Барон ВВВ. Небылицы, поведанные одним достойным человеком

Дизайнер обложки Сергей Александрович Казакевич

© Сергей Александрович Казакевич, 2018

© Сергей Александрович Казакевич, дизайн обложки, 2018

ISBN 978-5-4474-0661-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Интервью с лауреатом фестиваля «Аэлита» Сергеем Казакевичем

Posted on Май 31, 2016 by Ridero

«Аэлита» – старейший советский и российский литературный фестиваль в области фантастики. Одна из премий фестиваля – «Гиперболоид» – вручается авторам за оригинальные и новаторские идеи в различных сферах человеческой деятельности. В этом году ее получил автор Ridero из Великого Новгорода, инженер-электронщик Сергей Казакевич. Мы очень рады и поздравляем Сергея! По нашей традиции мы попросили его рассказать о том, как это было. Получилось очень искреннее интервью:

R.: Участвовали ли Вы раньше в литературных конкурсах?

С.К.: В начале 80-х я посылал фантастический рассказ на конкурс в журнал «Вокруг света». Помню, пришёл ответ, что-то вроде: «Мы так и не поняли, чем там закончилось-то?» Иногда этот рассказ попадается мне на глаза, перечитываю и недоумеваю. Что там непонятного? Мне он до сих пор нравится. Со сказкой «Рыжий фантазёр с зелёными глазами» участвовал в конкурсе новогодних рассказов, организованном изданием «Соседи – Великий Новгород», поделил первое место. Жёлтый стул-кресло до сих пор напоминает о призовых.

Правда, больше горжусь другим успехом. В десятом классе всем дали задание написать сочинение про Марс. Наш классный руководитель выбрал двух победителей. Сначала девочка-одноклассница зачитала завораживающее эссе о цветущих на красной планете яблонях. Затем я предложил «аудитории» приключения одноклассника. Все оживились и к финалу ухохатывались, наш физик раскраснелся и довольно поправлял усы. Жаль, произведение не сохранилось, но одну фразу я запомнил благодаря бурной реакции слушателей. «И Андрюха сделал то, что сделал бы каждый. Да, он сделал ноги». Вот это был успех!

R.: Как Вы решили принять участие в «Аэлите»?

С.К.: После публикации (благодаря Ridero) фантастического романа «Барон ВВВ» и получения кода ISBN я стал ещё активнее, чем до того, искать возможность участвовать в серьёзных, давно зарекомендовавших себя литературных конкурсах и премиях. «А, чего там? Большая книга!» Ну, уж… Надо уметь вовремя остановиться. Первый мой роман. Никаких шансов.

После долгих поисков я определился. Главная премия – это же для маститых, исписавших горы страниц и оставивших свои следы на всех фантастических «стрелках» писателей. А вот к этой номинации надо присмотреться. «Гиперболоид»? Похоже, тут у меня есть козыри! И я отправил заявку на участие в конкурсе старейшего в стране Международного фестиваля фантастики «Аэлита», проходящего ежегодно, начиная с 1981 года, в Екатеринбурге (ранее – Свердловске).

R.: Расскажите про изобретение из Вашей книги, за которое Вам дали премию?

С.К.: Представьте – допустим, существует некое явление в пространстве и времени, о котором люди ничего не знают. Человек так устроен, что стремится к пополнению своих знаний об устройстве мира. Он, в конце концов, делает открытие, и становится понятно, что в любую точку Вселенной можно попасть мгновенно. Как это? А скорость света? А Эйнштейн? Это новое явление называется «сценарной плоскостью». Она пронзает насквозь пространство, ею можно вертеть посредством программирования, а также писать для неё сценарии. Скажем, космический корабль, перемещающийся в пространстве и находящийся одновременно в сценарной плоскости, может мгновенно преодолеть любое расстояние – хоть до Марса, хоть до Проксимы Центавра. Если в сценарии для времени перемещения указан ноль, то перемещение будет мгновенным.

Для работ в условиях, непригодных для людей, в сценарии тщательно выписываются персонажи, которым не страшен ни космический холод, ни жёсткие излучения. Персонажи могут общаться с людьми, выполнять их задания, но вне сценарной плоскости они не существуют. Конечно, сценарная плоскость даёт массу новых возможностей для человечества, однако невозможно в рамках интервью изложить идею детально.

