- -
- 100%
- +
Как ужасно расставаться, если знаешь, что любишь и в расставании сам виноват.
В. Маяковский.
Пятнадцать лет не был Захар в родных местах – трудился на Севере. Мелькали события, уезжали и приезжали люди, в бесконечной гонке за прибылью один рабочий план сменялся другим. Захар всё время бежал куда-то, спешил, чувствуя себя отстающим. Жизненная карусель кружилась безостановочно. Оглянуться не успел, а уж тридцать шесть стукнуло.
Однажды ему приснился сон, будто в транспорте едет. Маршрут длинный, незнакомый. Окна замёрзли, не видать ничего. Захар сидит и ждёт остановки. Наконец, двери распахнулись, и он вышел. Вышел и удивился: проехал нужную остановку. И проснулся.
Долго лежал с открытыми глазами, думал: к чему бы это?
Потом понял: правильно всё. Пятнадцать лет жизни проехал без остановок.
Дом свой вспоминал редко. И только после этого странного сна его сердце вдруг сжалось в тоске, на душе сделалось муторно, стало стыдно за себя перед родителями.
Захар плюнул на всё, взял отпуск и улетел в Пермь – там с некоторого времени стали жить его родители, переехав к старшей сестре.
После недели, проведённой в большом шумном городе, его потянуло в родной посёлок, где он родился и прожил до призыва в армию.
В первый же день Захар отправился к большой скале, выступающей над высоким обрывистым берегом. В детстве он любил проводить время на этом удивительном месте. Природа создала здесь ровную площадку, на которой подолгу задерживались и художники, и фотографы, и влюблённые парочки. Всех зачаровывала открывающаяся панорама.
Густо поросший молодой пихтач прикрывал уступ, и Захар не сразу разглядел на нём женщину.
Она сидела на корточках, обхватив колени руками, наклонив слегка голову и смотрела на бурлящую внизу реку.
Словно магнитом потянуло Захара к ней, а сердце вдруг гулко заходило в груди.
Он спустился с вершины косогора к уступу, женщина поднялась и обернулась.
– Татьяна?! – воскликнул Захар, узнав в ней ту далёкую и размытую в памяти шестнадцатилетнюю девчонку. – Вот так встреча!
– Смотри-ка, узнал, – произнесла Татьяна буднично, словно и не разделяло их время в пятнадцать лет, и рассмеялась бархатистым смехом.
– Не думал, не гадал повстречаться со мной здесь? Не так ли? – глаза Татьяны пристально, с прищуром, смотрели на Захара.
– Если откровенно – нет, даже в мыслях не было такой встречи. Ведь ты после института торговли в Уренгой укатила?
– Да, я по-прежнему там, торговлей заведую, – с какой-то грустью в голосе произнесла Татьяна.
– Изменилась ты, – после неловкой паузы отметил Захар.
– Ещё бы! Косы-загляденья нет, да и весовая категория ушла вверх.
И, как бы оправдываясь, добавила:
– Годы, Захар, не забывай. Ты-то, вон, уже с изморозью, – во взгляде Татьяны на мгновенье промелькнула жалость.
– Да… вот… успел покрыться серебром, как видишь.
Оба замолчали, устремив свой взор на реку. Шалая вода, недавно освободившись от ледяного панциря, бурлила у берега, бушевала остервенело, вспарывая предвечернюю тишину своим негодованием.
– Надолго приехал? – нарушила молчание Татьяна.
– Дня три хотел пробыть в посёлке. А ты?
– Завтра вечером уезжаю. Вот, пришла сюда… попрощаться с юностью… Памятно мне это место.
Скосив глаза, она опять с прищуром уставилась на Захара.
Майский ветер ласково перебирал её распущенные волосы, играл ими, и они, вздымаясь время от времени вверх, напоминали чёрного бумажного змея, который никак не мог вырваться в небо.
Карие глаза Татьяны горели, переливаясь множеством драгоценных каменьев.
– А ты… помнишь этот уступ? – спросила она в упор. – Или давно уже забыл?
Кровь ударила в лицо Захара. Он смешался, не находя нужных слов.
– Ой, смотри – подснежники! – Татьяна резко вскочила. Держась за узловатый ствол низкорослой пихты-уродца, попыталась дотянуться до цветов.
– Постой, – Захар решительно отстранил её в сторону и осторожно, как альпинист, ступая в расщелины, вскоре был уже под скалой.
