ФЭНТЕЗИ МИР НО ОН БЕЗ МАГИИ

Глава 1 "Шут королевского двора"

Боль – первое, что вернулось к нему. Давящая, тупая, пульсирующая в висках. Затем – ритмичный стук, скрежет железа и запах. Запах пота, страха и сырой земли. Никита застонал, пытаясь открыть глаза. Веки будто были приклеены.

Воспоминания пронзили сознание вспышкой: вечерняя толчея на «Киевской», чьё-то неосторожное (или намеренное?) движение в спину, потеря равновесия, рельсы, навстречу которым он летел, и оглушительный, разрывающий мир визг тормозов.

А потом… тишина. И голос. Без пространства, без времени, всеобъемлющий.

– Твоя физическая оболочка разрушена. Но искра ещё теплится. Твоя история кажется мне… незавершённой. Хочешь дописать её на других страницах? В ином мире?

Это не был вопрос. Это был шанс. Последний спасительный канат в кромешной тьме. Инстинкт выживания, древний и слепой, кричал громче любого разума.

– Да…

Мир взорвался болью.

Он лежал на грубых, колючих досках, укрытых тонким слоем прелой соломы. Над ним – перекрещенные деревянные прутья, за которыми проносились странные, слишком большие и темные стволы деревьев. Руки сковывала холодная, неудобная тяжесть. Никита поднял их, заставив мышцы скрипеть от неподвижности. Массивные, грубо выкованные железные наручники. Сердце упало, превратившись в ледяной ком.

– Ты очнулся. Тише, Тачира.

Голос был тихим, хриплым от страха и жажды. Никита повернул голову. К решетке, спиной к миру, прижалась девушка. Её лицо, некогда, наверное, миловидное, было испачкано грязью и следами слёз, но в огромных, серых глазах горел не угасающий огонёк животного ужаса.

– Мы… где? – его собственный голос прозвучал чужим, разбитым. – Кто ты?

– Эйлин, – она фыркнула, и в этом звуке не было ничего, кроме отчаяния. – А ты – Тачира. По крайней мере, так тебя назвали, когда бросали в клетку. Нам должно было хватить ударов, чтобы забыть свои имена. Но ты, видно, крепкий.

Она говорила так, будто это было проклятием.

– Где мы? – повторил он, пытаясь подползти к прутьям.

– В аду, но с зелёными деревьями, – Эйлин кивнула вперёд. – Смотри. И запоминай.

Никита впился глазами в пространство за клеткой. Существа, которые вели их повозку, шагали плавно и бесшумно. Высокие, невероятно стройные, с острыми, изящными чертами лиц и длинными, заостренными ушами. Эльфы. Но их красота была холодной и жестокой. Глаза цвета зимнего неба или старого льда смотрели сквозь пленников, как сквозь пустое место. Их доспехи из тёмного, полированного дерева и чёрного металла выглядели не защитой, а частью смертоносного, прекрасного ритуала.

– Эльфы? – прошептал Никита, не веря своим глазам.

– Да. И мы – их добыча. Скот. Рабы, – голос Эйлина дрогнул. – Везут нас в их столицу. К ней.

– К ней?

– К Королеве. Она решит, что с нами делать. Всегда решает.

Лес начал редеть, уступая место серым скалам, а затем – ошеломительной панораме города. Башни, вздымавшиеся к небу подобно заточенным клыкам, мосты, легкие как паутина, здания стрельчатой архитектуры, которые казались выросшими из самой скалы. Город эльфов. Безупречный, ледяной, прекрасный. И абсолютно чуждый.

Повозку с клетками въехали через гигантские ворота, украшенные резными символами, и погрузились в лабиринт пустынных, безупречно чистых улиц. Запах сменился – теперь в воздухе витал аромат незнакомых цветов, древесной смолы и чего-то сладковато-приторного, что щекотало ноздри и вызывало тошноту. Запах чужой, безразличной власти.

Дворец подавил своим величием. Их вытолкали из клеток, выстроили в шеренгу и погнали по бесконечным залам. Пол под ногами был из чёрного мрамора, в котором, как в озёрной глади, отражались витражи, отбрасывающие призрачные разноцветные пятна. Тишина стояла гробовая, нарушаемая лишь эхом их собственных неуверенных шагов и звоном цепей.

Тронный зал был меньше, чем Никита ожидал, но от этого – только мрачнее. Трон в дальнем конце был вырезан, нет, вырос из переплетения чёрных, глянцевых, будто живых корней. И на нём сидела Королева.

Её красота была оружием. Идеальные, резкие черты, будто выточенные из слоновой кости ледяным резцом. Волосы цвета лунного света и зимнего серебра, спадающие тяжёлой, неподвижной волной. И глаза. Янтарные. Прозрачные. В них не было ни тепла, ни любопытства, лишь холодная, отстранённая оценка, как у человека, разглядывающего насекомых под стеклом.

Она молча наблюдала, как пятерых человек ставят на колени. Её взгляд скользнул по ним, будто отмечая недостатки.