Приведу лишь пример для более полной картины. Главный герой встречается на Марсе с инопланетянином, чья цивилизация при перерождении их вселенной (новый Большой взрыв) благодаря сценарной плоскости вместе со своей планетой мгновенно переместилась в другую вселенную, нашла подходящую звезду с удалёнными холодными планетами, встроилась в эту систему и уцелела. Тот же пришелец объясняет, почему человечеству даже с помощью сценарной плоскости вряд ли удастся покинуть Солнечную систему. У землян большие проблемы со зрелостью цивилизации: разумное должно быть первичным, желаемое – вторичным. Несоблюдение этого принципа приводит к войнам и трагедиям. А сценарная плоскость живая, она чутко реагирует на болезни развития человечества и меняет свою геометрию, закрывая путь к звёздам.

Поэтому герой вместе с кораблём едва не разбивается при посадке на Марс, —двигатели не предусмотрены, расчёт только на грамотно написанный сценарий. Но в это время на Земле начинается новый кровавый конфликт, и сценарная плоскость выгибается. «Покажи мне свою плоскость, и я скажу, кто ты!» – говорит напоследок инопланетчик главному герою.

Это не сюжет, а всего лишь кратко описанная идея, получившая премию в номинации «Гиперболоид» на МФФ «Аэлита-2016». Букет впечатлений от приключений героя можно получить, прочитав книгу «Барон ВВВ».

Отмечу, что лауреатами премии «Гиперболоид» становились такие писатели, как Исай Давыдов и Василий Головачёв, а Роман Злотников в этом году уступил мне лишь по голосам членов жюри (три против пяти). Эти имена впечатляют и стимулируют к продолжению истории о похождениях моего героя.

R.: Считаете ли Вы, что фантастика должна нести провидческую функцию и моделировать будущее?

С.К.: Кто из фантастов сделал предсказание, в каком году описал идею или необычный прибор из будущего, и когда это произошло в действительности – такая статья мне попалась на глаза с десяток лет назад. Список впечатлял. Многие предсказания со временем воплощались в жизнь. Делаю вывод, что чаще всего задумываются не бесполезные гаджеты, шокирующие читателя, а устройства, которые могут быть востребованы людьми и освоены в производстве при достижении определённого уровня технологий.

И ещё. Кто, если не фантасты? Они, как правило, неплохо подкованы в техническом плане, имеют высшее образование и, в отличие от учёных, свободный полёт мысли, дающий возможность фантазировать и грамотно выходить «за рамки».

R.: Несет ли технический прогресс добро или зло?

С.К.: Можно сказать, нам повезло со временем, мы живём в эпоху небывалого расцвета технологий, в первую очередь, электронных, что приводит к упорядочению быта и улучшению условий труда на производстве. И здесь мне интересен сам процесс, что происходит прямо у нас на глазах. Кто бы ещё совсем недавно мог подумать, что дом можно напечатать на принтере, не используя кирпичи, мастерок и доски?

А куда идти, если в издательстве не берут роман, предпочитая знакомые всем фамилии? Теперь-то мы знаем: есть, скажем, Ridero. Для авторов это выход. Не все станут знаменитыми, не все заработают, но попытка дана каждому. Разве это плохо?

Два рынка, бумажный и цифровой, всё ещё тянут одеяло, каждый на себя, а кто-то уже успешно совмещает одно с другим. Процесс идёт, за этим действом интересно наблюдать. Думаю, через несколько лет мы перестанем задаваться этими вопросами, мы привыкнем, что книги бывают разные, и будем пользоваться обычной, бумажной книгой, и будем втыкать в ухо наушник, чтобы в электричке по пути на работу прослушать очередную главу из новой книги модного на данный момент писателя.

Что касается зла. Очень, очень часто ловлю себя на мысли, что не хочу видеть эти пыльные асфальтовые убивающие улицы с потоками железных коробок на колёсах.

…Я сижу в коляске, нас немного трясёт на булыжной мостовой, кучер натягивает вожжи. Слышны возгласы: «Н-но. Но!.. Лавров прибыл в Женеву! Покупайте! Код доступа к свежему номеру – десять рублей!.. Тпрру!» И только цокот, цокот копыт вокруг… Где-то внутри меня живёт ностальгия по сравнительно чистому с точки зрения экологии концу девятнадцатого века.

R.: Как давно Вы пишете, сколько книг опубликовали и какую фантастику читаете сами?