– А-ай! Помогите!!! – донёсся с реки отчаянный вопль.
– Держи, – Захар подбросил Татьяне маленький букетик подснежников и, не раздумывая, стал быстро спускаться к реке. В считанные минуты он был уже на берегу.
Тонул парнишка лет десяти. Он взобрался на вершину огромной ели, поваленной половодьем в реку, и, не удержавшись на ней, сорвался в мутный поток. В последний момент ему удалось ухватиться за ветку, которая, точно леса под крупным уловом, натянулась струной и ходила из стороны в сторону.
Бешеный поток бил парня ледяной водой, по миллиметру разжимая судорожно сжатые пальцы.
Борьба продолжалась недолго – силы были неравные. Парнишку сорвало в тот момент, когда Захар был уже на берегу. На его глазах голова подростка исчезла под водой.
Захар в один миг сбросил с себя кроссовки и ринулся наперерез в обжигающую холодом воду. К счастью, паренёк умел плавать. Вынырнув метров через десять, он отчаянно загрёб к берегу.
Захар ухватил мальчонку уже под водой, в пенном кружащемся водовороте, и потянул к берегу.
– Держись, парень, держись, – успокаивал он неизвестно кого: то ли паренька, который успел хлебнуть воды и теперь судорожно тянул воздух, то ли самого себя, не уверенного в том, что удастся выгрести на мысок, маячивший впереди.
Он вцепился в него взглядом, будто привязался к нему невидимой верёвкой, и одной рукой подтягивал себя к этому спасительному клочку земли.
– Врёшь – не уйдёшь! – как с человеком разговаривал он с мыском, выставившем своё нутро над водой.
– Ага-а! Что я говорил?! Не взять нас тебе, сварливый Нептун! – торжествовал Захар, почувствовав ослабление потока. Спустя некоторое время его ноги, наконец-то, нащупали дно.
– Жив, салажонок? – спросил он мальчишку, опуская ногами на хрустящий галечник.
Бедолага молчал, его мутило.
– Тебя как звать? – спросил Захар.
– Сла-авкой, – промычал тот.
– А меня Захаром. Что делать-то с тобой, Славка?
– Не зна-аю, – паренёк разревелся.
Ревел он не от того, что чуть было не утонул, а, вероятно, боялся, что влетит от родителей.
– Ладно, будет сырость-то разводить. В реке воды и так через край, – Захар оглядел себя.
– Да-а, брат, положение наше не завидное. Дом твой далеко?
– Вон тот, – Славка ткнул пальцем в пространство и размазал слёзы по лицу.
– Хо! Совсем рядом. Сам долетишь или тебя проводить?
Славка отрицательно помотал мокрой головой, подтянул прилипшие к телу и испачканные в глине штаны и задал стрекача.
– Только стрелой! И не вздумай останавливаться! – крикнул ему вслед Захар.
– Та-ак, – протянул он вслух, когда Славка скрылся из вида. – А мне теперь куда?
И сразу вспомнил о Татьяне.
Она по-прежнему стояла на самом краю уступа, как изваяние, слившись с камнем в одно целое.
– Спускайся вниз! – во все лёгкие крикнул ей Захар и показал рукой по направлению к деревне.
– Вот ведь незадача: мокрый весь, – виновато проговорил он, встретившись с Татьяной. – Обсушиться бы надо, да спичек нет.
Он отжал на себе одежду, внимательно посмотрел на Татьяну, неожиданно предложил:
– Давай-ка заглянем в деревню. Там у меня должен быть знакомый дед. Раньше я часто останавливался у него, когда на рыбалку с ночевкой ходил. Замечательный человек, душевный. На зорьке будил меня.
Татьяна стояла в нерешительности.
– Пойдём, пойдём, – Захар взял её за руку и повёл за собой.
Вскоре они поднялись на покосившееся крыльцо старого бревенчатого дома.
Захар дважды постучал в сенях. Не дождавшись ответа, потянул дверь на себя.
– Есть кто в доме? – громко спросил он, зная о глухости хозяина.
Никто не ответил. Захар пропустил вперёд себя Татьяну, осмотрелся. В кухне было прибрано и чисто, угадывалась женская рука.
«Неужели помер дед Матвей?» – мелькнуло у Захара в голове. Прежде в доме старика беспорядка было предостаточно.
Выдержав короткую паузу, он повторил свой вопрос ещё громче. Сомнения насчёт кончины хозяина тотчас развеялись.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.