ни говорил, а связи между католической церковью и идеологами Третьего рейха были крепки. Западная церковь, в общем-то, во время второй мировой войны не осуждала ни холокост, ни геноцид славянских народов. Отцы церкви, если и не испытывали симпатии к фашистским лидерам, то, во всяком случае, к их идеям относились лояльно, с пониманием. Находясь в окружении собственных итальянских фашистов, штаб-квартира папы шла на всяческие уступки и их покровителям, важнейшим союзникам Муссолини из рейха.

По наводке некого эзотерика, мистика Отто Рана, посвятившего жизнь поиску Грааля, руководитель исследовательского отдела раскопок общества Аненербе (детище Германа Вирта) доктор Герберт Янкун – приемник Рольфа Хене – в составе группы эсэсовцев, заручившись покровительством фашистского Рима, посетил Ватикан. Что там себе фантазировал Ран – неизвестно, но Янкун целенаправленно ехал именно за Чашей Силы. Поиски Грааля для поддерживающего миф фактического руководителя Аненербе (Наследия Предков) Генриха Гиммлера являлись красочным занавесом, скрывающим от чужих глаз его истинные цели. Да и Грааль, как орудие манипуляций сознанием христианского большинства Европы, не помешал бы, но настоящую власть давала Чаша Силы. Обсуждали поиски артефакта, сделанным гуннскими шаманами из черепа Аттилы, только в Вевельсбурге крайне узким кругом посвящённых, да и то – шёпотом. Гиммлер, можно сказать, отстроил старинный ренессансный замок Вевельсбург под резиденцию СС заново, затратив на отделку и восстановление небывалые по тем временам средства.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.