Огни Вальмера

Глава

роман

Моей жене.

С любовью.

Глава 1

Дождь в Селесте всегда начинался одинаково — сначала ветер с моря менял запах, потом темнели плиты на тротуарах, и только потом приходила вода. Каспар Воль успел дойти от стоянки до подъезда сухим. У него была эта странная городская привычка — угадывать дождь за пять минут.

Лифт в здании на улице Армарин поднимался медленно, со скрипом, который никто не чинил уже лет десять. На седьмом этаже Воль вышел, провёл ладонью по седеющему виску, поправил воротник пиджака — без зеркала, по памяти. Дверь в кабинет открыла секретарша, молодая женщина с уставшими глазами и слишком яркой помадой.

— Господин Делмар вас ждёт.

Воль кивнул и вошёл.

Кабинет был не таким, каким его представляют в фильмах про богатых людей. Ни тёмного дерева, ни кожаных кресел — просто большая светлая комната с окном во всю стену, выходящим на порт. Внизу копошились крошечные краны, по воде ползли крошечные суда. Делмар стоял у окна спиной к двери и глядел вниз. Невысокий, плотный, в рубашке без галстука. Левая рука у него подрагивала — еле заметно, но Воль это сразу зафиксировал. Профессиональная привычка.

— Садитесь, — сказал Делмар, не оборачиваясь.

Воль сел.

Молчание длилось дольше, чем полагалось. Делмар наконец отошёл от окна, тяжело опустился в кресло напротив и положил перед Волем папку — тонкую, зелёную, без единой надписи.

— Здесь всё, что у меня есть.

Воль открыл. Несколько листов: распечатки переводов, копия договора с печатью, которой не существует, фотография мужчины — снятая сбоку, в кафе, лицо нечёткое.

— Сколько? — спросил Воль, не поднимая головы.

— Сколько чего?

— Сколько он у вас взял.

Делмар назвал сумму. Воль не моргнул. Перевернул лист, посмотрел на фотографию ещё раз. Мужчина на снимке был в светлом пальто и тёмных очках, держал в руке телефон. Что-то в его осанке Волю не понравилось. Не страх, не напряжение — наоборот. Слишком расслабленные плечи. Так держатся люди, которые знают, что им ничего не будет.

— Имя?

— Имён у него несколько. В договоре он подписался как Эрик Альтан. В переписке — Адриан. Фамилию не называл. Думаю, оба фальшивые.

— Как вы на него вышли?

Делмар тяжело вздохнул и посмотрел в окно.

— Меня вывели на него. Через одного человека из Совета. Сказали — молодой, надёжный, инвестиционный фонд в Лизаме. Документы были в порядке. Я проверял.

— Проверяли сами?

— Я плачу другим, чтобы проверяли.

— И где теперь те, кто проверял?

Делмар повернулся к Волю. Долго смотрел. Без злости — просто смотрел.

— Они тоже хотели бы получить ответ.

Воль закрыл папку. За окном начал стучать дождь, теперь уже сплошной. Где-то в порту загудел корабль — низко, протяжно, как будто зевнул.

— Когда он отходит?

— Сегодня в полдень.

Воль медленно поднял голову.

— Сегодня.

— Да. Мне сообщили об этом час назад. Четыре месяца я пытался решить это своими силами. Не получилось. А теперь он уезжает — и если уедет, я его не найду. Я понимаю, что это срочно. За срочность я заплачу.

Воль кивнул, не сразу.

— Господин Делмар, — сказал он ровно, — я возьмусь. Но мне нужно кое-что понимать с самого начала.

— Слушаю.

— Что вы хотите получить — деньги или его?

Делмар не ответил сразу. Поднял со стола стакан с водой, подержал, поставил обратно, так и не отпив.

— Я хочу деньги. И чтобы он понял, что взял их у меня.

— Это разные вещи.

— Я знаю. — Делмар помолчал. — Дело не в самой сумме. Сумму я бы пережил. Деньги были вложены — стояли в обороте, на них держался один из складов. Когда денег не стало, склад какое-то время ещё тянул, а к весне его пришлось закрыть. Это люди, господин Воль. Тех, кто там работал, я рассчитал. Сорок с лишним человек. Объяснять им я ничего не стал, незачем. — Он коротко повёл рукой, словно убирая сказанное со стола. — Это не для разговора. Просто чтобы вы понимали: вы считаете не одни мои убытки.

