Уйти, чтобы возродиться

Глава 69

Очередное утро для многострадальных эримитисов началось с неприятной новости. Наргис, успевший ночью со своей командой сделать облет материка, сообщил, что большей части Эримитиса для них уже не существует. Как ученые рассчитали, так оно и получилось. До полного разрушения по их расчетам оставались двое суток. Однако оставалась слабая надежда, что высокая горная гряда, делившая Эримитис на две части, если и не остановит разрастание трещины, то хотя бы задержит его. Это особо ничего не меняло, ведь, по-прежнему никто не знал, что предпринимать, когда трещина окажется у самого космодрома и Навигационной. Все отшельники, кроме команд стратолетов, обслуживающего персонала космодрома, да пары ученых, следивших за процессом разрушения из Астронария, безвылазно сидели в здании Навигационной. И только полное доверие к старшему навигатору Ветрову и Глэдис Вонг, да воспитание, не позволяли эримитисам совершить какие-то необдуманные поступки.

Валентин Сонцев, проснувшийся, как всегда, еще затемно, тихо, стараясь не разбудить Ирину, собрался и выскользнул из их новой обители. Он прошел к Обзорному залу Навигационной и уже у входа услышал по пси-связи недовольное, но такое трогательное: «Хотя бы поцеловал, что ли»! Он внутренне улыбнулся и мысленно прошептал: «Прости… не хотел будить. Ты так сладко спала… Спи». И сразу же почувствовал, как она проваливается в глубокий сон.

Прямо у входа стоял Ветров. Он был один и задумчиво держал в руках какой-то предмет. Заметив входившего Сонцева, он очнулся от раздумий и бодрым голосом пригласил пройти внутрь.

‒ Не стой, Вал, проходи. ‒ Покрутив в руках предмет, Ветров показал его Валу. ‒ Видишь этот кристалл? Это и есть тот самый бортовой журнал Главного механика. Совсем мало я получил о нем информации от предшественника. Любопытство когда-то пересилило, и я решил сам покопаться в нем. Впрочем, наверное, как и другие до меня.

Вал смотрел на кристалл, с огромным интересом слушая Ветрова. Ведь именно в нем могло таиться средство их спасения. Немного скептически он пожал плечами.

‒ Я уже понял, что все поголовно старшие навигаторы многого не накопали.

‒ И все же, кое-что нам удалось расшифровать. Вы практически все из этого уже увидели. Но я абсолютно уверен в одном: этот журнал ‒ ключ к нашему спасению. Поэтому возьми его и береги. Договорились?

Ответ на этот вопрос был необязателен, но Вал, думая, что Ветров таким образом дает ему последнее напутствие перед полетом, ответил.

‒ Хорошо, Игорь Геннадьевич. Буду беречь.

Однако Ветров, будто бы не услышав ответа, продолжил.

– А знаешь, Валентин, я уже стал старым и закостенел, сидя в этих металлических стенах. Я осознаю, что мое место здесь, в этом зале. Но решил тебя попросить… Я понимаю, что никакого права находиться в стратолете я не имею, да и осталось их всего лишь два. Так вот, пообещай мне…

Вал терпеливо ждал, и Ветров решился.

‒ Я прошу тебя взять меня на один из последних облетов Эримитиса после твоего возвращения. Хочу с высоты попрощаться с нашим материком, нашей землей и обителью.

Валентин, не ожидающий такой просьбы, в первый момент оторопел, и просто не мог ничего сказать от неожиданности. Через несколько секунд его отпустило.

‒ Игорь Геннадьевич, вы мне как духовный отец, и даже наши старые законы и правила не заставили бы меня отказать вам в вашей просьбе. Ну, и вы сами сказали, что эримитисы изменились, изменились наши законы и правила. Ничто не мешает взять вас в один из последних полетов над Эримитисом и океаном.

Ветров улыбнулся и кивнул Валу.

