Хроники Лерона

Глава IX. О неожиданных встречах

– А кому стриптизерш-лилипуток?! А кому манюпусеньких лесбияночек?! А кому карманный порнотеатрик?!

– А у тебя лицензия на продажу в общественном месте такого сомнительного товарца имеется? – строго спросил я мохнорылого тщедушного типа, приткнувшего свой лоток у самого входа на рынок.

– Ты что, из стражи нравов? – подозрительно спокойно ответил вопросом на вопрос порнобарон, непринужденно поправляя белоснежное жабо.

– Да, – нагло соврал я, нахмурив густые черные брови.

– Новенький или дурень, – бросила через плечо, проходившая мимо дородная женщина, волоча за собой корзины с аппетитно выглядящими овощами и фруктами. Я подумал, что слова ее относятся вовсе не ко мне, а к подлецу, открыто пропагандирующему извращенные формы секса, и ухмыльнулся, глядя в его бесстыжие глазенки. Как это ни странно, он тоже улыбнулся мне. Вот гад, совсем не боится!

– Может ты залетный гастролер или стражник без царя в голове, но только Угорелому и его ребятам все равно. Никто не имеет права безнаказанно наезжать на тех, кто исправно отстегивает братве дань. Тем более в Альчинске, – ехидно прищурив глаза, сказал подонок, и я почувствовал холодное острие ножа, уколовшее меня между лопаток.

– Странного вида насекомое. Ты не из муравейника выползла, козявка? – пробасил кто-то над моим ухом. Я попытался повернуться, но таинственный незнакомец увеличил силу нажима на рукоять кинжала, и я взвыл от боли.

– Живчик какой! Ты не из лунцевской бригады? – произнес другой голосище.

– Я могу все объяснить. Давайте поговорим без ваших дурацких фокусов с холодным оружием, – ляпнул я и сразу же пожалел об этом. О том, что томимый бездельем я связался с хозяином миниатюрного секс-шопа, я жалел уже около тридцати секунд.

“Любопытной Варваре на базаре нос оторвали”, – промелькнуло в моей голове, когда я падал лицом на каменные плиты. И поделом досталось моему длинному языку, когда я прикусил его, сильно ударившись лбом об мостовую. Нос, правда, не пострадал.

Самым мудрым в этой ситуации было бы применить Виртуальную Силу, но я, хоть и прожил уже много-много лет, ума так и не нажил. Я остался валяться в грязи, ожидая развития событий. Ждать долго не пришлось: меня начали пинать ногами. По ребрам и животуууууу! Но и после этого я не проявил сверхъестественных способностей, а продолжал вопить и громко стонать. Прав все-таки Арда, повторяя каждый раз, что я не отличаюсь особой мудростью. Здравый смысл молил меня поскорее смыться с места происшествия, но я старался не прислушиваться к его настойчивым просьбам, руководствуясь при этом кое-какими соображениями.

“Я, отважный Лерон, проделал долгий путь в поисках Схайорела, – думал я, получая удар за ударом. – Не позволю же я себе из каких-то выбитых зубов, сломанных костей и легкого сотрясения мозга все испортить тогда, когда я приблизился к цели моего путешествия на расстояние вытянутой руки! Судя по всем признакам, я достиг Миров Западного Предела, а значит почти достиг Вселенского Ада, места где впервые увидел Серебряный Меч. А кто знает самые великие секреты отдельно взятых Измерений? Правящая верхушка, промышленные магнаты, военные, то есть именно те, у кого есть реальная власть в пределах этих Измерений. Они скрывают все тайны от обывателей за пологом толстой ширмы безмолвия, опасаясь массовых волнений, а сами трясутся или от страха, или от восторга над своими и чужими секретами. А так как правительство Сероземья полностью коррумпировано и богатства Измерения четко поделены между мафиозными кланами, то помощи в поисках Меча следует искать у бандитской олигархии. Как же я раньше не сообразил? Ах, какое счастье, что я вошел в контакт с одной из группировок! Плохо, конечно, что таким болезненным способом…”

Неизвестно, до чего бы я еще додумался, но тупые гориллы-рэкетиры наконец-то прекратили лупцевать меня. Я уже был в полуобморочном состоянии, но все же сумел наколдовать пару чемоданов, забитых местной валютой, и швырнул их Силой Элизиума под ноги бритоголовым ублюдкам. Купюры посыпались, как из Рога Изобилия, и люди, прятавшие во время того, как меня дубасили, глаза и торопившиеся побыстрее миновать место экзекуции, теперь уже никуда не спешили и жадно таращились на деньги.