Воль смотрел на него внимательно. Делмар не был похож на человека, который хочет крови. Скорее на человека, которому очень стыдно, что его обвели вокруг пальца, и который хочет это исправить — но молча, без скандала. В Селесте такие, как Делмар, не выносят сор из избы. Им важнее не вернуть украденное, а сделать вид, что его никогда и не крали.

— Хорошо, — сказал Воль. — Я найду его. Если будет возможность вернуть деньги без полиции — верну. Если нет — передам всё в управление и буду свидетелем. На большее я не подписываюсь.

— Этого достаточно.

— Аванс.

— Секретарша приготовила конверт.

Воль поднялся, взял папку. У двери остановился.

— Господин Делмар. Ещё один вопрос.

— Да?

— Что вы хотите от меня на корабле?

Делмар отвернулся к окну. Дождь шёл уже стеной, и порт за стеклом размывался, превращался в серое движущееся пятно.

— На корабле — ничего. Просто будьте рядом. Смотрите, с кем он встречается, куда сходит, к кому едет. Когда он сойдёт в Вальмере — позвоните мне. Дальше я скажу, что делать.

Воль молча вышел.

В коридоре, у лифта, он постоял несколько секунд, глядя на собственное отражение в металлической двери. Седой висок. Плохо сидящий пиджак. Усталое лицо человека, который слишком много раз делал одно и то же.

«Опять то же самое», — подумал он.

Он не любил, когда не было времени. Времени у него никогда толком не было — но обычно хватало хотя бы на день, чтобы изучить человека, прежде чем встать с ним рядом. Сейчас не было и этого. Сейчас была только фотография.

Лифт тренькнул. Двери открылись.

Внизу, у выхода из здания, секретарша догнала его и сунула в руку конверт. Тяжёлый. Воль взвесил его в ладони — мельком, привычно, не считая. Деньги он пересчитает позже, дома, при настольной лампе. Сунул конверт во внутренний карман, поднял воротник и вышел под дождь.

На углу улицы Армарин он остановил такси.

— Куда?

— В порт, — сказал Воль. — К кассам «Аделаиды».

Таксист посмотрел на него в зеркало.

— На круиз собрались?

— По делу.

Таксист хмыкнул и больше ничего не спрашивал. Машина тронулась, дворники пошли туда-сюда, и Селеста за окном поплыла размытыми вертикальными полосами. Воль откинулся на сиденье, закрыл глаза и стал думать о человеке с фотографии.

Самоуверенный. Это хорошо. С самоуверенными работать проще.

Где-то в стороне порта протяжно гудел корабль, ещё не видный за серой пеленой, — так гудят суда, которым уже пора отчаливать.

Глава 2

К полудню дождь над Селестой выдохся.

Город после ливня выглядел умытым и слегка недовольным — словно его заставили помыться против воли. Над портом висело низкое небо, но между тучами уже проглядывали полосы солнца, и они ползали по причалам, выхватывая то жёлтый бок крана, то крышу терминала, то чью-нибудь сумку, забытую на скамейке.

Такси остановилось у бокового входа в терминал номер два.

— Приехали, — сказал водитель.

Мужчина на заднем сиденье не ответил сразу. Он прижимал телефон плечом и быстро говорил вполголоса — так, как говорят люди, привыкшие к тому, что их слышат не те, кому надо.

— Нет. Нет, я же сказал. В пятницу. Не раньше… Послушай, если он начнёт нервничать — пусть нервничает. Это его проблема. Моё дело — приехать вовремя. Твоё — чтобы он к этому моменту был готов.

На том конце что-то возразили. Он коротко выдохнул через нос.

— Тогда найди кого-нибудь, кто справится. Я перезвоню с борта.

Он сбросил, сунул телефон во внутренний карман, расплатился и вышел. Высокий, поджарый, в тёмном пальто без логотипов, с короткой щетиной. В правой руке — кожаный портфель, в левой — узкая сумка через плечо, которую он держал небрежно, словно она ничего не стоила. Сумка стоила. Он вообще не носил с собой вещей, которые ничего не стоили.

