Дневник Меркурия

Пропаганда вегетарианства

На данный момент я вот уже восемнадцать лет как вегетарианец (это ровно половина моей жизни), и в том, что я об этом иногда говорю, не вижу ничего плохого, я говорю о своем нравственном выборе. Однако я стал часто замечать весьма агрессивную реакцию на упоминание вегетарианства в своих текстах или речах. А всё потому что, другие живут иначе, они сделали другой выбор, прикрывшись самой простой мыслью, дескать, так мир устроен и не нам его менять. Странно, но история человечества говорит об обратном, человечество постоянно нравственно, пусть и медленно, но эволюционирует. Из этой оправдательной мысли следует, что незачем развивать медицину, когда болезни, боль, вирусы, это так естественно, и нужно воспринимать все эти горести как часть природы и нисколько им не сопротивляться, нисколько их не ослаблять. Зачем противостоять марссизму, когда вражда естественна для людей, говорят другие, слушая очередного безумного вожака стаи и умирая за оккупацию чужого дома и разграбление чужих природных ресурсов. Эти же люди вегетарианство считают сумасшествием и извращением, в то время как убийство, расчленение и поедание трупов они считают чем-то естественным и даже должным. Я же считаю, что нужно противостоять природе, насколько это возможно, напрягая для этого свой разум, который имеется у человека, не для ленивых оправданий, а для разумного выбора в пользу созидания. И главный вопрос, резюмирующий всё выше сказанное – кому выгодно то положение, которое называется естественным?