‒ Вот и отлично. А сейчас бери кристалл, собирай команду и готовься в путь. И… попутного ветра и удачи тебе!

Вал бережно взял из рук Ветрова кристалл и повернулся к выходу. Да, ненужно терять время.

К его удивлению, у выхода из Навигационной его уже ждал весь экипаж в сборе, за исключением Хортмана. Впрочем, за Авраамом они-то и собираются лететь. А еще и за новыми знаниями, очень важными и необходимыми для выживания эримитисов. Он поздоровался с каждым, а Белесова, вдобавок, крепко хлопнул по плечу и воскликнул.

‒ Ну, что помощник, давай команду «по местам»!

Тот сморщился и махнул рукой. Дружный рев команды раздался в ответ.

‒ Есть по местам, командир!!!

Весело перешучиваясь и толкаясь, они быстро добрались до стратолета. Белесов деактивировал охранную систему, и вся команда быстро заняла свои места внутри. Механики ушли вниз, Белесов с Сонцевым заняли места у экрана, начиная проверку бортовых систем. В этом им помогал МОЗГ, как всегда, действовавший с поразительной эффективностью. Вскоре все было проверено и готово к старту.

‒ Что ж. Удачного нам полета и мягкой посадки. ‒ Вал приложил руку к стартовой панели. МОЗГ пискнул, принимая приказ и высвечивая маршрут на обзорном экране. Стратолет мягко и бесшумно поднялся, устремившись во все еще усыпанное с ночи яркими звездами небо.

Стратолет пролетал над Эримитисом, той его частью, которая пока была не разрушенной. Эримитисы всматривались в поверхность материка, захваченную мощными камерами, словно видят его в последний раз. Но вот на лицах проступило отчаяние, когда стратолет пересек линию разлома, разрывающего его на части. Картина резко сменилась видом бушующих вод океана. Всей команде было понятно, что счет пошел на часы, и чтобы успеть, им нужно торопиться. Белесов дал МОЗГу новую команду. Скорость стратолета резко возросла. Океан под ними слился в одну грязно-черную полосу. Через пару часов они будут у берегов Южной Америки. Ничто теперь не мешало стратолету развить такую скорость ‒ в воздухе, кроме редких птиц, уже ничего не летало. В голове Сонцева появились мысли о разрушениях по всему миру. Видно, занимали они не только его. Белесов неожиданно спросил.

‒ Слушай, Вал, мы еще в прошлый раз заметили, что Южной и Центральной Америки уже практически нет, а Северная была полуразрушенной. Что же там творится сейчас? Сможем ли мы приземлиться у Города под куполом? Как бы природные стихии не стерли вообще все!

Экипаж внимательно прислушивался к его словам. Каждого посетила эта мысль. Ведь не будет возможности приземлиться, не будет возможности и передать кристалл для расшифровки хозяевам Города.

Но Вал и сам не знал, что они увидят в конце полета. Именно в такие напряженные и тяжелые моменты с самого детства нечасто проявлялась одна его способность, очень редкая у эримитисов. Способность к хаотическому ясновидению.

Впервые ‒ когда, будучи еще несмышленым ребенком, он захотел поплавать на катере с родителями, а те не взяли его. Обиженный на весь белый свет, мальчик впал в подобие транса и больше ничего не помнил. А когда очнулся в палате больницы, рядом сидела встревоженная мать. Отец в это время находился в коридоре. Мать при виде очнувшегося сына громко вскрикнула и обняла Валентина. Отец, вбежав в палату, бросился к ним и обнял обоих. Никогда больше Вал не видел своих родителей такими расстроенными. Оказалось, он тогда впал в невменяемое состояние, лег на траву, и напуганные родители услышали четкий чужой голос из его уст:

«Катер утонет в пучине морской,

Ветер сыграет с ним шутку,

Кто в нем поплывет навстречу с бедой,

Тот не вернется наутро».

