Хроники Лерона

Пролог. Судьба выделывает коленца

Я вернулся. Меня встречал дождь, теплый летний дождь. Запах мокрого асфальта щекотал ноздри. Я стоял на площади и плакал. Слезы катились по щекам, слезы радости и слезы печали. Тяжелые капли били в лицо, смывая их, но я продолжал стоять на главной площади Города, который был мне до сих пор очень дорог, и поэтому слезы текли и текли. И поэтому слегка покалывало в груди.

Не знаю, сколько прошло времени, пока отхлынула эта волна ностальгии, но первое, что я понял, придя в себя, это то, что моя одежда насквозь промокла. Я поспешил в подземный переход, где выкурил сигарету, обдумывая свои дальнейшие действия. Восстановив в голове заранее продуманный план, я приступил к его осуществлению. На такси я добрался до торгового центра, где приобрел все необходимые вещи, и на такси же подъехал к гостинице. Администратор долго рассказывал о том, что мест уже нет, но если мне "очень надо", то можно найти раскладушку и подселить к кому-нибудь. Несколько зеленых купюр заставили его найти одноместный "люкс" и даже самому отнести туда мои чемоданы с покупками.

Мокрую одежду я выбросил в мусорное ведро, принял душ и заказал ужин в номер. Через полчаса, плотно набив желудок, я упал на кровать и сразу уснул.

… Я несся в огромном водовороте времени и пространства. Я летел сквозь пульсирующий тоннель, сплетенный из чьих-то жил, вен, нервов цвета смолы. Ужасные лица встречались мне в пути, они то плакали, то смеялись, искажаясь в гримасах боли и злобной радости. Запахи постепенно становились плотными и вязкими, липли к телу, просачивались через поры вовнутрь. Смена яркого света и полнейшего мрака, громоподобных ревов и мертвой тишины, сумасшедших скоростей и абсолютной неподвижности…

Я проснулся в холодном поту. Спокойно, Лерон, все нормально, ты в гостинице, в своем номере. Ты вернулся, чтобы завтра… Стоп, уже сегодня. Чтобы сегодня встретиться с Агентом. Он должен передать тебе ценную информацию, после чего ты должен уйти туда, откуда пришел. Встреча в ночном клубе. В 2300 ты выйдешь покурить на улицу, где к тебе должен подойти Агент и спросить, когда ты в последний раз был в Городе, на что ты должен ответить, что довольно-таки долго здесь тебя не было. Агент должен задать очередной вопрос, уточняя твое "долго", закуривая при этом "Marlboro". Твоя заключительная фраза "Почти всю жизнь" и сигарета "Winston" должны развеять сомнения Агента.

Ночной клуб, расположенный на другом конце города, гостеприимно распахивал свои двери перед владельцами "Мерседесов", "БМВ", "Вольво" и других машин, а также перед сопровождающими их дамами и телохранителями. Вошел и я, заплатив при входе "полтинник", и сразу окунулся в феерию звуков, красок, запахов. Я сел за столик, на котором красовались бутылка шампанского и коробка конфет. Через пару минут подошли мои соседи – два мужика в костюмах от "Версаче" и женщина лет сорока, тоже неслабо прикинутая.

– Анатолий, – сказал один.

– Виктор, – сказал второй.

– Артем, – сказал я.

– А я Ирина, – промурлыкала женщина.

За знакомство распили шампанское. Тем временем "новые русские" и мажоры продолжали прибывать, заполняя столики, расставленные по периметру большого зала, в центре которого расположилась сцена, светящаяся огнями юпитеров, стробоскопов, лазеров и простых прожекторов.

Я заказал ужин, состоящий из салатов из рачьих шеек, бутербродов с красной икрой, осетрины, запеченной в грибном соусе, жареного картофеля, печени минтая, двух бутылок "Абсолюта", двух шампанского и одной вина, не говоря уже про приправы и напитки. Следуя правилам этикета, я сказал: "Угощаю" и раскроился на кругленькую по меркам Города сумму.

