Дневник Меркурия

Свобода?

Свобода – это когда ты можешь написать любую книгу и уничтожить любую книгу.

Лицемер

Лицемерие. Как я понимаю это слово обозначающее образ поведения? Это когда человек думает и видит реальность, дает ей критическую оценку, но в самой реальности поступает иначе. Например, в голове своей он понимает, что грязь это нехорошо, но иногда обмазывается ею, даже способствует ее образованию. Меня иногда, называют лицемером. Что ж, я с тем согласен, я лицемер. Я живу в Марссии, где реализованы все аспекты марссизма, который осуществился не в современности, а был зачат с самого формирования данной государственности. Если такой политический окрас не подходит, могу выразиться религиозным языком и назову страну злой, либо с разумной точки зрения могу назвать ее просто деструктивной. И понимая, где я живу, мне бы следовало быть последовательным и прекратить любую свою деятельность. Ничего здесь не делать, ничего не производить, дабы не поддерживать ту иллюзорную нормальную жизнь, которая уже никогда не станет прежней. Но я поступаю лицемерно, я что-то делаю, я отвлекаю себя творчеством от ужасной повседневности, я продолжаю зарабатывать нефриты ради своей биологической жизни. Помню, как однажды я вышел на улицу ожидая узреть безлюдные тропинки и магазины, ведь люди охваченные ужасом марссийской войны не будут продолжать жить так, как они жили раньше, но как оказалось, по улице шли люди, общественный транспорт наполнялся пассажирами, в магазинах выстраивались очереди. И я тоже был среди них, у меня тоже было свое дело, мне нужно было отнести посылку на почту. Вместо того чтобы всё бросить и тем самым высказать свой протест такой обманной жизни, я пошел, я делал вид, что всё нормально, будто всё по-прежнему. Лицемерно, как же жутко лицемерно. Я это осознавал тогда, я это осознаю сейчас. Всему виной желанье жить. Ведь остановка какой-либо деятельности сулит смерть, потому что лишишься всего. Только смерть может забрать из этой реальности, из этой антиутопии, которую ласково называют родиной. Но умирать не хочется, а хочется жить. Потому живешь, с полным пониманием всей чудовищности того места, где живешь, и лицемеришь, продолжая жить и продолжая что-то делать. И другие люди живут почти точно также, единственное отличие, они отгоняют от себя тот пессимистичный взгляд на мир, который мне столь близок. Потому что пессимистично относиться к стране, в которой живешь, это значит быть всем недовольным, это значит не получать те полезности, которые та вручает всем оптимистично на нее смотрящим людям. Построение карьеры здесь, означает вовлечение себя в людоедскую рабскую государственную идеологию. Создание семьи означает подобное раболепие, когда детей отбирают у родителей всевозможные образовательные и военные учреждения. Пессимистичный человек, четко понимающий, где он живет, всё это отвергнет, и государственное образование и карьеру и откажется от создания семьи, потому что сверхнеразумно повышать демографию марссийского государства, которому нужно больше пушечного мяса. Но такой пессимистичный человек продолжит жить, сохраняя надежду на то, что всё еще может измениться. Неизвестно как, но всё изменится. Тяга к жизни и надежда – это-то и является топливом лицемерия. Будущие поколения посмотрят на прошлое, и дадут свою правдивую оценку – ну и уроды же они были! И будут правы, и скорей всего поступят лицемерно, ведь будут жить, при хорошей жизни будут жить, и при плохой жизни тоже будут жить. Будущие оптимисты будут жить, и будущие пессимисты будут жить. Как и я живу, сижу за столом и создаю произведения искусства, обогащаю местную культуру. Пишу дневник, из которого словно сочится кровь. Я беру в руки чужую или свою книгу, и представляю, будто эти книги промокли от крови. Культура, в которой меня воспитывали, оказалась кровавой. Здешние творческие люди делятся на три категории, те, кто стараются не замечать эту кровь, кто пытается ее отмыть, и те кто, поддерживая своим талантом убийства марссийской войны, только усиливают потоки крови, которые затопили все области искусства. Я вижу эту метафизическую кровь, я не хочу создавать произведения местной культуры, не хочу писать на кровавом языке местного марссийского народа, но создаю, пишу, потому что нужно что-то делать, нужно делать вид что живешь и к чему-то стремишься, преодолевая ментальную тошноту и идеологическую брезгливость. Уничтожил ли культуру один человек? Нет, в том-то и дело, что не один, один он бы ничего не смог сделать, ему помогли тысячи, сотни тысяч, или даже миллионы. И поток хлынул и его уже не остановить. Всё пропитано, всё испорчено. Но читаешь комментарии людей и видишь, что им мало жить, им хочется жить хорошо, как раньше, хочется, чтобы зарубежные музыканты им устраивали концерты. Чтобы они сплясали им на крови, чтобы они спели, поперхнувшись кровью. Они не видят разницы, не хотят замечать. А что же произошло? Жизнь-то продолжается, кровь – это всего лишь плод больного воображения пессимистичного индивида, если она и есть, то не здесь, а где-то там, далеко. Всем известно, что жизнь пессимиста трудна и безрадостна, поэтому куда как лучше оптимистично думать так, как скажут, ведь говорят же – мы не виноваты, каяться не в чем, всё во благо. И марссийское государство за такой оптимизм еще и наградит, главное верь всему, ни в чем не сомневайся. Но и в них закрадываются сомнения. И они лицемерят. Все лицемерят, но пессимисты больше. Я ничего не хочу делать, но делаю. Плоды моих рук и головы, всё это свидетельства моего лицемерия после начала новой марссийской войны. Я жил, я делал, когда должен был не делать и не жить. Если хочешь что-то изменить, бастуй, прекращай всякую деятельность, всякую жизнедеятельность. Но для этого нужна решимость, которой во мне нет. Храбрость, которой во мне нет и подавно. Есть только правдивый взгляд на самого себя. Когда меня называют лицемером, меня это не трогает, на правду глупо обижаться. За грудой протестной макулатуры скрывается обыкновенный трусливый человек, который иногда высовывается, что-то невнятное кричит и живет дальше, делая вид, что так жить можно, что это и есть жизнь. Когда это всего лишь дожитие.