На катер они так и не попали. А предупредить никого не успели. Катер закрутило в волнах внезапно образовавшейся воронки, а поднявшийся ветер сильно накренил суденышко. Всех взрослых и практически всех детей затянуло в воронку. Чудом двух детей выбросило из нее, и только они были спасены командой стратолета. Десять взрослых эримитисов и семь маленьких детей бесследно поглотил океан. Лишь Авраам Хортман и Иван Белесов вернулись с той страшной прогулки, да осталась целой семья Сонцевых, по воле случая оказавшихся с сыном в больнице. Вал тогда, очнувшись от приступа и узнав об этом, говорил родителям, чтобы поиски вели севернее. Но никто к словам маленького мальчика не прислушался. Поиски остальных завершились ничем.

После того случая маленький Валентин крепко сдружился с Иваном и Авраамом, вместе они учились, вместе они и летали. И жили даже рядом, а воспитавшие их приемные родители проводили много времени вместе.

Во второй раз это случилось, когда Вал стал уже взрослым юношей. Тогда с космодрома взлетали одновременно четыре стратолета. Мать Валентина тогда работала на космодроме в рядах обслуживающего персонала. Вал пришел к матери понаблюдать за редким зрелищем. Не каждый год с космодрома одновременно стартовали четыре стратолета, на одном из которых летал его отец. Случилось так, что молодой и перспективный ведущий навигатор одной из взлетавших машин дал бортовому компьютеру одновременно две равнозначные команды. МОЗГ бы конечно справился, но было одно «но» в лице вмешавшегося командира экипажа.

Вал сидел с матерью в ангаре, когда у него случился приступ. Он впал в транс, лег на холодный пол и чужим голосом начал вещать очередное пророчество:

«Четыре поднялись и в небо б ушли,

Если б они разминуться смогли,

Теперь же лишь два смогут летать,

Двух можно нам уже и не ждать!»

Мать была напугана, остальные собравшиеся вокруг эримитисы отнеслись к сказанному, как простому приступу. Тогда его мать по пси-связи поведала мужу о случившемся, а он, будучи ведущим навигатором одного из этих стратолетов, дал сигнал тревоги прямо при взлете. В этот раз экипажи двух столкнувшихся стратолетов успели спастись…

Воспоминания схлынули, и на Вала внезапно накатила темнота. Очнулся он через несколько минут сидящим в своем кресле. Кресло обступили все свободные от работы члены экипажа. Все поголовно были бледны и сильно взволнованы, но, похоже, уже успокаивались. Заметив, что Валентин пришел в себя, члены команды быстро ретировались по своим местам, что-то негромко обсуждая. И лишь Белесов остался рядом. Вал поднял на того глаза и хмуро спросил.

‒ Что?!

Белесов сделал вид, что не заметил этот тон.

‒ У тебя снова было видение, ‒ и замолчал.

Сонцев тяжело приподнялся в кресле и сел удобнее.

‒ Говори уже, Иван, не тяни кота за хвост!

И Белесов не стал тянуть:

«Нужно лететь через весь океан,

Подскажут лишь только они,

Чтоб не попасть в глубинный капкан,

Ты с ними в кристалл загляни.

Среди всех земных материков,

Остался всего лишь один,

Его ледяной пустынный покров

Агонию Жизни продлил…

Есть у живых надежда одна,

В сыне с отцом теплится она.

Подсказку от Духа отец получил,

А сын в Спасенье ее облачил».

Вал в первую минуту оторопело молчал, не веря услышанному. А как только поверил, вскочил и горячо обнял друга.

‒ Спасибо тебе, Иван! Мой Вик жив и скоро будет с нами! Я верю, что мы выбрали правильный путь. И нас не должны смущать слова о материках. Рано или поздно, но хаос проглотит их остатки. Эримитису тоже не избежать этой участи… Останется один ‒ Антарктида. Однако и этот кусок льда долго не протянет, хотя люди и будут на нем цепляться за жизнь. Один Город под куполом оставляет людям надежду, а нам, эримитисам, поможет избежать печальной участи помощь его хозяев. Эта встреча, к которой мы стремимся, определит наши дальнейшие шаги. Шанс на спасение есть, друзья, и мы его не упустим!