После того как мы выпили полбутылки водки, и разговор переключился с общих тем на тему новых наворотов в сотовых телефонах, на сцене появился конферансье, что-то долго бубнил себе под нос и в конце своей речи выкрикнул что-то типа: "Гай Гуй!". Откуда-то сверху выпрыгнули два парня, один в джинсах и с гитарой, другой в желтом комбинезоне и с микрофоном. Еще быстрей закрутились юпитеры и завертелись лазеры, и начался забой. Это был умопомрачительный рэйв со вставками жестких гитарных рифов. Мы же, то есть я, Анатолий, Виктор и Ирина продолжали пить, причем Ирина, уже прикончив бутылку вина, положила мне на колено ладонь и что-то щебетала на ухо. Еще немного водочки и мне стало хорошо. Даже слишком. Я извинился, пообещал вскоре вернуться и встал из-за стола. Ирина вцепилась в мой пиджак и попросила, чтобы я потанцевал с ней. Обнадежив ее улыбкой, я выбежал в холл, где воздух был более свеж и не так давило на уши "злое техно".

– Артем! Ты?!

Я обернулся. Она была великолепна. Милое личико, обрамленное черными шелковистыми волосами, дорогое платье, облегающее ее хрупкую, но чертовски привлекательную фигурку.

– Привет, Анжела, – сказал я.

– Ну, здравствуй, Тёма, – улыбнулась она.

– Сколько лет, сколько зим, – меня качнуло вправо.

– Ты здесь сам? – поинтересовалась она.

– Сам, – меня качнуло влево. – А ты?

– Сама.

– Так может стоит провести вечер вместе? – меня повезло назад. Что я делаю?

– Не думаю, – последовал ответ.

– Я не пьян, если хочешь знать, – сказал я и икнул.

– Да уж. Ну ладно, пошли потанцуем.

Мы вошли в зал, я крутой-прекрутой, и она, милая-премилая. Протолкавшись к сцене, мы задергались в бешеном ритме танца. Я вспотел, но меня начало попускать, что было очень вовремя, так как большая стрелка на моих часах приближалась к "12", а малая уже почти находилась на "11". Пора смываться от Анжелы, подруги моей молодости, с которой я ни за что не расстался бы при других обстоятельствах. Да, но предварительно надо взять у нее телефончик.

– Анжел, – начал я, перекрикивая техно-напор "Гай-Гуя".

– Извини, Артем, но нам надо прощаться, – перебила она.

То, что лекарь прописал. Она избавила меня от объяснений и извинений. Я с надеждой спросил:

– Но мы еще увидимся?

– Может быть, – ответила Анжела, пробираясь к столикам.

– Тогда оставь номер своего телефона, – не отставал я.

Она кивнула, достала из сумочки листок бумаги, что-то черканула на нем и выбежала в холл. Во время вспышек стробоскопов я прочел записку: "Позвони завтра". И номер. На моем лице расплылась глупая улыбка. А вот и мой столик.

– Ирина, а где ваши кавалеры? – спросил я.

Она подняла на меня взгляд. Потухшие глаза. Мятая прическа, размазанная губная и потекшая тушь. Она плакала, и мне стало жалко ее. Я посмотрел на часы. Без десяти. Я подвинул к столу стул и налил себе и ей шампанского. Она с укором, даже с осуждением уставилась на бокал, надув губы. Прошло минуты две, когда она опять включилась и схватила меня за рукав:

– Скажи, ты хочешь меня? Скажи!

– Где Ваши друзья, Ирина?

– А, подонки, – процедила она сквозь зубы и добавила: – Альфонсы дешевые.

И опять, как бы спохватившись:

– А ты хочешь меня?

– Да.

– Поехали ко мне.

– Поехали. Сейчас я закажу такси и вернусь за тобой.

Обманешь.

– Ну что ты, Ир, – я вновь наполнил ее бокал шампанским и направился на улицу.

Город спал. Легкий ветерок играл листьями деревьев, и их тихий шелест приятно ласкал слух. Сверчок! Откуда он взялся в Городе? Ночь была теплой. Дневная жара давно уже спала, и было хорошо вот так стоять на ступеньках клуба и слушать сверчка, вдыхать запах городских цветов, смотреть на звезды. Город, я уже начал тебя забывать! А ты, как я посмотрю, еще помнишь меня. Ни ждал я, ни гадал, что встречу здесь сегодня увлечение своей молодости, Анжелику. Волна воспоминаний нахлынула на меня. Вот точно таким же вечером сидели мы с ней когда-то давным-давно в летнем кафе и пили шампанское. Она была моей сокурсницей по университету и хорошим другом по жизни, и мы иногда проводили с ней такие дружеские вечера. Но именно в тот раз хмель ударил мне в голову, и я решил немного поиграть. Осторожно я намекнул, что неравнодушен к ней. Она улыбнулась. И меня понесло: какие красивые слова я говорил ей, какие литературные обороты употреблял! Она все это проглотила, поверила. Повелась, как выражались мы тогда с друзьями. Теперь-то я знаю, почему она поверила. Потому что я говорил ей о своих чувствах чистую правду, думая, что лгу, играю. Я любил ее. Она любила меня. Мы с ней долго встречались, пока нас не разлучила судьба.