– Так вот они, новые игрушки, – её голос был мелодичным, чистым, и от этого – ещё более страшным. Звон хрусталя, готового разбиться и поранить. – Бледные. Хрупкие. Пахнут страхом и грязью. Зачем их привезли?

Один из эльфов-стражников склонил голову.– Ваше Величество, партия из пограничного рейда. Рутинная зачистка.

– Рутинная, – она протянула слово, играя им. – Значит, мусор. – Её янтарные глаза остановились на пленниках. – Не желаю я тратить эльфийскую сталь и время на человечий отброс. Но и просто отпустить… не в наших правилах. Скажите: коль желаете служить, живите. Откажетесь – исчезнете. Выбор прост.

Никита почувствовал, как у него перехватило дыхание. Служить. Эльфам. В этом мире, где люди – скот. Отказаться – смерть. В его голове, оглушённой болью и страхом, пронеслась абсурдная, отчаянная мысль. Он поднял голову, встретив ледяной взгляд Королевы. Его голос, хриплый и срывающийся, прозвучал в гробовой тишине:

– Коль служить… то по чём оплата?

На секунду воцарилась такая тишина, что Никите показалось, он оглох. Затем Королева рассмеялась. Это был красивый, переливчатый, леденящий душу звук.

– Оплата? – она склонила голову, будто увидела нечто невероятно забавное. – Какая прелесть! У этого существа есть наглость торговаться! – Её смех стих так же внезапно, как и начался. Взгляд снова стал острым. – Ладно, человечишка. Оплата – это крыша над головой. Миска похлёбки в день. И… – она сделала театральную паузу, наслаждаясь моментом, – два серебряных талера в месяц. Целое состояние для такой твари, как ты.

Никита замер. Два серебряных? Что это здесь значит? Он ничего не знал об этом мире. Но он видел лица других рабов – в них не было надежды, лишь покорность. Он должен был спросить. Должен был понять, в какую именно кабалу он продаёт свою жизнь.

– Коль… кому служить обязан? – выдавил он.

Надменная улыбка тронула идеальные губы Королевы. В её глазах вспыхнула опасная, заинтересованная искра.– Мне. Лично. Ты будешь развлекать меня, когда мне вздумается. Ты будешь моим шутом.

Она махнула рукой.– Остальных – в рудники. Работать, пока не сгорят. Этого – оставить. Снять оковы. Надеть ливрею слуги и ошейник. Мой новый шут.

Слово «ошейник» прозвучало как окончательный приговор. К Никите подошли двое стражников. Грубые руки с ловкостью, не оставляющей сомнений в их силе, сняли тяжёлые, врезавшиеся в плоть наручни. Мгновение облегчения сменилось новым ужасом – на его шею защелкнули холодное, гладкое металлическое кольцо. Ошейник. Он был лёгким, почти невесомым, но его прикосновение жгло кожу, как клеймо. Физическое и духовное. Его отвели в крошечную, каменную каморку в глубинах дворца, выдали грубую одежду из неотбеленного холста – ливрею слуги. Ни еды, ни воды. Только приказ ждать. Он сидел на голом каменном выступе, служившем кроватью, и сжимал голову руками. Шут. Он должен был смешить Королеву эльфов. Существо, чья холодная красота и жестокость исходили из самой её сути. Как? Падать? Корчить рожи? Рассказывать анекдоты из другого мира, который здесь ничего не значил?

Его не оставили размышлять надолго. Через несколько часов дверь распахнулась, и тот же стражник жестом велел следовать за собой.

Королева находилась в своём будуаре – комнате, менее официальной, но не менее роскошной. Она полулежала на оттоманке, обитой тёмным бархатом, и лениво перелистывала книгу в кожаном переплёте. На этот раз она была одна.

– Ну что, шут? – она не подняла глаз от страниц. – Дворцом нагляделся? Покажи-ка свою «шутость». Мне скучно.

Никита застыл посреди комнаты. Воздух, напоенный ароматом сандала и чего-то горького, давил на лёгкие. Он чувствовал холод ошейника на шее. Он должен был сделать что-то. Что угодно.

Его взгляд метнулся по комнате, ища вдохновения, и наткнулся на мраморный умывальник в углу. На его краю лежал кусок мыла, бледно-зелёного, источающего тонкий, травяной аромат. Мыло. Банановая кожура этого мира не существовала. Но принцип – скользкая поверхность – был универсален.

С отчаянной решимостью обречённого он сделал несколько нелепых, преувеличенных шагов, изображая важного господина, прогуливающегося по парку. Он подошёл к умывальнику, сделал вид, что перепрыгивает через невидимую преграду (старый пень? спящую кошку?), и наступил на мыло.

Расчёт, если это можно было так назвать, сработал. Нога рванулась вперёд с неожиданной скоростью. Он вскрикнул – не наигранно, а искренне, от неожиданности и боли в мышцах – кувыркнулся через собственную ногу и рухнул на пол, по инерции проскользив несколько шагов и ударившись головой о… колени Королевы.

Тишина.

Он лежал, зажмурившись, ожидая удара, пинка, приказа выбросить его на растерзание дворцовым псам. Сердце колотилось так громко, что, казалось, эхо разносилось по всему залу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.