– Глянь, Кошлатый, сколько бабла! Может, откроем свое дельце где-нибудь на Зецелии?

– Ты, что, сдурел? Быдло ж все видело! Если, подмутив бабки, и доберемся до Етолии, то там нас Угорелый уж точно пришьет, причем своими же руками. Тут же миллионы, Дерганый, понимаешь? Давай, сгребай все в чемоданы. А ты, кретин озабоченный, помогай ему, а то растопчу сейчас твою сексопильную малышню!

– Ты что-то покруче, чем Зецелия, задумал, Кошлатый?

– Идиот. Конечно, круче. Берем денежки и этого длинного фраерка и едем прямиком к Угорелому.

– Он же по утрам заседает!

– Ничего, ради такого случая объявит в Министерстве выходной.

Ха-ха, клюнула рыбка! Я мысленно потер руки. Мне было плевать на то, что своими действиями я подрываю и без того слабую экономику Сероземья и что благодаря произведенной мною денежной эмиссии в стране повысится уровень инфляции. Незнакомые Измерения – знакомые ситуации. Многие Миры похожи друг на друга так, как коренные жители Ухмааверы, поэтому я уже не испытываю такого восторга, как в юности, когда попадаю в новое Измерение. Я видел-перевидел их во время своих бесконечных странствий по Вселенной, во время своих скитаний в Хаосе Времен. Хотя, конечно, иногда попадаются в череде таких знакомых незнакомых Миров настоящие жемчужины, но бывает это очень редко. Такие Миры становятся приятным сюрпризом, они необычны, они интересны, и их невозможно забыть, даже если пробыл в них лишь мгновение. Сероземий же – пруд пруди, поэтому и не мучила меня совесть. Я просто ускорил процесс загнивания, а в том, что Мир этот обречен, я не сомневался ни секунды. Сказывается опыт, как говорит Арда.

На безлошадной повозке, напоминающей кареты правителей Тюсанго, мы подъехали к белокаменному дворцу, фасад которого украшало гигантское изображение кнута и пряника. Кошлатый и Дерганый выволокли меня за шиворот из кареты и, не позабыв прихватить чемоданы, потянули по ступенькам к парадному входу. Наверху, миновав целый лес колонн, мы очутились у массивных дверей, охраняемых привратником в дорогой ливрее. Бандиты предъявили ему пропуска, сдали оружие и, подтолкнув меня, сами тоже вошли в здание. Ступая по мягким коврам и оставляя за собой комки грязи, мы приблизились к обитой бархатом двери, на которой висела табличка с надписью “Приемная”. Последовала еще одна проверка. На этот раз здоровые бугаи обыскали нас металлоискателями. После этой не очень смешной процедуры мы оказались в большом светлом кабинете. За столом из красного дерева сидела длинноногая красавица с большой грудью, но пустыми глазами.

– Гашенька, хозяин у себя? – шепотом спросил девушку Кошлатый, косясь на еще одну дверь. “Министр крутых разборок и наездов Арколов Горын Славович” золотыми буквами было выведено на ней. Куколка Гаша кивнула и, взяв со стола какой-то матовый шарик, сказала в небольшое отверстие на его поверхности:

– Горын Славович, тут у меня Кропов и Принин к вам просятся.

– Если что-то важное, Гарья Пекровна, то пусть войдут, – донеслось через мгновение из дырки в шаре.

– Слышали, ребята?

– Ага. Спасибо тебе, Гашенька, и тому, кто изобрел шаровую связь, – улыбаясь, рявкнул Кошлатый и потащил меня и чемоданы к кабинету мафиозного министра.

Мы вошли. В стильном кожаном кресле за полукруглым черным столом сидел парень в расшитом канителью костюме. Он был в скрывающей верхнюю часть лица маске из какого-то эластичного материала. Он закурил, почесал свой большой нос и сказал:

– Ну, господа, в чем дело? Только в двух словах, а то я опоздаю на совещание.