Терминал второй был длинным стеклянным павильоном — внутри светло, шумно, пахло кофе и резиной от чьих-то новых кроссовок. У стойки регистрации стояла очередь, не очень длинная, но плотная. Мужчина мельком оглядел её, не задерживаясь, и направился ко входу для бизнес-класса — отдельная дверь сбоку, с табличкой «Priority». Здесь людей не было.

Он почти дошёл до двери, когда телефон в кармане завибрировал снова.

Он опустил портфель на пол, достал телефон. На экране — номер без имени. Тот, который он сам сохранять не стал бы. Поднёс телефон к уху, сделал шаг в сторону, чтобы не мешать проходу.

И задел чей-то чемодан.

— Извините, — раздался женский голос. Спокойный, без раздражения.

Он повернул голову. Перед ним стояла девушка с большим тёмно-зелёным чемоданом, у которого было сломано одно колесо — она катила его наискось, и потому он постоянно норовил уехать в сторону. На плече у неё висели две сумки. Невысокая, светловолосая, в льняном платье и потрёпанной кожаной куртке. Лицо у неё было такое, какое бывает у людей, не спавших в дороге, — немного бледнее обычного, но не уставшее.

— Ничего, — коротко сказал он и поднёс телефон к уху. — Алло. Да, я. Говори.

Он отвернулся вполоборота, поднял портфель и пошёл к двери «Priority».

Сзади послышался короткий мягкий стук — что-то упало. Он не обернулся. На том конце трубки уже говорили, и говорили не очень приятное.

— …понял. Понял. Перезвони мне через десять минут, я буду на борту.

Сбросил. Только тогда оглянулся.

Девушка стояла на коленях у своего чемодана. Из распахнувшейся сумки на пол высыпалось несколько книг — три или четыре. Она собирала их по одной, не торопясь, и складывала обратно. Одна из книг лежала чуть в стороне, у самой колонны, и кто-то из проходящих почти на неё наступил — мужчина в строгом пальто резко отдёрнул ногу и пробормотал извинение, не останавливаясь.

Он смотрел секунду. Может, две.

Потом отвернулся и открыл дверь «Priority».

Внутри было тихо. Толстый ковёр, мягкие кресла, девушка за стойкой подняла голову и улыбнулась так, как улыбаются хорошо обученные люди, — ровно настолько, чтобы клиент понял: его узнали, оценили и ничего лишнего не спросят.

— Доброе утро. Фамилию назовите, пожалуйста.

— Корса. Адриан Корса. Каюта пятьсот двенадцатая.

Она кивнула, что-то быстро посмотрела в системе, протянула пластиковую карточку.

— Ваш бортовой пропуск. Каюта на пятой палубе, лифт направо. Багаж?

— Один. Возьмите портфель. Сумку оставлю.

— Конечно.

Адриан поставил портфель на стойку. Сумку оставил при себе — там были вещи, которые он никому не передавал. Девушка аккуратно взяла портфель — не тяжёлый, кожа дорогая, выпуклости от содержимого минимальные. Адриан вообще не любил возить много вещей. В его работе чем меньше вещей — тем меньше следов.

— Приятного путешествия.

— Спасибо.

Он прошёл дальше, в зону ожидания. У окна стояло три кресла, в одном из них уже сидел Тео.

Тео был в светлом пиджаке, без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. В одной руке он держал стакан с чем-то прозрачным, в другой — телефон, и одновременно пил, листал что-то на экране и говорил с барменом, который протирал стойку метрах в пяти. Как ему это удавалось — было непонятно. Но удавалось.

— А вот и наш капитан, — сказал Тео громко, увидев Адриана. — Я уже начал думать, что ты решил поехать поездом.

— Поезда туда не ходят.

— Тем более странно, что я начал так думать.

Тео хмыкнул, поставил стакан на столик и протянул руку для рукопожатия. Адриан пожал.

— Ты давно здесь?

— С полчаса. Меня тут уже все знают. — Тео кивнул в сторону бармена. — Серджио. Хороший парень. Делает приличный мартини и не смотрит на часы.

— Сейчас десять утра.

— А мы на круизе. Здесь часов не наблюдают.