Культ и культисты

Мне довелось встретиться с преданным фанатом известной в литературе личности, который своей собственной отвратительной по поведению личностью настроил меня как против себя, так и той темы, которую тот по-пропагандистски творчески насаждал всюду, до чего мог дотянуться. Поведение культиста таково: он увлекается определенной эпохой, определенными мыслями и смыслами, всё это собирает и распространяет, причем насильственным путем, вторгается в чужие жизни и делится всем этим набором анахронизмов. Дескать, не так ты живешь, вот как надо, как завещал известный предок. Но то, что он транслирует, является древним ископаемым, это он нисколько не понимает, даже мысли такой в нем не возникает. Если я публикую что-то другое, что отходит от учения его культа, то я сразу подвергаюсь нападкам, доходящим до оскорблений. Оскорбляя, культист требует внимания, более того, требует помощи, а именно денежной. После чего я смотрю на книги, которые у меня есть того древнего писателя, и хочу от них избавиться. Мне противен тот, кто мне пропагандирует ту личность и создает вокруг нее ауру нетерпимости. И видя, до чего могут дойти читатели, мне хочется всем сказать – не читайте мой дневник. Мне не нужно чтобы кто-то извращал мои мысли, чтобы кто-то пропагандировал мои мысли, чтобы кто-то считал мои мысли идеальными и неопровержимыми. Всем нужно понять, что я пишу этот дневник только для одного человека – для самого себя. Я это я, не нужно сравнивать меня с другими личностями.

Вместо того чтобы отражать себя, фанатики отражают чужое. Отражая искажают. Если человек токсичен, тогда всё то, что он транслирует, будет токсично, свое или чужое всё опоганится. Но ладно когда свое, за свое лично творец несет ответственность, куда хуже, когда опошляется чужое. Ведь мертвый писатель уже ничего не скажет против трактовки его текстов, не воспротивится созданию культа вокруг его особы. Так и получается, что человек десятилетиями увлечен определенным культом, даже считает это занятие научной деятельностью, но неутешительный итог его трудов таков, что наоборот, он отвращает людей от мира своих изысканий. Только сам человек доподлинно знает себя, знает, что он хотел сказать и почему он это сказал или сделал, знает первопричину его мысли и замысла. И больше никто. Любой творческий человек одинок. В то время как его поклонники только наивно убеждают себя, будто они что-то понимают в объекте своего умственного вожделения. Хуже культа личности могут быть только культисты культивирующие какой угодно культ. Нужно больше уделять внимание самому себе, жить своей жизнью, а не умозрительно проживать чужую жизнь, попутно насильственно желая, чтобы и другие жили также. Любой культ плох, ведь его создают плохие люди, бравирующие чужими благими намерениями. Увлекался ли я какими-либо личностями? Безусловно, да, но рано или поздно происходило прозрение, и, предавая забвению других, я находил себя.