– Вышел подышать?

– Я думал, ты уже уехала, – это была Анжела. Черт, ну как же она не вовремя! Ровно одиннадцать. Где ты была раньше, почему именно сейчас пересеклись наши пути?

– Я думала, ты в зале.

– Как видишь, нет.

Пауза. Как я ненавижу такие моменты! Мимо шастали мужики в дорогих костюмах, и любой из них мог быть Агентом. А мне надо было отделаться от самой прекрасной девушки на свете. Да, ситуация. Мы стояли и молчали, бросая изредка друг на друга косые взгляды. Пауза затянулась. Я закурил. Она закурила.

– Поймать такси? – спросил я.

– Не надо, лучше принеси мне чего-нибудь выпить, – ответила она.

– Сейчас, докурю.

Я докурил, но даже не двинулся с места.

– Ну? – сказала она.

– Угу, – ответил я и остался стоять.

– Ждешь кого-то?

– Нет. Просто стою. А ты?

– И я. Так что там насчет выпивки?

Двадцать минут двенадцатого. Положение сложилось безвыходное. С одной стороны, мне необходимо было избавиться от нее, чтобы выполнить задание, с другой стороны отшивать я ее не хотел.

В полдвенадцатого из клуба вышла, покачиваясь из стороны в сторону и поправляя безнадежно растрепавшуюся прическу, Ирина.

– Ну куда ты пропал, Артем? Поехали ко мне. Где такси?

Она осмотрелась по сторонам. Не найдя поблизости машины с "шашечками", она обиженно сказала:

– Ты меня не хочешь.

Анжела улыбнулась и прошептала, как показалось мне, с некоторой грустью в голосе:

– Пока.

И все. Коротко и ясно. Мол, давай, едь со своей дамочкой отсюда ко всем чертям, убирайся, чтобы глаза мои тебя не видели. Ну и ладно. Плевал я на этого Агента!

– Пока. Поехали, Ирина.

Я вызвал такси, усадил в подъехавший через минуту автомобиль Ирину, сел сам и, прежде чем захлопнуть дверцу, с надеждой оглянулся назад. Анжела стояла на ступеньках, вертя головой во все стороны. Во все, но только не в мою. Что-то блеснуло у нее на щеках. Слезы? Не верю.

Машина летела по ночным улицам Города. Слева огни, справа огни. Я сидел и думал, что же делать дальше, где и как искать Агента, с которым все-таки необходимо встретиться, отбросив все сексуальные амбиции. Опять идти в клуб? Да, наверное, так и придется сделать.

У Ирины была довольно-таки приличная трехкомнатная квартира. Кожаная мягкая мебель, строгий гарнитур, видеосистема, музыкальный центр, повсюду ковры. Она сразу бросилась мне на шею, стоило нам распить бутылку вина из ее запасов. Я отстранил ее, объяснив, что хочу принять душ, да и ей не мешало бы вымыться. Она дала мне полотенце и попыталась уговорить меня заняться любовью прямо в ванной, но я был непоколебим.

Я уже намылил тело, когда появились Они. Их было семеро. Кони их громко фыркали, и их горячее дыхание обжигало меня с головы до ног, несмотря на то, что они были очень далеко. Мрачные силуэты всадников, расположившихся на вершине огромного кургана, и я, стоящий по колено в пепле и по уши в мыле у его подножия. Какая картина! Черное солнце вместо лампы, серая равнина вместо кафеля и одиноко возвышающийся курган. Каждый раз это происходит со мной внезапно и все время в самый неподходящий момент. Ирина будет ждать, когда же я выйду из ванной, а я, может быть, не выйду из нее никогда, потому что я находился не в ванной, а неизвестно где.

– Ты вернулся, Лерон?! Разве ты забыл, что мы запретили тебе возвращаться в Измерение Земля?

– Я уйду завтра.

– Ты уйдешь сейчас!

– Но я хочу хоть на сутки еще остаться в самом дорогом моему сердцу Городе.

– Ты уйдешь сейчас!!!