В стратолете поднялся шум, все пытались выплеснуть свои эмоции и переживания. В этом шуме внезапно раздался механический голос МОЗГа.

‒ Внимание экипажу. Навигационные карты обновлены. Материковый массив Южной и Центральной Америк отсутствует. Камеры фиксируют океан, за исключением нескольких скалистых хребтов. Идет корректировка массива Северной Америки. Площадь суши значительно уменьшена и продолжает разрушаться. Выход на конечную точку маршрута будет осуществлен через два часа. В связи с протекающими процессами разрушения материка риск разрушения конечного пункта прилета весьма высок. Капитан Сонцев, изменений маршрута не предвидится?

Вал отвернулся от открывшегося с экрана вида бушующего океана. Экипаж молчал, ожидая решение командира. Он стиснул руки в кулаки и медленно выговорил.

‒ МОЗГ, в корректировке курса нет необходимости. Пункт прилета тот же.

В тишине и напряжении проходили минуты. Через два часа МОЗГ дал новую информацию и сделал запрос.

‒ Стратолет прибыл в расчетную конечную точку маршрута. Через две минуты готовность к посадке. Запрос на отмену посадки?

Вал всматривался в навигационный экран, выискивая среди снежных вершин купол.

‒ Запрос отменен. Садимся.

Стратолет начал снижение, пробиваясь через плотные слои тумана. Наконец, команда в полном составе вздохнула с облегчением, заметив сквозь разрывы тумана тот самый купол, вокруг которого раскинулся пустынный скалистый берег, покрытый плотным слоем снега. Стратолет приземлился в полной тишине. Белесов откашлялся.

‒ Вот и сели… Командир, кто пойдет?

Сонцев особо не думал.

‒ Нас с тобой за глаза хватит. Винсент, будешь за старшего. Никому не выходить без необходимости.

Винсент, третий помощник, пересел в кресло у пульта и кивнул. Валентин продолжил.

‒ Расчетное время нашего возвращения составит пять часов. Мы уложимся, а если нет, свяжетесь с хозяевами Города под куполом. Идем, Иван.

Открылся и закрылся люк стратолета, и оставшиеся на борту эримитисы увидели на экране фигуры своего командира и его помощника, бодро шагающие к переливающемуся на солнце огромному куполу.

Глава 70

Немного успокоившийся Вик после прощания с Лианой чувствовал себя неуютно. Где-то глубоко внутри тревожно шевелилось неясное чувство, и оно никак не хотело отпускать. Он задумался над своим душевным состоянием, задумался настолько, что даже не понял сразу, о чем ему Риос говорит. А Риос, заметив, что Вик, наконец, соизволил обратить свое внимание на него, повторил.

‒ Слушай, Вик, я все думаю… только не обижайся… Неужели это правда, что ты жил на закрытом от людей континенте? И вообще, не очень верится, что ты не человек со сверхспособностями, а какой-то эримитис. Ты не смотри на меня так. Может, просто на твою голову оказало влияние падение с большой высоты?

Вик, сначала не уловивший смысла в запутанной речи Риоса, внезапно расхохотался. Он смеялся так заразительно, что и Риос не выдержал и присоединился к нему. Когда оба отсмеялись, Риос все же решил добиться правды от Вика.

‒ Нет, правда, Вик. Я же не отрицаю, видел своими глазами, как ты проделывал интересные фокусы. Но по мне ты ‒ самый что ни на есть обычный человек. Пример тому ‒ в Лиану влюбился, словно мальчишка. Тревожишься, переживаешь, места после расставания себе не находишь. ‒ Риос, хитро улыбнувшись, продолжил. ‒ Так, может быть, зря мы плывем куда-то посреди океана, зря наших друзей бросили?