Мученики

Предположу, что в каждом веке человеческой истории были истории о протестном человеке, который жаждал свободы, которого убили, и который воскрес. Тому посвящали многочисленные религиозные культы, один из которых дожил до наших времен. Данный культ я отношу к жанру исторического фэнтези и не устану это повторять, потому что достоверность его туманна, о том времени, о том человеке нет ни фото, ни видео, никаких доказательств, но только фантазии древних литераторов. История это разновидность некрофилии, когда люди увлекаются чем-то старым, давно разложившимся, отчего они довольно бесчувственно реагируют на современные события, которые должны быть им ближе, ведь эти события связаны с их настоящей единственной жизнью, к тому же на ошибках прошлого мало кто учится. Но вот я наблюдаю историю героя, который жаждал свободы, он боролся против марссийской власти, на которого было совершенно покушение, его почти убили, но он выжил, он воскрес. Доказательства подлинности этой истории есть, вот и фото и видео, вот живые свидетели тех трагических событий, и после воскресения, когда его поместили в темницу, которая располагалась рядом с моим домом, он был совсем близко, не на облачках где-то там, в фантазиях литераторов, меня с ним не разделяли тысячи лет, он был вот здесь, рядом. Но вокруг него не создастся религиозный культ, ведь религиозность создается только вокруг чего-то тайного и недостижимого. К тому же уже есть такой культ воскресшего человека, жрецы которого стесняются признать тот факт, что нынешний воскресший человек куда ближе людям нынешнего века, чем тот, фэнтезийный, который вполне мог существовать, ведь люди, которых убивали марссийские тираны всегда были и всегда будут, покуда существует марссийская власть. Но в том-то и суть религий, что о современных людях многое известно, как их хорошие качества, так и плохие, их умные высказывания и глупые, а вот людей живших в прошлые века можно обелить, можно акцентировать только на их положительных качествах, будто они были идеальными. Потому и увлекаются люди историями прошлого, потому что якобы тогда были идеальные люди, якобы не то, что сейчас. Хотя даже их литературные произведения, написанные в жанре исторического фэнтези рисуют воскресшего персонажа неоднозначно, нет, конечно, подается он как идеальный, но на деле сквозь толщину пафоса прослеживаются его негативные стороны. Я остаюсь при своем мнении, боги умирали тогда, умирают и сегодня, их прямо сейчас убивают. И вот бог воскрес, и его снова убили. Если бы тот фэнтезийный воскресший человек продолжил бы жить на Марсе и не совершил, так называемое вознесение в космос, то его бы снова убили, потому что власть мстительна. Если бы этот религиозный культ был бы истинным и последовательным, то он должен был бы назвать злом всякую марссийскую власть и всякого марссийского правителя, по приказу которого был убит мирный человек исповедовавший свободу. Именно по приказанию марссийских властей убивают, именно властные марссийские структуры пропагандируют среди толпы насилие, отчего толпа потом кричит – убей, и радуется казни. Вот кто является злом и кто виновник всего зла на Марсе. Но религии о том молчат, потому что религия стала еще одним инструментом марссийской власти. Обожествление не нужно, создание культа не нужно, нужно только видеть, как в который раз умирает человек, умирает по-настоящему, не придумано. И предотвратить это никто не может. Может быть люди прошлого, создавая культ вокруг фигуры мученика, которого убила государственная власть Марссии вкупе с властью жрецов Марса, надеялись тем самым изменить человечество, они, назвав мученика богом, возвысили его выше любой власти Марса, но это не сработало. Власть смотрит на изображения божественного мученика, власть читает о нем книги, слушает о нем проповеди, а потом идет и отдает приказ казнить другого такого же мученика. Если каста властей убила самого бога, то кого им вообще следует бояться в этом мире? Поэтому они смотрят на мученика из старых легенд и ухмыляются, потому что он есть олицетворение их всемогущества. И это так, ведь они взяли и извратили само учение того мученика, и якобы тот не говорил о свободе, тот не говорил о миролюбии. Нет, государственные жрецы назовут это ересью, а власть нарекут посланной свыше. Потому-то проходят века, а поток мучеников не иссекает. Жрецы их запишут в перечень святых, а потом идут целоваться с палачами тех мучеников. Больше мучеников, больше святых, больше изображений, книг, подаяний, есть чем заняться, есть, где развернуться. Но стоит осудить палачей, проклясть марссийскую власть и вмиг лишишься всего, да и сам примешь мученический исход, либо культ станет катакомбным, непопулярным и оттого вскоре вовсе сгинет с лица Марса. Потому-то религии, культы, тянутся к марссийской власти, в руках которой бюджет, медийность, государственная легитимация. В таком высоком достатке мало мучеников, совсем нет святых, верней они есть, но не свои, не провластные мученики. Как бы то ни было, мученики не смогли искоренить всякую власть на Марсе, которая сама, убивая людей, каждый раз подтверждает свою злодейскую сущность. Марссийская власть это зло во плоти, которое сеет злой дух пропаганды насилия. Но все эти мои рассуждения также ничего не меняют. Это рассуждения, которые возникли в связи с современной историей о протестном воскресшем и убитом человеке. Одни скорбят, плачут, другие радуются его смерти. И небо разверзается высокоточными импульсными снарядами, зло во плоти улыбается, чувствуя свою безграничную власть. Но смерть прекратит однажды жизнь каждого, поэтому радость зла временна. Вот только написать историю в жанре исторического фэнтези об очередном сильном властителе уже не получится, культ создать не получится, ведь все злодейства марссийских властей надежно зафиксированы, библиотекарь фотограф и оператор помнят всё. Моя память будет помнить своих героев, своих мучеников, будет помнить всех злодеев. Но лучше бы тех грустных историй вовсе не было, пусть они станут тем историческим перегноем, которого люди будущего будут сторониться, не понимая, как предки могли жить при такой чудовищной марссийской власти, и вообще при власти, и почему некоторым людям приходилось бороться за свою свободу, посвящая этой борьбе всю свою жизнь. Размышления о будущем такая же фантазия, как и размышления о прошедшем, это я понимаю, но надежду на лучшее я вижу только там, я видимо, склонен к жанру фантастики. Впрочем, суть моих измышлений в событии настоящего времени, на которое вскоре я буду взирать как, на что-то пройденное, но не забытое. Всё уже было, и ведь кто-то надеялся, что в будущем такого не повторится, возлагая решение искоренения зла на других, но ошибся. Может быть, и я ошибаюсь.