– Может, как-нибудь договоримся? Вы уступите мне, а я в долгу не останусь.

Они замолчали. Звон в ушах. Меня потянуло вперед, и я не стал сопротивляться. Тоннель, так Тоннель. Вообще-то я люблю иметь с Ними дела. С Ними всегда можно договориться, причем Они никогда не кидают, а все, что пообещали, выполняют четко и сразу после того, как ты выполнишь Их поручение. Одно плохо – никогда не знаешь, что это за поручение. Они посылают тебя сквозь Тоннель, и в одном из Измерений ты, отчасти руководимый Ими, что проявляется как интуитивные ощущения, но больше все-таки предоставленный самому себе, должен выполнить задание. В принципе, конечно, невозможно в огромном Измерении, полагаясь лишь на интуицию и собственные силу и ум, сделать что-то конкретное, не зная, что именно. Но дело в том, что я раньше уже выполнял Их поручения типа "Пойди туда не знаю куда, принеси то не знаю что". Правда, на этот раз я надеялся, что не придется куда-то переноситься. Я думал, что отделаюсь, отдав Им Перстень Обсора, который является одной из Утерянных Реликвий. Все равно я не знал, как им воспользоваться. Но я не успел предложить Им этот обмен, как оказался летящим сквозь Тоннель. Черт! Как это Им удалось выйти на меня, ведь я был надежно защищен от обнаружения? Ну ладно, нечего скулить и сожалеть – попал, так выкручивайся.

…Тоннель оборвался, и я упал на землю. Меня вырвало. Зеленое небо высилось над головой. Оно светилось, словно фосфор, на нем не было ни светил, ни облаков – ничего. Грозное в своей стационарности, оно, казалось, охраняло свою младшую сестру – землю, которая в отличие от небосвода ежесекундно изменяла свои очертания. Она плыла под ногами, местами вздуваясь, местами образовывая провалы. Она трескалась и сходилась, уплотнялась и разрыхлялась. Краски ее непрерывно переходили одна в другую.

Это место мне было знакомо. Я даже мог бы назвать его очень хорошо знакомым местом, хоть ни разу и не бывал здесь до этого. Это был Ад, о котором я много читал и слышал. Не тот, конечно, библейский Ад с чертями, подбрасывающими дрова под котлы с кипящей смолой, в которых варятся грешники, а настоящий Вселенский Ад.

Я не сразу обратил внимание на отдаленный гул за спиной, но усиление шума заставило меня недоуменно оглянуться. Сзади небо темнело, приобретая оттенок гнилого болота. Земля внезапно застыла, словно испугавшись чего-то. Невыносимый рев со страшной силой давил на уши. Мрак пожирал свет и вскоре окутал все пространство. Я корчился на мертвой земле, зажимая руками кровоточащие уши. Тьма выворачивала мое сознание. В тот момент, когда я уже попрощался с жизнью, рев внезапно оборвался, как будто лопнула струна на гигантской гитаре. Яркая вспышка света ударила по глазам. Когда успокоилась головная боль, и вернулось зрение, я поднял голову и сразу же с криком ужаса вскочил на ноги. Передо мной стояло порождение самого мрака, самое уродливое создание во Вселенной. Слизь стекала с него ручьями, и там, где она встречалась с землей, образовывались огромные ямы. Острое зловоние, исходившее от этого существа, пробираясь в легкие, душило меня кашлем. Высохшее лицо, морщинистое и покрытое бородавками, вызывало отвращение и тошноту.

– Ты пришел за мечом? – просипел монстр, еще больше загаживая атмосферу.

– Да, – ответил я, а потом задумался, за каким это мечем и вообще за мечем ли пришел я?