С.К.: Тут будет трудно поверить, но постарайтесь. Пишу со второго класса, часто подбивал друзей вместе сочинять нечто фантастическое. Начало 80-х – первые рассказы и блокноты со стихами о любви. Сказка «Рыжий фантазёр с зелёными глазами» постоянно переписывалась и улучшалась. На это ушло пятнадцать лет (начинал в 1999-м году). Музыку и песни к ней сочинил в течение первых двух лет. Это было нетрудно, поскольку играю на гитаре и пишу песни давно. Правда, тут пришлось освоить музыкальные компьютерные программы. В принципе, получился детский музыкальный спектакль, который я предлагал столичным и питерским детским театрам, но не сложилось.

Благодаря Ridero опубликовал в 2015 году три книги: научно-фантастический роман «Барон ВВВ», сборник рассказов «По следам барона», сказку «Рыжий фантазёр с зелёными глазами». Котёнка на обложку к сказке рисовал сам. Почти пять лет публикуюсь на сайте Проза.ру под псевдонимом. Из писателей-фантастов наибольшее влияние на моё творчество оказали Вадим Шефнер, Сергей Снегов, Жюль Верн, Александр Волков. Пожалуй, упомяну ещё Джека Финнея и его книгу «Меж двух времён». Отдельные слова о книге известного советского астрофизика Иосифа Шкловского «Вселенная, жизнь, разум». Это не фантастика, а серьёзный научный труд. Если же пропускать формулы в процессе чтения, то от книги не оторваться, настолько интересно написано о многих явлениях в космосе, о возможности существования других форм жизни.

Два эпиграфа

ВСЕ СОВПАДЕНИЯ ДОСАДНЫ

У ОДНОГО КРОЛИКА БЫЛА СВИНКА

Глава 1. Отпуск

– Здравствуйте, Алексей Васильевич! Можно?

Владимир в нерешительности остановился, открыв дверь президента футбольного клуба.

– А-а! Вовчик… Пардон, Владимир Валентинович! Добрый день, добрый день! Проходите, пожалуйста, садитесь.

Видя этого большого, во всех смыслах этого слова, человека со стороны, Вовчик всегда восхищенно думал: «Вот лось. Мощный мужик! Дай ему коня с плугом – легко вспашет поле. А здесь тоже на месте, такими делами ворочает. Таких бы людей в России побольше».

– Ну, садись, садись…

Алексей Васильевич, обычно суровый и требовательный, сейчас просто сиял. Он нажал кнопку на пульте.

– Вера Ивановна, будьте добры, два кофе.

Он сел в своё президентское кресло во главе длинного стола для совещаний, открыто разглядывая посетителя. Невысок, голова маленькая, худоват, но мышцы под рубашкой угадываются, да и шея крепкая. Под штрихами коротких волос серые востренькие, с лукавинкой, глаза, между усами и аккуратной бородкой с колышком прячется улыбка. Немудрено, что за спиной все называют его Вовчиком.

На столе появился горячий кофе. Алексей Васильевич прошёл через весь кабинет, достал бутылку из какого-то шкафчика и вернулся обратно. Налив до краёв рюмки, отставил их подальше.

– Удивлён? – спросил. – Пей кофе.

Владимир горячее не пил, но тут сделал вид, что отхлебнул.

– Вот смотри. – Президент подвинул к себе чашку. – Четыре года подряд мы берём Лигу Чемпионов. Ты хочешь водки?

Из всех крепких напитков Алексей Васильевич предпочитал водку. Пил редко, но, если уж приходилось, то кушал именно её.

Посетитель отрицательно замотал головой.

– Правильно. И я не хочу. Четыре – не пять… А?

– Пять – не шесть, – прищурившись, вставил осмелевший Владимир.

– Молодец! Вот через год выиграем в пятый раз – тогда и выпьем… Должен сказать, бюджеты у наших конкурентов в разы выше, чем у нас. С твоим появлением в клубе предварительные работы, связанные с организацией матчей на выезде, проходят без осечек. Работа с информацией и вынюхиванием, ха-ха, – как у лучших разведчиков. Выявлены попытки подкупа судей и наших игроков. Скандал замять не дали. Это твоя работа. Уж не знаю всего до конца, но результат налицо. Процентов пятьдесят – твоя заслуга.

– Ну, что я… – гость растерялся. И неожиданно для себя спросил: – Заплатите? Пятьдесят процентов-то.

Алексей Васильевич добродушно рассмеялся.

– Если заплатим – по миру пойдём. А вот добавить самое время… Тебя Натаныч не обижает?