— Мы не на круизе, — спокойно сказал Адриан. — Мы на работе.

Тео закатил глаза.

— Каждый раз ты это говоришь. И каждый раз мы потом четыре дня делаем вид, что отдыхаем. Расслабься. До Вальмера ещё долго.

Адриан не ответил. Достал телефон, проверил что-то, убрал. За окном, на причале, шла погрузка — крошечные фигурки в оранжевых жилетах катили тележки с багажом, и вся эта возня выглядела отсюда, из-за толстого стекла, беззвучной и какой-то ненастоящей. Где-то далеко, на дальнем конце причала, стоял огромный белый борт «Аделаиды». Адриан смотрел на него, не моргая.

— Слушай, — сказал Тео, понизив голос ровно настолько, чтобы Серджио не услышал. — Я тут подумал. Если в Вальмере всё пройдёт нормально, может, нам пора менять формат?

— В смысле?

— В смысле что мы уже не мальчики. Сколько можно. — Тео отпил из стакана. — Один большой заход — и всё. Купить что-нибудь. Виноградник. Бар. Не знаю.

— Виноградник?

— Что тебя удивляет?

— Ты не отличишь виноградник от огорода.

— А мне не надо отличать. Я найму того, кто отличит.

Адриан позволил себе короткую усмешку — одну из тех, которые у него получались сами собой, без участия глаз.

— Сначала закроем это дело.

— Само собой.

Они помолчали. В зоне ожидания было тихо, только где-то за стеной приглушённо играла музыка — что-то мягкое, фортепианное, без слов. Адриан откинулся на спинку кресла, закрыл глаза на секунду, открыл.

Он почему-то подумал о книгах на полу.

Не о девушке — о книгах. О том, как они лежали — раскрытые, страницами вниз. Так нельзя класть книги, подумал он. Их так испортишь быстрее, чем за год чтения. У него самого книг было мало — три-четыре, в съёмной квартире в Селесте, на полке, которую он почти никогда не открывал. Но даже он это знал.

— Ты чего? — спросил Тео.

— Ничего.

— Лицо такое, будто кого-то увидел.

— Никого не увидел.

— Ну смотри.

Тео допил стакан, поставил его на столик.

— Пойдём?

— Пойдём.

Они встали. Адриан забрал с собой только сумку — портфель уже унесли в багажный отсек. Кивнул девушке у регистрации, та снова улыбнулась тем же ровным служебным образом, и они вышли из зоны «Priority» обратно в общий зал.

Адриан скользнул взглядом в сторону того места, где она стояла на коленях.

Её там уже не было.

Только на полу, у самой колонны, всё ещё лежала одна книга — небольшая, в тёмно-синем переплёте, обложкой вниз. Видимо, её так никто и не заметил.

Адриан остановился.

— Минуту, — сказал он Тео.

Подошёл к колонне, поднял книгу. Лёгкая, тонкая, потёртая по углам. Перевернул — на обложке мелкими буквами стояло: «Письма с островов». Открыл наугад: на полях — мелкие аккуратные пометки карандашом, чужой почерк.

Адриан подержал книгу в руке секунду дольше, чем требовалось, и сунул её во внутренний карман пальто.

— С каких пор ты читаешь? — поинтересовался Тео, поравнявшись с ним.

— Не читаю.

— А зачем тогда?

Адриан не ответил.

У выхода из терминала, где начинался крытый переход к причалу, он ненадолго остановился — пропустил вперёд пожилую пару — и за их спинами увидел её снова.

Она шла по переходу впереди, метрах в двадцати. С теми же сумками, с тем же чемоданом. Рядом с ней шёл невысокий пожилой мужчина в светлой куртке — он что-то говорил ей, и она кивала. С другой стороны, чуть отставая, шла женщина, тоже немолодая, в шарфе, повязанном так, как повязывают в провинции.

«Родители», — машинально отметил Адриан.

Она оглянулась.

Он не понял, специально ли — может быть, просто повернула голову, потому что отец что-то сказал ей. Но в этот миг её взгляд пересёкся с его. Короткое, мгновенное узнавание. Без улыбки. Без раздражения. Просто — увидела.

И отвернулась первой.

— Ты идёшь? — окликнул Тео, уже из-за поворота.