Моя девственность

Недавно я задался вопросом – как я сумел сохранить свою девственность. И просмотрев свое прошлое, я выявил несколько важных причин. Первую причину я назову природной или врожденной. В период полового созревания я обнаружил в себе стеснительность, которая аккумулировалась при сближении с девушками, любое нахождение рядом, обращение, всё это моментально провоцировало физическую реакцию, будь то покраснение, потовыделение, иногда даже дрожь. Словно мой мозг воспринимал представительниц противоположного пола как нечто опасное, но чрезвычайно привлекательное и притягательное. Словно ядовитый цветок, так хочется его лучше рассмотреть, обонять его чудесный аромат, однако приближение к нему доставляет телесные неудобства, которые ощущать не хочешь, потому спасаешься бегством. Потому в двадцатилетнем возрасте появлялись и болезненные ощущения, например, стоило какой девушке поздороваться со мной, сказать одно слово, так потом я начинал ощущать боль в животе. Она, конечно же, не хотела мне навредить, всему виной темная сторона половых отношений. Половые отношения не только приятны, но и болезненны. И сохранение девственности это как раз бегство, как от приятного, так и от болезненного в половых отношениях. Человеку обладающего природной стеснительностью очень легко сохранять свою девственность. Однако эта стеснительность не означает, что юноша будет избегать женского общества. В моей биографии так сложилось, что я почти всю свою жизнь был окружен девушками. После школы я поступил в академию на профессию художника-оформителя, а значит, я был в группе, которая на 90% состояла из девушек. Потом учился в университете на учителя изобразительных марссийских искусств, где также были в основном девушки. После десять лет проработал в мастерской религиозного марссийского искусства, куда постоянно приходили молодые девушки. И я при этом сохранил свою девственность. Недавно я посмотрел видео, в котором люди рассказывали о своем первом половом акте, как они легко знакомились и у них всё происходило. Так и в моей жизни были постоянные томные взгляды, явные и скрытые намеки, я видел, как десятки девушек хотели наладить со мной контакт, на что я никак не реагировал. Оставаться нецелованным девственником, у которого не было отношений, при таком обилии предложений, это необычная история. Я просто не видел в том никакой ценности, у меня было совсем другое восприятие мира. Другие люди хотели наслаждаться молодостью, им это нужно было здесь и сейчас, они словно знали, что это светлое время скоротечно, в то время как я думал, что времени много и не нужно торопиться. И вторая причина заключается в том, что я как раз и поторопился, я влюбился в пятнадцать лет в девушку, это событие можно называть по-разному, влюбленность, симпатия. Но тогда я почему-то решил, что она будет единственная девушка, которой я скажу – люблю. Так и вышло, восемь лет спустя я скажу ей – я буду любить тебя всегда. В моем романтическом понимании любовь подразумевает верность. Поэтому та моя подростковая влюбленность была приговором. Чтобы сохранить свою девственность, нужно влюбиться безответно. Это означает, что сильные чувства преодолевали мою стеснительность, чувства одолевали саму природу, однако это преодоление всё равно выглядело слабостью в сравнении с другими. Поэтому как бы стеснительный человек не преодолел себя, ему не стать уверенным и его геройство никто не оценит, если быть точнее Она не заметит. Любовь это