Улыбка сошла с его лица.

– Главное – не обидеться, – увильнул от ответа Владимир.

– А со своими функциями он справляется? Извини, что задаю такие вопросы, но мне нужен взгляд со всех сторон, и снизу, и сверху. А ты с ним плотно работаешь.

Убеждения посетителя не допускали доносительства, тем более, что свои тёмные делишки непосредственный начальник проворачивал попутно, почти не нанося финансового ущерба клубу. К чему этот бабский трёп? Чтобы чувствовать себя потом мерзко, словно пойманный предатель? Хотя, если честно, Натаныч мог бы и больше внимания уделять служебным делам, не оставляя зачастую его один на один с проблемами.

Он пожал плечами, решив промолчать.

Теперь уже Алексей Васильевич прищурился.

– Давай так. Ты хочешь в отпуск, поэтому и пришёл.

– Сами понимаете, если не в июне, потом не дадите.

– Правильно понимаешь. Ребята будут отдыхать до августа. Но не мы. Нам надо работать. Но! Неделю ты заслужил. Может, ещё недельку отгуляешь в декабре.

– Бархатный сезон?

– Ну, а что делать? По рюмочке?

Вова мотнул головой.

– Нет. Десять лет не пью. Довелось тогда одной волшебной дряни попробовать на свадьбе. Разве откажешь?

– Да, с самопалом лучше не связываться… – Алексей Васильевич поднял глаза и спросил вдруг: – Мама как? Как здоровье?

Посетитель вздохнул.

– Врачей не любит. Ни в какую не ложится на обследование.

– Моя такая же была. За здоровье мамы!

Владимир машинально протянул руку к налитой до краёв рюмке.

– А говоришь, не пьёшь! – воскликнул президент.

– Я и не пью. Но если в первом акте на стене висит ружьё… Вы же не будете сливать всё обратно… Был фрезеровщиком – пил. Но это было… У-у…

– Постой, постой. Ты был фрезеровщиком?

– Фрезеровщиком, токарем. На заводе работал. Пил по-чёрному. Там быстро в коллектив вливаешься. Сейчас нет тяги.

– А тянешься.

– Вы же предложили. За маму. Десять лет уже не пью…

– За маму можно.

Алексей Васильевич, только что задиристо пристававший к коллеге, опрокинул в себя содержимое рюмки, Вова последовал его примеру.

– А допьём, Владимир Валентинович, когда выиграем в пятый раз подряд. Передавайте маме привет. И лечите её!

Вовчик сидел в кабине фуры рядом с Владом, другом детства. С первого класса вместе! Накануне, после разговора с президентом клуба, он позвонил другу. Влад часто ездил в Москву за грузом и в тот день находился в столице.

– Как здорово, – сказал ему Вовчик по телефону, – так не хочется на поезде.

Влад любил своих друзей.

– Так поехали, – сказал он просто. – Утром будем дома. Раньше поезда.

У Вовчика, как на экране, перед глазами нарисовалась картина крепко сбитого спокойного, добродушно улыбающегося друга.

…Мимо пролетали поля, городки, деревеньки… Десятки ветряков напомнили Голландию, невероятно сложный матч с «Аяксом» в полуфинале, открывший путь к главному поединку сезона.

Они долго болтали, в основном о футболе. Влад безразлично относился к спортивным трансляциям, но как не послушать из первых уст про интереснейшие подробности из жизни людей, имена которых всем известны. Он только задавал вопросы, а потом по полчаса внимал, поглядывая на рассказчика и иногда еле заметно ухмыляясь.

Ближе к Крестцам Вовчик всё больше стал зевать, фразы укоротились и оборвались вдруг, когда Влад ещё ждал продолжения. Вовчик сломался. Голова его упала вперёд, покачивалась то влево, то направо, чутко улавливая неровности трассы, как сейсмограф реагирует на малейшие столкновения земных платформ.

– …Синий мост! – крикнул Влад и толкнул Вовчика в плечо.

Тот откинул голову назад, нашел ей опору, приоткрыл один глаз. Несколько минут просыпался. Наконец открылся второй глаз.

– Всё-таки как красиво… – тихим сонным голосом произнёс он, глядя на буйную зелень Фёдоровского Ручья, уходящего в перспективе в мост через Волхов. – Останови здесь.

– Подышать? – улыбнулся Влад.

– Хочу прогуляться.