Вдруг щупальца урода рванулись ко мне и оплели тугим кольцом, но я успел освободить руку и со всей силы заехал чудовищу кулаком по голове. Кулак, встретив на своем пути слабое сопротивление черепной коробки, погрузился в желтые пульсирующие мозги. Не теряя времени, я перемешал все содержимое этого ужасного сосуда. Хватка щупалец ослабла, и, почувствовав это, я скользнул вниз и оказался на земле. Резко вскочив, я, сжимая кулаки, отчаянно кинулся на врага. Но когда я вот-вот должен был правым боковым окончательно размозжить его гнилую голову, монстр оказался позади меня и занес огромный хвост с костяными шипами для последнего удара. Я попытался отскочить в сторону, но споткнулся и растянулся во весь рост на странном покрове этой местности. Я уже ощутил дыхание смерти на своем лице, когда возле существа вспыхнул кроваво-красный шар. Казалось, что вся человеческая кровь, которая пролилась во всех Измерениях со времен их возникновения, находится внутри этой сферы. Я успел заметить на физиономии монстра недоумение и панический страх перед новым врагом, перед его неведомой силой. Затем существо рявкнуло что-то и другой шар, черный, как тень самой земли, возник между ним и красным шаром. Сначала сферы неподвижно висели в воздухе, затем между ними стали проскакивать искры и молнии то красного, то черного цвета. Менялась уже не только местность, но и небо, переливаясь всеми красками, существующими в природе. Все больше и больше красных молний било по черной сфере, постепенно сливаясь в одну. Черный шар сморщился, монстр извивался и корчился в судорогах. Внезапно раздался мощный взрыв, и на поле боя остались красная сфера, чудовище и я. Увеличиваясь в диаметре, кровавый шар поглотил захлебывающегося пеной урода и, рассекая воздух, со сверхзвуковой скоростью скрылся в высоте.

Передо мной лежал меч. Неизвестный металл отливал серебром, эфес был богато украшен бриллиантами, но самым примечательным было то, что весь клинок был испещрен Основными Рунами, от которых веяло древностью и силой. Я нагнулся и взялся за эфес. Тьма. Тьма и меч. Тьма, меч и я. Меч и я. Единое целое.

Черный рассвет. Черное солнце, серая равнина и одиноко возвышающийся курган. На кургане всадники. Их семеро. Семеро Всадников Судьбы. У подножия кургана – я. Облаченный в доспехи, сжимающий меч.

– Он взял Схайорел?!

– Ты взял Схайорел?!

– Я взял Схайорел!!!

– Он взял Схайорел!!!

И опять я оказался в Тоннеле.

Глава I. Беглец

Город окутал туман. Липкий и густой, он проникал повсюду – сквозь щели в окнах и дверях, под одежду, в легкие. Казалось, что даже мозг увяз в его плотном теле, и от этого мысли становились вялыми и медленными. В сумерках казалось, что туман спускается с серых небес, стекает по скатам крыш и, струясь по стенам, падает на каменную мостовую, по которой стелется рваным грязным ковром. Город, надежно защищенный от врагов высокими стенами, не устоял, подвергнувшись атаке со стороны тумана. Непонятно, откуда он появился, ведь на несколько километров вокруг лежала лишь сухая степь.

По пустым улицам, раздвигая грудью желтую пелену, шел я. Хотя слово "шел" будет слишком большой лестью по отношению к тому способу, каким я передвигался. Перед очередным шагом я весь напрягался и в момент, когда напряжение достигало предела, выставлял вперед ногу. Час назад я вошел в Тровер, усталый, голодный и злой. На моем грязном, покрытом щетиной лице, красовался свежий порез. На левой щеке. Моя богатая в еще недалеком прошлом одежда была испачкана засохшей кровью и свисала лохмотьями. Сапоги, казалось, вот-вот развалятся. "Костюм" дополнял большой меч, пристегнутый у левого бедра, и круглый щит на спине. Таких бродяг, смахивающих на разбойников, если они появлялись у ворот города, не разбираясь, кто они и откуда, сразу хватали и отправляли на королевские рудники, за что получали по золотому. Так бы случилось и со мной, если бы я не отдал двум стражникам десять золотых. Я попросил их не говорить никому, что они меня видели, и вступил на улицы Тровера.

Поворот налево, около сотни шагов прямо, еще один поворот – и я оказался перед дверью, над которой висела доска с витиеватыми черными буквами на белом фоне, гласящими: "Грюнтерваль. Вкусная еда и отменная выпивка". Я, одной рукой опершись о косяк, другой толкнул массивную дверь, и на меня сразу нахлынула волна соблазнительных запахов, яркого света, приятного тепла и веселой музыки. Казалось, что какой-то волшебник смешал все это в большом зале кабака, как в огромной бочке, и, взбив смесь до пены, расплескал ее в воздухе. Я ощутил прилив новых сил и внес себя в помещение. Газовые фонари освещали десятка полтора столов с сидевшей за ними самой разношерстной публикой и стойку, за которой стояла полная женщина. В дальнем темном углу расположился небольшой оркестрик. Проковыляв к стойке, я кинул на нее несколько монет, и выдавил:

– Ужин и одежду.