лотерея, ты полюбил, но тебя в ответ не полюбили, и это нормально. Девушки при первом взгляде заинтересовывались мной, начинался флирт с их стороны, но затем они замечали, что я не говорю столько, сколько они бы хотели слышать, не веду себя так, как они бы хотели, чтобы я вел себя и, разочаровываясь, они отступали, когда гневаясь, а когда прохладно. И с чего бы той девушке, в которую я влюбился быть другой. Произошло то же самое, сначала заинтересованность, потом резкое охлаждение интереса. Разница лишь в том, что другие девушки лишь убеждали меня в том, что я природно непригоден для половых отношений, в то время как та, в которую я был влюблен, огорчала меня своим поведением, которое было нормально и предсказуемо. В том-то и дело, что любовь дело особое, здесь идет слом системы, я, преодолевая себя, стремился к ней, я хотел быть с ней, толком не понимая как этого достичь, но именно с ней я хотел отношений. Я был верным своей любви, поэтому, когда мне предлагали вступить в интимные отношения, я отказывал. Верность на самом деле печальна. Помню, как я ее не видел несколько лет, я молод, меня окружают десятки, если не сотни девушек, но той самой, которую я люблю, ее рядом нет, ради нее я готов преодолеть свою стеснительность, но не для кого. Помню, как я спрашивал себя – для чего мне учиться, чтобы потом найти хорошую работу, если любимой девушки не будет. Для меня всё было бессмысленно. Но молодые девушки, которые меня окружали, они не были безответно влюблены, они хотели легкости отношений, они с легкостью распрощались со своей девственностью, они нашли тех, кто не стеснялся, они не были романтиками. Впрочем, не будь во мне стеснительности, я всё равно был бы влюблен и верен. И не будь влюблен, стеснение сберегло бы мою девственность. Что такое девственность? Это незнание. Подверг бы я изменению свою молодость, будь у меня второй шанс? Конечно, да. Я хотел бы быть философски нейтрален ко всему, таким, какой я сейчас, во мне уже нет той стеснительности, да и любовь моя к той девушке стала малозначительной. Я всё тот же пятнадцатилетний юноша, у которого не было половых отношений, только мне больше тридцати лет и я задаюсь вопросом, почему так вышло. А иначе и не могло быть. Вот почему мне столь понятны и близки девственность и миролюбие. Потому что миролюбивый человек, взирая на враждующие стороны, заявляет – я во всем этом участвовать не буду. Также и девственник показывает собой, что во всем этом он не участвует. Это осознанное бегство от опасности, от боли. Может быть, я специально полюбил именно такую девушку, которая точно бы мне отказала, которую можно было бы любить на расстоянии и при этом быть в безопасности. Или ответь она мне взаимностью, может быть моя жизнь стала бы другой. Как бы то ни было сейчас я могу только взирать свысока своего возраста на свою пройденную молодость, и спокойно принимать свою девственность, свое незнание половых отношений. Впрочем, девственность никак не подтвердить, не доказать. У меня нет никаких доказательств моих слов, кроме показаний свидетелей, но нет такого человека, который бы ежеминутно наблюдал за моей жизнью. Оно и не нужно, достаточно собственного понимания и принятия себя. Я описывал молодость, потому что она изобилует такими ситуациями, когда верность проверяется на прочность. После тридцати наступает безмятежность, когда девушки заняты, обзавелись семьями, они сделали свой выбор, и я им не нужен. И это хорошо, можно жить спокойно.