— Иду.

Адриан поправил сумку на плече и пошёл за ним.

За стеклом перехода виднелся борт «Аделаиды» — огромный, белый, с тёмными иллюминаторами, ещё не зажжёнными. Где-то наверху, на верхней палубе, шевелились маленькие фигуры — пассажиры, уже поднявшиеся на борт. Адриан смотрел на них и думал о том, что через час он сам будет одной из этих фигур.

И ещё он чувствовал в кармане пальто тонкий вес чужой книги.

Глава 3

Трап «Аделаиды» уходил вверх круто, как лестница в небоскрёб. Вблизи корабль переставал быть кораблём — становился просто стеной с иллюминаторами.

Адриан поднимался первым. Тео шёл сзади, неся свою сумку через плечо и разговаривая на ходу, как он умел разговаривать — со всеми сразу: с Адрианом, с матросом у трапа, со встречной парой в одинаковых куртках, с самим собой.

— Доброе утро, доброе утро. Какая каюта? Пятьсот четырнадцать. Да-да, спасибо, я знаю. На пятой палубе.

— Тео.

— Что?

— Помолчи.

— Я молчу.

Адриан коротко вздохнул. Тео не молчал никогда — это было физиологически невозможно, как у некоторых людей невозможно не дышать ртом во сне.

Наверху, у входа в корпус, стоял стюард в белой форме — молодой, с очень прямой спиной и той ровной служебной приветливостью, которая на корабле полагается каждому пассажиру одинаково. Он сверил карточку Адриана, кивнул, сверил карточку Тео, кивнул ещё раз.

— Добро пожаловать на «Аделаиду». Ваш стюард по каютам — Маркус. Бизнес-палуба — четвёртая и пятая, ресторан «Зелёный зал» — третья, библиотека и салон — вторая. Если понадобится что-то конкретное…

— Понадобится мартини, — встрял Тео.

Стюард не моргнул.

— …бар «Полярная» открыт круглосуточно. Это шестая палуба, кормовая часть.

— Я уже его люблю.

Адриан сделал шаг внутрь, не дожидаясь продолжения.

Внутри корабль был не таким, как снаружи. Снаружи — белая стена с иллюминаторами. Внутри — старомодный отель: тёмное дерево по стенам, ковровое покрытие приглушённого красного цвета, латунные поручни, отполированные тысячами рук до тёплого блеска. Где-то играла музыка — тихая, инструментальная, без слов. И запах был странный: смесь полированной мебели, чужих духов и слабого, едва уловимого мазута. Не противно — просто корабельно.

— Пятая палуба, — сказал стюард, показывая на лифт. — Пятьсот двенадцатая каюта налево, пятьсот четырнадцатая направо.

— Соседи, — обрадовался Тео.

— Через коридор.

— Считай, соседи.

Адриан промолчал. Лифт поднимался медленно. В зеркале на задней стене он мельком увидел себя — высокого, тёмного, со слегка усталым лицом. Сумка через плечо. Книжка в кармане пальто — её угол слегка приподнимал ткань изнутри. Адриан отвёл взгляд от собственного отражения и стал смотреть на цифры над дверью. Четыре. Пять.

Двери раскрылись.

Коридор пятой палубы был длинный и узкий, обитый тем же тёмным деревом, с такими же красноватыми коврами и редкими бра вдоль стен. Каюты шли по обеим сторонам, через равные промежутки. У одной из дверей, метрах в десяти от лифта, стоял человек.

Адриан задержал на нём взгляд на секунду дольше, чем требовалось.

Человек был немолодой, седоватый, в плохо сидящем пиджаке. Не на пенсию, но к ней. Он что-то искал в кармане — ключ-карту, наверное, — и не поднял головы, когда лифт открылся. Просто стоял, рылся в кармане, обычный пассажир.

«Обычный пассажир», — мысленно повторил Адриан и пошёл дальше.

Лицо ему ничего не сказало. Лицо было незнакомое. Но что-то в осанке этого человека Адриана царапнуло — не как тревога, а как лёгкое, почти неуловимое неудобство, такое, как когда обнаруживаешь в обуви соринку и решаешь, что разберёшься с ней позже.

— Это твоя? — спросил Тео, останавливаясь у пятьсот двенадцатой.