Затем я повернулся и, подав вперед корпус, повинуясь силе тяжести собственного тела, добрался до ближайшего свободного столика. Только пристально оглядев толпу, которая состояла из богатых ремесленников, купцов, лавочников и смазливых шлюх, я позволил себе отстегнуть меч и щит и расслабиться, развалившись на стуле в ожидании еды. Через несколько минут передо мной стояли жареная курица, яичница из десятка яиц, большой кусок хлеба и кувшин вина. Я жадно набросился на все это, и вскоре на моем столе рядом с пустой сковородой образовалась груда костей. Не успел я проглотить последнюю каплю вина, как ко мне подсела девушка недурственной наружности, и нежно проворковала:

– За десять дублонов и такой же ужин я проведу с тобой ночь, красавчик.

Ничего не говоря, я жестом подозвал хозяйку, сунул ей в пухлую ладошку еще несколько монет и указал на свою незваную гостью. Хозяйка понимающе кивнула. Когда моя соседка уже уплетала курицу, то и дело облизывая жирные пальцы, я спросил:

– Как тебя зовут, девочка?

– Я уже шесть лет как женщина. А зовут меня Семилианна, – чавкая, ответила проститутка, и, вытерев краем юбки губы, поднялась.

– Пошли.

Я тоже встал, сгреб в одну руку новую одежду и оружие, и вышел вслед за девушкой на улицу:

– Ну, веди меня, Семилианна, в свой замок любви.

Она весело засмеялась и, взяв меня под руку, пошла в ту сторону, откуда я появился.

– А как тебя зовут, мальчик? – спросила она и залилась вновь.

– У меня сейчас нет имени, но если хочешь, то зови меня Бэн. Договорились?

– Да.

Наконец, мы подошли к небольшому, но вполне симпатичному двухэтажному домику. Семилианна достала из-за пазухи ключ, и мы оказались в маленькой прихожей. Я резко задвинул два мощных засова и сказал:

– Извини, но любви сегодня не будет. Если ты нагреешь мне воды и, пока я буду спать, никому не будешь открывать и никуда не уйдешь, то получишь утром пятьдесят дублонов…

– Пятьдесят золотых?! Ну, конечно, я согласна на твои условия, Бэн. Хотя я все-таки была бы не прочь переспать с тобой.

Я улыбнулся:

– В другой раз обязательно переспишь.

– Обещаешь?

– Даю слово.

Искупавшись и бросив в камин свои лохмотья, я поднялся по лестнице в верхнюю часть жилища, положил возле кровати меч и нырнул под одеяло.

Я проснулся оттого, что кто-то тряс меня за плечо. Снизу доносились глухие удары во входную дверь. Бросив признательный взгляд на девушку, не нарушившую договор, я быстро вскочил, оделся и схватил оружие. Вдвоем мы спустились на первый этаж, и я слегка подтолкнул Семилианну к двери, а сам укрылся в темной нише в стене.

– Кто там? – робко спросила девушка.

– Открывай, стерва! Мы знаем, что у тебя гость! ― донесся с улицы хриплый голос. ― Открывай, или мы сломаем дверь!

Семилианна вопросительно посмотрела на меня, я кивнул. Девушка отодвинула засовы и отскочила в сторону. В дом вбежали три воина, облаченных в доспехи королевской гвардии. В следующую секунду огромный меч, появившийся, словно из ниоткуда, отсек одному из них голову, которая упала на пол чуть раньше, чем туловище. Комнату залила кровь. Два оставшихся воина сначала отступили в замешательстве к выходу, а после с криками рванулись к нише. Тот, который бежал первым, налетел на острое и холодное лезвие. Я два раза провернул меч в его животе, а он, видимо так и не поняв, что произошло, рухнул замертво под ноги своему товарищу. Последний живой солдат, не долго думая, развернулся и выскочил на улицу. Я с ревом кинулся за ним, но как только переступил порог, то увидел перед собой отряд королевских воинов, состоящий из 20–30 человек. Их мечи зловеще поблескивали, отражая свет фонарей. "И как они втиснулись в этот переулочек?" – мелькнуло у меня в голове в тот момент, когда я во второй раз за вечер закрывал дверь дома Семилианны.

Лихорадочно соображая, что же предпринять, я совсем забыл о существовании девушки, а дверь уже трещала под напором мечей. Когда из-за шкафа вышла Семилианна, я чуть было не отсек ей голову, но вовремя опустил меч.