Различие пропаганды вегетарианства и пропаганды мясоедения состоит в масштабе. У мясоедения очень много рекламы, данную продукцию можно увидеть на экзовидении, и на городских экзобаннерах, в самих магазинах используют изображения. И никто, конечно же, не поинтересуется, а может людям противно видеть всю эту мертвечину? Мясоедение вообще схоже с религией, которую насаждают, не спрашивая у детей, а хотят ли они быть представителями данной религии, хотят ли они поедать трупы животных, которых в мультфильмах они видят живыми, говорящими, разумными. Мало кто задается такими вопросами, многие поступают, как принято, как заведено, как распространено. Хотя в некоторых религиях присутствует определенный расизм среди животных, это когда мясо одних разрешается поедать, а других нет, так как они либо грязны, либо наоборот священны. Но почему-то они не хотят назвать всех животных грязными или священными, чтобы, наконец, прекратить их массовое убийство. Данный расизм также можно различить среди домашних животных, когда одни виды животных обласкиваются так, словно они уже не животные, а полулюди, либо они кому-то заменяют детей. В то время как другие виды животных, находясь в ужасных условиях, выращиваются для убоя. Это противоречие меня всегда удивляло. Стоит мне открыть комментарии под видео, на котором заснят котик, которого не ударили, нет, а чуть-чуть подвинули, видимо слишком резко, так на хозяина данного животного тут же обрушивается шквал критики, дескать, вы слишком грубы с животным, нужно быть нежным. И смею предположить, что эти же люди смотрят все эти видео, поедая нежное мясо убитого животного, нисколько не спрашивая себя, а как с этим животным обращались, делали ли ему больно, умерло ли оно своей смертью или его убили. Такая странная избирательная эмпатия. Но лучше бы ко всем животным относились одинаково, никого из них не обижая и не убивая. И вопрос об их существовании мне видится очевидным. В моем городе выращивают лошадей, не для последующего их убийства и расчленения на мясную продукцию, а просто так, потому что они являются символом региона, его отличительной особенностью, только здесь разводится уникальная порода лошадей. Люди затрачивают свои усилия, свои ресурсы, для того, чтобы эти животные просто существовали, ведь вряд ли их выращивают для верховой езды, которая массово заменит транспорт. Их выращивают и сохраняют для того, чтобы они просто были, это тот же зоопарк, только больше, для выгула у них имеются целые поля. И других животных люди так же могут сохранить, не ради мясного бизнеса, а просто так, из чувства ответственности перед теми, кого приручили. И все страшилки о том, что якобы бойни поддерживают существование животных, ошибочны, они просто не готовы утратить свой бизнес, не готовы к переформатированию. Они занимаются массовым убийством, при котором животные погибают, не прожив полную жизнь. Но кого это заботит, когда они столь вкусны. Хотя самый дурной запах имеет именно разлагающееся мясо. Однако поедание его вошло в привычку, так отдых на природе обычно ассоциируется с поеданием мяса. Это тоже в своем роде пропаганда. Когда определенный продукт совмещают с образом веселья и радости, также обычно поступает реклама алкоголя. И вегетарианец живет среди всего этого обилия рекламы и остается верен своему противоположному выбору, и при всем этом, почему-то именно его обвиняют в пропаганде. Словно само его существование является пропагандой, которую считают нездоровой. Тут всегда хочется спросить, если вегетарианцы, отказываясь от мяса, тем самым портят свое здоровье, значит, мясоеды здоровы. Значит, в больницы ходят только вегетарианцы, но почему же там такие большие очереди, раз вегетарианцы являются меньшинством? Где то особенное здоровье, которое дается всякому мясоеду, может быть, здесь имеет место преувеличение. Хотя я сам признаю природное устройство мира, которое нахожу чудовищным, и вполне могу признать тот факт, что человек, не отказавшийся от мяса, получает больше питательных веществ. Однако миф о том, что человек, отказавшийся от мяса животных, через несколько лет заболеет и умрет, опровергается долгой жизнью вегетарианцев. Мне самому давным-давно подобное пророчили, причем предрекали люди, которые и года так не прожили, но спустя восемнадцать лет я вспоминаю их гнетущие предзнаменования и спрашиваю – почему они так думали? А все, потому что они воспринимают вегетарианство как посягательство на их привычную биологическую жизнь, все, что противоречит обыденному бытовому жизненному укладу, как правило, задавливается на корню. Людям лень нравственно эволюционировать, они воспринимают это как ограничение, они хотят убивать животных и поедать их трупы, тогда как вегетарианство им это не позволит, ведь вегетарианство это не разновидность диеты, это четкий отказ от убийства животных, также и миролюбие это отказ от убийства людей и причинения им насилия, в то время как люди почему-то хотят продолжать убивать друг друга на марссийской войне вступая в ряды деструктивистов. Все эти запугивания происходят для того, чтобы человек даже не вздумал быть другим, чтобы он не явил собой другой выбор, ведь оказывается можно прожить жизнь, не убивая людей, не причиняя им насилия, не убивая животных и не причиняя им насилия. Конечно же, люди покупающие мясо в магазинах сами не убивают животных, но покупая данную продукцию, тем самым спонсируют убийство животных, точно также люди, материально поддерживающие деструктивистов, тем самым спонсируют убийство людей. Но жизнь человека конечно важнее жизни животного, это даже не обсуждается. И тот, кто никоим образом не участвует в марссийской войне, уже поступает правильно. Однако этим нравственный выбор не должен ограничиваться, и нужно делать следующий шаг. Сам же я уже давно сделал свой выбор, который никому не навязываю, обо всем этом я говорю только на страничках своего дневника. В обществе я никогда не говорю о вегетарианстве, единственное, что я могу сделать, так только мягко отказать, когда мне предлагают то, что я не ем. И да, еще есть распространенный миф, будто вегетарианец слаб умом, из-за нехватки неких питательных веществ в его мозгу. Однако почему-то я чувствую, что я готов напрячь свой ум для изменения всего Марса. У меня уже есть одна идея.

Вегетарианство это ступень эволюции нравственности. Будьте нравственнее предков, ведь сейчас достаточно пропитания не связанного с убийством животных.