Хм, какой знакомый голос!

– Итак, кто этот бедняга, на лице которого вы не оставили ни одного живого места?

Кошлатый вкратце рассказал о произошедшем на базаре и вывалил деньги из чемоданов на паркет. Министр привстал и открыл от удивления рот, а Кошлатый и Дерганый, довольные собой, глупо улыбались.

– Кто ты, незнакомец? – задыхаясь, спросил меня парень в маске.

Я, конечно, мог пошутить для начала, что я – человек самого Главы или даже, что я – Глава лунцевской братвы, но я сказал медленно и с расстановкой:

– Я – Мэтлок, герцог Чистой Земли, Лерон, Принц Черных Барханов, друг Винсента Аркольского, твоего отца, Гор Йовирк!

Не догадался бы только идиот. И как это мне удалось избежать такого позора?

– Кошлатый, Дерганый, оставьте нас, – промямлил министр и, когда за громилами захлопнулась дверь, сорвал с бледного лица прорезиненную маску. Так и есть – Гор Йовиркский, принц Аркола собственной персоной!

Как получилось, что сероземцы научились обходиться без магии, ума не приложу. Может они давным-давно позабыли о ней, может надобность и необходимость использовать ее постепенно отпадала по мере развития сероземских науки и техники, может они научились запросто обходиться без нее, но в моей усеянной шишками голове не укладывалось, как можно не колдовать, когда буквально все Измерение пропитано волшебством и чарами очень высокой концентрации. И, тем не менее, обитатели этого впитывающего в себя, словно губка, магию Мира не практиковали магическое искусство. А ведь даже на Земле, бедной и скудной на эманации, исходящие от Источника Силы, не смотря на стремительный технический прогресс, существовало множество оккультных сект и жило около тысячи могущественных магов!

Гор, высокий и крепкий, но еще совсем молодой мужчина, периодически окуная в бокал с каким-то местным спиртным напитком свой крупный нос, доставшийся ему в наследство от отца, рассказывал мне о законах Сероземья и укладе жизни обитателей этого Измерения. Гор объяснил мне, что все сведения о Сероземье, которыми он располагает сейчас, он добыл в первые дни своего пребывания в этом Мире. Тогда, когда его украла с поля боя в Подлунном Мире какая-то тень и выбросила здесь, в нем еще был силен интерес к строению Вселенной. Но потом он столкнулся с вовсе не на романтический лад настроенными отпетыми бандитами. Они преподали ему урок, возвысив его и показав, что все можно купить и продать – любовь, дружбу, родину, власть, славу, жизнь. И Гор, увидел, что все то, чему учили его отец и мать, не является абсолютным и нерушимым. Честь, благородство, долг – понятия, которые можно трактовать на разный манер. Деньги и власть – вот что было высшим законом Сероземья. И, глядя на то, как народ этого Измерения, веря в своего Бога, безропотно тянет изо дня в день лямку, стараясь не сдохнуть от голода, как люди этого Мира умирают духовно и физически, превращаются в скотов, хоть и не без помощи подкупленных сильными Измерения сего бездарными правителями, но вполне сознательно и добровольно, Гор отказался от прежних своих идеалов. Кумирами его стали ложь и пистолет, а не справедливость и меч. Он попытался убить в себе романтика и превратиться в циничного материалиста. Это была трагедия его души, в чем он никак не хотел мне признаваться, но я то видел, какие страдания приносят ему его попытки подстроиться под реалии иного Мира.

Надо было видеть ту неподдельную детскую радость, вспыхнувшую в его глазах, когда я, опровергал его обвинения, поведал о том, что отец его жив, и до недавнего времени сражался под моими знаменами, а в данный момент занят поисками своих жены и детей! Он долго выпытывал (в хорошем смысле этого слова) подробности моего послеподлунномирского общения с Винсентом, а в его глазах стояли слезы. Может не все еще потеряно, и его можно обратить в старую веру в доблестных рыцарей, прекрасных принцесс, честных королей, верных друзей, справедливых волшебников? Наверное, есть надежда на это, решил я.