— Моя.

— Я напротив.

— Знаю.

— Через час в баре?

— Через два. Мне надо сделать пару звонков.

— Через два.

Тео хлопнул его по плечу и пошёл к своей двери. Адриан вставил карточку, дождался зелёного огонька и вошёл.

Каюта была лучше, чем он ожидал. Просторная — по корабельным меркам. Кровать у одной стены, рабочий стол у другой, иллюминатор на полстены — большое овальное окно с толстым стеклом, в котором сейчас виднелся всё тот же причал, краны и кусок неба. Маленький диванчик, шкаф, дверь в санузел. Запах нового белья.

Адриан закрыл дверь, повернул задвижку, положил сумку на кровать.

И только тогда выдохнул.

Он постоял минуту посередине каюты, не двигаясь. Так он всегда делал, приезжая куда-то, — давал себе время понять место. Не оглядеть его, а почувствовать. Где двери. Где окна. Откуда какой звук. Где ты сам.

Сейчас он был в каюте пятьсот двенадцать, на пятой палубе «Аделаиды», в порту Селесты, в одиннадцать пятьдесят пять, и до отплытия оставалось пять минут.

Адриан подошёл к иллюминатору.

Внизу копошился порт. Маленькие фигурки в оранжевых жилетах укатывали тележки, кто-то махал кому-то с причала, какой-то ребёнок бежал за чайкой — далеко, маленький, и казался почти невесомым. Адриан смотрел вниз и ни о чём конкретном не думал. Несколько секунд пустоты в голове — то, что он всегда позволял себе перед работой.

Потом он повернулся, открыл сумку.

Внутри было немногое: ноутбук в чехле, две папки с документами, второй телефон без личной симки, небольшой кожаный футляр с какими-то мелкими предметами, паспорт на имя, которое не было его настоящим. Он разложил всё на столе аккуратно, как раскладывают карты, и стал смотреть.

Работа в Вальмере была несложная, но требовала аккуратности. Человек по фамилии Кейн, владелец трёх небольших отелей на побережье, должен был в пятницу встретиться с «представителем фонда» — то есть с Адрианом — и подписать инвестиционное соглашение на расширение сети. Документы выглядели идеально. Печати были настоящие. Не существовало только самого фонда, под который собирались деньги. Точнее, существовал — но как пустая оболочка, зарегистрированная в Лизаме на двух подставных лиц, которых ни Кейн, ни кто угодно другой не нашёл бы, даже если бы захотел.

Адриан смотрел на документы, и в голове ничего нового не звучало. Всё было уже отработано. Он мог бы делать это с закрытыми глазами. И именно поэтому ему сейчас было слегка не по себе.

Он не любил, когда всё было слишком готово. Это значило, что он чего-то не учёл.

В дверь постучали.

Адриан застыл. Не от страха — просто от того, что в этот час, в этой каюте, на этом корабле к нему никто стучаться не должен был. Тео был напротив, и Тео не стучал — Тео ломился.

Стук повторился. Тихий, вежливый.

Адриан быстро убрал документы обратно в сумку, закрыл её, поставил на пол у кровати и подошёл к двери. Посмотрел в глазок.

За дверью стояла горничная — молодая, в форменном фартуке, с тележкой полотенец. Совершенно обыкновенная горничная. Адриан открыл.

— Простите, — сказала она. — Уборка перед отплытием. Можно?

— Я только что заселился.

— Я знаю. — Она виновато улыбнулась. — Это формальность. Я просто проверю полотенца.

Адриан коротко оглядел её. Молодая, лет двадцати трёх. Усталое лицо человека, который начал смену задолго до пассажиров. Бейджик на фартуке: «Мариса». Никаких признаков того, что она не та, за кого себя выдаёт.

Он отступил, пропуская её.

Мариса быстро прошла в ванную, что-то там переложила, вернулась, кивнула.

— Всё в порядке. Хорошего рейса.

— Спасибо.

Она вышла. Адриан закрыл дверь, постоял ещё секунду и снова подошёл к иллюминатору. Внизу, на причале, последние машины уезжали. На трапе ещё стоял один опоздавший — мужчина с большим чемоданом, что-то быстро объяснявший стюарду.