– Ну, как скажешь. А я собирался поближе к дому тебя подбросить. Так вечером-то, не забудешь? В пять часов договорились…

– У памятника коню, – подтвердил Вовчик, спрыгивая на тротуар.

– Ну, давай. До вечера!

Фура отошла. Через минуту она уже медленно поднималась по пустому мосту.

Половина пятого. Ещё двенадцать часов до встречи.

«Пройдусь пешком, верну любовь… Хм, хорошее начало для стихотворения. Не забыть… Может, напишу потом… Верну любовь городу, пусть он задохнётся от неё. Жадно рассмотрю всё то, что видел тысячи раз, не подозревая, что название этому… название этому… – обоюдная любовь…»

Записав случайно родившиеся слова на листке бумаги, обнаруженном в сумке, он пересёк улицу без всяких правил, игнорируя подземный переход, который много лет назад в шутку называли «метро», поскольку это был первый подземный переход в провинциальном городе.

О! Какая красивая теперь аллея, спускающаяся к реке. Ажурные скамейки, симпатичные фонари. Не так давно это место напоминало помойку. По обеим сторонам аллеи стояли жуткие железные ларьки с китайско-турецкой дребеденью, с горами картонных коробок позади и на крышах, с бедными женщинами, вынужденными торговать в морозы, зарабатывая себе не только на жизнь, но и на лечение от болезней, приобретённых здесь же.

Вовчик дошёл до Волхова и остановился.

«Кусты на той стороне вырублены. Зелёная подстриженная травка, кремль, открытый взглядам приезжих. Явно лучше стало. О чём раньше думали?»

Здесь была тень. Он поёжился, интенсивно потёр обеими руками плечи и, обдуваемый прохладным утренним ветерком с реки, направился в сторону пешеходного «горбатого» моста, стараясь не обращать внимания на двух выпивох, которых нелёгкая вынесла в столь ранний час на набережную.

«Жаль, – подумал Вовчик, – нехорошо».

Они перегородили ему дорогу. Тот, что в мятой клетчатой рубашке, отбросил жестяную банку. Второй чувствовал себя плохо, перекатывал что-то по пищеводу, угрожающе отводя в сторону пустую бутылку.

– Бабло, сумку, мобилу! – потребовал «клетчатый».

– Конечно, конечно. – Вовчик достал из кармана телефон.

Мужики расслабились: жертва, похоже, не пыталась сопротивляться. «Клетчатый» протянул руку, но незнакомец предупредил:

– Здесь тревожная кнопка. Нажимаю – появляется полиция. Так как?

Он вынужденно блефовал.

«Клетчатый», криво улыбаясь, сунул руку в карман брюк. Не поверил. Вовчик демонстративно нажал на кнопку и с удивлением увидел, как за спиной хулигана из переулка показалась машина с надписью «полиция». Он облегчённо вздохнул: автомобиль повернул в их сторону.

Вышедшие на скользкую дорожку правонарушений аборигены обернулись на шум мотора.

– Быстро собирать мусор и складывать в урны, – скомандовал Вовчик, – а то вам хана!

Пьяницы, оценив обстановку, послушно направились к скамейкам, газон вокруг которых «украшали» россыпи пустой тары.

Надо было пользоваться предоставленной возможностью, и Вовка зашагал дальше.

– Молодцы у вас жители, – крикнул он вышедшему из машины полицейскому, – не нравится, когда в любимом городе грязно!

– Да уж! – прозвучало в ответ. – Знаем мы этих субчиков. Постоим рядом с ними часок, чтобы не скучали.

Вот и чудненько. Он сбавил шаг и оглянулся. Мимолётные знакомые очистили участок возле первой урны и перешли к следующей. Похоже, занятие их увлекло.

При входе на мост он погладил «на счастье» грудь бронзовой девчонке, отдыхающей со снятыми туфельками после осмотра достопримечательностей города.

На самом верху моста облокотился на перила и закурил, наслаждаясь моментом, думая о предстоящем вечере с друзьями.

Солнышко уже начало нежно припекать.

Спокойная радость затомилась внутри, заполнив собой целиком физическую оболочку, стараясь прорваться наружу, поскольку в выделенном объёме ей становилось тесно. Вот оно, счастье? Отчего такое редкое?