Вик стал серьезным.

‒ Нет, Риос, не зря. Я абсолютно ничего не выдумывал. Ты это наверняка почувствовал в городе, при встрече с бандитами. Что, скажешь, не так? А Эримитис существовал еще до рождения расы людей, до того, как Пангея разделилась на шесть континентов. И не зря мы с тобой здесь, в открытом океане. Я точно знаю, что единственным нашим спасением станет не Антарктида, а Эримитис. И давай приложим все силы, чтобы его найти. Через несколько часов стемнеет.

‒ Ладно, убедил. Да и опыту капитана Вернера я доверяю. ‒ Риос широко зевнул.

‒ Иди-ка ты, Риос, немного вздремни, а там поменяемся.

Долго Риоса уговаривать не пришлось. Он быстро скользнул вниз по лестнице и исчез в одной из кают. А Вик снова задумался. Действительно, если посмотреть со стороны, то, пробыв столько времени с людьми, он сам практически стал одним из них. Как его теперь эримитисы примут? И, кстати, интересный вопрос, о котором им на учебе никто не рассказывал. Как жили те эримитисы, которые работали агентами в государствах людей? Они практически никогда не возвращались на Эримитис! Значит, они вживались в эту роль настолько, что ощущали себя больше людьми, нежели эримитисами. Получается, грань между человеком и эримитисом настолько тонкая, что может быстро стереться. Да уж, мысли полезли в голову… Вик очнулся от своих мыслей. С момента их разговора с Риосом минуло два часа. Уменьшив скорость баркаса до минимальной, и доверив управление бортовому компьютеру, Вик быстро спустился на камбуз и сделал себе чай и пару бутербродов на скорую руку. Поднявшись в рубку, ничего нового не заметил. Через несколько минут, потягиваясь и позевывая, зашел проснувшийся Риос.

‒ Ничего?

Это был, скорее, дежурный вопрос, чем любопытство. Вик на такое отношение к делу немного разозлился. Решив проучить Риоса, он, не глядя, ткнул пальцем в сторону экрана.

‒ Да, сам взгляни, вдалеке что-то навстречу плывет!

Ожидая от Риоса упреков и ворчания по поводу нелепых шуток, Вик искоса наблюдал за его реакцией. И каково же было его удивление, когда Риос, всмотревшись в экран, широко раскрыл глаза, подпрыгнул и воскликнул.

‒ И ты, как ни в чем небывало, сидишь и топчешь бутерброды с чаем?!

Вик дернулся, резко развернулся лицом к экрану и негромко присвистнул.

‒ Вот пошутил, так пошутил! Риос, это какие-то плавучие острова! По карте их здесь быть недолжно!

Риос недоверчиво покосился на друга.

‒ Ты что, действительно их не видел?

Вик огрызнулся.

‒ Ты дрых, а мне есть захотелось! Только-только с камбуза вернулся. Да ты прекрати. Нам нужно добраться до этих островов, вдруг там кому-то помощь нужна?

Риос, более сведущий в таких делах, резко покачал головой.

‒ Не стоит нам туда соваться. Пусть плывут себе на здоровье. Мы вообще-то ищем что-нибудь покрупнее. Или ты забыл?

‒ Нет, не забыл. Однако взглянуть на них поближе все-таки хочу.

Риос помотал головой, выражая, таким образом, свое неодобрение, но промолчал. А Вик счел молчание за согласие и скорректировал курс. Через минут двадцать при помощи мощной оптики Вик с палубы жадно рассматривал эти плавучие клочки суши. Островков было всего лишь два, все остальное оказалось мусором и обломками. Оба островка оказались совсем небольшими и были покрыты зеленью. На одном из них при приближении баркаса Вик заметил постройки. Эти постройки напомнили ему укрепленные строения фермеров Эримитиса, где жилой дом фермера был всегда миниатюрной настоящей крепостью, расположенной на возвышении, вокруг которой пониже располагались небольшие строения ‒ амбары, сараи и гаражи для хранения припасов, урожая, сельхозроботехники и машин.