Гор не предупредил секретаршу, чтобы его не беспокоили, поэтому наша беседа часто прерывалась из-за шарофонных звонков, на которые ему приходилось подолгу отвечать. По этой причине к разговору о предмете, очень интересующем меня, мы подошли, когда уже перевалило за полдень. Совещание в Министерстве Гору пришлось отменить.

– Гор, ты помнишь серебряный меч, которым я сражался в Подлунном Мире? – как бы между прочим спросил я парня.

Его реакция превзошла все мои ожидания. Он встрепенулся и сразу как-то весь напрягся. Нервно сжимая кулаки, он сказал сквозь зубы:

– Схайорел, что ли?

– Ну да.

А ведь я никому в Бермандии и Арколе не говорил о том, что у меча есть имя, а тем более ни разу не произнес его вслух!

– Помню, – Гор краснел и задыхался.

– Гор, я ищу его, он мне… Да что там мне! Он нужен Вселенной. И судя по всему, он где-то рядом с Сероземьем. Надеюсь, ты еще не забыл о множестве Измерений, составляющих нашу Вселенную, и понимаешь меня. Может, ты что-нибудь знаешь о Схайореле? Может, знают твои коллеги? Мне необходима твоя помощь.

– Лерон, тебе лучше не вспоминать о Схайореле в присутствии сероземцев, и будет очень хорошо, если ты вообще откажешься от его поисков. Иначе ты рискуешь потерять голову, – весьма серьезно произнес Гор.

– Не понял, – я начинал злиться. Что за околесицу он несет?

– Схайорел – это мечта. Это культовый предмет, которому поклоняются здесь все от самого последнего бомжа до самого крутого авторитета. Но поклоняются не в открытую, а тайно. От кого? Друг от друга! Этот магический артефакт – краеугольный камень религии Великого Люцифа. Все строится на вере в его существование, хотя его возможности многим не понятны, – шепотом пояснил мне перепуганный парень.

– А ты поклоняешься Люцифу? – округлив от удивления глаза, спросил я юного министра.

– Ему поклоняются в Сероземье все. «И да придет царствие Твое», – молятся ему жулики и бандиты. Главы Кланов называют его «Господь». Императоры Западного Предела величают его Верховным Владыкой. Его учение просто. «Разделяй и властвуй. Каждому свое. Бей по обеим щекам сразу. Грабь награбленное. Деньги или смерть. Кошелек или жизнь. Прелюбодействуй. Убий. Чревоугодничай. Греши, ибо нет такого греха, от которого нельзя откупиться», – гласят его заповеди, и всем они по душе. Он – Отец, Альбертус Пайкос – его Сын, Мафия – Святой Дух! – брызгая слюной вещал Гор.

– Йовирк, мне нужен Меч. Это мой Меч, а не мафии, Альберта Пайка или даже самого Люцифера. И я не отступлюсь, не брошу поиски, когда цель моя так близка! – зло выдохнул я в лицо начавшему впадать в транс парню. Это привело его в сознание (неужели действие моего дыхания сродни действию нашатыря?).

Гор рассказал мне спустя некоторое время об основе, заложенной в культ Люцифера и Схайорела. Этот зашевелившийся после долгих веков апатии и дремы древний дед говорит, что когда-нибудь Ветер Великих Перемен занесет в Сероземье Серебряный Меч, дающий Прощение, дарящий Искупление, преподносящий Извинение. Но достанется он лишь тому, кто сможет заплатить за него самую большую цену, поэтому вот уже много сотен лет сероземцы грабят, воруют, крадут, убивают, насилуют, накапливая всеми правдами и неправдами деньги, золото, драгоценные камни, сокровища, произведения искусства. У одних получается, у других нет. Те, у кого получается объединяются в Кланы, чтобы легче было раздавить тех, у кого не получается. Кланы грызутся между собой, зреет внутриклановая вражда. Но все это не важно для хозяев и рабов, ведь жизнь – сложная штука, и в ней может случиться всякое. «Чем Бог не шутит, а вдруг Меч достанется именно мне», – думает каждый. Богачи уверены, бедняки надеются, и какая разница, что гибнут люди, рушатся судьбы, растет злоба и ненависть, если Меч в одно мгновение все простит? И копят сероземцы все, что позволяет им положение и финансы, позабыв, что бог их вовсе и не бог, а Падший Ангел.