Интересно, а те взрослые люди, которые целуются, думали ли они когда-нибудь о том, что существуют другие взрослые люди, которые никогда не целовались?

Девушки гнушаются взрослыми девственниками, потому что их просто так не соблазнить. Я, к примеру, за свою жизнь видел сотни девушек, учился с ними в академии, в университете, работал с ними. Меня девичьей привлекательной внешностью не удивить. Мне, девственнику, нужно видеть личность и ее нравственную ориентацию. В то время как девушки хотят понравиться только за счет внешности, дескать, вот, я красивая, я такая, надо ли больше? Как раз таки ваши природные выпуклости и впуклости девственнику безразличны, вы свою нравственную красоту покажите, именно нравственность для девственника в приоритете. Внешняя красота со временем увядает, а вот красота нравственности со временем только крепнет и расцветает.

Плюсы сохранения девственности

Нужно сказать, что сохранение девственности это в первую очередь протест, который присущ молодости. Когда молодой человек смотрит на своих бурно увлекающихся половыми отношения сверстников, он делает выбор не уподобляться им, решает жить иначе, жить девственно, отказавшись от половых отношений. Протест это значит не быть таким как все, не делать то, что делают другие, которые в большинстве своем копируют предыдущие поколения, встраиваются в общественную систему, выполняя пропагандистский манифест марссийского государства о создании ячеек общества и о повышении демографии. Участие в половых игрищах это конформизм в самом неприглядном своем виде, это признак слабости человека перед инстинктами, перед соблазнами, и общественным давлением. И вот первый плюс, девственник является сильной независимой личностью, девственник может спокойно отказать соблазняющей его женщине, девственник сохраняет в себе юношеский максимализм на всю свою жизнь, и, будучи протестным человеком в единообразном обществе он может продемонстрировать свою индивидуальность. У девственника есть опыт девственной жизни, он может быть молодым девственным человеком, зрелым девственным человеком и вполне себе пожилым девственным человеком, в то время как большинство людей ограничивают себя молодостью, они лишают себя опыта зрелой девственной жизни. Плюс сохранения девственности заключен в свободе, девственнику не нужно кого-то удовлетворять, за кем-то ухаживать, работать для кого-то, будучи индивидуалистом, он может не делить с кем-то свою жизнь, он может быть нищим, неопрятным, необразованным, потому что ему не нужно удовлетворять чужие вкусы и предпочтения, которые, как правило, всегда найдут к чему придраться. Не участвуя в брачных игрищах, девственный человек сам выбирает каким ему быть, хочет, будет бедным, хочет, начнет зарабатывать себе на жизнь, хочет, будет безразличен к своей внешности, либо, посмотревшись в зеркало, захочет что-то в себе изменить. Но изменения эти будут только для одного себя, и ни для кого другого. Девственность это индивидуализм в самом лучшем в самом ярком своем виде. Очень даже эмпатичный индивидуализм, так как девственник точно никогда не обидит ни одну женщину, ведь, сколько в половых отношениях боли, страданий, ссор, разводов. Девственник же в свой черед не делает женщине больно, так как он не лишает ее девственности, не обрекает ее на страдания беременности и родов, девственник не совершит изнасилование, так как он бережет собственную девственность, не спонсирует проституцию, и, в общем, не сделает всё то негативное, что обычно происходит в большинстве отношениях или в браке. Поэтому девственник совершенно безобиден для женщин, девственнику легче воспринимать женщин простыми людьми, потому что от них он не ждет и не требует ничего полового. И раз уж речь зашла о беременности, то стоит упомянуть еще один плюс девственной жизни. Девственник стопроцентно бездетен, а значит, он не исполняет тупую государственную марссийскую пропаганду, для которой является важным появление на свет нового пушечного мяса и новых налогоплательщиков. Живя в марссийской стране самое верное решение, сохранить свою девственность, чтобы уменьшить деструктивистов хотя бы на несколько человек. В общем-то, и само марссийское антиутопическое мироустройство в котором есть боль, страдания, смерть, недостойно того, чтобы в этой вселенной хоть кто-то рождался.