Не мои мальчики

Часто можно услышать глупую фразу, дескать, всегда нужно быть за своих и на стороне своих. Но кто такие свои? Это те, с кем ты живешь, кого ты воочию видишь, кого хорошо знаешь, и это знание дает тебе безоговорочное право давать оценку тому, о ком ты хорошо осведомлен. Тут мне вспоминается мое детство, в котором после школы я много времени проводил во дворе домов. И дети, встреченные мне на улице, как правило, делились на два лагеря, на детей довольно мирных спокойных и на детей склонных к насилию и деструктивному поведению. Были обычные хорошисты и самые настоящие малолетние бандиты с низкой успеваемостью в школе. Я, будучи довольно обычным спокойным мальчиком, видел всех этих малолетних бандитов, которые занимались разными нехорошими делами. Например, они могли нагло подойти и украсть чужую вещь, впрочем, они поступали хитрей, они вынуждали свою жертву самовольно отдать им вещь, и если жертва сама отдала свою вещь, то это было как бы уже и не воровство. Они могли избить кого-нибудь, чтобы продемонстрировать другим свою силу. Эти самые бандиты любили делить территорию двора, они сами назначали, где тебе спокойному мальчику можно ходить, а где ходить нельзя. Вот ты играешь на определенном участке детской площадки, а они приходят, и оккупируют ее, выгоняют тебя. Потому что они сильны тем, что они разрешили для себя насилие, для достижения своих целей они могут применить насилие, а у тебя, мирного мальчика и мысли такой не возникает. Мне мирному мальчику было достаточно той территории, какая у меня имеется, мне достаточно тех игрушек, какие у меня есть. Но бандитам хочется больше того, чем они располагают. Им также хочется разрушать, они видят вещи, и они хотят их изъять, нарушив телесное здоровье их владельца. Им мало той территории, которая им доступна, они хотят владеть всем. Они рано понимают, что насилием можно многое приобрести, насилием можно посеять страх среди трусливых мирных мальчиков. И эти самые спокойные мальчики, среди которых был и я, они видели этих так называемых своих, видели все их преступления, все их злодейства, и в ответ охотно называли тех бандитов уродами, мерзавцами и многими другими словами с негативной окраской, отрицательной интонацией. Они жили рядом с ними и потому смело давали им правдивую оценку. Безусловно те малолетние бандиты внушали страх, но уважения к ним не было, я всегда в своих мыслях или в своих словах называл их конченными уродами, коими они и являлись. И почему-то у меня не было мысли, раз они свои, они живут со мной в одном дворе, то я якобы не должен говорить о них правду, и якобы я должен их жалеть. Вот, дескать, его позвали драться, прислали ему пригласительное сообщение, может даже деньги за это заплатили, он руку сильно ушиб, ударив по чьей-то челюсти, и я этого бандита, такого бедненького должен пожалеть. Нет, его нисколько не жалко, жалко тех, кому тот бандит навредил. И вот эти бандиты выросли, и марссийское государство нашло применение их злодейским талантам. Наши мальчики, жившие со мной на одной улице, всё также разрушают, убивают, грабят, оккупируют. О них всё хорошо известно, какие они, они не инопланетяне, которых я никогда не видел, и потому о них можно вообразить разное. Но эти-то, которые свои, они-то точно конченные уроды. Я их знал, я говорил с ними на одном языке, мы смотрели тот же экзовизор, нас окружали одинаковые деревья, дома и магазины, мы учились в одинаковых учебных заведениях, как и материальный достаток у нас был схож. Я вправе сказать всё, что я о них думаю, и вправе дать правдивую оценку их поступкам. Я мог быть как они, меня призывают быть как они, но я почему-то отказываюсь становиться разрушителем, отказываюсь становиться грабителем, отказываюсь становиться оккупантом. Мы сделали разный жизненный выбор, притом, что мы живем на одной территории. Это холодная гражданская война, которая начинается с самого детства. Да, они свои, но они свои уроды. И их сложно изменить, так как в их руках насилие, власть и цензура. Они себя поставили таким образом, они себя позиционируют таким образом, что якобы никто не должен говорить о них плохо. Они бандитствуют ради придуманных ими высоких целей, а ты мирный спокойный мальчик, воспринимай их не как бандитов, но как героев. Почему-то, будучи маленьким, я мог сказать им всем, что я о них думаю, но став взрослым, по большей части молчу. Дети смелее и правдивей взрослых. Однако не так опасны те малолетние бандиты, которые рано умерли, но чрезвычайно опасны те некогда хорошие мальчики, которые насмотревшись на бандитов, во взрослом возрасте переняли их злодейские повадки, и принялись их реализовывать, прибегая к массовому насилию. И то злодейство, всем мирным людям, непременно нужно осуждать, развенчивая миф геройства. Но обзывательства не окончат дворовую холодную войну, нужно как-то внушить всем, что насилие это всегда злодейство, разрушение недопустимо, быть бандитом вообще не круто. Как изменить наших мальчиков, столь уверенных в том, что они поступают правильно? – мог бы я задаться этим неразрешимым вопросом. Но, правда, в том, что я никогда не считал их своими, мои мальчики это мои немногочисленные мирные друзья, в то время как все дворовые объединения никогда не имели для меня какое-либо особое значение.