Сердце Вика забилось сильнее. Он опустил прибор и глухим голосом, полным тревоги и неверия, сказал.

‒ Кажется, Риос, мы нашли пару кусочков Эримитиса. Это те самые острова. Можешь даже не сомневаться. Я узнал ферму на одном из них. Когда-то, когда я был еще мальчишкой, я любил кататься на энергайзере по всему Эримитису. Все мальчишки любили. Энергайзер ‒ это одноместный транспорт, работающий на тяге аккумуляторов.

Риос перебил Вика.

‒ А как же вас родители отпускали? Ведь с вами могло все, что угодно, приключиться на большом материке?!

‒ Риос, Эримитис ‒ самое безопасное место на Земле. От посторонних и чужаков его защищало особое поле, делающее его недоступным и невидимым для них. А внутри в нашем обществе нет ни воров, ни убийц, абсолютно никаких преступников.

Так вот, однажды я заехал далеко на окраину материка посмотреть с берега на одно из самых глубоких мест в океане, океанскую впадину. Но не доехал, так как энергайзер остановился. Оказалось, с вечера забыл запрограммировать его на ночную подзарядку. Мне ничего не оставалось, как тянуть его с собой руками. Через пару минут я заметил ферму. И это была та самая ферма, которая находится на этом острове. Там жил одинокий пожилой отшельник. Звали его просто ‒ Фермер. Он когда-то в молодости был навигатором, а потом решил уйти на покой. Сказал, что свое отлетал, потеряв по жизни всех своих друзей. Он дал мне запасный аккумулятор, покормил и рассказал несколько историй, приключившихся с ним по молодости.

Потом я к нему несколько раз в гости заезжал. Он был одним из тех навигаторов, как мой отец, которые с теплотой и любовью рассказывали о буднях навигаторов. Это очень повлияло на мой выбор профессии. А отшельника Фермера через год не стало. Рассказывали, что он рыбачил на одном из катерков у самой глубокой точки впадины, когда до него добралось щупальце огромного кракена. От катера остались мелкие обломки, а Фермера не нашли.

Вик замолчал, а Риос задал заинтересовавший его вопрос.

‒ И как же ты, Вал, опознал в этих строениях на острове ту самую ферму… Фермера? Они, по идее, должны быть похожи друг на друга?

‒ Похожи, да не все. Эту ферму от других отличала отделка жилого дома. Дом отделан специальным полимерным составом, превращающим его в неприступную крепость. Я всегда задавался вопросом: зачем на Эримитисе такие предосторожности? Ну, у каждого свои причуды. Фермер, будучи фермером, оставался верен традициям навигаторов, и его дом приобрел стальной оттенок, как у стратолета. Остальные фермы, разбросанные по материку, были окрашены в чисто белые тона… Ладно, хватит рассказов, мы довольно близко к ним приблизились. Ты сам, Риос, все рассмотри, оптика под руками.

Риос согласно кивнул и взглянул на остров с постройками. Он быстро передал прибор Вику.

‒ Сам взгляни.

Тот заинтересованно взглянул и не поверил своим глазам. Возле дома-крепости Фермера с этого ракурса виден был вездеход-амфибия с пушкой, а недалеко от сарая виднелась ракетная установка с автонаведением для поражения воздушных целей.

‒ Не может такого быть! Как они там оказались?! Нужно уходить отсюда поскорее, не то от военных неприятностей не оберемся!

Риос положил руку на плечо Вика.

‒ Поздно, друг. Нас обложили с двух сторон. Слева и справа по борту два катера. И нам точно не уйти, они действуют вполне профессионально, лучше даже тех, у берегов Антарктиды.