Он смотрел и смотрел. Сначала на мутную воду, просто вниз. Затем на гребной канал, где вечером вдалеке появится точка, превратится в большой катер и уткнётся носом в берег под памятником. Они спрячутся в кустах на канале, будут перебивать друг друга, вспоминая одним им известные случаи. На столе каюты с трудом уместится Вовкина вкуснятина и зелень с Димкиного огорода, посреди гордо встанет бутылка… А может, судно, радостно подпрыгивая на волнах, унесётся вдаль, на милые сердцу луга, с которыми так много связано, или к быкам-опорам так и не построенной когда-то железки, что торчали из воды. Можно и на озеро махнуть, ведь впереди выходные.

Он перевёл взгляд на пляж.

«Как удачно у нас пляж вписался. Раньше как-то не задумывался. Загораешь, а за спиной сама история – кремль, башни… Лет десять нам было тогда?.. Бегали по парку. У каждого перочинный ножик в кармане. Вырезаешь трубку из высоченных белых цветов, во множестве росших в тени деревьев, горсть бузины в ладонь, – и давай пулять по неприятелю, по другу-однокласснику. Самому в щеку попадёт, неприятно, но в азарте не замечаешь. Бузиной стреляли, пока зелёная, твердая. Станет красная – в рот уже не возьмёшь. Такой кашей не постреляешь… Или ватагой в автобус, с удочками, детскими совками, баночками. Копали здесь же, в парке. Некоторые места до сих пор перерыты. Это уже новое поколение, да и взрослые любят порыбачить. Червячков в баночку, землицы им туда, потерявшие форму ржавые железки (наконечники копий? фрагменты доспехов?) – в сторону, как и изогнутые черепки, части кувшина или миски, изготовленные когда-то гончарных дел мастером. Из интереса протрёшь, под лаком вдоль обода – нанесённая вручную цветная линия. Мальчишки несутся к реке, хватаешь своё имущество – и за ними. Не до посылок из прошлого. Этот интерес чуть позже пришёл, когда узнал, что на раскопки приглашают на лето школьников. Вдруг берестяную грамоту найду?

А на велосипедах гоняли? Здесь и горки, и малолюдные боковые аллеи. Димка на своем «Харькове» как-то разогнался, решил свернуть с аллеи на тропинку, да не рассчитал. Поворот резкий, надо проехать на скорости в промежутке меж выросших плотной оградой стриженых кустов. Хорошо же тогда он воткнулся! Я за ним еду, притормаживаю. Как в замедленной съёмке летит Димыч через кусты, совершая обороты, почище фигуристов с их тройными тулупами. Где падает, не видно. Велосипед аккуратно припаркован передним колесом между многочисленных стволов куста. Велосипед стоит. А Димки не видно. Полная идиллия! Это – если бы я не видел, что произошло. Смех прёт, не могу остановиться. Бросаю велик на асфальт – и за кусты: «Дим, ты как?» «Чё ржёшь, – в ответ. – Сам так кувырнись, я посмотрю…»

Лет в четырнадцать милиционеры стали останавливать. «Нельзя, ребята, в парке на велосипедах. Больше чтоб не видел!» Да… Взрослеть начали. Как мы тогда относились к городу, к кремлю? Да как… Мы здесь родились, носились одинаково, что по двору, что по кремлёвскому парку. Вся эта территория была нашей… А сейчас… Приезжаю сюда как в какой-нибудь баварский городок на экскурсию. Нет, нет, конечно. Приезжаю домой, но смотрю другими глазами».

Пожалуй, именно так. Закинув руки за голову, потянув спину, он прошептал:

– Привет. Я дома.

Постоял так, будто ожидая ответа.

Тихо зазвучала флейта. Он повернул голову вправо и стал высматривать источник музыки.

Там, внизу, у выхода с моста, расположились молодые музыканты. Трое сидели на гранитном парапете. Одна девушка стояла, играя на флейте.

Это было очень красиво. В залах он никогда не слышал такой красивой музыки. Но однажды, и это крепко запало в память, ему довелось услышать звуки необычайной силы воздействия. Недалеко отсюда, в кремле, возле памятника «Тысячелетие России», много лет назад собралась толпа, из эпицентра которой доносилась божественная мелодия. Всё внимание было обращено на двух флейтисток. В чём заключалась магия звука? В том ли, что действие происходило внутри кремля, или же бесконечная зелень множества деревьев вокруг создавала мельчайшие эффекты эха и реверберации, придавая звуку особенный объём? Вовчик немного разбирался в способах записи звука, в акустике помещений и открытых пространств, но анализ был излишним, оставалось просто отдаться волшебству происходящего на его глазах таинства, растворившись в музыке…