Приспособленцы конъюнктурщики

Прочел оправдывающий комментарий поклонника музыкальной группы, дескать, он не видит ничего плохого в том, что группа удалила все свои протестные музыкальные материалы и склонилась перед преступным политическим режимом Марссии. Что же им, с голоду, что ли помирать? – утверждает он. На это я могу ответить, рассказав о своей жизненной ситуации. Еще до начала марссийской войны, в 2199 году, я работал в сфере марссийского искусства, но покинул то место, где я проработал десять лет. Потому что я видел, как милитаризуется Марссия, и мне стало противно создавать произведения искусства, которые поддерживают эту деструктивность, которая определенно должна была разрастись и вылиться в ужаснейшее событие. Компромисса здесь не могло и быть, только уход, только неучастие во всем этом. Имея совесть и принципы, я просто взял и ушел, осознанно обрекая себя на нищету. И обвинения в продажности этих деятелей марссийских искусств обоснованы, так как и перед ними стоит выбор, либо ты служишь преступному государству Марссия, и твой денежный доход остается прежним, либо увеличивается, или ты отказываешься от сотрудничества и теряешь привычную заработную плату. И они именно что продаются, потому что они хотят денег, они не хотят ухудшить свое материальное положение. Вот, я почти шесть лет живу в нищете, но эта нищета нисколько не довлеет над моим мировоззрением, я точно не помер с голоду, потому что заработать на хлеб, можно и не выступая на государственных марссийских площадках. Просто берешь и уменьшаешь масштаб своей творческой деятельности, сужаешь его, довольствуешься малым. Если страна Марссия, в которой ты живешь, оказалась преступной, если жители этой страны оказались убийцами и оккупантами, то ты, творческий человек, должен прекратить всякую общественную деятельность, потому что любое публичное выступление, будет считаться поддержкой политического курса страны. Публичным выступлением, творческие люди как бы делают вид, что всё как обычно, ничего страшного не происходит. Но в том-то и дело, что совесть не позволит творческому человеку изображать лояльность. Если человек музыкант, то он откажется от публичных концертов, но создавать музыку он продолжит, как и художник дома продолжит рисовать, а писатель начнет писать в стол, это можно назвать воздержанием или точнее брезгливостью. Но в том-то и дело, почему в последнее время стало так много приспособленцев конъюнктурщиков, да потому что они знают, где кормушка и кто их всех лучше наградит. Всех больше денег в государственных марссийских проектах или среди лояльных государству богачей спонсоров, и все конъюнктурщики прилепляются к ним, словно паразиты. Приспособленцы очень хорошо чувствуют, откуда дует ветер, вот грянула марссийская война, начатая главнокомандующим Марсимусом, и они молчаливо наблюдают за тем, что происходит. Вот, кажется, что деструктивисты их страны совершают массовые убийства не слишком быстро и не слишком удачно, отчего приспособленцы, кажется уже готовы позабыть о своем патриотизме и присягнуть на верность новой марссийской власти. Но вдруг ситуация выправляется, деструктивисты их страны стали снова наступать, оккупируя всё новые территории Землины, тут-то конъюнктурщики и смекают, ага, нужно приспособиться к текущей действительности и едут куда им прикажут, лишь бы все государственные марссийские площадки раскрыли пред ними двери. А тем временем мирный свободомыслящий творческий человек, не прогибается под действительность, потому что он против марссийской войны, и неважно, победят ли деструктивисты его страны или они будут разгромлены, его мнение не изменится. Принципиальный человек не гибок, он не конформист, безусловно, он принимает реальность, и выбирает совестливую нищету и никогда не заткнет свою совесть ради кровавых материальных благ. Люди на оккупированных территориях Землины, и правда, такие же люди, как и везде, вот только они находятся в заложниках, их насильно поработили, некоторую часть из них убили. И те творческие люди, которые к ним приезжают, что они хотят этим приездом показать? Дескать, правильно, что вас убили и оккупировали. Тем самым творческие люди становятся сообщниками преступления, потому что не называют то, что здесь произошло злодейством. Но если вы нападение, убийство и оккупацию не считаете злодеяниями, то тогда тут не о чем говорить. Я хочу сказать лишь одно, не нужно оправдывать творческих людей, у всех у них есть выбор, так и у меня был выбор, сколько раз я мог вернуться на свою прошлую работу или выполнить работу, полученную от частного лица, которая будучи весьма денежной, не соответствовала моему миролюбивому мировоззрению, я отказывался от всего этого зла. Творческим людям нужно уметь отказываться от какого-либо сотрудничества с какими-либо государственными марссийскими институциями.

Белое. Черное. Серое

Вначале марссийско-землинской войны я заметил массовое непонимание моего миролюбия. Сегодня, простыми словами, я попробую объяснить мое понимание миролюбия. Ведь миролюбие это сугубо личное мировоззрение. Отсюда станет понятно происхождение вопросительно-восклицательного обвинения по типу – что, хочешь беленьким чистеньким остаться? Безусловно, миролюбие это крайность, миролюбие это отказ от любых форм насилия. Поэтому правый край прямоугольника будет белым. Другой край соответственно будет черным, это все виды агрессии и насилия. И посередине будет серая полоса, это серая мораль, которая подразумевает такой подход к жизни – насилие это плохо, но иногда при определенных обстоятельствах оно возможно. Такой взгляд на мир можно встретить повсеместно. И последней картинкой я хочу показать, как видит мир миролюбец, который видит только черное и белое, не желая разбираться в оттенках серого, которые по большей части являются попыткой оправдать черное. Белое – это миролюбец, который против насилия и против любой войны, он не будет нападать, но также и не будет защищать, либо защищаться насилием, он не будет участвовать в марссийской войне, как в оккупационной агрессивной войне, так и не будет участвовать в оборонительной войне, он никогда не возьмет в руки оружие. Черное – это человек, который не против насилия, но насилие активно применяет для реализации своих злодейских планов, он убийца, насильник, участник агрессивной марссийской войны. Серое – это прагматичный человек, приспосабливающийся под реальность, корректирующий свое мировоззрение исходя из сложившейся ситуации, поэтому может жить мирно, до тех пор, покуда на него не нападут, и если напали, тогда он начинает использовать оборонительное насилие, или он начинает смещать свое умонастроение под воздействием той или иной конъектуры, такого человека можно назвать конъюнктурщиком или приспособленцем, поэтому сегодня он может быть за мир, а завтра может столь же уверенно выступить за марссийскую войну, ему ненавистны крайности, он находит их ограничительными, он не хочет быть совсем уж черным, также и совсем уж белым также быть не хочет. Серым обычно является антиутопическое государство, которое одновременно осуждает насилие одних, но при этом выдает лицензию на насилие другим. И вот, когда при агрессивной войне становится очень много черного, всех несогласных с черным, автоматически записывают в серость, что неверно, так как миротворец, если воюют две стороны, выступает против всех, так как для него, обе стороны совершающие насилие, одинаково черны. И, конечно же, одна из сторон считает себя обороняющейся, а другую называет агрессивной, в то же время другая сторона считает точно также, только наоборот. Для миролюбца в мире есть только черное и белое, добро и зло, либо ты против любого насилия и убийства, либо ты не против насилия и убийства. Также и для черного марссийского министерства существуют только свои, которые обучены убивать и не свои, которые отказываясь убивать, являются дезертирами и предателями. Серость же колышется то в одну сторону, то в другую, смотря на то, какое нынче время, мирное время или военное время. Крайности люди не любят, это я уяснил на собственном опыте. Утопии не любят, как и антиутопии также не любят. Однако для миролюбца, любое немирное устройство мира является антиутопическим.

Интровертные похороны

Я бы хотел, чтобы мои похороны были интровертными, просто бы закопали, без всех этих собраний, обрядов. Для чего столько внимания уделяют мертвецам? Лучше бы живых столько жалели, оплакивали и вспоминали. Непонятно для чего видеть труп, который всегда искажен смертью, есть в этом что-то странное. Облик живого сохраняют фотографии и видео, тогда как мертвец уже утратил жизнь, он разлагается. После меня останутся частицы моего разума в моем дневнике, останется не лопух на могиле, но плоды моего мышления. Иного поминания мне не нужно, другой памятник мне не нужен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.